R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      

1

      Он распластался прямо на траве, раскинув ноги и руки в стороны. Правая рука продолжала сжимать эфес. Сона подошла ближе и склонилась, с сочувствием и смешинкой глядя в глаза хозяина. Трава прохладная и чуть влажная, приятно освежает разгорячённое тело...       Пожалуй, за две жизни у Ричарда Окделла не было более сложного и нелепого поединка. Он не хотел драться с Оскаром, но возразить не смог. Генерал нападал, Дикон уворачивался и убегал, пока в конце концов не пришлось обнажить шпагу. Драться с мертвецом очень странно, но зато можно было не бояться случайно убить. Ричард колол Оскара в горло, в сердце, в живот. Остриё клинка проходило насквозь, на что Феншо-Тримейн лишь смеялся и бил в ответ, очень убедительно показывая разницу между ними. Дик успел получить несколько царапин, вспотеть и устать. А его старый друг оставался возмутительно бодрым.       – Говорил же, что ты живой! – ухмылялся генерал, вновь занося шпагу.       Каким фехтовальщиком Оскар был при жизни, Ричард не знал. Не настолько сильный, как Эмиль, и не столь лёгкий и быстрый, как Хуан и Пако. И, конечно, даже близко не похож на... Но всё же Феншо был хорош – очень хорош. В двадцать четыре стать генералом совсем не просто. Разумеется, Оскар должен был быть великолепным фехтовальщиком. Стиль чем-то напоминал бой с Валентином. Дриксенская школа – причём в наилучшем своём проявлении. Удары точные, чёткие. Но предсказуемые. Похоже, Ричард стал очень быстро изучать противника, а потому спустя четверть часа смешной дуэли уже без особого труда отражал выпады. Вот только его собственные никакой опасности расстрелянному генералу ни несли.       Они бились долго – настолько, что Дик едва держался на ногах от усталости. Подобного так давно уже не случалось. Взять противника измором он не мог. А ещё Оскар следил за его тренировками и знал про левую руку, так что и обмануть не выходило.       Пришлось со всей дури толкнуть ногой, а затем выбить оружие противника и со всей оставшейся силой размахнуться и ударить по корпусу. А потом снова толкнуть ногой. Только после этого генерал плюхнулся наземь. А Ричард, поняв, что победа за ним, а экзекуция окончена, вздохнул, медленно сел, чтобы отдышаться. И упал на спину, не желая вставать больше никогда.       –Я проиграл, – безо всякого огорчения объявил Оскар, поднимаясь на ноги. – И признаю, что вы ошибались на счёт моего друга.       Бессмысленная дуэль, от итога которой всё равно ничего бы не изменилось. Так странно: Оскар не желал признавать очевидного, не смотрел с отвращением. Продолжал стоять на своём. Упрямый баран.       – У тебя раны. – Синеглазая села рядом с ним и провела горячими пальцами по щеке, по плечу.       – "А ты говоришь очевидное", – мысленно огрызнулся Дикон.       Ну раны. Ну и что с того? Не умрёт, хотя и очень хотел бы...       – Тебе нужно сесть, – не дожидаясь ответа, женщина схватила руками его за плечи и потянула на себя, заставляя выпрямиться.       Затем достала откуда-то небольшую миску с сине-зелёной кашицей, окунула пальцы и поднесла их к его лицу, принявшись втирать мазь в кожу. Странное лекарство приятно пахло и слегка холодило.       – Сними рубашку.       – "Снимай рубашку", – в голове возникло ещё одно воспоминание, которое Дик предпочёл бы забыть. – "Снимай! Или это сделаю я".       Он быстро расслабил шнуровку и стянул местами порванную и окровавленную рубаху. Царапин от шпаги Оскара осталось не так уж и много. Несколько на лице, три на левом плече и одна, совсем небольшая, на груди, чуть ниже рваного шрама от пули...       – Почти там же... – пробормотал Феншо, присев рядом. – Но тогда в самое сердце попали.       – "Попали", – кивнул Ричард. – "А на второй раз промахнулись".       Господин Карментис сказал, что он лишь чудом выжил. Теперь Дикон считал это не чудом, а проклятием.       Звонкий шлепок обжёг подзатыльник. Ричард дёрнулся и возмущённо посмотрел на Оскара.       – Осторожнее, – недовольно поджала губы Синеглазая, втирая мазь в плечо.       – "Какой кошки?.." – Дик прижал руку к горящему затылку.       – А не будешь о смерти думать! – нагло заявил Феншо, разминая ладонь. – Аж отбил об башку твою дурную. Имей в виду, я ещё наподдам, если только заподозрю, что ты опять о своём.       – "Я тебя всего исколю!"       – Ха! Вот же ты дурень! – рассмеялся генерал. – Что ты мне сделаешь? Я мёртв!       Да, Оскар мёртв. И ему уже безразлично всё... Но он продолжал находиться рядом и пытался подбодрить.       – Всё, – объявила Синеглазая и поцеловала Дикона в лоб. – Можешь одеваться.       Ни на плече, ни на груди не осталось следов сине-зелёной мази. И раны исчезли полностью. Какое хорошее лекарство. Ричард надел рубашку, но снова ложиться как-то не хотелось. Багряно-алая луна светила над головой, а издали раздавались едва различимые отголоски песен. Обитатели этих мест продолжали веселиться. А ещё кто-то будто наблюдал за ним. Дикон посмотрел по сторонам. Никого... Нет, на высоком дереве в густой листве кое-кто прятался. Кое-кто очень маленький и насмешливый.       – "И чего ты хочешь от меня?" – мысленно спросил Ричард Арамонову дочку.       Как её зовут? Почему она так не похожа на красавицу-Селину и миленькую Амалию? И на Луизу тоже. Совсем ещё малышка, а такая вредная и шумная. Ещё и кривляется так, что и без того некрасивое личико становится совсем уж уродливым.       – Дурак! – Листья зашуршали, а маленькая фигурка слетела вниз и скрылась.       – А твоя крошечная поклонница зрит в корень, – хмыкнул Оскар.       Дик закатил глаза.       – Я говорила, что маленькая королева теперь не отстанет, – напомнила Синеглазая.       Маленькая королева могла делать всё, что вздумается. Ричарду до неё нет никакого дела. Да и не особенно раздражает она его...       – Дикон, – Оскар тяжело вздохнул, – я понимаю, как тебе трудно. Но ведь это не выход. Ты сколько собираешься торчать тут?       Сколько? Хороший вопрос. У Ричарда не было никакого плана, когда он вошёл в башню. Одинокий обещал, что здесь он найдёт ответы. Дикон хотел понять, зачем его вернули, но разве это имеет какой-то смысл? Расскажет ли Синеглазая? Что он будет делать, когда узнает? Может ли Ричард остаться здесь?       – Ты можешь уйти в любое время, – черноволосая женщина положила свою ладонь на его. – Или остаться здесь вместе со мной. Если захочешь.       – "Я хочу", – он посмотрел в синие глаза. – "Я хочу остаться здесь".       – Ричард! – воскликнул Оскар. – Ты не можешь остаться! Ты живой, а здесь жизни нет.       – "А зачем мне жизнь?" – Дик не обернулся на генерала.       – Ты должен жить! Тебе тяжело пришлось, но смерть – это конец!       – "Конец. Конец преступлениям, боли, страданиям".       – Ты ещё не разобрался, – печально улыбнулась Синеглазая. – Не принимай решение сейчас. У тебя есть время.       – "Но я хочу остаться!"       – Вставай-ка! – Оскар схватил его за локоть и рывком заставил подняться на ноги.       Дик попытался вырваться, но хватка была мёртвой. Даже смешно. Почти.       – Я не позволю тебе хоронить себя! – заявил Оскар. – Как бы то ни было, а я – твой друг!       – "Друг..." – повторил Ричард.       Синеглазая сказала, Оскар в прошлом не судил его, хотя видел, каким ничтожеством был герцог Окделл. Оскар искал его. Оскар продолжал считать его своим другом, не смотря ни на что... Дикон замер от осознания.       – "Спасибо тебе!" – как жаль, что он не мог сказать вслух!       В сердце стукнула надежда. У него действительно был друг! Тот, кто никогда не осуждал. Никогда не отрекался...       – Эй, ты чего? – испугался Оскар, блеснув глазами. – Расплакаться удумал?       Ричард прикоснулся пальцами к щеке. Слёз не было, но он дрожал. Не от страха и боли... От надежды.       – Будет тебе... – растерянно пробормотал Феншо. – Улыбнись лучше!       Улыбнуться не получалось. И расплакаться тоже. Да он и пошевелиться не мог! Сона положила голову ему на плечо. Так привычно, так знакомо. Так тепло и тяжело. И хорошо... И зачем, спрашивается, ему куда-то возвращаться, если здесь – в месте, где нет жизни, – есть его друг, есть Сона... Издалека всё ещё звучало тихое пение.       – "Пойдём туда!" – Дик уже сам схватил Оскара и потянул за собой.       Он хотел оказаться там, где поют песни и танцуют странные танцы неведомые существа. Может, там и красивая кошечка есть со своими сёстрами. Он хотел оказаться там вместе со своим другом.       

2

      Золотисто-рыжие отблески и длинные чёрные тени подрагивали на обитых синим бархатом стенах. Особняк герцога Алва днём был роскошен, уютен и приветлив, но ночью… Ночью он казался угрюмым, одиноким и таким печальным… Айри не помнила, как покинула выделенную ей комнату. Она изрядно устала после урока и сразу же уснула, едва рухнула в постель, но, по всей видимости, дождь так сильно стучал в окно, что разбудил.       Девушка проходила коридоры особняка. Холодные и бесконечные, они разгоняли непонятную тоску. Матушка давно спит, да и слуги скрылись уже. Лишь одной ей отчего-то не спится, и от того было так горько и одиноко. Будто только она осталась… Слуги не жалели свеч и хорошо протапливали дом, но было так холодно и темно… А стены давили. Айрис не боялась, но с каждым шагом становилось труднее дышать. Она живёт в этом доме, но этот дом желает не её видеть, не её шаги слышать. Она очень похожа, но она – не он…       – "Я тоже скучаю", – хотела сказать Айри.       Но кому ей это сказать? Здесь никого – только синие стены с танцующими на них отблесками и тенями.       Топ-топ-топ-топ-топ!... Послышался быстрый и частый топот маленьких ножек. Айрис посмотрела по сторонам. В самой глубине бесконечного коридора мелькнуло что-то белое. Девушка нерешительно пошагала в глубину.       Подул сквозняк. Огоньки свечей задрожали, из-за чего тени и отблески принялись бешено танцевать на синих стенах.       – Пошла отсюда!! – взвизгнул детский голосок.       Айри прищурилась и разглядела в темноте фигурку. Маленькая девочка лет шести в белой ночной сорочке. И какая уродливая…       – А ты зато – дура! – Девчонка топнула толстенькой ножкой и показала язык.       А потом убежала. Айрис скривилась. Это дочь кого-то из слуг? Какая противная! В Надоре каждый ребёнок знал в лицо герцогинь Окделл и не смел даже смотреть дольше положенного, а тут такая нахалка бегает. Ну да ничего, Айри обязательно утром всё расскажет Хуану. А сейчас поймает дрянь и как следует проучит! Девушка подобрала подол длинной ночнушки и побежала следом за девчонкой.       – Ахаха! Дура! Не догонишь! – звучал противный смех. – Не поймаешь! Дура!       – "Прибью!" – мысленно обещала Айри, ускоряя бег.       Печаль и тоска рассеивались, уступая место азартному раздражению. Пусть и пришлось ночью нарваться на невоспитанную малявку, зато теперь девушка точно знала, что она не одна здесь. Вот догонит, устроит взбучку! Вот только какие же длинные коридоры в особняке Первого маршала... А ещё казалось, что со стен кто-то смотрит, хотя в доме не было портретов – лишь морские пейзажи…       – Дура! Дура! Кривоногая дура!       – "Кривоногая?" – возмутилась Айри.       Вот уж враньё! Юная герцогиня Окделл не могла считаться красавицей, но и уродиной не являлась точно! И ноги у неё очень даже хороши! И уж кто бы обзывался! Таких безобразных детей ей видеть ещё не приходилось!       – Папа! Папа! – вдруг разнылся голосок. – Она обзывается! Убей её!       Айрис остановилась. Мелочь нашла родителя? Ну сейчас девушка всё выскажет отцу, что не воспитал дочь должным образом! Предстать перед слугой в одной сорочке будет нехорошо, но да ничего не поделать. Уж лучше Айрис потом выслушает наставления от матушки и госпожи Арамоны, чем будет терпеть подобное. Девушка разгладила складки на ночнушке, убрала выбившиеся из-за бега пряди, перекинула косу на плечо и, переведя дыхание, неспешно пошагала в сторону, откуда слышался голос.       – Она обзывается! Убей!       – Мы не можем трогать её, – пытался уговорить малявку её отец.       – Я королева! – пропищала девочка. – А она – дура!       – Она – сестра…       Айрис наконец добралась до конца коридора. У приоткрытой каменной двери стоял толстый неприятного вида мужчина с носом-пятачком. На его руках восседала уродливая малышка.       – Обзывается! – взвизгнула мелкая дрянь, показав на Айри пальцем. – Дура! Сама дура, а обзывается!       Похожий на свина мужчина испуганно глянул на Айрис и суетливо принялся успокаивать дочь.       – Тише-тише! Мы не можем так говорить о сестре Повелителя!.. Простите, госпожа! – "свин" подобострастно поклонился герцогине Окделл. – Простите, мы не желали тревожить вас…       – Дура!! – упрямо крикнула его безобразная дочь, опять высунув язык.       – Простите мою девочку! – жалобно округлил глаза мужчина. – Она такая маленькая! Это я виноват…       – Вы очень дурно воспитали свою дочь, – тихо ответила Айрис.       Что-то странное и неправильное было в этих двоих. Этот мужчина… Она никогда не видела его в особняке, а уж подобную рожу забыть невозможно. И он не походил на кэналлийца. Да и его одежда… Нет, он не мог быть слугой. Это чужак!       – Простите! Простите!.. – с несчастным видом кланялся "свин", едва ли не плача. – Я ужасный отец. Ужасный человек! Мы не смели!.. Мы сейчас же уйдём!       – Нет, – возразила Айрис, почувствовав, как замирает сердце. – Я позову Хуана.       Нужно срочно разбудить всех! Нужно звать стражу! В дом Первого маршала пробрался чужак! С дочерью… Как странно и нелепо. Вор и убийца не стал бы тащить за собой ребёнка, но кто эти двое? Зачем пришли? Айри огляделась, пытаясь отыскать что-нибудь, чем можно защититься. В особняке много оружия, но как же жаль, что в этом коридоре только картины да подсвечники!       – Госпожа, вам не нужно бояться! – воскликнул чужак, когда Айрис быстро схватила один из подсвечников.       – Бойся-бойся! – насмешливо пропела мелкая уродина. – Уж я-то от тебя костей не оставлю!       – Молчи! – Толстяк встряхнул малышку, но та лишь пронзительно расхохоталась.       – Ну какая же дура! Свечками защищаться вздумала! В следующий раз подушку возьми!       В следующий раз? Нет, нужно кричать Хуану! И не дать пришельцам уйти!       – Простите, госпожа! – пискнул мужчина и, покрепче прихватив дочь, скрылся за дверью.       Айрис без раздумий кинулась следом. Не на ту нарвались! Вот догонит и отходит их обоих подсвечником. А там и Хуан с Антонио подойдут. Не будут свинообразные чужаки ходить по коридорам дома Первого маршала!       Девушка добежала до двери и дёрнула на себя. Какая тяжёлая! Не сдвинуть. Вот что значит из камня сделана. Из небольшой щели проглядывал багряно-алый свет. Что там происходит? Айрис тянула дверь на себя, не жалея сил. Железная ржавая ручка впивалась в ладонь, причиняла боль, но дверь так и не раскрылась. А в щель не пройти… Девушка раздражённо выдохнула и решила хотя бы заглянуть…       Посреди долины, залитой светом багряно-алой луны, происходило нечто непонятное и жуткое. Существа со звериными головами и лапами и голыми человеческими телами отплясывали в кругу. Ей казалось, что она слышит нечто, похожее на музыку, но как же неразборчивы были звуки. Безобразные создания кружились, вертелись, падали на колени и тут же поднимались. И все они тянули лапы к…       – Дикон… – прошептала девушка.       Он далеко, но ошибиться невозможно. Высокий, исхудавший, в заляпанной рубахе. На нём кровь!       – Дикон! – Айрис отбросила подсвечник, не заботясь, что может устроить пожар, вцепилась двумя руками в дверную ручку и принялась со всей дури дёргать. – Дикон! Дикон!!       Она должна попасть туда! Там её брат! Он окружён монстрами! Теперь Айрис поняла, что это за чудища. О них рассказывала Анна. Они напали на Дика! Они хотят сожрать его!..       – Они не причинят вреда. – За спиной послышался спокойный голос. Кто-то положил руку Айри на плечо. – Вам нельзя туда, госпожа.       Айрис попыталась отбросить руку, но хватка оказалась мёртвой. Девушка обернулась и со злобой посмотрела на ещё одного чужака.       Он выглядел куда приятнее и пристойнее свинообразного папаши и уродливой дочки. Довольно молодой, одетый в чёрное. А лицо совершенно невозмутимое, хотя он – ещё один пришелец, которому не место в этом доме!       – Не место, – согласился мужчина. – А вам не место – там. Кровная связь очень сильна, однако вас не пропустят. Отпустите дверь.       Айри отвернулась и ещё раз дёрнула. Так и не получилось открыть…       – Живым не место среди теней. Возвращайтесь в свои покои и не тревожьтесь, для вас это лишь сон… – чужая ладонь накрыла её глаза.              Айрис вздрогнула и проснулась. В комнате было ещё довольно мрачно, но розоватые лучи рассветного солнца пробивались сквозь шторы. Если светало, то скоро придут будить на урок. Девушка тихонько простонала. И почему ей такой странный сон приснился? Безобразная малявка, папаша-свин, незнакомец в чёрном, твари из сказок Энн и Дикон… Рука сжалась – и появилась острая боль. Айри поняла, что заснула, сжимая подвески, подаренные братом. Бриллианты впились в ладонь, но не до крови. Хвала Создателю, иначе сегодня пришлось бы несладко, а уроки Мерседес и без того приятными не назвать!

3

      – Герцогиня Окделл, не так резко. Будьте плавнее, медленнее. – Невысокая сухопарая старушка уже битый час учила её делать правильный реверанс. – Спина должна прямо... Вы забываете про мизинцы... Слишком высоко задираете юбку! Нет, так быстро выпрямляться нельзя – это неуважение. Плавнее. Медленнее.       Айрис хотела бы прямо сейчас придушить эту каргу! Госпожа Мерседес, как ей поведала Кончита, являлась подругой и бывшей компаньонкой покойной герцогини Долорес Алва и считалась лучшим учителем этикета в Алвасете. Почтенная вдова, мать и бабушка прибыла спустя две недели, как особняк покинул его хозяин.       До этого момента Айрис была искренне уверена, что хуже уроков от Луизы Арамоны ничего быть не может. Она ошибалась. Госпожа Мерседес молча поглядела на девушку, а затем на её мать. Отметила, что у герцогини Мирабеллы великолепная осанка, и принялась учить дочь...       Уроки этикета Айрис ненавидела с детства, но то, что происходило сейчас, не шло ни в какое сравнение. Луиза тяжко вздыхала, обменивалась с матушкой понимающими взглядами, по двадцать раз повторяла одно и то же, порой критиковала, но, оказывается, была очень мягка. По крайней мере, на урок не уходило больше трёх часов в день, после чего Айри могла заниматься чем захочет. Госпожа Мерседес заставляла просыпаться на рассвете, усаживала свою ученицу за стол и внимательно следила за тем, насколько изящно герцогиня Окделл держит чашку, как пьёт, жуёт и так далее. Потом они отрабатывали походку, книксены, реверансы – до самого обеда. Обеды и ужины от завтраков не отличались. А после них мучения продолжались. Осталось лишь проверять, насколько утончённо Айрис моется и спит – а то, вдруг, неожиданно уснёт перед королевой и захрапит?       Свободного времени просто-напросто не было. Герцог Алва пообещал, что никто не станет заставлять делать то, что она не захочет. Оказалось, герцог Алва – лжец! Айрис уже проклинала тот день, когда услышала, что станет фрейлиной её величества. И заранее ненавидела королеву. Неужели нельзя обойтись без всего этого? Зачем надо было приглашать в особняк противную старуху, которая на каждое действие выдавала сотню замечаний?       – Плавнее. Медленнее. – Эти два слова ей скоро в кошмарах сниться начнут! – Каждое движение должно быть лёгким. Словно танец...       Танцы, к слову, стали ещё одним кошмаром. Госпожа Мерседес, получив разрешение матушки, привлекла к урокам рея Суавеса, чтобы репетировать танцевальные движения. Престарелый кэналлиец танцевал хорошо, конечно, но Айрис было очень неловко наступать ему на ноги. Неужели нельзя найти кого-то моложе? Пик слишком маленький для неё, но вот Антонио подошёл бы. Да только матушка и Луиза, нашедшие друг друга в столь огромном мире, в один голос заявили, что юной девице неприлично даже общаться с молодыми людьми. Поэтому оставался только Хуан – достаточно старый и строгий, чтобы не быть заподозренным в развращении. И какой-никакой, а дворянин. У него взгляд колючий, а ещё домоправитель слишком много чеснока ел, но, по крайней мере, никогда не хмурился, когда Айри из раза в раз отдавливала ему ноги или спотыкалась. Иногда даже тихонько подсказывал.       – На сегодня закончим. – Она бы обрадовалась, да только мучения не закончены. – Я скажу, чтобы накрывали к ужину, а затем продолжим теорию.       Сия пытка продолжалась уже восемь дней. Почти месяц они с матушкой жили под крышей дома герцога Алва. В подобное поверить очень сложно. Мирабелла Окделл дала разрешение остаться в Олларии, но сама хотела как можно быстрее уехать в Надор. Господин Карментис запрещал – а потом уговаривал задержаться ещё немного, чтобы полностью восстановить тело. Айрис была благодарна горбоносому старику, ведь матушка стала выглядеть куда лучше: уже не такая бледная и сухая, как раньше. И волосы чуть заблестели, и румянец появился, и сердечные капли больше не пила. Слуги очень хорошо заботились о них.       Что было самым удивительным, кэналлийцы совсем не боялись суровой герцогини Окделл, но относились с невероятным трепетом и почтением. Однажды Айрис услышала, как Пиколо восхищённо говорит о её матери:       – Герцогиня Окделл такая гордая и статная. И всегда очень спокойная. Прямо-таки королева. Сразу видно, что мать дора Рикардо!       Тогда Айрис, распрощавшись с госпожой Арамоной, решила сходить на кухню. Было скучно, читать не хотелось, а матушка велела не беспокоить. Девушка думала немного поболтать с Кончитой, а в итоге случайно подслушала чужой разговор. Стало неловко, но вместе с тем приятно. Её матушку в Надоре сильно уважали, но никогда не говорили подобного.       – Дорита Айрис тоже очень славная, – прозвучал голос Мэри. – Похожа на брата, только несдержанная. Молоденькая совсем, манер не хватает.       А вот тут стало обидно! Да только Мэри была права. Айрис раньше несерьёзно относилась к занятиям. Ей казалось это скучным, глупым и ненужным. Интереснее читать книги или ездить верхом. Или наблюдать за тем, как Дикон обучался фехтованию и стрельбе. Матушка ругала её за это, но не заставляла учиться усерднее. И теперь Айрис Окделл была неуклюжей и дикой. И, похоже, позорила мать и брата, которыми восхищались. Дейдри и Эдит были куда изящнее. И Селина – дочь госпожи Арамоны – походила на фарфоровую статуэтку, а вела себя, как принцесса. Она понравилась Айри при знакомстве, но ещё раз увидеться пока что не довелось. Как только приехала госпожа Мерседес, всё время девушки уходило на занятия, а Луиза почему-то считала, что её дочь не может учиться вместе с герцогиней Окделл. Мол, положения у них слишком разные. Между прочим, Селина тоже станет фрейлиной! Айрис подозревала, что госпожа Арамона просто не стала говорить правду: её дочери учиться и нечему, а вот сестра герцога Окделла безнадёжна. Она может опозорить всю семью, оказавшись во дворце!       Тяжело вздыхая и стискивая зубы, Айрис просыпалась на рассвете, старалась держать спину ровно, аккуратно есть и пить, делать плавные и медленные книксены и реверансы, а перед сном повторяла правила поведения и общения перед королём и королевой. Ей это не нравилось, но она хотела остаться в Олларии, дождаться брата и доказать, что может вести себя достойно и никого не позорить.       – Завтра я отправлюсь на аудиенцию к её величеству, – невозмутимо объявила матушка, разрезая мясо.       Айрис едва не выронила вилку и не воскликнула. Вовремя вспомнила, что пронзительные чёрные глаза пристально за ней наблюдают.       – Правда? Это замечательно. – Она же правильно сейчас сказала? Не дёргалась, голоса, кажется, не повысила.       – Её величество прислала приглашение, – матушка слегка улыбнулась. – Не знаю, зачем она хочет меня видеть, но это большая честь.       Значит ли это, что и Айрис совсем скоро окажется во дворце? Девушка ждала этого с нетерпением, но уроки с госпожой Мерседес слишком хорошо давали понять, какой неуклюжей кобылой она является. Ещё рано. Айри непременно станет посмешищем, после чего королева прогонит прочь. Придётся уехать домой, и она не сможет дождаться Дика.       – Думаю, её величество скажет, к какому дню ждёт во дворце тебя и Луизу с дочерью, – матушка подтверждала её страхи. – Что ты скажешь?       – Я стану не только фрейлиной королевы, – чудо, но ей удавалось говорить спокойно, хотя сердце колотилось в груди, – но ещё и буду представлять дом Скал. Глядя на меня, все будут вспоминать отца, брата и вас, матушка. Я не могу показаться там раньше времени и опозориться.       Матушка с одобрением посмотрела на неё и отпила вино из бокала. Вообще-то, Айрис просто повторила слова дуэньи. Госпожа Арамона часто это твердила ей, вызывая досаду и раздражение, но сейчас обидные фразы стали подсказкой.       – Я попрошу её величество дать ещё немного времени, – кивнула матушка. – Вижу, что уроки Луизы и госпожи Мерседес даром не пропали, но спешить не стоит, ты права.       От Айрис не укрылась сдержанная улыбка старухи. Госпожа Мерседес умела держать лицо при любых обстоятельствах.       – После встречи с королевой, я уеду в Надор. – А вот Айри это мастерство не удавалось.       – "Нет!" – едва не вскрикнула она. – "Ты же совсем недавно с кровати не вставала!"       – Госпожа Айрис, передайте, пожалуйста, соль, – спокойный голос старушки стал спасением.       Мерседес наверняка заметила, как её ученица сжала вилку, и тут же напомнила о себе.       – Прошу. – Девушка медленно взяла солонку и поставила перед учителем, а затем посмотрела на мать: – Матушка, вы уверены, что достаточно оправились?       – Я здорова, – решительно заявила герцогиня Окделл. – И уже слишком много времени провела в этом доме. В Надоре остались твои сёстры, а ещё множество дел. Эйвон не может одновременно следить за порядком и заниматься Дейдри и Эдит. Госпожа Арамона – разумная дама. Я могу доверить тебя ей. Надеюсь, ты и впредь будешь вести себя так же благоразумно, как и сейчас.