R.R: шёпот мёртвых, крик живых

1

             – А вы совсем не удивлены моему приходу, ваше высокопреосвященство, – заметил Рокэ, раскинувшись в кресле.       – Если я хотя бы ещё раз удивлюсь вашему поведению, то непременно получу удар, – поморщился Сильвестр, делая глоток шадди.       – Вы получите удар, если выпьете ещё одну чашку.       – Это первая, – невозмутимо ответил кардинал. – Итак, вы перестали топиться в вине и зачем-то решили навестить меня. Это хорошо, ведь я планировал потревожить вас завтра.       Алва тихонько рассмеялся и покачал головой.       – Завтра это не получится даже у вас, – повторил он свои собственные слова. – Я уеду сегодня, как только закончу все дела.       Сильвестр внимательно посмотрел на него. Даже не удивился – или умело скрыл.       – Кто поедет с вами?       – Мои люди, – с готовностью отчитался Рокэ. – Сотня кэналлийцев. Десяток парней из Варасты, которые сейчас болтаются в Олларии. И ещё виконт Валме. В качестве десерта.       Марсель весьма удивился, когда Первый маршал пригласил его с собой в Фельп. И согласился уже не с такой охотой, как в прошлый раз, однако граф Валмон вновь попросил Ворона взять своего нерадивого сыночка под крыло, а сам Ворон не хотел упускать весьма изворотливого и полезного виконта. Он уже придумал, как будет использовать Валме.       – И вы не намерены прощаться со своими друзьями, – проницательно отметил Сильвестр. – Все эти дни вы упорно игнорировали их письма, не отвечали на расспросы. Вы же не собираетесь искать смерти?       – Не дождётесь, – рассмеялся Алва. – Смерть и сама отыщет, но я ей неинтересен. Сейчас же у меня слишком много дел, с которыми медлить более нельзя. Когда я прибуду, Фельп уже заблокируют с моря. Так что нужно разобраться до прибытия маршала Савиньяка. С Лионелем и Эмилем я ещё успею пообщаться. А вот с вами я пришёл как раз попрощаться.       Кардинал недоверчиво нахмурился.       – Попрощаться со мной? Вы не собираетесь искать смерть, но думаете, она отыщет меня?       Рокэ печально усмехнулся:       – Думаю, вы славно послужили государству и послужите ещё. Кстати, я заметил, что вы сменили почти всех слуг.       Кардинал сделал ещё один глоток и тоже усмехнулся:       – Славная служба государству отнимает много времени. И я не желаю тратить оставшееся на поиски того, кто шпионил на Штанцлера.       – Разумно, – согласился Алва. – А вы считаете, что среди слуг был шпион?       – Штанцлер узнал откуда-то о списке, – пожал плечами Сильвестр. – Герцогу Окделлу он предъявил забавную подделку, но список существовал, я говорил об этом.       – Я помню о вашей привычке записывать мысли на бумаге. И не раз говорил о том, как это нелепо.       – Увы, – вздохнул кардинал, – но не каждый может похвастаться такой памятью, как у вас. И не каждый может уложить множество мыслей в голове – что-то приходится оставлять на бумаге. Я составил два списка – и оба сжёг сразу же. Штанцлер о нём узнал, а в то время ко мне заходило несколько слуг – чтобы принести лекарства и шадди. И было кое-что ещё, что я уничтожить не успел. Я бы многое отдал, чтобы ещё раз побеседовать с герцогом Окделлом и узнать подробности его последнего разговора с Августом... Знаете, при обыске особняка кансилльера я кое-что обнаружил.       – Что же?       Дорак медленно поднялся с кресла, подошёл к шкафу и достал шкатулку.       – Списка не было – ни поддельного, ни настоящего. А вот лист бумаги с одним-единственным именем лежал в небольшой шкатулке, в тайнике. – Сильвестр открыл шкатулку, достал сложенный лист бумаги и протянул Рокэ. – Вы в тот день искали своего бывшего оруженосца и не обратили внимания на детали. Я же был более внимателен. Почему Штанцлер его не забрал и не уничтожил, не понимаю. Возможно, специально оставил для кого-то, но я добрался первым. Лист бумаги с именем, которое написал я лично. Яда на нём нет, что для кансилльера большое упущение.       Алва развернул лист. На желтоватой бумаге было выведено имя "Герцог Ричард Окделл".       – Когда герцог пришёл ко мне, интересовался, не я ли желаю его смерти. Рискну предположить, что молодому Окделлу показали это и список со множеством имён. И сказали, что либо убьют его, либо множество людей, включая близких ему.       – Либо меня, – ухмыльнулся Рокэ. – Это должен был быть очень простой выбор.       – Но герцог Окделл поступил иначе…       Алва ещё раз прочитал единственное имя на жёлтой бумаге.       – Вы даже отдельно вынесли его имя. Видимо, много размышляли…       – И долго, – добавил кардинал. – Я пытался разгадать загадку. Обычный, ничем не примечательный молодой человек, каковых всегда было полно, стал героем и святым. Сюжет столь популярный и скучный. До поры Ричард Окделл был лишь номинальным правителем нищей провинции. И сыном человека, из которого пытались слепить и героя, и святого. Будь у него иная фамилия, о нём бы и не знал никто. Но о нём говорили. Сначала из-за отца, потом из-за вас. Потом из-за его собственных выходок – и подвигов, уж буду справедлив. Было бы легко поверить, что из него делали второго Эгмонта и перестарались. После чего решили убрать.       – Мне сообщили, что Гусь заплатил висельникам за голову Ричарда, – поделился Рокэ. – Сами висельники.       – Герцогу Окделлу повезло стать королём мародёров раньше, чем Штанцлер стал им недоволен, – поморщился Дорак. – И повезло, что он сам не узнал об этом и не сообщил кансилльеру. А ведь мог.       Рокэ молча усмехнулся. И сам себя похвалил за то, что решил скрыть от Ричарда столь любопытную и забавную новость. Старая тварь обязательно бы придумала, как использовать полученную Диконом "власть". Интересно, как именно он любовь горожан использовал – или использовать станет.       – Штанцлера необходимо найти и убить, – очень спокойно и кратко подытожил Сильвестр. – И я обязательно займусь этим вопросом, однако на пути в Эпинэ его перехватить не удалось. Вы уверены, что он бежал туда?       – Я мало, в чём теперь уверен, – вздохнул Алва. – Должен был поехать именно туда. Возможно, он ускользнул мимо вашего носа. А может, изменил планы. Но следите за Эпинэ, именно оттуда придёт удар.       Кардинал сделал ещё один глоток шадди, задумчиво посмотрел в чашку.       – Нас губит то, что приносит также и радость… Вы сказали, Август хотел убить Ричарда Окделла. А я вам скажу, что вышел на след Манриков.       Рокэ промолчал. У него порой возникала мысль, что семейство фламинго могло приложить руку к тем покушениям. У Леопольда и мотивация имелась – он давно хотел Надор заполучить. Но это столь глупо для него. И бессмысленно. У Ричарда оставались родственники, которые наследовали ему. Приблизиться к заветной цели Манрикам было бы проще через брак. К тому же интриги куда привычнее тессорию, чем убийства.       – У меня нет ни доказательств, ни конкретной версии, что произошло и происходит, – вздохнул кардинал. – Однако я выяснил, что некий Джереми Бич – приближённый Симона Люра – неоднократно отлучался куда-то поздним вечером либо ранним утром. И такое случалось аккурат перед происшествием между двумя аббатствами и нападением перед вашим домом.       – Люра, сдаётся мне, уже не служит Манрикам, – мрачно заявил Алва. – Следите за ним. И не отправляйте в Эпинэ.       – Думаете, Штанцлер и здесь приложил руку? – прищурился Дорак. – Зачем ему желать смерти герцога Окделла, когда тот ещё мог оставаться на его стороне?       Рокэ лишь мотнул головой. Он не знал. Он почти ничего не знал. Зачем Штанцлер что-то делал и в чём была мотивация? Как Катарина с ним связана? Какая роль была отведена Ричарду?       – Следите за Манриками, следите за Люра, когда вызовете его обратно в столицу, следите за Эпинэ и перестаньте уже выжимать все соки из провинции. Это всё, что я могу вам сказать.       Что должно случиться, случится. Рокэ готов ко всему. Он будет пытаться изменить то, что получится, а всё остальное переживёт. Дикон жив и далеко от этого кошмара. Алва надеялся, что всё наладится перед тем, как Дик вернётся. Если вернётся…       – Знаете, что я думаю? – поинтересовался Сильвестр.       – Если не то, что Люди Чести являются главным гнойником Талига, то даже Леворукий не угадает.       – Не кощунствуйте! – строго нахмурился старик. – Так вот, после нашей беседы с герцогом Окделлом я решил, что нашёл ответ. Юноша, сам того не понимая, стал пешкой в чужой игре. Он весьма ярко проявил себя, а вы всей Олларии весьма однозначно продемонстрировали своё отношение. Штанцлер посчитал, что сумеет убедить молодое сердце в том, что избавиться от вас необходимо – в первую очередь, чтобы вы не смогли ввести юношу во грех, а также, чтобы уже я не смог погубить других. Не хочу говорить слишком откровенно, однако почти уверен, что "грех" успел состояться – и я готов умолять, чтобы вы сейчас продолжали молчать и держать свою усмешку! Мне незачем слышать "да", а "нет", боюсь, не услышу. А если и услышу, не поверю. Так вот, герцог Окделл совсем не возражал против ваших поползновений в его сторону, да только наш дорогой кансилльер этого не понял, что и стало его ошибкой. И после неудачной попытки уговорить бежал. Разумеется, оставлять Окделла живым он уже не мог…       Рокэ тихо перевёл дыхание. Он совсем не ожидал подобного разговора.       – Благодарю, что молчите, – улыбнулся Сильвестр. – Когда картина стала вырисовываться, я понял, что всё было не так. Вернее, не совсем так. Многое по-прежнему не может связаться между собой. Все те покушения вполне могли бы быть делом рук Штанцлера – если бы он хотел не смерти Окделла, а лишь видимости реальной угрозы. Выводить герцога из игры так рано ему было незачем. Но юный Ричард лишь чудом выживал, а просчитать то, что вы в последний момент его спасёте, Гусь мог разве что, если бы обладал даром предвидения. Но в таком случае он бы заранее знал, что Ричард Окделл придёт ко мне, что не откажется от вас, что не станет слепо верить лжи Людей Чести… Всё происходило так сумбурно, непродуманно, даже стихийно. Действия молодого Окделла не могли быть прописаны кем-то заранее. Его никто не контролировал. Даже вы, хоть и пытались.       – Это слишком сложно, – нервно усмехнулся изрядно озадаченный Рокэ. – Вы столько всего сказали, что у меня голова уже кругом идёт. К чему вы ведёте?       Сильвестр сделал большой глоток шадди, поморщился.       – Вы верите, что судьбу можно толковать по звёздам? – спросил он.       – Я не думаю о судьбе.       Судьба – слово громкое и мерзкое. Что являлось судьбой? Череда событий и обстоятельств, предательств, ошибок, что в прошлом привели к страшному исходу. Он смог перевернуть мир. Многое изменилось. Многое повторилось. Что из произошедшего было судьбой?       – А я, представьте себе, обратился к звёздам, – покачал головой Сильвестр. – Когда разум не может объяснить происходящее, человек как-то сам по себе начинает искать ответы в том, что находится за пределами разума. Знаете, что я совершенно случайно заметил в ночь перед Фабиановым днём?       – Лично я заметил лишь то, что этот день наступил, – совершенно честно ответил Рокэ. – Ночь выдалась тёмной и мучительной.       – Поэтому вы опоздали на церемонию? – кардинал поставил чашку с недопитым шадди на стол. – И такое представление устроили! Это было эффектно: одинокий юноша, брошенный своими "друзьями", стоял перед врагами, а вы появились в самый последний момент и назвали его имя. Показали ему, что только вы один готовы протянуть руку. Вы продумывали сию сцену или импровизировали?       – Вы поверите, если я скажу, что не сразу понял, какой был день? – уточнил Алва. – Я мчался на площадь так, что едва нескольких зевак не сбил. Торопился.       – Зачем вы взяли Ричарда Окделла в оруженосцы? Я ведь объявил, что его присутствие в столице нежелательно. Вздумали показать, что я вам не указ? Вы это демонстрируете и без лишней обузы слишком часто. Хотели унизить Людей Чести? Вы их унижаете своими победами. Вам просто стало скучно – вот и решили взять к себе волчонка? Нашли игрушку, так сказать.       – "Игрушка сломалась, и я её выбросил", – так некстати вспомнились те слова. Жестокие и несправедливые. Сказанные от боли и обиды.       Ричард никогда не был игрушкой. Рокэ никогда не считал его игрушкой.       – Почему вы решили резко сменить тему?       – О, – слабо рассмеялся Сильвестр, – я её не менял. Так зачем вы взяли Ричарда Окделла в оруженосцы? Вы ведь примчались на площадь именно за ним, не отрицайте. Может быть, вы решили держать близко человека со столь необычной судьбой?       – Человека с необычной судьбой? – переспросил Алва.       – Меня часто мучает бессонница, – поведал Дорак. – В ночь на третий день Весенних Волн я никак не мог уснуть и маялся без дела. Выглянул в окно – и увидел, как на короткий миг загорелась звезда. Синяя, постепенно становящаяся багряной. А потом она погасла. Будто растаяла. Я выбросил необычное природное явление из головы и держал внимание на привычном, мирском. Вспомнил, когда иное явление – которое заметили все – появилось на небе в день возвращения героев Саграннской кампании. В день, когда Ричарда Окделла едва не убили. Снова.       В тот день Ричарда едва снова не убили. Ричард мог снова умереть. Кардинал этого не знал и имел в виду другие покушения. Рокэ будет помнить правду всегда. Синяя звезда, ставшая багряной перед тем, как погаснуть. Видимо, знак, что две души вернулись.       – Я озаботился жизнью герцога Окделла. Искал, кому его смерть может быть выгодна. Пришёл к разгадке, которую уже озвучил вам – и понял, что многое упускаю. И вот я, не способный найти ответ в людях, открыл старые гороскопы. Я порой изучаю от скуки, какую судьбу предрекали давно умершим, сравниваю с реальностью и убеждаюсь в превосходстве светской науки над любой духовной.       – Ваше высокопреосвященство, да это просто кощунство, – засмеялся Рокэ. – Вам повезло, что живёте в государстве, в котором эсператизм под запретом, иначе вас бы судили.       – Не спорю, – кивнул кардинал. – Так вот, я читал гороскопы. Читал, читал – и вдруг понял, что могу просчитать судьбу юного Повелителя Скал. Это не так уж сложно: нужна лишь дата рождения, которая известна. По ней находишь нужное созвездие, а дальше ищешь толкования. Месяц Весенних Скал – чудесное время, когда природа просыпается, обновляется. Кстати, согласно олларианству, ему следует носить агат, а не карас. Тоже чёрный. Созвездие Медведя – сила, мужество, свирепость и высокая нравственность. Если опираться на вышесказанное, то Ричарду Окделлу мудрецы предрекли бы великое будущее. Они бы твердили, что герцог непременно бы стал славным воином, героем, что принесёт миру процветание. Например, он мог бы изгнать всех нечестивцев и тиранов, которые губят страну, и помог бы вернуться истинному королю.       – Хорошо, что Люди Чести в большинстве своём эсператисты, причём малопросвещённые, – отметил Алва. – Иначе обязательно бы попытались промыть ему мозги этой ересью.       А ведь белоштанное чудище наверняка говорило Дику что-то подобное, мня себя истинным королём.       – Я вновь не могу поспорить с вами. Но я заметил в созвездии Медведя нечто необычное. Обязательно проверьте, если станет интересно, – Сильвестр не удержался и снова взял чашку. – Одна из звёзд погасла.       – Звёзды, как и люди, не живут вечно. Вы достаточно хорошо образованы, чтобы это знать.       – И там, где была погасшая звезда, появились две новых, – кардинал пропустил мимо ушей его замечание. – И они дают два толкования, противоположных друг другу.       – И что же говорят звёзды? – полюбопытствовал Рокэ.       – Одна, что герцог Окделл уже мёртв. И при том, довольно долгое время, – припечатал Сильвестр, впившись взглядом в его лицо. – Синяя звезда, освещающая путь усопшим, ярко горит в созвездии, которое появляется в месяц его рождения.       Алва молчал. Долго молчал. Он уже не удивлялся тому, что кардинал, со всей присущей ему дотошностью, так быстро подобрался к правде.       – Действительно, интересно, – наконец ответил Рокэ. Сухо и немного хрипло. – Но Ричард Окделл жив.       – А вторая звезда, – продолжил Сильвестр, – что горит багряным светом, сулит жизнь, которая будет длиться, покуда жив этот мир.       – Значит, род Повелителей Скал никогда не прервётся. Это хорошая новость.       – Я более не стану спрашивать, что и почему вы скрываете, – Сильвестр допил шадди. – Но не делайте вид, что скрывать вам нечего. Надеюсь, сказанное мной поможет вам добраться до нужного ответа.       Этот разговор был окончен, но Рокэ не спешил уходить. Старый друг отца умудрился найти информацию там, где Алва и не думал искать. И навёл на определённые мысли.       Кардинал с тоской посмотрел в опустевшую чашку, поставил её на стол. Задумался – уж не о том ли, чтобы велеть подать ещё одну?       – Если вам принесут ещё шадди, я отберу чашку и выплесну содержимое в камин, – предупредил Рокэ.       – Вы жестоко лишаете старика последней радости, – вздохнул кардинал. – Если меня скоро отыщет смерть, к чему соблюдать предписания лекарей и мучить себя отварами?       – Ваше высокопреосвященство, – Алва наклонил голову на бок, – бежать от смерти бессмысленно, но мчаться ей навстречу просто глупо. Поживите ещё немного, государство без вас осиротеет.       – Сложно понять, когда вы искренне говорите, а когда насмехаетесь, – скривился Дорак. – Вы, между прочим, могли бы спасти страну, если бы взяли власть в свои руки.       – За такие слова я мог бы убить вас на месте, – оскалился Рокэ. – Оставьте уже эти планы вместе с попытками прочитать чужую судьбу по звёздам. Я слуга Талига, но рабом государства и народа становиться не желаю. Королями становятся глупцы или неудачники.       – "А я уже достаточно глупостей натворил и неудач натерпелся", – добавил он про себя.       Сильвестр удручённо покачал головой.       – Я бы не послушал вас и сделал по-своему, – заявил старик. – Да только понимаю, что не выйдет. Не думал, что на закате жизни стану фаталистом. Что-то страшное надвигается. Немыслимое. Мертвецы разгуливают по улицам и приходят в дома родных, природа начинает бушевать. А тем временем в государстве бардак. Враги окружают трон, король не способен сделать хоть что-то, в провинциях ждут возможности затеять новый мятеж и утопить самих себя в крови. А нам приходится отправлять лучшего полководца в чужую страну, чтобы деньги на хлеб были. Не хотите забрать власть – будете разбираться с проблемами со связанными руками. Я умру и не увижу самого страшного. А вот вы проживёте долго.       – Звучит как проклятие, – Рокэ вновь рассмеялся. – Я не ожидал такого от друга.       – А это я вам как друг и говорю, – улыбнулся Сильвестр. – Как поживают Мирабелла Окделл и её прелестная дочь?       – О, просто замечательно! Герцогиня отдыхает под пристальным наблюдением лучшего врача Олларии и заботливых слуг. Мы с ней очень мило побеседовали и даже разрешили некоторые вопросы. А её дочь станет фрейлиной самой королевы. Девице со столь изысканными манерами самое место при дворе. Будет жить в моём особняке какое-то время.       – И герцогиня согласилась на это? – поразился кардинал.       – Не только Ричард Окделл умеет удивлять, – ухмыльнулся Алва. – Мирабелла – женщина весьма необычная. Сначала едва не набросилась на меня с обвинениями в убийстве сына, потом признала Штанцлера лжецом, а Людей Чести предателями.       Сильвестр почти расхохотался.       – Пожалуй, я зря опасался. Если вы сумели сломить несгибаемую Мирабеллу, то с остальными трудностями справитесь играючи.       – Вы преувеличиваете. В отношении меня мнение герцогини изменилось несильно, если вообще изменилось. Что касается Любовников Чести, так тут моей заслуги нет. Старые друзья многое сделали, чтобы даже герцогиня Окделл прозрела. Так уж вышло, что от неё упорно скрывали, как поживает единственный сын. Она приехала разбираться. И разобралась. Но разочарование в друзьях не делает врагов союзниками. Так что настоятельно рекомендую не пытаться беседовать с герцогиней лично.       – Что вы! Я вовсе не желаю мчаться навстречу смерти, – кардинал опять посмотрел на пустую чашку с сожалением. – Итак, Ричард Окделл пропал, а Айрис Окделл прибыла в Олларию. Вы не думаете, что ей опасно здесь находиться?       – Сейчас опасно везде, – мрачно заметил Рокэ. – Но пока она в столице, с ней всё должно быть хорошо.       Погибла Айрис в Надоре вместе с остальной роднёй Ричарда. На сей раз замок не должен рухнуть, ведь Дикон не даст по ошибке клятву не тому. Столицу захватят, но девица будет под присмотром Луизы и его слуг. А существо, мнящее себя королём и Раканом, не причинит вреда той, кто является родственницей Повелителя Скал. Да и Робер не даст девчонку в обиду… Пожалуй, сам Рокэ также отдаст несколько распоряжений на тот случай, если начнётся неладное.       – Вы используете девочку как наживку для её брата? – проницательно поинтересовался кардинал. – Не думал, что вы будете столь мелочны.       – Я устроил девице место при дворце, нашёл прекрасную дуэнью, убедил её матушку оставить дочь в столице, – поднял бровь Рокэ. – А ещё потрачу немалые деньги на её наряды, украшения и прочее. По вашему, это мелочно? Обычно за такое благодарят.       – Герцог Окделл за такое может и на дуэль вызвать, – заявил Дорак. – Но почему вы не попросили патент у меня?       – Ваше высокопреосвященство, вы не очень-то похожи на нашу королеву. Всё-таки юная Айрис будет фрейлиной, а не аббатисой. Её величеству следует самолично приглашать ко двору.       – Что же, раз вы уже всё сами решили, мне остаётся только принять, – Сильвестр поднялся и прошёл к угловому шкафчику. – Предлагаю выпить. Тем более, вы присылали мне вина семидесятилетней выдержки. Или же вы в полной мере утолили свою жажду за прошедшие дни и решили стать трезвенником?       – Некоторые мои пороки останутся со мной до конца. Возьмите "Проклятую кровь". Это хорошее вино.       – Не "Чёрную"? – спросил кардинал.       – Мне уже не столь паршиво, чтобы пить "Дурную", но для "Чёрной" настроения также нет, – пояснил Рокэ.       – Как вам будет угодно. – Дорак достал нужную бутылку, разлил вино по бокалам, протянул один Алве. – Я бы и выпил за ваше участие в судьбе юной Айрис Окделл, да ваш мотив слишком личный и слишком мелочный – я буду настаивать на своём. Думаю, мне придётся проследить за тем, чтобы она не вышла замуж слишком быстро за кого-либо. И чтобы рыжих в её окружении не было вовсе.       – Я действительно поражён тем, что герцогу Окделлу было достаточно один раз прийти к вам, чтобы вы столь прониклись и его судьбой, и судьбами его родных, – Алва криво улыбнулся.       – Наш с ним разговор только подтвердил, что герцог Окделл не пошёл на поводу Людей Чести. Оказалось, этот юноша думает своей головой. А вот что именно думает, что намерен делать, мне неизвестно. Как и вам. А потому за Окделлами всё ещё требуется следить пристально. Надор разорён, но это всё ещё слишком важная территория. Найдётся много охотников за лояльностью правителей данной территории. Ричард Окделл исчез. Мирабелла Окделл уедет. Айрис Окделл останется в столице и станет мишенью, как для Людей Чести, так и для новой знати. Боюсь, за бедной девочкой начнётся охота, а её даже защитить будет некому.       – Поверьте, – Рокэ не сдерживал смеха, – бедная девочка в защите не нуждается. А окружать её будут люди, заслужившие моё доверие. А ещё те, кто очень хорошо понимает, что меня не следует злить. Ваше здоровье.       Алва залпом осушил бокал. Пожалуй, пришло время прощаться.       – Я говорил искренне. Про то, что без вас государство осиротеет. Не насмехался.       Сильвестр несколько удивлённо посмотрел на него.       – Рокэ, неужели вы и в самом деле думаете, что видите меня в последний раз? По крайней мере, три года я ещё планирую пожить.       – Искренне желаю, чтобы так и случилось. – Рокэ был серьёзен. Он не хотел в этот момент шутить, иронизировать и кривляться. – Вы старый интриган, который, тем не менее, применил свои таланты на благо государства. Вы совершили множество ошибок, как, впрочем, и многие другие, в том числе, я. И, возможно, лишь благодаря вам Талиг всё ещё существует. Я не стану королём, вопреки вашим чаяниям и стараниям, но постараюсь сделать всё, чтобы ваши труды не пропали даром. И перед уходом дам ещё один совет: пригласите в Олларию того, кого когда-то хотели сделать преемником. У него есть все основания отказаться, но пусть будет возможность сказать "да". А теперь мне пора идти. Дел уйма, времени мало. Прощайте.

2

             – Мать или сестра?       Отец был очень недоволен, но вместе с тем будто сдерживал смех. Не каждый день он видел своего наследника в таком виде.       Когда Эстебан покинул особняк на улице Мимоз, был настолько изумлён произошедшим, что даже злиться не мог, и отправился прямиком домой. Слуги не осмеливались спрашивать, что произошло, но смотрели с таким ужасом, что Колиньяр сразу же встал перед зеркалом. Его лицо было исцарапано, а на левой щеке красовался отпечаток тонкой ладони. На шее тоже несколько царапин кровоточило. Волосы взлохмачены – хорошо, хоть клок не вырван. Зато на одежде несколько дыр образовалось. Плечи, руки и спина поднывали, а пострадавшее ухо гудело. Его избила тощая девчонка... Нет! Никакая это не девчонка. Закатная тварь настоящая!       – Сестра, – буркнул Эстебан.       Отец велел слугам пригласить сына в кабинет, как только тот вернётся. Эстебан не хотел показываться в столь кошмарном виде, но слово герцога Колиньяра в доме – закон. Да и не стал бы отец просто так вызывать. Однако, о чём бы тот не хотел поговорить, стоило сыну лишь войти, как всё сразу забылось. Жоан-Эразм смотрел долго и внимательно. Разумеется, ему сообщили, куда молодой господин направился. То, что в доме герцога Алва гостили родственницы герцога Окделла, вице-кансилльер Талига также знал. Оставалось сложить одно с другим и сделать правильный вывод.       – Эстебан, – отец нахмурился, – я никогда и ничего не запрещал тебе и теперь жалею. Я могу догадаться, зачем ты ходил к Алве в первый раз. Внезапное исчезновение герцога Окделла потрясло многих. Но за каким Змеем ты сунулся к его матери и сестре? Ещё и с девчонкой подрался.       Жоан-Эразм говорил тихо, что отчётливо показывало его злость. Да только напугать Эстебана подобным он только в детстве мог.       – Это она на меня налетела! – возмутился маркиз Сабве. – Прознала откуда-то про ту дуэль и набросилась…       – Значит, – перебил отец, – Айрис Окделл смелая девушка, которая готова защищать семью. И ей это только честь делает. А вот ты уже второй раз побит Окделлами.       Здесь спорить не о чём. И злиться на правду нельзя, хоть и хочется очень. Закатные твари, да его били всего два раза в жизни. И всегда Окделлы…       – Герцогиня Айрис красивая? – вдруг спросил отец.       Красивая? Сумасшедшая! Такую никакая красота не спасёт!       – Своеобразная, – процедил Эстебан. – На брата похожа.       – Значит, должна быть красивой, – заметил Жоан-Эразм. – Ты можешь как угодно относиться к герцогу Окделлу, но природой тот обижен не был. Как и Эгмонт. Интересно будет взглянуть на его сестру. Хотя жаль, что она не в мать пошла. В молодости Мирабелла была весьма недурна. Ты её видел?       – Мирабеллу Окделл? Нет, меня к ней не пустили.       С чего отец вдруг озаботился чьей-то красотой? Эстебан дураком не являлся и быстро понимал, что подобные разговоры не ведут к чему-то хорошему.       – Славно, – рассмеялся отец. – А то ещё и от неё бы получил. Говорят, Айрис Окделл в столице останется. Войдёт в малый двор.       Бешеная кошка во дворце? Королю и королеве стало скучно?       – Она в том возрасте, когда и о замужестве стоит задуматься…       – Отец! – воскликнул Эстебан. – Неужели ты хочешь…       – Тише, – поморщился герцог Колиньяр. – Заставлять не стану, тем более, ваше знакомство... Скажем мягко: не задалось. Жаль... Не хотелось бы, чтобы Айрис Окделл попала в руки Манриков. Или Ариго, что ещё хуже.       Да кто позарится на такую-то невесту? Мало того, что безумная, так ещё и нищая. Манрики, конечно, давно пытаются Надор к рукам прибрать, да только Окделл мёртвым не объявлен и родственников, которые могут наследниками стать, имеет.       – Я тебя не ради беседы об Айрис Окделл позвал, – отец наконец решил к делу перейти. – Но попрошу впредь в дом Ворона не соваться и с сестрой герцога Окделла более не ссориться. И принеси герцогине свои извинения.       Извинения?! Это она должна извиняться! Возмутиться Эстебан не успел – заметил взгляд отца. Это была не просьба, а приказ.       – Я понял, – вздохнул маркиз Сабве.       – Славно, – чуть улыбнулся герцог Колиньяр. – А теперь к делу. У меня хорошие новости. Ты получил звание и будешь служить в личной охране его величества!       У Эстебана даже дыхание перехватило. После ареста Килеана и досрочного освобождения от присяги он и не ждал, что в обозримом будущем сможет начать военную карьеру. Хоть отец и не отсылал из столицы, но ничего хорошего маркиз Сабве уже не ждал, а тут такие известия! Леонард Манрик, конечно, не чета бывшему капитану личной королевской охраны, но всё же и не Килеан-ур-Ломбах. Настроение резко улучшилось, даже улыбнуться захотелось. Да только из-за сумасшедшей кошки лицо болело.       – Хватит тебе уже от безделья маяться, да на драки нарываться, – отец подмигнул. – Да и показать пора, что не только Окделлы могут звание в восемнадцать получить.

3

             Алва пригласил Луизу Арамону в свой дом и прислал карету, чтобы гостью доставили к трём часам. Он планировал разобраться со всеми вопросами вне особняка к этому времени и вполне успешно справился с задачей. Не учёл лишь того, что за время его отсутствия в гости успеет заглянуть порядком надоевший Эстебан Колиньяр.       Мальчишка за каким-то Змеем решил навестить мать и сестру Ричарда. Разумеется, к Мирабелле допущен он не был, за что Рокэ мог бы даже наградить слуг. И наградил бы, если бы те спровадили незваного гостя восвояси, а не позволили ему увидеться с Айрис.       Что между ними произошло, объяснить слуги толком не смогли. По их словам, Колиньяр едва успел представиться, как девица бросилась с кулаками. Она влепила ему пощёчину, вцепилась в волосы и одежду, била кулаками и грозилась убить. Юную аристократку насилу оттащили. Объяснила свою выходку Айрис тем, что "навозник" посмел назваться другом её брата. Сестра Ричарда подтвердила слова Рокэ о том, что не нуждается в защите, столь наглядно, что даже злиться не удавалось. По лицам слуг было видно: те полностью согласны с доритой Айрис и с радостью добавили бы мальчишке тумаков.       К счастью, от Мирабеллы инцидент удалось скрыть. Карментис, Пик и Коррина сделали всё, чтобы до герцогини даже малейший шум не дошёл. Вот их Рокэ наградит непременно.       Зачем Колиньяр вообще сунулся в его дом? Пытался что-то разнюхать для отца? Хотел стать первым в гонке за руку герцогини Окделл? Или же был озабочен пропажей Ричарда? Рокэ не знал, о чём Дикон говорил с Эстебаном в ночь своего побега, но последний смотрел на маршала со странным осуждением. Если, конечно, Алве не показалось, ведь в тот момент, он едва ли мог думать о чём-то другом, кроме... Разбираться с щенком вице-кансилльера было некогда. Чем бы тот не руководствовался, это не имело большого значения сейчас. А вот с буйной сестрицей Ричарда разобраться нужно.       Вот только Луиза была женщиной весьма пунктуальной.       – Благодарю вас за то, что откликнулись на мою просьбу, – Рокэ вышел из-за стола и вежливо поцеловал руку госпоже Арамоне, как только та вошла в его кабинет.       Луиза чуть смутилась, как в прошлый раз, и, как в прошлый раз, приложила всю свою выдержку, чтобы этого не показать.       – Я счастлива быть полезной Монсеньору.       Алва подвёл её к креслу и предложил красного вина. Если он правильно запомнил, мать Герарда не любила сладкое. Женщина поблагодарила и тут же задала вопрос, зачем маршал её пригласил. Луиза ещё тогда понравилась ему тем, что переходила сразу к делу. Замечательное качество для любого человека.       – В моём доме в настоящее время проживают две знатные гостьи. Одна из них здесь задержится. Это сестра герцога Окделла. Её величество пригласила герцогиню ко двору в качестве своей фрейлины. Как вы можете догадаться, юной дворянке нельзя появляться в обществе одной. Герцог Окделл покинул Олларию на неопределённый срок, а их матушка должна вернуться в родовой замок к младшим дочерям. Госпожа Арамона, нам не удалось познакомиться раньше, однако мой бывший оруженосец имел честь стать гостем в доме вашей матери. Он очень хорошо отозвался о вас и ваших детях.       – "Правда, пока не услышал фамилии…"       Что скажет ему Ричард, когда узнает, что вдова и дочь капитана Лаик во второй раз войдут в окружение его сестры? Вернулись ли вместе с памятью и прошлые предрассудки? Рокэ должен будет объясниться за многое, но это своё решение считал и считает верным.       – Герцог Окделл – очень достойный молодой человек, – кивнула Луиза. – И очень добрый. Моя семья многим ему обязана.       – Не согласитесь ли вы оказать герцогу Окделлу ответную услугу? Айрис Окделл семнадцать. Насколько мне известно, ваша старшая дочь примерно того же возраста? Её зовут Селина, верно?       – Верно, – удивилась госпожа Арамона. – Селина. И ей семнадцать лет.       – У Айрис в Олларии совсем нет друзей. Ей нужна компаньонка. И разумная достойная дуэнья. Госпожа Арамона, вы согласны взять девицу Окделл под опеку? Кроме патента для герцогини, королева выделила также два и для её свиты. Ещё одной фрейлины и придворной дамы.       – Монсеньор! – поражённо воскликнула Луиза. – Да возможно ли, чтобы я и моя дочь были представлены ко двору? Неужели не найдётся более достойного сопровождения для герцогини?       Рокэ слишком хорошо знал, что не найдётся.       – Желающих даже слишком много будет, но меня, знаете ли, волнует благополучие моей гостьи. Скажу прямо, Айрис Окделл – девица своенравная и не отличающаяся примерным поведением. Она росла вдали от внешнего мира, не знает ничего о настоящей жизни, а манеры её поражают даже меня. Рядом с ней должны быть люди, которые смогут действительно позаботиться, а не искать выгоды лишь для себя. Я дал слово её матери обеспечить благополучие и безопасность. И я должен сделать всё возможное, чтобы до возвращения Ричарда с Айрис ничего плохого не случилось. Согласитесь ли вы помочь мне?       Луиза немного помолчала, пытаясь осознать всё, что он ей наговорил.       – Я обязана герцогу Окделлу жизнью. Мой сын обязан ему и вам местом порученца при маршале Савиньяке. Я бы хотела отдать долг, но вместо этого вы просите принять ещё одну милость. Представить мою дочь ко двору, а взамен мне лишь опекать сестру своего спасителя?       – Не только, – улыбнулся Рокэ. – В ваши обязанности будет входить забота о её гардеробе и поведении. С последним возникнут сложности, можете верить на слово. Ещё вам придётся регулярно посылать письма её матери, в которых во всех подробностях будет рассказано о жизни дочери. А также отгонять молодых – а может, и не только молодых – людей, что непременно захотят заполучить расположение сестры правителя Надора... Разумеется, пребывание при дворе потребует немалых трат, но все расходы я беру на себя. Спрошу в последний раз, вы согласны?       – Я… Да, наверное, но…       Жить за чужой счёт Луиза не хотела.       – Прошу, не надо возражений, – вздохнул Алва. – Деньги существуют для того, чтобы их тратить. Я желаю их потратить на то, чтобы с Айрис Окделл было всё хорошо. Для этого мне нужны вы. Я уезжаю на войну, а в столице достаточно стервятников и почитателей Окделлов. Юная девушка слишком легко может стать их жертвой…       – Я поняла, – Луиза тоже вздохнула. – Я согласна.       – Замечательно, – Рокэ улыбнулся. – Мой домоправитель подберёт подходящий дом для герцогини и её свиты, но до тех пор Айрис Окделл остаётся гостьей в этом особняке. Как и вы, и ваша дочь. Я не стану торопить с переездом, но когда герцогиня Мирабелла уедет в Надор, вам придётся сюда перебраться. Дом будет в полном вашем распоряжении, не считая нескольких комнат, которые я закрою. Мои слуги получат все необходимые указания. А теперь идёмте, я познакомлю вас с герцогиней Мирабеллой и герцогиней Айрис.

4

             Едва услышав фамилию госпожи Арамоны, Мирабелла прожгла его таким взглядом, что сразу стало ясно: сию чудесную манеру Ричард также от матушки унаследовал. Те, кто утверждал, как сильно похож Дикон на отца, либо лгали, либо никогда не беседовали с его матерью. Однако Луиза в очередной раз подтвердила, что Рокэ не ошибся в её уме. Госпожа Арамона вежливо и спокойно поприветствовала герцогинь, не забыла упомянуть, что обязана Ричарду Окделлу жизнью, и отметить, что сын Мирабеллы прекрасно воспитан. Когда лёд тронулся, Луиза рассказала, как ходила на дебаты между Авниром и Оноре и была искренне восхищена речью эсператистского проповедника, чем заслужила лёгкое одобрение герцогини Окделл. Решающий удар мать Герарда нанесла, заявив, что очень строго относится к молодым людям и ни за что не позволяет своей старшей дочери выходить куда-то без сопровождения, а почтение к Создателю и родителям считает главной добродетелью.       Голубые глаза Мирабеллы одобрительно сверкнули, и женщины принялись обсуждать то, как именно следует Айрис предстать перед королевой. Наряды скромные и, разумеется, исключительно в багровых, чёрных и золотых цветах. Волосы убраны. Украшения – только в особых случаях. Само собой, прежде девице следует хорошо изучить дворцовый этикет.       Далее Мирабелла поведала, сколько раз Айрис должна молиться, в какие часы ей позволено вышивать и играть на лютне, какие книги она может читать. Луиза кивала и от себя добавила, что должна непременно получить список тех, с кем её подопечной общаться следует – исключительно в присутствии дуэньи – а также тех, от кого госпожа Арамона даже письма сжигать будет.       Айрис, стоило отдать ей должное, сидела тихо, будто мышка. Она понимала, что если матушка хоть краем уха услышит о её выходке, то сразу же увезёт в Надор, и что от её поведения сейчас зависит исход всего.       Убедившись, что ситуация складывается благополучно, герцог Алва покинул дам, оставив в приёмной Мэри и Коррину, и отправился к себе в кабинет. Дело сделано. Он попрощался с Сильвестром, завербовал Луизу, обеспечил Айрис место при дворе. Королю и королеве оставил письма, в которых чётко обозначил, чтобы они сразу же вызвали его в столицу, если хоть что-нибудь будет угрожать их покою. Если это ничего не изменит, не страшно. Багерлее его не пугает, а за безопасное вызволение короля он назначит ответственных.       В дверь постучали.       – Войдите.       – Соберано, – в кабинет вошёл Хуан, а следом за ним Кончита, – вы нас звали?       – Звал, – кивнул Рокэ. – Я отбываю в Фельп сегодня.       – Все уже готовы и ждут, – объявил рей Суавес, тяжело вздохнув. – Будут ещё распоряжения?       Алва молча протянул ему два конверта.       – Распечатай и прочти, когда я вернусь в Олларию, – велел он, многозначительно посмотрев. – От Пако есть новости? Как скоро он окажется в Кэналлоа?       Хуан грустно усмехнулся и чуть нахмурился.       – Я ещё не получал от него писем, но, думаю, он немного изменит планы.       Рей Суавес не замедлил с тем, чтобы известить отбывшего конюха о визите нежданных гостей. Куда Пако теперь отправится? Как он хочет отыскать одного дора Рикардо в огромном мире?       – Дор… – Хуан замолчал и опустил глаза в пол. – Простите. Вы ведь зачем-то ещё позвали нас?       Кончита стояла молча и смотрела на Рокэ, едва сдерживая слёзы. У неё не было своих детей. Став вдовой в двадцать лет, красивая и весёлая кэналлийка никогда больше не выходила замуж, отдав всю себя заботе о семье соберано Алваро и сиротам из числа прислуги. Рокэ был её любимчиком многие годы. Кончита поехала следом за ним в Олларию, хотя и не любила столичной атмосферы, и заботилась даже тогда, когда жизнерадостный Росио превратился в очерствевшего Ворона, который держал всех на значительном расстоянии. Затем появился Ричард. Одинокий юнец, не знавший материнской нежности и рано потерявший отца, подарил Кончите возможность отдавать всю свою нерастраченную любовь. Женщина будто собственного ребёнка потеряла, когда Дик ушёл. А сегодня она прощается с другим своим ребёнком. Она не в первый раз провожает соберано на войну. Всегда ли добрая кухарка едва сдерживала слёзы, смотря, как он уезжает из дома верхом на Моро?       Алва никогда не задумывался о таких вещах ранее.       – Я вернусь быстро, – тихо сказал он, посмотрев женщине в глаза. – Вы даже соскучиться не успеете. А до этого момента вам придётся заботиться о нашей юной гостье. Рад, что все столь быстро полюбили дориту Айрис.       – Ну а как иначе? – печально улыбнулась Кончита. – Всё-таки она сестра…       Продолжить не смогла. И не надо.       – Что позволено молодым людям, девушкам может навредить, – отметил Рокэ. – Я не знаю, пойдут ли разговоры о дикости девицы Окделл после сегодняшнего инцидента с маркизом Сабве, но подобного повториться не должно. Госпожа Арамона – женщина разумная. Но она одна не сможет обуздать нашу гостью. Герцогиня Айрис, возможно, ещё сумеет удерживать себя в руках, пока её матушка здесь, но, почувствовав вкус свободы, непременно начнёт творить глупости. Вам придётся приложить немало сил, чтобы не дать этому случиться. Рей Суавес, проследите, чтобы юная герцогиня никогда не оставалась без присмотра. Но так, чтобы она об этом не подозревала.       – Слушаю, соберано, – кивнул Хуан. – Полагаю, маркиз Сабве более не должен попасть в особняк?       – И не только он, – ухмыльнулся Алва. – Реджинальд Ларак на правах родственника может навещать свою кузину. В присутствии её дуэньи и компаньонки. Остальные гости крайне нежелательны. Кончита, тебе придётся на некоторое время отвлечься от кухни. Ты была верной помощницей моей матери, знаешь о тонкостях дворянских нарядов, правилах ношения украшений и прочем. Помоги юному созданию не упасть в грязь лицом. Я уже послал приглашение бывшей компаньонке моей матери, которая обучит девицу. Тебе остаётся помогать с её нарядами. Возьми себе помощницу. Коррину, например. Совсем скоро Айрис Окделл познакомится с её величеством. За ней будут наблюдать даже внимательнее, чем за её братом.       – Хорошо, – Кончита улыбнулась чуть теплее, но затем задумчиво наморщила лоб. – Есть кое-что, о чём бы вам стоило поговорить с доритой Айрис.       – Я обязательно скажу, что бросаться с кулаками на каждого мерзавца, назвавшимся другом её брата, не следует.       – И добавьте, пожалуйста, что называться вашей невестой среди дворян также не стоит, – вздохнула кухарка.       Хуан удивлённо посмотрел на Кончиту. Рокэ тоже несколько озадачился.       – Что ты имеешь в виду?       Кончита ещё раз вздохнула, покачала головой и с сочувствием взглянула.       – Молоденькие девушки имеют привычку быстро влюбляться. Вы у нас такой красавец, а дорита Айрис, к тому же, уверена, что вы собираетесь жениться на ней. Из-за подаренного линарца.       Квальдэто цера, да зачем Рокэ вообще решил подарить Ричарду нового коня? Тому и в прошлом линарец не понадобился, а в этот раз он и не смотрел почти на подарок. Было интересно увидеть реакцию? Ну и вот! Увидел! А теперь с сестрицей Дикона придётся ещё одну проблему решать.       – Пригласите ко мне герцогиню Айрис, когда герцогиня Мирабелла уйдёт отдыхать, – поморщился Алва. – А на завтра позовите портных, чтобы взяли мерки для нарядов.

5

             Луиза Арамона покинула особняк до заката. Она успешно справилась с миссией, получив холодное одобрение герцогини Окделл. Айрис глядела на свою дуэнью исподлобья. В прошлом девушка улыбалась Луизе, радуясь, что избавилась от гнёта матушки. Сейчас же усиленно скрывала ужас от опекунши, столь сильно похожей на Мирабеллу.       Рокэ бы и посмеялся, намекнув девице, что ей не стоит бояться и сразу верить умелой игре госпожи Арамоны, но было не до смеха. Он не думал, что за пару часов до отъезда придётся ещё и девичьи грёзы развеивать. Вот уж не ждал Алва влюблённости сестры Ричарда. Это и в прошлом было?       Оставить всё, как есть, нельзя. Если Айрис болтала при слугах, то может и при матери, и при дворе. Не хочет Рокэ потом ещё и за это перед Ричардом оправдываться.       – Эр Рокэ? – Он смотрел в окно, когда девица вошла в кабинет, и радовался лишь тому, что сумел сдержать дрожь. – Вы звали меня?       – В столице следует говорить "монсеньор", – процедил Алва.       Разговор и без того предстоял неприятный, а он сразу начал с грубости. Но слышать "эр Рокэ" невозможно! У них даже голоса похожи.       – П-простите, монсеньор, – быстро исправилась Айрис.       Рокэ обернулся. Девица робко переминалась с ноги на ногу, нервно теребила юбку. Но смотрела на него прямо. Как о́н…       – Присаживайтесь, – хрипло пригласил Алва, кивнув в сторону кресла.       В самый первый их разговор Ричард продолжил упрямо стоять. И потом тоже так делал, когда собирался спорить. Айрис послушно села.       – Герцогиня Окделл, – строгим тоном начал Рокэ, – мне сообщили о том, что возникло некоторое недопонимание, которое необходимо разрешить немедленно. Ответьте, почему вы утверждаете, что являетесь моей невестой?       Айрис слегка вздрогнула и растерянно посмотрела на него:       – Потому что это правда...       – Правда? Отчего же в таком случае я не знал о том, что должен готовиться к свадьбе?       – Но… – девушка совсем растерялась. – Разве вы не сделали мне предложение, когда подарили Бьянко?       – Линарца вам подарил ваш брат.       – У Дикона нет денег, чтобы купить такую дорогую лошадь, – возразила Айрис. – Это же вы передали его через Дика! Зачем вы лжёте?       Зачем он сделал остановку в Линарэ и вздумал проверять реакцию Дикона? Из-за мимолётного глупого желания теперь приходится разбираться с тем, чтобы вразумить девицу и при этом ещё и не разбить хрупкое сердечко! Алва никогда не умел обращаться с девичьими сердцами, держался от наивных дурёх подальше. Как, спрашивается, вести столь нелепый разговор?       – Наль сказал, что кэналлийцы дарят коней, когда делают предложение, – продолжала Айрис. – И Кончита с Мэри подтвердили.       У Реджинальда Ларака был на редкость длинный для столь разумного человека язык. А Кончиту с Мэри следует на месяц жалованья лишить! Почему люди порой не могут просто промолчать?       Рокэ прикрыл глаза ладонью.       – Я подарил линарца вашему брату, – он очень старался говорить спокойно. – Однако Ричард не захотел ездить на ком-то, кроме Соны, и тогда я предложил ему отдать Бьянко сестре. Именно так конь и достался вам. Ни о какой свадьбе речи не шло.       Хорошо, что Дикон никогда не интересовался кэналлийскими традициями. Иначе у него было бы куда больше вопросов к своему эру ещё в прошлом.       Хорошо и то, что окружающим хватало разума не шутить о подарках Первого маршала Талига своему оруженосцу в присутствии самого оруженосца. Иначе попытка убийства могла произойти куда раньше…       – Значит, я ошиблась… – прошептала девушка.       – Ваше счастье, что всё удалось прояснить сейчас, – хмыкнул Рокэ, отнимая ладонь от лица. – Вы бы могли уничтожить свою репутацию, заявив подобное, например, во дворце. И нажить врагов.       Айрис опустила голову, продолжая мять юбку своего платья.       – Почему же вы тогда пригласили меня остаться здесь?       – "Потому что я циничный мерзавец, который пытается заманить герцога Окделла обратно в столицу", – Алва скорбно ухмыльнулся: – Вам не понравится честный ответ на этот вопрос. Остановимся на том, что я понял ваше желание остаться в Олларии и дождаться брата, заодно посмотрев на столичную жизнь. И вам следует вести себя более разумно, не сердить матушку и не доставлять головной боли госпоже Арамоне. В противном случае, вы очень скоро вернётесь в родовой замок.       От его угрозы девица резко подняла голову. Она покраснела то ли от стыда, то ли от досады.       – Я кажусь вам ребёнком?       – Вы и есть ребёнок, – рассмеялся Рокэ. – Глупый и наивный.       Айрис обиженно засопела. Ричард моментально вспыхивал, когда злился на него, но старался сохранять лицо. Его сестра эмоций скрывать даже не думала. Она была всего лишь на год младше Дика, но казалась совсем маленькой капризной девочкой. Лет шести.       – Я повзрослею, – пообещала девушка. – Меня не воспринимают всерьёз, я знаю. Ни Дик, ни матушка, ни вы. Я докажу вам всем!..       – Мне не нужно что-либо доказывать, – перебил Алва. – Вам не следует ставить меня на одну ступень с братом и матерью. Ваше поведение, ваши слова, ваши чувства и ваша репутация будут волновать меня лишь до тех пор, пока я отвечаю за вас перед вашими родными. Раз уж именно я выступил с предложением представить вас ко двору и обещал обеспечить благополучие, приходится объяснять очевидное. Герцогиня Окделл решила поверить в ваше благоразумие. Докажите ей, что не зря. Герцог Окделл просил за вас, чтобы вы получили столь желанную свободу. Докажите ему, что способны распоряжаться своей жизнью. За два дня в этом доме вы успели продемонстрировать полнейшее отсутствие манер и выдержки, устроить безобразную драку с незнакомым – но при том, весьма знатным – человеком и заявить такую нелепицу, что у моих слуг челюсти попадали.       – Эстебан Колиньяр оскорблял моего брата, устроил бесчестную дуэль, а потом пришёл сюда и назвался другом Дика! – от возмущения Айрис вскочила. – Я бы ещё ему наподдала, если бы не оттащили! И мне не стыдно!       Упрямство, характерное для всех Окделлов. И злость, так похожая на злость Ричарда…       – Сядьте, – приказал Алва. – Госпожа Арамона и рей Суавес проследят, чтобы маркиз Сабве впредь не приближался к вам. Не стану отрицать, в моём доме он нежеланный гость, но вам никто не давал права бросаться на него с криками и кулаками. Подобное поведение неприемлемо. Ваш брат, к слову, умел сохранить самообладание, когда общался с неприятными ему людьми.       – "С кулаками он нападал только на меня. И кричал только на меня", – мысленно хмыкнул Рокэ.       Ричард в самом деле с другими людьми чаще всего оставался спокойным. Выходил из себя лишь в присутствии маршала. Даже лестно.       – Простите… – едва слышно пролепетала Айрис. Большие серые глаза Дикона на девичьем лице вдруг наполнились слезами, девушка быстро заморгала, не желая расплакаться. – Я... Я не буду больше... Не отправляйте меня в Надор, прошу! Я не буду драться, не буду говорить, что являюсь вашей невестой... Позвольте мне дождаться Дика!       Перед ним сидела испуганная девочка, которая хотела увидеть своего брата. Алва был слишком строг с той, кто потерял близкого человека... Айрис успела наделать глупостей, потому что была растеряна и не знала, как поступить правильно. Ричард тоже был растерян, не знал, что будет правильным для него. А Рокэ предпочёл упиваться собственной болью и просто прогнал. И теперь расплачивался за это. Айрис потеряла брата, а Мирабелла сына, потому что один глупец когда-то не смог вовремя отбросить обиду и поговорить. А потом стало слишком поздно… И ведь в том, что Айрис тогда погибла, виноват именно он. Только он. Безмозглая тварь нависла чёрным облаком над Надором, смотрела, как юную девушку сносит лавиной камней… Какое право имел Алва сейчас сердиться на Айрис? Дик никогда не простит за это…       – Айрис, – сглотнув горечь, мягко сказал Рокэ, – вы юны и многого не знаете. А вокруг полно людей, которые захотят этим воспользоваться. Не только в столице – мерзавцев хватает везде. Вы честная, смелая и сильная девушка. И вы обязательно найдёте и свою любовь, и друзей. Но будьте осторожны. Слушайте госпожу Арамону и не спорьте, когда покажется, что она слишком подозрительна или строга. Этой женщине я доверяю, и вы тоже можете. Вас не станут держать взаперти, не заставят делать то, что вам не понравится. Воспринимайте слова дуэньи и моих служанок как добрые советы. Не забывайте оставаться честной и с ними, и со своей матерью. И думайте своей головой.       – Хорошо, – кивнула девушка смотря на него большими глазами. – Спасибо, эр... монсеньор.       И всё-таки, она невыносимо похожа на Дикона.

6

             Перед тем, как покинуть дом, Рокэ лично запер комнаты, в которые никому нельзя входить. У дверей последней замер.       В прошлом он ни разу не заглянул в комнату Ричарда, потребовав у слуг запереть, а ключ спрятать. Заходил ли Дикон сюда, когда получил особняк в своё распоряжение? Отыскал где-то ключ или ломал дверь? Или предпочёл забыть о старой комнате?       Внутри было прибрано. Слуги заправили развороченную постель, убрали разбросанные вещи. Письма, которые Алва столь бесстыже прочитал, лежали аккуратной стопкой на столе. А рядом с ними был кинжал с изображением зверя Лита на рукояти. Почему Ричард взял с собой шпагу, подаренную Рокэ, но оставил родовой клинок? Кошель с монетами тоже не прихватил. Алва заметил, что Дик и половины данных лишь однажды денег не потратил. Не хотел что-то принимать от своего эра... Стоило ли удивляться тому, что Окделл спешно и молча покинул дом, если даже поддерживая хорошие отношения с маршалом, держал дистанцию? Впрочем, Рокэ, наверное, только казалось, что отношения у них когда-либо были хорошими. Слишком верить хотелось в придуманную сказку.       Взгляд упал на кровать. Представились горячие поцелуи, гладкая кожа под пальцами, руки, державшие его, собственные крики и собственные же слёзы, огромные серые глаза, смотревшие с нежностью и страстью... Когда Ричард вспомнил прошлое, вспомнил ли он ещё и об их единственной ночи? Подарок, которого Рокэ не заслуживал. Он ещё тогда подумал, какая плата ждёт за это. Вот такая: его просто бросили, выкинули из жизни, не став говорить и слушать. И Алва не имел права просить иного. И находиться здесь права не имел тоже.       – Я умоляю тебя, Ричард, – шептал он, закрыв глаза, – вернись сюда. Позволь мне увидеть тебя хотя бы ещё раз. Позволь объясниться. Я не стану держать, не посмею чего-то требовать и оправдываться. Лишь один раз взглянуть. Только объяснить, почему так поступал. Приди сюда ещё один раз. Умоляю…              Во дворе стояли осёдланные лошади и всадники, готовые отправиться в путь. Когда Рокэ зашёл на конюшню, чтобы попрощаться с Моро, конь недовольно пыхтел. Мориск, как и в тот раз, был обижен решением оставить его и передвигаться на сменных лошадях.       – Ничего, успеем ещё вместе повоевать, – пробормотал Алва, погладив чёрную гриву.       Моро гордо отвернулся и с тоской посмотрел на пустое стойло Соны. Рокэ тоже не хотелось находиться здесь, когда его́ нет…       Марсель подошёл вовремя. Алва обошёлся на сей раз без сюрпризов и прямо объявил, что отправляются сегодня. Лионель и Эмиль хотели проводить до Летнего лагеря, от чего Рокэ отказался. Ему не нужны лишние прощания и напоминания. Савиньякам придётся ещё подождать с расспросами.       – "Нас четверо", – сказал тогда Лионель. – "Хорошая примета…"       И произнёс старую молитву. Примета не оказалась хорошей. Столицу захватили, Надор рухнул, а Ричард был убит. Вся история могла закончиться на моменте, когда Рокэ упал на колени перед неподвижным холодным телом.       – "Обойдёмся без примет", – Алва достал флягу и отхлебнул касеры. – "И без старых заговоров…"