R.R: шёпот мёртвых, крик живых

1

             – Герцогиня пережила огромный стресс, – мрачно сообщил господин Карментис. – Ей нужно отдохнуть и поесть. И принимать лекарство для восстановления сил. Надорские лекари поили её сердечными каплями, да только это ни к чему. С сердцем герцогини всё хорошо. Она, судя по всему, очень плохо спала и мало ела, да саму себя тревогами изводила, вот и ослабла. Покой, сон и правильное питание. Лучше всего суп с мясом.       Лекарь явился в особняк очень быстро. И без лишних церемоний велел герцогу Алва немедленно покинуть комнату, в которой пребывала гостья. Карментис недолго провозился с герцогиней, дал ей успокоительного. Сейчас Мирабелла спала.       – С ней всё будет хорошо? – тихо спросил Рокэ.       Горбоносый старик с сочувствием поглядел на закрытую дверь.       – Горе жены, похоронившей мужа, не сравнится с отчаянием матери, потерявшей сына. А герцогине пришлось пережить и то, и другое. Она ещё молода и сильна. Стресс её не убьёт. Но вот захочет ли жить... В любом случае, герцогиню нельзя беспокоить. Я побуду рядом с ней. Очень прошу вас не приходить к ней. И господина Суавеса тоже. Как зовут того мальчика, который помогал мне во время лечения герцога Окделла?       – Пиколо.       – Вот пусть он и приходит, – решил Карментис. – Мальчишка расторопный и неглупый. Можно ещё кого-нибудь ему в помощь. Молодого и тихого.       – Найдём, – кивнул Алва. – Вот только мне всё равно нужно поговорить с герцогиней. Желательно, до завтрашнего дня.       Ведь завтра вечером он отправится на войну. Марсель Валме уже был готов выдвигаться, о чём сообщил в письме. Эмиль также намеревался выехать раньше, значит, нужно спешить.       – Монсеньор, – старик нахмурился и сердито посмотрел на него. – Герцогиня Окделл получила нервный срыв. Когда я пришёл, она звала сына и проклинала вас. Только-только успокоилась. Простите, но я не могу пустить вас к ней. Пусть сперва сил наберётся.       Рокэ прикрыл глаза ладонью. Вне зависимости от времени и обстоятельств Окделлы оставались его наказанием... У него война, долг перед государством. Ему некогда возиться с матерью и сестрой Ричарда. И он не должен что-либо объяснять незваным гостям. Оставить их здесь и просто уехать?       Алва вздохнул и пошёл на кухню. Наверное, было бы лучше велеть первому попавшемуся слуге передать Кончите приказ приготовить суп для герцогини. Так риска нет, что получит очередной нагоняй. В пропаже дора Рикардо его уже обвинили. Теперь начнут ругать, что довёл несчастную Мирабеллу?       От злости даже апатия ушла. Надо же, да он в собственном доме собственных слуг уже боится! Будто только им плохо, что Ричард ушёл! Будто Рокэ не хочет выть раненым зверем…              Он решительно распахнул двери и собирался уже с порога отдать распоряжения, да и слова сказать не смог.       – Э-тт-о я... Я! Никтоо не сказаал... Уууу!..       Айрис Окделл сидела за столом и очень громко ревела. Коррина расположилась напротив и украдкой вытирала собственные слёзы. Кончита ласково поглаживала юную герцогиню по спине и тихонько уговаривала:       – Дорита Айрис, прошу, не надо так. Вам же плохо станет... Вот, выпейте.       В большой простой кружке, которую кухарка подвинула ближе, был кэналлийский напиток. Сестра Ричарда тряслась, всхлипывала и что-то пыталась сказать:       – И Нааль виноваат! Он должен был аньше... хрм...       Да уж. Вот так выглядит настоящее горе. Это не побледневшее личико и наигранные слёзки её величества, которые порой предшествовали обмороку. Айрис Окделл рыдала громко и некрасиво. Её лицо покраснело и опухло – значит, ещё и долго. Крупные слёзы катились одна за другой. Хорошо, что девица не имела столичной привычки красить брови и ресницы, иначе разводы бы появились.       – А Штанлед сволочь! Я убью его, когда увиду... Будь он поклят! Ненавизу Юдей Ч-сти!! Пу-уу-ть все они сдохнут!! Твари! М-раа-зии! Ауааа хр пхрф!       Если бы Мирабелла увидела дочь сейчас, то, надо полагать, снова потеряла бы сознание. Юная благородная девица ругалась, будто удалой солдат, пыхтела и хрюкала, вытирала слёзы и сопли голой рукой.       – Герцогиня Окделл, прошу, возьмите, – Рокэ достал из кармана чистый платок и протянул девушке.       Три пары глаз посмотрели на него. Кончита и Коррина слегка удивились его приходу. Айрис быстро взяла платок, протёрла лицо, громко высморкалась. Изящная девушка, ничего не скажешь.       – Ч-ч-что с ма… ма… – На членораздельную речь сестра Ричарда не была сейчас способна.       – Коррина, ступай к герцогине, – коротко велел Алва. – Вы с Пиколо будете помогать господину Карментису.       – Слушаюсь, соберано, – служанка кивнула и поспешно покинула кухню.       – Кончита, распорядись приготовить суп для герцогини. С мясом.       Женщина приобняла Айрис на прощание.       – Дорита, обязательно выпейте. Это поможет, – тихо сказала Кончита и вышла из-за стола.       Алва сел напротив гостьи.       – Ч-что с мат-ушкой? – Айрис шмыгнула носом и посмотрела на Рокэ.       От взгляда огромных серых глаз стало не по себе. Алва уставился на стол.       – Герцогиня Мирабелла сейчас спит. С ней всё будет хорошо.       Девушка выдохнула, взяла в руки кружку и принялась пить. Прихлёбывая. Где она воспитывалась? Ричард никогда так себя не вёл.       – Вы можете сказать, где Дикон? – спросила Айрис.       – Он жив, – коротко ответил Рокэ. – Но он далеко.       – Жив… – снова выдохнула девушка. – Он правда жив? Когда он вернётся?       Каррьяра, да не знает Рокэ, когда он вернётся! Почему все вокруг обвиняют его? Он, между прочим, тоже скучает и страдает!       – Ричард Окделл правда жив, – кивнул Алва. – С ним всё хорошо. Но я не могу сказать, когда он вернётся.       – Значит, мой брат действительно уехал по вашему поручению? – с надеждой уточнила Айрис.       Как же хорошо, что эта девица смогла удовлетвориться одним из слухов. С её матушкой так просто объясниться не получится.       – Это правда, что Дикона пытались убить? – вдруг спросила девушка. – Наль сказал, что ему здесь было плохо. Его оскорбляли... И он едва не умер... Ах!       И снова разразилась рыданиями. Это какой-то кошмар! Алва не вызывался утешать юных девиц. Он вот тоже сейчас возьмёт и расплачется. И пусть другие думают, как успокоить!       – Айрис, – Рокэ посмотрел на бледный высокий лоб. – Я понимаю, насколько вам сейчас тяжело, но вы нужны своей матери. Вам необходимо взять себя в руки.       Сестра Ричарда снова громко высморкалась, допила напиток из кружки.       – Да… – закивала она. – Я немедленно пойду к матушке. Очень вкусный напиток. Передайте мою благодарность той женщине. Её зовут Кончита, верно?       Айрис решительно встала из-за стола. Растрёпанная, раскрасневшаяся. Платье было измято.       – Подождите, – устало вздохнул Рокэ. – Вам нужно привести себя в порядок. Ваша матушка не обрадуется, увидев дочь в столь ненадлежащем виде.       Девушка слегка смутилась, принялась поправлять причёску, разглаживать платье.       – Герцогиня ещё спит. Вам скажут, когда она проснётся, – пообещал Алва. – А сейчас идите в комнату для гостей. Слуги приготовили уборную и помогут вам. Отдохните.       Серые глаза Ричарда робко загорелись. Айрис покраснела, но уже не от слёз.       – Спасибо, – тихонько прошептала девушка.       Когда она ушла, Рокэ закрыл лицо ладонями и простонал. Как же он устал... Ричард наказал его не только своим уходом, хотя этого было бы более чем достаточно. Но он ещё и семейку свою сбросил! Словно пытался превратить хандру в агонию…       – "Вот где ты, когда так нужен?" – мысленно спрашивал Алва.       Дик нужен здесь. Он нужен матери, сестре. Рокэ он тоже нужен, но кого это волнует?       На стол что-то поставили. Знакомая тёплая рука принялась поглаживать Алву по спине и голове.       – А я думал, что ты и видеть меня не хочешь, – обиженно пробурчал Рокэ. – Бессовестного, жестокого, бессердечного. Из-за которого дор Рикардо и ушёл…       Кончита села рядом, обняла, прижала к своему плечу. И продолжала гладить.       – Я вспылила, – грустно вздохнула женщина. – Мне плохо без него. Но вам ещё хуже…       Он отнял ладони от лица и уткнулся носом в тёплое плечо кухарки.       – Я не могу сейчас вернуть его... Я не прогонял... Я не хотел, чтобы он уходил… – принялся объяснять Рокэ. – И я не могу сказать, где он. Но он жив... Жив.       – Знаю. – Тёплая ладонь ласково перебирала его волосы. – Это же наш дор Рикардо... Разумеется, он жив. И он вернётся когда-нибудь, верно?       Если бы только этих слов стало достаточно!              Они сидели так долго. Кончита гладила по голове, шептала добрые слова. Алва молчал. Почти задремал…       – Соберано! – Уютную тишину нарушил возглас вбежавшей Коррины. – Герцогиня Окделл проснулась! Она звала вас!

2

             Без вдовьего платья и платка Мирабелла выглядела куда лучше. Она проспала от силы часа два, но страшная бледность ушла. Тёмно-русые волосы были заплетены в простую косу. Если бы не седые пряди, герцогиня казалась бы сейчас девчонкой. Плечи женщины укрывала тёплая длинная шаль – не та, что принадлежала герцогине. Слишком грубая шерсть, цвета яркие: зелёный, красный, чёрный, жёлтый.       – Мне ваша служанка её принесла, – сухо объяснила Мирабелла. – Славная девочка, хоть и кэналлийка.       – Коррина действительно славная, – кивнул Рокэ. – Вашему сыну она тоже нравилась.       – И наглая, как все кэналлийцы, – прищурилась герцогиня. – Раздела меня, волосы расплела. Заявила, что мне нельзя с высокой причёской ходить – голова будет, видите ли, болеть.       – Ваш сын считал Коррину очень смелой, – невесело усмехнулся Алва. – Я вижу, он был прав.       Когда он подошёл к дверям комнаты, Пик уже испуганно стоял в коридоре. Карментис пытался убедить Мирабеллу отдыхать и не волноваться. И был решительно отправлен в Закат. Лекарь вышел, бурча под нос:       – Невозможная женщина... Это у них семейное? – и бросил на герцога предупреждающий взгляд.       Коррина хотела проникнуть в комнату вслед за соберано, но была остановлена. Впрочем, и она, и Пик, и Карментис остались за закрытыми дверями. Их едва слышная возня не могла обмануть ни Рокэ, ни Мирабеллу. Но им обоим были безразличны любопытные свидетели.       – Как вы смеете говорить о моём сыне? – голос герцогини был тихим, но яростным. – Я знаю, что в вас нет ни крупицы чести, но всё же... Вы погубили моего сына. Вы отобрали его и погубили. Эгмонта было мало? Вы поклялись Леворукому уничтожить весь род Окделлов?       Она сидела в кровати, положив руки на укрытые одеялом колени. Пальцы чуть дрожали, но спина оставалась прямой, будто к ней привязали железные прутья. И голова гордо поднята. Истинная Окделл – тверда и незыблема. Это у неё от рождения или фамилия супруга так повлияла?       – Герцогиня, – вздохнул Рокэ, – вы думаете, горе делает вас особенно красивой? Разочарую, это не так.       Глаза Мирабеллы вспыхнули зелёным пламенем.       – Вы действительно Отродье Леворукого! – прошипела она. – Вы губите всё живое, всё самое хорошее и светлое. Вы убили Эгмонта, когда он решил восстать против узурпатора. Но за что вы убили Ричарда? Что он…       – Я не убивал Ричарда! – Алва, потеряв терпение, перебил свою обвинительницу. – И никто не убивал. Ричард жив, несмотря на ваше желание как можно скорее похоронить его и сделать новым святым!       – В таком случае где он? – вскрикнула Мирабелла. – Почему все лишь твердят о его пропаже, но никто не говорит, где он? Дикон стал вашим оруженосцем, так почему вы не можете сказать, куда он пропал? Не потому ли, что сами убили его? Или отдали на растерзание Дораку!       Закатные твари, проще Лабиринт пройти и в Багерлее несколько месяцев просидеть без воды, чем говорить с этой женщиной!       – Я знаю, что его множество раз пытались убить с тех пор, как он дал вам присягу! – продолжала кричать герцогиня. – Коня отравили, разбойники напали, в спину выстрелили! Почему вы не позволили ему рассказать об этом мне?!       – Ни я, ни кардинал не имеем отношения к этим попыткам убить Ричарда. А почему ваш сын ничего не рассказал, я не знаю. Никто не запрещал ему писать домой. И, между прочим, он вам писал. А вот вы – ни разу. Почему-то только сестра удосужилась поинтересоваться жизнью брата.       Мирабелла раскрыла рот, чтобы снова выкрикнуть что-то, но тут же закрыла. Зелёные глаза вспыхнули короткой ненавистью и стали постепенно светлеть…       Женщина отвернулась и тяжело вздохнула.       – Зачем вы сделали его своим оруженосцем? – тихо спросила она. – Вы хотели унизить наш род? Унизить Людей Чести?       – Квальдэто цера, да вы хоть слышите, что несёте? – разозлился Рокэ. – Зачем я сделал его оруженосцем? А зачем вы отправили его в Лаик? Зачем отправили туда, где каждый имел возможность унизить вашего сына? Назвать сыном мятежника!       – Замолчите!! – вновь позеленевшие глаза с яростью уставились на него. – Не смейте! Окделлы не прячутся от!..       – В таком случае не вопите об унижениях! Вы бросили своего сына в лапы врагам. И, позвольте полюбопытствовать, вы не спрашивали своего друга Штанцлера, почему в Фабианов день никто, кроме меня, не назвал имя герцога Окделла? Почему ни один из Людей Чести не осмелился пойти против кардинала, чтобы сохранить достоинство сына человека, который отдал жизнь за их грёзы?       – Не смейте говорить о моём муже!!! – заорала Мирабелла.       – Госпожа! – в комнату ворвался лекарь. – Герцогиня Окделл, вам нельзя!..       – Пошёл прочь!! – в один голос рявкнули Мирабелла и Рокэ.       Карментис застыл на месте, возмущённо смотря на них. Пиколо и Коррина встревоженно заглядывали в раскрытую дверь.       – С герцогиней всё хорошо, как видите, – поднял бровь Алва. – Если ей станет плохо, я сразу же позову вас. Будьте любезны подслушивать чужой разговор, не прерывая его.       Карментис оскорблённо раздул ноздри, бросил внимательный взгляд на Мирабеллу и ушёл. Рокэ закрыл за ним дверь на ключ.       – Я знаю, что Люди Чести предали моего сына, – едва слышно прошептала герцогиня. – Они бросили его в Фабианов день, ни разу не помогли в столице. Август Штанцлер запретил Реджинальду рассказывать, что Ричард мог погибнуть, настаивал, чтобы тот остался в столице... Мне снилось, как он погибает… Надор разрушен, всё завалено камнями, а мой сын лежит на холодной земле и смотрит пустым взглядом в небо. Он совсем недалеко, но я не могу к нему прийти…       Видимо, Мирабелле было и впрямь дурно, раз она столь откровенна с худшим человеком во всём мире. Но её сны…       – Когда вам стали сниться кошмары? – спросил Алва. – Что вы ещё видели?       – В ночь со второго на третий день Весенних Волн, – ответила женщина, прикрыв глаза. – Каждую ночь один и тот же сон: я отрекаюсь от Ричарда, а потом он лежит мёртвый... А в ночь с одиннадцатого на двенадцатый день Осенних Молний я увидела, как в него стреляют, как он истекает кровью… И Айрис снилось нечто подобное…       – Именно в ту ночь в него и стреляли, – прошептал Рокэ, тоже закрывая глаза. – Господин Карментис его с того света буквально вернул. Не верил, что Ричард выживет. Но он выжил…       В ту ночь едва не повторился самый страшный кошмар Рокэ. В ту ночь случилось ещё одно чудо. Смертельное ранение оставило лишь два небольших шрама, а сердце Ричарда продолжало биться. Мать и сестра его видели во снах смерть. Разрушение и смерть. Отголоски прошлого, которое никогда не повторится. Кровная связь с Повелителем Скал позволила заглянуть в прошлое? Никто, кроме него и самого Ричарда, не мог помнить об этом. Тогда в Лабиринте были лишь они. И нить связывала с прошлым лишь их двоих. Дикон долго не помнил. Почему? Почему вспомнил лишь сейчас? Будут ли вспоминать другие?       – Мирабелла, ваш сын жив, – выдохнул Алва. – Он жив! Жив, жив…       И только это важно! Ричард Окделл жив. Он ненавидит Рокэ Алву, он сбежал прочь к Синеглазой. Но он жив!       – Мой сын жив, – эхом повторила Мирабелла. – Да. Я знаю. Чувствую... Почему вы не хотите сказать мне, где он?       – Теньент Ричард Окделл отправился выполнять поручение государственной значимости. Он не может в настоящее время поддерживать связь с семьёй.       Да, Алва соврал. Совсем немного. Только про поручение.       – Теньент? – герцогиня внимательно посмотрела на него.       Она не поверила. Но не стала дальше допрашивать.       – За проявленную доблесть во время погромов в столице герцог Окделл указом короля был освобожден от присяги и назначен теньентом в моей армии.       Глаза, вновь ставшие голубыми, слегка заискрились гордостью. Тонкие губы чуть улыбнулись.       – Штанцлер ничего не рассказывал… – вздохнула Мирабелла. – О том, что Дик стал столичным героем, поведал Бартолемью, который по его приглашению стал нашим гостем... Случайный чужак рассказал больше, чем тот, кого я другом считала. Потом Реджинальд написал. Рассказал всё, что от нас скрывали... А вот Дикон тоже ничего не говорил. Он не доверяет мне больше…       – "И вполне заслуженно. Вы память о мёртвом Эгмонте ценили куда выше живых детей", – подметил Рокэ.       Разумеется, он не станет этого говорить. Ни к чему. Алва сам совершил множество ошибок в обеих жизнях. Ему Дикон тоже не верил. И тоже заслуженно.       Рокэ достал из кармана два конверта, которые захватил по дороге. Как знал, что пригодится.       – Шесть лет назад я прислал вам вместе с родовым кинжалом и перстнем письмо, – он протянул конверты Мирабелле. – Вы его даже не распечатали, отправили обратно. Можете и сейчас не читать. Можете порвать. Можете прочесть и сказать, что это ложь. Ваш сын знает правду, и мне этого достаточно…       – Какое письмо? – не поняла женщина, пристально рассматривая конверты. – С кинжалом и перстнем?       Рокэ нахмурился:       – После дуэли с Эгмонтом Окделлом я отправил в Надор родовой клинок и кольцо, а также письмо, в котором подробно описал обстоятельства смерти вашего супруга. Условия, ход дуэли, имена секундантов…       – Я не получала никаких писем, – перебила герцогиня. – Только кинжал и перстень. И не от вас. От кансилльера.       – "Всё-таки зря я не пристрелил его", – мрачно подумал Алва. – "Один выстрел решил бы столько проблем…"       Мирабелла надорвала конверт, развернула пожелтевшую от времени бумагу и принялась читать. Голубые глаза приобретали холодный серый оттенок, губы сжимались в линию.       – Линия? – прошептала герцогиня, сжав бумагу в пальцах.       – Полагаю, Август Штанцлер решил, что вам данная информация ни к чему, – усмехнулся Рокэ.       Герцогиня отложила измятое письмо и взяла второй конверт.       – Это ответ Диего Салины, – пояснил маршал. – Ричард написал ему прошлым летом и спросил, действительно ли я и Эгмонт бились на линии.       – Почему я должна верить вам и вашему родственнику, а не старому другу? – резко спросила Мирабелла, пробежавшись глазами по строчкам.       Резонный вопрос. Алва пожал плечами.       – А мне безразлично, кому вы верите. Только прошу принять во внимание, что ваш старый друг уже несколько раз вас обманул: когда обещал, что Ричарда возьмут в оруженосцы Ариго или Килеан-ур-Ломбах; что его отпустят после Саграннской кампании в Надор, хотя об этом вообще речи не шло; когда утверждал, что ваш сын слишком занят в столице, а не лежит с простреленной грудью. Кстати, поисками недоброжелателей Ричарда также озаботились лишь я и кардинал Сильвестр – два самых страшных злодея в государстве. Да и вы сейчас находитесь под моей крышей, но никто даже и не подумал причинить вред вам и вашей дочери. Ваш сын здесь прожил почти два года, но опасности находил лишь тогда, когда выходил за пределы особняка…       Мирабелла резко втянула воздух. Медленно выдохнула. Ещё раз вдохнула. Медленно выдохнула. Её лицо стало спокойным и гордым, глаза вернули голубой цвет.       – Я всё равно буду ждать дня, когда мой сын вызовет вас на дуэль и убьёт, – невозмутимо заявила герцогиня. – Однако, полагаю, мне более нельзя утверждать, что вы убили моего мужа в бесчестном поединке… И я должна признать, что вы не пытались погубить Дикона.       На счету Рокэ Алвы было множество побед: как военных, так и дуэльных, карточных, постельных. Но ещё никогда он не испытывал подобного триумфа. Сегодня Первый маршал Талига одержал свою величайшую победу – он заставил усомниться Мирабеллу Окделл! Что ему после этого бордонские дожи, агарисские захватчики и неведомые твари?       – Полагаю, что так… – ухмыльнулся Рокэ, присаживаясь в кресло: "Даже устал, беседуя с вами..."       За дверью стали шуметь:       – Пропустите! Мне обещали сказать, когда матушка проснётся!       – Дорита Айрис, вам сейчас туда нельзя! Герцогиня беседует с соберано!       – Мама! – раздался решительный стук. – Мама!       – Северные манеры вашей дочери поражают, – поднял бровь Алва. – Хочу заметить, что у Ричарда и десятой доли её скромности и изящества нет. Неужели вы всё своё внимание уделяли дочерям, позабыв о воспитании сына?       Мирабелла недовольно поджала губы.       – Впустите её. Иначе девчонка дверь выломает.       – Даже не сомневаюсь, – кивнул Рокэ, поднимаясь с кресла и шагая к дверям.       Он едва отскочить успел, когда бешеный вихрь влетел в комнату.       – Мама! – взволнованно воскликнула Айрис, хватая мать за руку и усаживаясь прямо на пол, хотя рядом стоял стул. – Мама, ты очнулась! С тобой всё хорошо?       – Айрис! – строго посмотрела Мирабелла. – Ты совсем не умеешь себя вести? Сядь нормально!       – "Ну разве так можно?" – чуть печально улыбнулся Рокэ. – "Вас так любят, о вас так переживают, а вы даже приласкать не можете... Вот от вас Ричард и нахватался. Хотя даже он более мягок…"       Пик выглядывал в дверь. Коррина стояла с подносом, на котором были горячий суп и свежий хлеб. Карментис решительно вошёл в комнату, кивком велев слугам следовать за ним.       – Герцогиня Окделл, – важно выпрямился старик, – вам необходимо поесть. Судя по всему, вы и герцог Алва закончили разговор, поэтому я буду настаивать, чтобы вас оставили.       – Я никуда не уйду! – громко заявила сестра Ричарда.       – Айрис! – прикрикнула Мирабелла. – Если ты не будешь вести себя прилично, я клянусь, что отправлю тебя в монастырь!       Девица обиженно замолчала, но руки матери не выпустила. Пик быстро подвинул стол ближе к кровати герцогини, убрал всё лишнее, протёр чистой тряпкой. Коррина поставила поднос и поклонилась женщине.       – Кончита приготовила суп, – робко сказала она. – Она очень вкусно готовит. Вам обязательно понравится. И хлеб мы испекли только что…       – Благодарю, – холодно кивнула Мирабелла, взяв тарелку в руки.       – Вы хотите вина? Или молока? Может, просто воды? – предлагала Коррина.       – Воды, – ответил за герцогиню лекарь. – Или травяной отвар.       – Я принесу! – воскликнул Пик, тут же убежав на кухню.       Выражение лица герцогини Окделл было бесценным. Вряд ли хоть кто-то мог ещё увидеть, как несгибаемая Мирабелла растерянно переводит глаза с обнаглевших в край слуг и лекаря на ненавистного Ворона – и именно у него ищет спасения.       – "А что вы хотели, эрэа?" – едва не рассмеялся Рокэ. – "Вы – мать героя и всеобщего любимца. Само собой, они будут преследовать вас со своей заботой вплоть до вашего отбытия".       – Айрис, – герцогиня строго посмотрела на дочь, – уже поздно. Иди спать. Мы возвращаемся в Надор на рассвете.       – Госпожа! – нахмурился Карментис. – Вам ещё нельзя отправляться в дорогу.       – Я здорова, – непререкаемым тоном ответила Мирабелла.       – Мама! – Айрис вскочила на ноги. – Я не уеду!       – Ты смеешь перечить мне? – угрожающе спросила герцогиня.       Но дочь она не могла напугать.       – Я буду ждать Дика! – заявила девушка. – Я останусь здесь, пока Дикон не вернётся.       – Я не возражаю, если вы здесь остановитесь, – подал голос Алва, хотя мнением хозяина особняка никто не интересовался. – Здесь полно комнат, а я отбываю в Фельп на несколько месяцев. Вас никто не посмеет беспокоить.       Сестра Ричарда с обожанием посмотрела на него. Рокэ быстро отвёл глаза.       – Вот видишь, мама! – радостно воскликнула девица. – Давай дождёмся Дика? Он же сюда вернётся.       От уверенных слов юной герцогини стало больно. Именно сюда Ричард явно не захочет возвращаться.       Мирабелла безжалостно подтвердила это:       – С чего бы правителю Надора возвращаться в этот дом? Он больше не является оруженосцем герцога Алва. Твой брат должен приехать в родовой замок и править родовыми землями. Вот там я и буду его ждать. Как полагается.       – Но мама!..       – Не смей со мной спорить!       Глаза герцогини оставались голубыми. Пусть она и ругалась, но на дочь не злилась.       – И всё же ваша дочь и господин Карментис правы, – заметил Рокэ. – Вы уже проделали тяжёлый и долгий путь, а обратно ехать столько же. Вам следует отдыхать... К тому же ваш сын попросил организовать для своей сестры место при дворе.       Да, он снова немного приврал. Общение с Людьми Чести никого до добра не доводит. Но ведь Ричард действительно просил... Пусть и в прошлой жизни, и не своего эра. Зато у него будет повод вернуться в столицу, чтобы забрать сестру.       Мирабелла и Айрис с изумлением посмотрели на него.       – Айрис Окделл должна была стать фрейлиной её величества, – невозмутимым тоном объявил Первый маршал. – К осени. Но раз вы уже приехали, то зачем ждать?       – Мама! – девушка едва на колени не упала. – Позволь мне остаться! Я стану фрейлиной королевы! И дождусь, когда Дикон вернётся.       Уговаривать Мирабеллу пришлось долго. Женщина ни в какую не желала оставаться в его доме и оставлять в его доме свою дочь. Господин Карментис давил аргументами, что здоровьем нельзя рисковать. Айрис жалобно умоляла и грозилась сбежать. Рокэ уверял, что найдёт сестре Ричарда хорошую дуэнью и подберёт хороший дом. Молчала только Коррина, которая внимательно следила, чтобы мать дора Рикардо не сильно отвлекалась на уговоры и ела суп.       В конце концов несгибаемая герцогиня категорически отказалась, но, посмотрев на печально опущенную головку дочери, вздохнула:       – Я подумаю. Только, если ты докажешь, что способна вести себя прилично.       И это стало ещё одной победой.