R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      ***       – Ричард... – выдохнул Рокэ прежде, чем был утянут в поцелуй.       Губы сухие и горячие. На них остался вкус не "Дурной крови", а чего-то более горького. Касера? Вторая рука также накрыла его лицо. Поцелуй тягучий, медленный и до одури нежный. Их губы то едва соприкасались, то сминали друг друга, то прижимались, то неспешно двигались. Рокэ прильнул к нему всем своим существом. Ричард ощущал, как сильно и быстро стучит сердце. Два сердца.       Было так тепло, так хорошо, так безопасно. Кажется, ещё немного – и он будет счастлив. Да только это не правда…              ***       Айрис хотела раскричаться. Она с детства ненавидела, когда все говорят о том, про что она сама не знает, и даже не пытаются объяснить. Сначала отец с мрачным видом твердил о долге и Чести – а потом поднял восстание и погиб. Затем матушка принялась нести ту же чушь – и Дикон уехал, едва не погиб несколько раз, а после пропал. Стоило Айри оказаться в столице, как все вокруг наперебой заговорили о брате – и разное, никоим образом не способное слиться в единую картину. Слуги в особняке точно скрывают что-то, а ей советуют не думать. А она будет думать! Пусть даже не смеют говорить, что лезет девушка не своё дело – это её дело! И уж то, что происходит сейчас, точно её дело! Только никто не удосужился посвятить в детали. И после этого Айрис Окделл дура? А вот пусть к кошкам катятся! Это не она дура, а все кругом – мерзавцы и лжецы!       – Дитя моё, – чужой голос стал совсем несчастным, – мой сын оскорбил вас – и это непростительно. Я плохо воспитал его и заслуживаю кары Создателя. Он глупец, но вовсе не дурной человек. Он полюбил вас с первого взгляда и никак не мог смириться с тем, что оказался не способен покорить ваше сердце, и потому сказал это... Мой сын мечтает жениться на вас, а мне остаётся лишь уповать на ваше милосердие…       Айри моргнула. Праведный гнев испарился. И вместе с ним все мысли.              ***       Правая нога тупой болью напомнила о полученной ране. Он опустил на неё глаза: плотно перемотана от колена до пальцев, зафиксирована тонкими прутьями и кожаными ремнями. Сломал всё-таки...              ***       Зато королева вздрагивала, бледнела, опускала глаза в пол, комкала пальцами какой-нибудь платок либо шарф, и почти срывающимся голоском говорила со слугами. Айрис сумела найти лишь два объяснения этому: либо Катарина Оллар была дурочкой, либо притворялась. И ни одно из этих объяснений не помогало полюбить её величество.              ***       – Я умер! Умер! Умер! – вопил он в пустоту. – Оставь меня в покое! С меня хватит!       Он уже столько натворил! Он уже столько пережил! Достаточно! Грешников после смерти ожидает Закат – вот пусть его в Закат и отправят!              ***       – Явился, наконец, – сволочь окинула его хмурым взглядом, стоило лишь подняться. – А я уж подумал, сбежал, как обычно.              ***       – Я не могу остаться…       – Тогда задержись. Совсем ненадолго.       – Зачем?       – Я сыграю тебе.              ***       Он уйдёт и потеряет Её. Он будет тосковать, скучать, вспоминать. Он выйдет за пределы Лабиринта и будет до конца жизни сожалеть, проклинать себя за сделанный выбор. Это ошибка! Ошибка!              ***       – Не нравятся мне эти тучи, – Катарина бросила тревожный взгляд в раскрытое окно. – Они предвещают беду.       Айрис снова переглянулась с Луизой и Селиной. Королева видела беду совершенно во всём. Тучи – беда. Ветер – беда. Яркое солнце, должно быть, предвещает катастрофу.              ***       – Только сейчас заметил, что ты босой. Где сапоги потерял? Ходить не холодно?       Ни холода, ни боли Дикон сейчас не ощущал, а без обуви будет даже удобнее двигаться. Главное, не поскользнуться на слишком гладком камне.       – И что за вид? Мирабелла и Рокэ старались-старались прилично одеть, а толку никакого. Совсем распустился.              ***       Тонкие нежные руки отпустили его голову, но Ричард продолжал в упор смотреть на себя самого. Оказывается, после выстрела он лежал с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами, в которых застыла ярость. И непонимание. По одежде расплывалась кровь, а внезапно полившийся дождь её размывал. Карваль подошёл к его трупу, пнул ногой, убедился, что "мозгляк" мёртв и махнул остальным, что пора уходить. Ричарда даже хоронить не стали.              ***       Если бы девушка по-прежнему считала себя невестой Рокэ Алвы, то решила бы, что ей просто жениха расхваливают, и слушала бы с удовольствием, соглашаясь во всём. Вот только она – лишь гостья и сестра бывшего оруженосца. О достоинствах маршала ей знать ни к чему. А подозрения о реальных причинах тех восхвалений только подогревали злобу. Попросить слуг молчать? Так ведь они же столь легко и незаметно упоминали герцога. Вскользь. Невзначай. Ненамеренно. Просто к слову пришлось... И на что тут злиться? Слуги любят своего господина, уважают его. Если бы всё было так просто, то и злости не было бы.              ***       – Ты нужен... здесь.       Ричард лишь усмехнулся. Нужен? Был ли он нужен тогда?       – Меньше, чем оруженосец, мне нужен только духовник. – Нет, не был.              ***       Ричард откатился в сторону и попробовал ударить клинком по ногам врага. Промахнулся. Следующий удар противника был направлен в его голову. Пришлось снова перекатиться и вскочить на ноги. И поспешно отступить назад и влево, ведь бешеная тварь снова неслась прямо на него.              ***       – Безобразие! – продолжал кричать король. – Мои солдаты, клявшиеся отдать жизнь Талигу, устраивают дуэли друг с другом! Я мог бы обвинить вас в измене и заточить в Багерлее!              ***       – Вы очень хорошо узнали моего брата. – В душе зародилось недоброе предчувствие. – Но с чего вы вдруг заговорили о Дике?       – Вы очень похожи на него. – Хуан стал серьёзным. – Один раз я уже обманулся этим невинным взглядом, из-за чего упустил герцога Окделла. Закончилось всё благополучно, но я усвоил урок. К вашему сожалению.              ***       Целую жизнь он прятал правду, не позволял любимому человеку даже заподозрить… А когда решился совсем немного открыться, правда уже оказалась бесполезна и никчёмна.       – Я не верю этому, – равнодушно согласился Ричард.       – Я понимаю, что ты не можешь поверить мне, – с горечью кивнул Рокэ. – Я готов повторять до тех пор, пока не поверишь. Я люблю тебя. Я так долго люблю тебя – наверное, с тех пор, как увидел.