R.R: шёпот мёртвых, крик живых

1

             Как ни удивительно, но ночью он спал. И даже неплохо выспался. Рокэ не хотел кого-то принимать, с кем-то разговаривать. Он не планировал разбираться с родичами Ричарда. И совсем не думал, что будет выяснять отношения с Мирабеллой Окделл. Но это случилось. И стало чуточку легче.       В прошлый раз сестрица Дикона свалилась, как снег на голову. Алва не желал видеть её, не мог нормально с ней говорить. Сейчас смотреть в такие знакомые серые глаза было столь же больно. Но хандра ушла. На самом деле Рокэ испытывал некоторую радость, что именно это повторилось. Держать в столице Айрис, чтобы её брат имел повод вернуться, глупо, смешно и весьма скверно. И ведь в прошлом Рокэ в том числе поэтому и не отправил взбалмошную девчонку домой. Надеялся, пусть и не признавался, что Ричард прознает и примчится спасать сестру. Тогда в столицу герцог Окделл вернулся совсем по другой причине, но на сей раз всё иначе.       – "Вернись!" – мысленно уговаривал Рокэ. – "Не сейчас, но потом вернись. Здесь твоя сестра. Вернись не ради меня, но ради неё…"       Ричард имеет полное право вызвать его на дуэль и убить. За то, что Ворон использует его сестру. За то, что не может оставить в покое.       – "Вернись и убей меня! Или дай по роже. Выскажи всё, что думаешь. Только вернись!"       Он сумел убедить Мирабеллу. Разумеется, герцогиня не перестала ненавидеть, но хотя бы не станет больше ненавистью губить собственную жизнь и жизни детей. Как теперь всё обернётся? Повлияет ли их откровенный разговор на что-либо?       Рокэ покинул дом на рассвете. Раз уж столь бессовестно решил использовать девицу Окделл, необходимо обеспечить ей наилучшие условия. И безопасность. Луиза Арамона была женщиной умной, выдержанной. И она хорошо заботилась о сестре Ричарда. Значит, пусть вновь станет её дуэньей.       Эмиль вот уже несколько дней не покидал казарм. А что ему оставалось, если Первый маршал Талига напивался в собственном кабинете?       – Росио! – без лишних церемоний маршал Савиньяк подошёл к нему. – Я рад, что ты всё-таки пришёл! Может, ты…       – Где твой порученец? – перебил Рокэ.       Эмиль выглядел возмущённым и удивлённым.       – Зачем тебе Герард?       – У меня есть поручение, – поднял бровь Алва. – Очень важное.       Савиньяк нахмурился и раскрыл рот, чтобы что-то сказать.       – Эмиль, – вздохнул Рокэ, – в последние дни я очень много пил и очень мало спал. И что-либо объяснять не имею ни желания, ни времени.       Чёрные глаза внимательно смотрели на него. Эмиль хотел сказать многое. И он обязательно скажет. Но сейчас старый друг сдался.       – Не думай, что я отстану от тебя, – предупредил Савиньяк. – У меня слишком много вопросов, на которые я хочу получить ответы. И я не дам тебе сбежать. Сейчас позову Герарда.       Спасибо и на этом. Разумеется, ни Эмиль, ни Лионель не отстанут. Старший хотя бы на север уедет, а вот младший будет вместе с Рокэ разбираться с бордонами. У него будет полно времени, чтобы извести Первого маршала вопросами. И Валме Алву не спасёт.

2

             Первый день в столице вышел насыщенным и сумбурным. Айрис не могла уложить в голове произошедшее. Её нос был слегка заложен, а в горле саднило после случившейся истерики. Она, должно быть, просто ужасно выглядела в тот момент. Но герцог Алва разговаривал с ней спокойно и очень вежливо, даже взглядом не показав отвращения. Он рассказал, что Дикон жив, что Айрис должна стать фрейлиной королевы, предложил остаться в его доме. Значит, это действительно правда? Ричард договорился о её браке? Рокэ Алва был очень красив. Таких красивых мужчин она не видела никогда. Синие глаза, в которых можно утонуть, белая гладкая кожа, чёрные блестящие волосы. Черты лица резкие, но правильные и притягательные. А ещё он очень добр и учтив. Лучшего мужа найти просто невозможно! Если бы только матушка поправилась, а Ричард вернулся, то Айрис была бы очень счастлива. Но сейчас сильно радоваться будущему браку и тому, что она останется в Олларии, не получалось.       – "Ничего, – говорила она себе, – Дикон вернётся. И тогда мы все будем радоваться".       Девушка была уверена, что не сможет уснуть, однако едва голова коснулась подушки, как она провалилась в сон. Проснулась, когда солнце уже ярко светило за окном.       В дверь постучали.       – Дорита Айрис, – в комнату вошла незнакомая служанка лет тридцати, – вижу, вы уже проснулись.       – Как себя чувствует моя матушка? – сразу спросила Айрис, позабыв о том, что следовало сперва поздороваться.       Служанка улыбнулась:       – Герцогиня уже позавтракала. Ей прислуживают Коррина и Пиколо. Она просила принести какую-нибудь книгу и не беспокоить.       – Хорошо, – Айрис выдохнула и тоже улыбнулась. – Она же ещё не собирается уезжать?       – Поверьте, пока господин Карментис и соберано не разрешат, вашу матушку никто не выпустит из особняка.       – Вы не знаете мою матушку, – пробурчала Айри.       Женщина рассмеялась:       – А вы не знаете соберано и слуг этого дома. Хотя, герцога Окделла однажды нам удержать не удалось... Да только больно он лихой – попробуй, удержи.       Стоило служанке упомянуть Дика, как Айри загорелась:       – Вы хорошо знаете моего брата? Можете что-нибудь рассказать о нём? Нет, расскажите всё!       – Как вам будет угодно, – кивнула женщина. – Но вам нужно позавтракать. Я принесу. Кончита сегодня постаралась.       Айрис выпрыгнула из кровати.       – Я не хочу сидеть в комнате! – заявила она. – Как тебя зовут?       – Мэри.       – Мэри, я пойду на кухню! Поможешь мне собраться? А потом расскажешь про Дика. И Кончита пусть тоже расскажет!       Служанка застыла на месте и с изумлением посмотрела на девушку.       – Что-то не так? – немного смутилась Айри.       Мэри покачала головой и тихонько рассмеялась:       – Нет, дорита Айрис. Я просто сейчас вспомнила кое-что…

3

             Одновременно лучшим и худшим в столичной жизни являлось то, что любая новость расходилась моментально. В Олларии что-либо скрыть было сложнее, чем найти ненакрашенную красотку. А если новость касалась человека, чья жизнь вот уже почти два года являлась любимым предметом обсуждения столичных бездельников, то ты волей-неволей её узнаёшь.       О том, что прошлым утром в Олларию прибыла герцогиня Мирабелла Окделл вместе со старшей дочерью, заговорили также прошлым утром. Как и о том, что старая карета остановилась прямо у особняка Первого маршала Талига. Мать Ричарда приехала в дом Ворона? В дом врага всех Людей Чести? В дом убийцы своего мужа? Эстебан всё ждал новости о том, что герцогиня Мирабелла вызвала Первого маршала на дуэль и лично прикончила его. Однако прошёл день, прошёл вечер, наступил новый день. Говорили лишь о том, что мать и сестра герцога Окделла остановились в особняке герцога Алва, став его гостями. Пожалуй, это удивляло даже сильнее.       Эстебан не имел желания вновь приходить в унылый особняк – равно, как и беседовать с матушкой Ричарда. Но у него оставался перстень с карасом. Отдать его Алве было нельзя, но герцогиня Мирабелла – совсем другое дело. Вдруг Окделл объявится в Надоре, покается во всех грехах – да и вспомнит, что свой родовой символ "навознику" оставил? А Эстебана ещё обвинят, что взял – а то и отобрал. Это станет скандалом, от которого Колиньяру не отмыться. Какого только Леворукого Окделл отдал ему свой перстень? А Эстебану теперь объясняться с герцогиней Мирабеллой, от которой, по слухам, даже выходцы убегают.       А ещё отчего-то казалось, что он непременно должен увидеть родных Ричарда. Если Эстебан был последним, кто беглеца видел, то мать и сестра правителя Надора могут захотеть пообщаться, узнать что-то. Правда, рассказывать маркизу Сабве нечего. Не говорить же о том признании Окделла или о его взгляде, от которого до сих пор в холод бросало.       Эстебан проснулся довольно рано. Позавтракал. Собрался быстро. Решил немного посидеть в библиотеке. Затем переоделся в более скромный наряд. Окделлы жили в бедности, и злить их собственным богатством не следовало. Да и фанатичная эсператистка щегольства не одобрит. В конце концов покинул дом маркиз Сабве, когда солнце ярко и высоко светило в небе.       На его счастье, Первый маршал из своего особняка уехал ещё на рассвете. Это не удивительно: от общества герцогини Окделл нужно бежать. Эстебан никогда не видел эту женщину, зато наслушаться успел.       – Герцогиня Мирабелла сейчас отдыхает, – сухо объявил молодой кэналлиец, когда маркиз Сабве попросил о встрече. – Её нельзя беспокоить.       Вот так герцогиня Мирабелла! Всего один день в столице, а уже успела построить прислугу в доме самого Ворона! Отдыхает посреди бела дня? Да скорее уж молится о крахе Талига, а свирепые кэналлийцы, которым и сам Леворукий не страшен, боятся прервать сию молитву.       Эстебан хотел было уйти, да вспомнил о сестре Ричарда.       – В таком случае могу я увидеть дочь герцогини Окделл? – поинтересовался маркиз Сабве. – Я, к сожалению, не помню её имени…       – Дорита Айрис сейчас завтракает, – сердито перебил слуга.       Дорита Айрис? С каких пор гордые кэналлийцы северянку на свой манер зовут? И кто, спрашивается, завтракает в полдень? Чем девица Окделл ночью занималась, раз проснулась так поздно?       – Мне нужно ей передать кое-что, – с нажимом сказал Эстебан. – Я друг её брата и хотел бы поговорить.       Остаётся надеяться, что Ричард Окделл никогда не прознает, как Эстебан Колиньяр называет себя его "другом". Засмеёт ещё…       Слуга посмотрел с недоверием и подозрением. Закатные твари, да что это за слуги такие, которые аристократам смеют перечить? Маркиз Сабве, в отличие от герцога Алва, в чужой дом не врывался и не требовал с порога привести хозяина. Нанёс вежливый визит, хоть вежливости обитатели особняка на улице Мимоз не заслуживали точно.       – "Если вы так и с Окделлом обращались, то неудивительно, что тот сбежал", – раздражённо подумал Эстебан.       – Я спрошу дориту Айрис, готова ли она выйти к вам, – заявил в край оборзевший слуга и закрыл перед его носом дверь.       Даже войти не пригласил.       Колиньяр нащупал в кармане свёрток с чужим перстнем и принялся размышлять о том, зачем вообще это делает. Да, он обязан Окделлу жизнью, но терпеть унижения ради того, чтобы вернуть кольцо, которое сам же Окделл и впихнул, не соглашался. Его даже на порог не пустили! Возможно, Мирабелла Окделл вчера разгромила особняк Ворона, и туда теперь нельзя пускать приличных людей, да что-то подсказывало, что дело не в этом.

4

             Её бесцветное величество растерянно молчала и в упор глядела на него. Рокэ, пожалуй, был не слишком-то учтив, когда без каких-либо предупреждений вошёл в будуар, одним взглядом прогнал всех служанок и прямо объявил, что Айрис Окделл войдёт в свиту королевы.       – Я слышала, что мать и сестра герцога Окделла прибыли в столицу, – пролепетала Катарина. – Я буду очень рада принять их. Но, позвольте, почему же они сами не подали прошение?       – Герцогиня Мирабелла в настоящее время больна и отдыхает, – пояснил Рокэ.       – В вашем доме? – глаза королевы увеличились от изумления.       – А где же ещё? У Окделлов своего особняка в столице нет. Их родственник проживает у других людей. А их старый друг, сдаётся мне, ещё не скоро вернётся.       Катарина поджала губы и опустила глаза от упоминания Штанцлера.       – "Не переживайте, ваше величество. Я не собираюсь спрашивать, как именно дриксенской мрази удалось сбежать", – ухмыльнулся Алва: – К сожалению, у меня не так много времени. Думаю, вы тоже имеете планы на день и не готовы долго беседовать со мной. Я прошу подписать приглашение Айрис Окделл ко двору. Сейчас.       – Герцог Алва, – королева пристально посмотрела на него и прищурилась, – почему вы решили, что я исполню вашу "просьбу"?       О, как мы заговорили! Приятно видеть, как неснимаемая годами маска покрывается трещинами. Справедливости ради, за последнее время Рокэ сделал многое, чтобы раздосадовать Катарину. Особенно, когда прервал её рандеву с супругом.       – Мне казалось, вы имеете особую слабость к Окделлам, – Алва поднял бровь. – Вы были столь внимательны к сыну дорогого Эгмонта, так неужели откажетесь помочь его дочери?       Пегая кошка раздражённо выдохнула.       – Особую слабость к герцогу Окделлу имеете именно вы! – Катарина едва не шипела. – Меня продолжает мучить вопрос, куда же молодой Ричард пропал?       – Отправился исполнять тайное поручение, – Рокэ пожал плечами.       – Правда? – блёклая змея наклонила голову. – А я слышала, что он, освободившись от присяги, отправился в Агарис, чтобы вступить в орден Милосердия…       – Думаю, орден Милосердия будет весьма рад принять Повелителя Скал и нового короля Отверженных, – кивнул Алва.       – Хватит! – втянув воздух, прикрикнула Катарина. – Герцог Алва, мне порядком надоели ваши игры! Чего вы добиваетесь? Что вы скрываете? Я требую ответа!       – Что-то требовать от меня могут лишь король и мать моих детей, каковых у меня не имеется.       – Вы разговариваете с королевой!       – С королевой? – едва слышно спросил Рокэ. – Или с изменщицей, которая тайно назначала свидания молодым дворянам и которая помогла сбежать преступнику, покушавшегося на жизнь Первого маршала Талига и нового героя Олларии и способствовавшего поднятию нескольких мятежей? А может, с преступницей, которая, по словам погибшего епископа Авнира, лично организовала недавний бунт?       Катарина резко дёрнулась и страшно побледнела.       – Вам стоит быть более спокойной, ваше величество, – ласково улыбнулся маршал. – Вы ведь совсем скоро родите нового наследника…       Катарина едва не задохнулась от его слов. Вытаращилась полными ужаса глазами и положила руки на живот.       – Откуда вы знаете? – посеревшими губами прошептала женщина.       Рокэ понадобилось немного времени, чтобы понять произошедшее. Значит, Катарина уже беременна… В прошлом это должно было позже случиться, но да ладно. Как же удачно он сейчас он угадал!       Ворон чуть склонился над венценосной страдалицей и тихо сказал на ухо:       – Вы бы никогда не хотели узнать, откуда я беру информацию. Я не имею намерений как-либо навредить вам. Пока что. Но даже не думайте ещё хотя бы раз сыграть против меня и против семьи Ричарда. – Он подмигнул королеве и выпрямился: – Прошу удовлетворить мою просьбу. Мне нужно приглашение для Айрис Окделл, а также для двух дам, что будут её сопровождать.       Катарина несколько раз вздохнула, уняла дрожь. Затем изящно и гордо поднялась с кресла, подошла к столику.       – Как зовут дам, которые будут сопровождать юную герцогиню Окделл? – осторожно спросила она.

5

             На кухне было очень тепло, уютно, но как-то грустно. Айрис ещё вчера отметила это, но посчитала, что ей лишь кажется. Ведь она сама была расстроена. Но нет. Здесь в самом деле прямо в воздухе витала одинокая тоска.       Добрая Кончита ласково улыбнулась, когда она и Мэри вошли, быстро накрыла на стол. Еда очень вкусная и разнообразная: свежеиспечённые сладкие булочки с пряностями, сочные фрукты и ягоды, зажаренное мясо, яйца, тёплый мягкий хлеб, отваренные овощи. Айрис удивилась, что ей столько наготовили, но Кончита быстро пояснила, что не знает предпочтений "дориты", а потому вытащила всё. И она пообещала ещё что-нибудь приготовить, если Айрис не понравится. Как ей может не понравиться? Да в Надоре даже по праздникам таких пиров не было!       Зато на кухне всегда было весело. Людей много. Там горит огонь, там тепло. И приятно пахнет. Айрис и Дикон очень любили туда пробраться и провести время со слугами, пусть матушка и не одобряла. Потом Ричард повзрослел, стал серьёзнее относиться к различиям в положении. А без него Айри стало на кухне скучно…       – Мэри, ты обещала рассказать про моего брата, – напомнила девушка, отломив половинку сладкой булочки.       – Расскажу, – улыбнулась женщина. – Только, пожалуйста, не забывайте есть.       – А можно мне тот напиток, который вчера подавали? – вдруг вспомнила Айрис. – Кисловатый такой, с пряностями. Очень вкусный.       Кончита слегка вздрогнула.       – Д-да, дорита Айрис, конечно…       Кухарка отвернулась, но девушка заметила, как заблестели её глаза…       Мэри многое рассказала о Диконе. И о том, как он впервые забрёл на кухню, немало поразив всех. Это произошло, когда брат лечился после нападения разбойников. И о том, как посреди ночи прибежал их кузен, кричащий, что герцог Окделл вызвал семерых на дуэль.       – Мы тогда все переполошились, – печально улыбнулась Мэри. – Соберано, не говоря ни слова, на Моро взлетел и помчался за ним. Потом мы узнали, что ваш брат тех мерзавцев едва не убил…       – Дикон – лучший фехтовальщик в Надоре! – уверенно кивнула Айрис.       Спорить с ней никто не стал.       Мэри поведала о том, что Дикон учил слуг грамоте. И что он очень много тренировался – даже после тяжёлого ранения. Её брата в этом доме просто обожали. Служанка твердила, что "дор Рикардо" замечательный человек, очень смелый, добрый, красивый и при этом скромный. Он даже помогал детям, работающим на кухне. И никогда не кичился ни высоким статусом, ни своими подвигами. Айрис слушала с раскрытым ртом и радовалась. Но почему Мэри с каждым новым рассказом становилась всё грустнее? А Кончита вовсе молчала, порой потирая глаза.       – Вы очень скучаете по нему? – догадалась девушка.       – Очень, – согласилась Мэри. – Когда дор Рикардо попал сюда, стало так шумно и беспокойно, но... Весь особняк счастливее стал. А уж соберано…       – Мэри! – зачем-то строго перебила Кончита.       Мэри тут же замолкла.       – Соберано – это герцог Алва? – спросила Айрис.       – Да, – кивнула служанка. – Так называют правителей Кэналлоа.       – А вы можете рассказать и про него?       Айри хотелось бы ещё послушать про своего брата, но служанки были слишком печальными. Она спросит про Дика потом. А про герцога Алва узнать тоже интересно.       Кончита и Мэри слегка удивились.       – Можем. А что бы вы хотели знать?       Айрис задумалась.       – Всё, наверное. Я же выйду за него замуж. Мне следует узнать его как можно лучше.       На кухне повисла тишина. Служанки как-то быстро перестали выглядеть грустными.       – Замуж? – переспросила Мэри.       – Да, – кивнула юная герцогиня. – Мой брат и герцог Алва договорились о браке. Я согласна. Наверное, когда Ричард вернётся, мы и герцог Алва поженимся.       Снова тишина. Кажется, Айрис сболтнула лишнего. Дикон хорошо общался со слугами, но ведь не станет же он посвящать их в семейные дела.       – Это дор Рикардо вам сказал? – осторожно поинтересовалась Кончита.       – Он прислал мне белого линарца, которого купил герцог Алва. И написал, что герцог очень красив, – хитро улыбнулась Айри. – А Наль сказал, что кэналлийцы дарят лошадей, когда сватаются.       – Но линарца вам прислал брат, – возразила Мэри. – Не соберано.       – У Дикона нет таких денег, чтобы купить линарца, – покачала головой Айрис. – Бьянко купил герцог Алва. Но он бы не смог от своего имени прислать – матушка бы не разрешила принять такой подарок. Только, кажется, уже всё хорошо. Матушка разрешила мне здесь остаться, поэтому не станет сильно возражать. Разумеется, пока ей нельзя об этом говорить – плохо может стать. Но Дикон потом её убедит. И будет свадьба…       – Подождите, герцогиня Окделл, – перебила Кончита. – Вам никто не говорил о свадьбе? Прямым текстом.       – Нет, – Айрис пожала плечами. – Да и не нужно! Я всё уже поняла. Или Наль соврал, что кэналлийцы дарят лошадей возлюбленным?       – Дарят, – согласилась Мэри. – Только линарца соберано подарил вашему брату.       – Мэри! – сердито крикнула Кончита.       От этого выкрика Айрис едва кружку с пряным напитком не уронила.       – Дорита Айрис! – на кухню вбежал молодой слуга. – Дорита Айрис, пришёл гость! Он спрашивал вашу матушку, но господин Карментис запретил беспокоить. А соберано уехал на рассвете.       – Антонио, – недовольно поджала губы Кончита, – дорита Айрис ещё не позавтракала. Что там за гость такой?       – Это, наверное, мой кузен, – предположила девушка. – Я к нему схожу.       – Это не господин Ларак, – покачал головой Антонио. – Пришёл маркиз Сабве. Он назвался другом вашего брата.

6

             Дверь снова распахнулась.       – Прошу, маркиз Сабве, – пригласил наглый кэналлиец. – Дорита Айрис согласна вас принять.       Дорита Айрис согласна его принять! Такое чувство, что Эстебан на аудиенцию к королеве напрашивался. Что за порядки в этом доме? Почему, когда Колиньяр в прошлый раз приходил, его сразу же проводили в приёмную, а затем в кабинет маршала, а сейчас даже в вестибюль не пропустили? Почему слуга соизволил-таки пригласить внутрь, лишь когда "дорита Айрис" сказала, что "согласна принять"? Неужто несгибаемая Мирабелла за один день навела свои порядки в чужом доме? Достойно восхищения.       К слову, в особняке герцога Алва, как и прошлый раз, было поразительно тихо. Но слуги, попадавшиеся на пути, уже не напоминали тени. Они, скорее, очень боялись потревожить чей-то покой. И при этом очень усердно следили за порядком. Горничные расставляли свежие цветочные букеты в вазы. Другие смахивали невидимые пылинки. О чём-то перешептывались. Кто-то тихонько пробегал по коридорам, словно спеша выполнить срочное поручение. А стоило хоть кому-то чуть повысить голос, как остальные тут же шипели.       – "Да в таком доме даже если вы что-то уроните и разобьёте, никто не услышит!" – удивлялся Эстебан.       Мать Ричарда являлась воистину страшной женщиной. Неудивительно, что Эгмонт Окделл поднял восстание. Если Эстебану не посчастливится получить такую жену, он тоже будет либо на войны сбегать, либо мятежи устраивать, чтобы дома не появляться вовсе.       Слуга проводил его до приёмной и сказал, что дорита Айрис скоро подойдёт. Чудесно! Маркиз Сабве ждал на улице, теперь подождёт и в доме. Он уже заранее испытывал неприязнь к сестрице Ричарда. И стоило удивляться свинскому высокомерию Окделла, если это их фамильная черта? Впрочем, всё лучше, чем с самой Мирабеллой общаться. Он быстро и вежливо поприветствует Айрис Окделл, отдаст ей перстень брата и уйдёт. И больше никогда не свяжется ни с Окделлами, ни с Вороном. Если Ричард решит потребовать возвращения долга, то пусть сам приходит.       За дверями послышался чей-то быстрый топот и негромкий возглас:       – Дорита Айрис, прошу, не бегите! Вы же упасть можете!       Сколько лет сестре Ричарда? Шесть?       Дверь раскрылась, в приёмную влетела высокая русоволосая девушка в багряно-золотом платье. Довольно скромном и старомодном. Девушке было лет шестнадцать-семнадцать, не меньше. И это её сейчас уговаривали "не бежать"? Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – она и есть сестра Ричарда. Айрис Окделл очень походила на брата, но выглядела куда милее. В чертах лица не было той резкости. И серые глаза – живые и сияющие. Жаль, только слишком худа и бледна. Ей бы чуть брови и ресницы подвести. И платье получше найти. А то, что волосы растрёпаны, ничего. Это даже особую прелесть придаёт.       – Герцогиня Айрис Окделл! – объявила служанка, прибежавшая вслед за "доритой".       Кэналлийку Эстебан и не заметил. Присутствие юной герцогини было слишком подавляющим.       – Добрый день! – вежливо поклонился маркиз Сабве.       Герцогиня Окделл сделала быстрый неуклюжий реверанс, явно не заботясь об изяществе.       – Вы – друг моего брата? – сразу же спросила девица.       И вот надо было так глупо соврать?       – Меня зовут Эстебан Колиньяр. Я знаю вашего брата. Мы обучались в Лаик.       Серые глаза расширились, а затем прищурились.       – Колиньяр… – прошептала Айрис, задумавшись.       Она будто пыталась вспомнить что-то.       – "Да-да, – раздражённо подумал Эстебан, – Колиньяр. "Навозник". Тоже нос воротить сейчас начнёшь?"       Но воротить нос сестра Ричарда не стала. Даже не скривилась. Зато серые глаза недобро блеснули.       – Вы дрались с моим братом на дуэли? – тихонько спросила девушка.       Эстебан смутился. История о семерной дуэли долго гуляла по Олларии, но он ни разу не подумал, что в Надоре об этом непременно узнают. Окделл вполне мог похвастаться, как одолел семерых "навозников". А если не он, так его родственник или кто-то из Людей Чести доложил бы. Это же ведь так приятно – иметь в кои-то веки настоящий повод посмеяться над кем-то из Лучших Людей.       – Да, дуэль была, – угрюмо согласился Колиньяр.       Айрис Окделл опустила голову. Пыталась скрыть насмешку?       – А потом мой брат спас вашу жизнь? – ещё тише спросила она.       – Верно, – подтвердил Эстебан.       Сегодня все победы Ричарда Окделла будут перечислены или на этом унижения закончены?       – Вы оскорбили моего брата, – едва слышно прошептала девушка. – Вы оскорбили его и пытались убить. А он спас вам жизнь…       Эстебану словно хорошая пощёчина прилетела. Всё так и есть. Он оскорбил Окделла, согласился на отвратительно-бесчестную дуэль. И оставался жив только благодаря Окделлу. Некрасиво получилось. Эстебан это знал и не собирался оправдываться.       – Я принёс свои извинения, – ничего другого сказать маркиз Сабве не мог.       – И вы посмели называть себя его другом?! – пронзительно-громко воскликнула девушка. Она, кажется, и не услышала его последних слов. Либо ей они были безразличны. Айрис высоко подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. С ненавистью. – Верно говорят, что у "навозников" чести нет и быть не может!       – Герцогиня Окделл, – Эстебан старался говорить спокойно, хоть слушать было очень неприятно, – у меня и герцога Окделла действительно были разногласия, однако…       Договорить он не успел. Тощая девчонка налетела на него и отвесила уже настоящую звонкую пощёчину со всего размаха. Боль обожгла лицо. А девица не собиралась останавливаться: одной рукой больно вцепилась в его плечо, а другую зажала в кулак и принялась наносить удары.       – Разногласия? – вопила бешеная кошка. – Семеро против одного? Да почему только Дик пощадил вас, "навозников" вонючих?       Она орала, била по голове, плечам. От подобного Эстебан так опешил, что даже не сразу осознал происходившее. Понял, когда тонкие девичьи пальчики ногтями полоснули по щеке.       – Герцогиня! – Колиньяр пытался вырваться из железной хватки, да не получалось. – Успокойтесь же!       Ответом ему стал отменный удар по уху. Откуда у этой полоумной столько силы-то? Отбросить бешеную нельзя – ещё поранит. Но и терпеть собственное избиение не хотелось.       – Твари! Подонки! Выродки!! – Айрис Окделл прямо-таки вошла во вкус. – Я убью вас всех!!       – Дорита Айрис, прошу! – кричала служанка.       – Убью!! Убью!!! – рычала сумасшедшая, продолжая бить маркиза Сабве.       Она царапала его лицо, цеплялась за волосы, кажется, оторвала лоскут от колета.       – Да прекратите уже! – вопил Эстебан, пытаясь прикрыться руками.       Последний удар – очень болезненный, между прочим, – был нанесён по спине. С глухим стуком. Аж искры из глаз посыпались.       Наконец от него оттащили обезумевшую девицу.       – Дорита Айрис, успокойтесь, пожалуйста!       Колиньяр выдохнул и выпрямился. Айрис Окделл с искажённым от злобы лицом прожигала его своими глазищами. Она покраснела, яростно дышала и тряслась. Едва не рычала. Её держали две служанки. Одной было около тридцати, второй явно больше сорока. Рядом стояла ещё одна служанка – совсем молоденькая.       – Дорита Айрис, нельзя же так злиться… – самая старшая служанка ласково поглаживала бестию по голове. – Вы не пострадали?       Пострадал здесь только Эстебан Колиньяр! Но на него внимания не обращали. На взбесившейся кошке не было и царапины, и даже платье не измялось. Только волосы чуть сильнее растрепались.       – Дорита Айрис, – подала голос молоденькая служанка, – вашей матушке нельзя беспокоиться, а тут такой шум поднялся. Я очень прошу вести себя тише. Господин, – теперь она посмотрела на Эстебана, – я прошу вас немедленно покинуть этот дом. Вы огорчили дориту Айрис и можете потревожить герцогиню Окделл.       У Эстебана аж челюсть отпала. Сначала одна полоумная девица на него набросилась, потом вторая выгонять стала? Юная герцогиня, словно пьяный разбойник, орала и дралась, а простая служанка удумала себя как хозяйка вести? Да что за нравы в этом доме?       Колиньяр бы и возмутился, да вошёл ещё один слуга. Его Эстебан уже видел.       – Маркиз Сабве, я провожу вас, – сурово объявил престарелый кэналлиец.