R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      Окна его покоев были плотно закрыты и зашторены, однако почти не заглушали стука дождя. А сквозняки слишком давно сдружились с каменными стенами древнего замка и дерзко свистели в коридорах, не считаясь с недовольством хозяев. Впрочем, разве хозяин здесь сейчас? Нет. Эгмонт Окделл опять покинул дом, а других хозяев стены не признавали, потому и защищать от сквозняков не намеревались.       Тук-тук. Фииу… Тук-тук. Чшшш… Фииуу… Тук-тук-тук-тук. Дождь и сквозняк будто переговаривались о чём-то. Осенний заговор…       Дикон закутался в одеяло, накрылся с головой, пытаясь хоть так избавиться от противных стука и свиста. Одеяло колючее, но зато тёплое. Матушка перед тем, как уйти, велела принести его. Старое Дику нравилось больше – не кололось. Но лекарь заявил, что оно слишком тонкое, а маленькому тану ни в коем случае нельзя замерзать. Мальчик пытался спорить. Он ведь почти поправился! Хриплый кашель больше не одолевал, мешая дышать, озноб и насморк ушли. Матушка тоже ушла, а отец уехал… Дик остался один в компании стучащего дождя, свистящего сквозняка и колючего одеяла. Энн уговорила не отбрасывать его, рассказала, что во времена святого Алана одеяла делались из очень грубой шерсти, зато воины оставались сильными и здоровыми.       – Тан Ричард, – Анна с доброй улыбкой, из-за которой морщинки вокруг глаз стали глубже, гладила его по голове, – вы ведь хотите вырасти сильным и здоровым?       Дикон хотел вырасти сильным и здоровым. А ещё он хотел, чтобы няня не уходила. Хотя бы она. У неё рука грубоватая, вся в мозолях, но такая тёплая – почти горячая. И гладит она так мягко и нежно…       – Вы станете самым сильным воином, чтобы защитить матушку и сестру. Но сперва окрепните. Одеяло колючее, но даст столько тепла, сколько ни одно мягкое подарить не сможет…       А потом Энн ушла, как и все остальные. Дик ощущал острую обиду. Он знал, что матушка должна заниматься другими делами. Она и так просидела в его комнате больше недели, пока лихорадка и кашель не отступили, да и выглядела неважно. Анна должна работать, а не утешать почти выздоровевшего тана. И ещё есть крошечная Айрис, которой тоже нужно внимание. Но болел-то именно он! Плохо именно ему! А если уже не так плохо, то могли бы и выпустить! Когда отец вдруг усадил его на своего коня и повёз в лес – далеко, мимо нескольких деревень и замка дядюшки – Дикон пришёл в восторг. А когда увидел то, ради чего отец и решил проделать такой путь, то и вовсе еле удержался от восхищённого возгласа. Широкая извивающаяся полоса из огромных валунов посреди тёмно-зелёного и жёлто-бурого леса была великолепна. Эгмонт Окделл неловко слез с коня и, взяв сына двумя руками, опустил того на землю.       – Лошадям дальше не пройти, – с улыбкой отметил отец.       Дик согласно кивнул. Разумеется, ни одному коню не пройти – валуны лежали неровно, теснили друг друга, а некоторые из них были слишком острыми. Лошадь легко может споткнуться и уронить всадников. Рут рассказывал, как нужно управляться в седле, и маленький тан хорошо запомнил, чем гордился. Но делиться знаниями не хотелось сейчас – Дикон не мог оторвать глаз от каменной полосы. У неё не видно конца и начала, а широта такая, что противоположную сторону почти и не разглядеть. Можно ли перейти? И что это? Он никогда не видел, чтобы камни так были разбросаны… Похоже на дорогу, или на гигантскую змею, или…       – Это каменная река, – пояснил отец, взяв сына за руку и поведя ближе. – Порой горы разрушаются, а их обломки летят вниз, но, даже отделившись друг от друга, они остаются едины…       – А почему горы разрушаются? – спросил Дик.       Разве гора может разрушиться? Ему казалось, что нет ничего прочнее на свете камня.       – Время и сильные потрясения могут разрушить даже камень, – отец остановился и медленно присел на корточки. Их глаза оказались на одном уровне. – Но камень остаётся камнем. Этого не изменить, как бы не пытались его разбить, расколоть. И даже обратившись в обломки, камень твёрд, незыблем – и желает быть цельным. Когда-то здесь возвышалась гора. Она была огромна, недосягаема, непокорна. Лишь самые сильные могли взобраться на её вершину, а многие срывались вниз. На той горе находили приют хранители Повелителей Скал, но потом они ушли.       – Почему? – Дик во все глаза смотрел на внезапно погрустневшего отца.       – Потому что их забыли. Сначала мы забыли их, потом самих себя…       – И поэтому пришёл урзупатор?       Дикон любил сидеть рядом с отцом и Эйвоном и слушать их разговоры. Он почти ничего не понимал, но про марагонского бастарда и его потомков, которые занимали трон истинных королей, слышал так часто, что уже мог разобраться.       – Возможно… – отец тяжело вздохнул, печально улыбнулся и слегка хлопнул его по плечу: – Потом гора обрушилась и стала рекой. И она не утратила своего величия, правда?       Дик кивнул. Отец был прав. Неважно, что из-за времени и потрясений огромная гора пала – она оставалась великой. И перейти её наверняка не менее трудно, чем взобраться на вершину.       – Мы забыли многое, но камни помнят и знают. И они расскажут, если сочтут нужным. Ты можешь услышать их. Попробуй.       Ричард прикрыл глаза и прислушался. Листва деревьев шуршала от слабого ветра, что-то попискивало в кронах. Их птиц уже не слышно, но не только они обитали в лесах. Рядом тихо дышал отец. И что-то шумело – под валунами. Похоже на течение реки. Это красиво – но это не голос камней.       – Слушай внимательнее. Камни горды, они не раскроют сразу своих секретов.       Дик подошёл ещё ближе, присел и дотронулся рукой до одного из валунов. Холодный. Шершавый. И немного мокрый – вчера был дождь. В Надоре дожди такие частые. С конца лета начинаются и до середины зимы могут продолжаться. Размывают дороги, мешают собирать урожай. Достаточно один раз попасть под такой дождь, чтобы потом месяц болеть…       – Дикон, ты явно отвлёкся! – рассмеялся отец. – У тебя на лице прямо написано, что думаешь о чём-то ином…       – Я не слышу. – Ричард открыл глаза и убрал руку от камня.       Эгмонт Окделл внимательно посмотрел на него. В серых добрых глазах опять промелькнула грусть.       – Ещё слишком рано… – отец присел рядом. – К сожалению, я никогда не смогу увидеть момента, когда ты станешь их слышать, никогда не узнаю, что они тебе говорят…       – Почему? – Дику стало тоскливо от этих слов.       Отец не ответил. Задумчиво посмотрел на каменную реку. Слышал ли он, что говорят валуны? Дикон должен стать взрослым, чтобы услышать? Или сильным?       – Ты не слышишь их пока, – отец вновь устремил взгляд на него, – но они слышат каждое твоё слово. Здесь порой загадывают желания. Загадай то, чего хочешь больше всего. Твоё желание сбудется.       Дик вернул руку на валун. Что бы загадать? Он не хотел новых игрушек или книг – да и просить о подобном как-то глупо. Чтобы матушка не болела? Мирабелла Окделл в последнее время, кажется, чувствовала себя нехорошо, была какой-то зеленовато-бледной, когда показывалась детям. Но лекарь, слуги и отец только качали головами и утверждали, что герцогиня здорова… Может, загадать, чтобы Айри меньше шумела? Сестра такая маленькая, но сколько же от неё мороки! Вечно кричит, когда её пытаются усадить, чтобы слушать наставления Маттео, или когда ей волосы заплетают, так и норовит прошмыгнуть в конюшню или на фехтовальный двор, пока Ричарда учат держать оружие и сидеть в седле, мешает. Нет, это не то. Просить нужно о чём-то, что самому получить сложно, невозможно, а сестрёнка не очень-то и раздражает. К её шуму Дик успел привыкнуть.       – "Я хочу…"       Он не знал, почему именно это загадал, но был доволен. Если отец прав, то желание непременно сбудется. И тогда грустно уже не будет…              Когда они вернулись в замок, Дикон подробно описал сестре каменную реку, рассказал, что когда-то это была гора, что когда-нибудь он сможет слышать камни. Он ждал, что Айрис будет в таком же восторге, однако сестрёнка отчего-то вдруг разозлилась и ушла, не сказав ни слова. Чем Дик обидел Айри? Или она позавидовала ему? Могла бы и порадоваться и попросить отца взять её в следующий раз с собой! Дикон почувствовал, как внутри растёт досада. Зачем он только пытался рассказать о чём-то столь великом глупой девчонке, которая лишь о своих хотелках думает? Вместе с досадой появилась и обида. Он считал этот день одним из лучших, но закончилось всё непонятной ссорой с сестрой. А на следующее утро Дик проснулся от того, что жуткий холод пробивал тело, а каждый вздох сопровождался кашлем. Во рту было очень горько, голова болела, в горле появилась царапающая сухость. Лекарь объявил, что маленький тан простудился. За закрытыми дверями слышался недовольный голос матери. Мирабелла Окделл заявила супругу, что проезжать через половину Надора в середине осени, чтобы полюбоваться на камни, очень глупо. Отец ничего не отвечал. Он почти никогда не отвечал матери…              Тук-тук-тук-тук. Фиуу… Чшшш… Как же ему надоела болтовня дождя и сквозняка! И колючее одеяло, от которого всё чесалось, надоело не меньше! Дикон с злостью отбросил кошкину тряпку и спрыгнул с кровати, подошёл к окну и раздвинул шторы. Если нельзя спрятаться от звука, то и смысла закрывать никакого. Он бы и створки раскрыл, да сил не хватало. Но уставиться в тёмно-серое небо можно. Ветер на улице сильный – деревья из стороны в сторону размахивают ветвями. Похоже на руки, которые безмолвно зовут. Или прогоняют… Дождь бился в закрытое окно, но капли разбивались и скатывались по стеклу. Дик был защищён от бушующей природы, но вместе с тем оставался в клетке. Скучно. Одиноко. Грустно.       Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук. Под стук дождя послышался частый топот чьих-то ног. Маленьких ножек.       Фиууу…       – Дикон! – Вместе со свистом сквозняка в его комнату вбежала Айри.       Вбежала столь же нахально, как и сквозняк. Распахнула двери одним рывком – и как только сил хватило? И даже не подумав закрыть за собой, решительно пошагала к нему и схватила за руку.       – Мне сказали, что ты почти поправился! – с радостной улыбкой и горящими глазами заявила Айри, не удосужившись поздороваться и спросить, действительно ли он почти поправился. – Идём!       – Куда? – нахмурился Дикон, не попытавшись вырвать руку – бесполезно.       – На кухню! Попросим Анну рассказать сказку.       Дик не хотел слушать сказки! Он хотел… Он не знал, чего именно. Об уроках с Рутом и речи быть не может: пока лекарь не разрешит, даже упрашивать бессмысленно, да и когда такая погода, выходить наружу глупо. Лишь сильнее разболеться можно. В библиотеку его впустят только с разрешения герцогини, а матушка не позволит – либо позовёт Маттео, чтобы тот сидел рядом и наставлял, а это даже хуже, чем оставаться в комнате. А оставаться здесь так тоскливо… Но и слушать сказки Энн не было ни малейшего желания. Айри опять потребует рассказать что-нибудь жуткое, а у Ричарда и без того настроение дурное. Но сестра не отстанет, а на кухне тепло. И слуги угостят чем-нибудь. Правда, есть тоже не хотелось.       – Пойдём! Пойдём! – Айри нетерпеливо потянула его за собой. – Будем слушать сказку!              ***       – И какую же вы хотите сказку? – с хитрой улыбкой поинтересовалась Анна, усадив их у небольшого слегка почерневшего камина и всучив каждому по кружке с молоком и сладкому пирожку.       Дик молча разглядывал угощения. Он не особо любил молоко, а Энн ещё и подогрела. Как бы пенка не попалась. Да и сладкого он не хотел, а что за начинка в пироге, непонятно.       – Ешь давай! – Айри ткнула его локтем.       Дикон подавил возмущение и надкусил. Яблоки. Это неплохо. Не так уж и сладко. А вот молоко он пить не станет!       – Раффкажи о закатных тварях, – попросила Айрис, набивая рот своим пирогом. – Только то, фто ефё не раффкавывала!       Энн задумчиво протянула:       – Но я уже столько рассказала, что вы должны были устать от историй о них...       – Нет! – воскликнула Айри, проглотив недожёванный кусок. – Они интереснее всего, правда, Дик? Они такие страшные…       – И очень злые, – кивнула Анна. – Создатель бережёт нас от них, но стоит лишь раз отступиться от Него, как закатные твари вырвутся и пожрут душу.       – Но как они вырвутся? – засомневалась сестра. – Ты говорила, они заперты и не могут прийти к нам.       – Заперты. Но зло – хитро и коварно. Есть множество путей, по которым они разыщут дорогу к нам…       Дикон поставил кружку с молоком и положил недоеденный пирог на стол и принялся разглядывать других слуг, чтобы не слышать рассказа Энн и не дать понять сестре, что ему не по себе. Окделл не может бояться, но он слишком хорошо знал, что сперва няня расскажет о том, что жуткие злобные твари обитают в своих проклятых Создателем землях и ждут свободы, затем перейдёт к тому, что случится, когда они свободы дождутся. Горящая земля, крики грешников, гнев Создателя и святых. В конце всегда приходит спасение, но даже оно пугало… Берта старательно заливала мяту кипятком. Аромат свежий и очень приятный. Рядом стояла миска с другими травами. Берта для матушки отвар готовит. Все продолжали твердить, что герцогиня абсолютно здорова, но Дик же видел, что матушку будто мутит! Всё-таки он должен был попросить каменную реку о том, чтобы герцогиня Окделл больше не болела. Но то желание было не менее важным…       – Они прячутся среди полуразрушенных стен, танцуют на горящей земле. – Под треск камина и едва слышный здесь стук дождя голос Анны звучал завораживающе. И пока ещё не жутко. – Солнце не светит для тех, кого проклял Создатель, они обитают в кромешной тьме. И ждут своё солнце.       – Как? – изумилась Айри. – Солнце для них ведь не светит!       Анна с весёлой строгостью глянула на перебившую девчонку и объяснила:       – Им не светит наше солнце – тёплое, яркое, доброе. Солнце, которое Создатель подарил своим детям, светлым душам, которых не коснулся грех. Но для тварей, чья душа черна и холодна, полна злобы, наше солнце недосягаемо. Они ждут своё – такое же злое, лишённое тепла. Оно будет гореть лишь для них. И гореть оно будет столь ярко, что они найдут путь из своей темницы, прорвутся в наш мир. И тогда… – Энн внезапно сощурилась и впилась в них взглядом. – Тогда они придут сюда и… сожрут вас!!       С этими словами няня резко прихватила Айрис за плечи, из-за чего сестрёнка испуганно вскрикнула. Энн рассмеялась. Айри рассмеялась вместе с ней. Дикон тоже попробовал, но он не сразу понял, что произошло. И он не испугался, чему был рад. Закатные твари – существа кровожадные, жестокие, не заслуживающие жалости и милосердия. Но Дик задумался, каково это – жить без солнца?       – Но Создатель ведь спасёт нас? – отсмеявшись, уточнила Айри.       – Если мы докажем Ему, что заслуживаем спасения…