R.R: шёпот мёртвых, крик живых

1

      – Дикон! – Возглас Оскара смешался с радостным ржанием Соны. – Наконец-то вернулся! Мы тут уже все приготовились ловить тебя.       У подножия горы в самом деле появилось много новых лиц: существа, похожие на огромных змей и ящериц, обнажённые красавицы с белоснежными и серебристыми волосами. И у всех – фиолетовые глаза. Но Ричарду было не до них, не до своей лошади и не до своего друга, продолжавшего восклицать:       – И чего так долго? Где твой огонь? Ты видел святого Алана?       – Видел, – кивнул Дикон. – У нас возникли разногласия, поэтому с огнём придётся подождать.       Лицо Оскара моментально стало серьёзным и настороженным:       – Ты что натворил?       Ричард не стал отвечать. Ни к чему отвлекаться на беседы. Задержится – святая сволочь решит, что он струсил!       Отыскать среди двух-трёх десятков обитателей Лабиринта одного конкретного кэналлийца сложности не составило: Рамиро Алва стоял чуть в стороне и внимательно смотрел своими чёрными глазами на него.       – Герцог Алва, – со всей вежливостью, на которую только был способен, обратился Дик, – могу ли я одолжить ваш меч?       – Дикон, ты что удумал?       – Я тоже хочу услышать ответ на вопрос вашего друга, – согласился Рамиро. – И что с вашим лицом?       Ричард понятия не имел, что с его лицом. Вероятно, оно украшено отпечатком крупной ладони родственничка, но ничего. Подохший четыреста лет назад рыцарь пожалеет.       – Между мной и герцогом Окделлом возникло разногласие, которое можно решить лишь поединком. Однако мой противник умеет биться только на мечах, а такого оружия я не имею. Герцог Окделл посоветовал попросить у вас.       Кэналлиец пристально посмотрел, чуть прищурился.       – Молодой человек, с чего я должен отдавать свой меч? Два Окделла, едва познакомившись, затеяли драку, а мне что-то своё отдавать?       – Если я одержу победу, Алан Окделл спустится сюда и поговорит с вами, – пожал плечами Ричард. – Таковы условия.       Множество глаз, в том числе и чёрные, вытаращились на него. Изумление, ужас, недоверие. Одна лишь Сона глядела с тревогой, понимая, что хозяин снова решил какую-то глупость выкинуть.       – Я не умру, – пообещал Дикон, гладя свою красавицу. – Ты же веришь в меня?       Сона фыркнула в знак согласия.       – Ты не обманываешь? – спросил Рамиро.       Ричард едва не выпалил, что Окделлы не лгут, но вовремя прикусил язык. Ему приходилось лгать, пусть и получалось крайне паршиво. И не будет он больше приписывать фамилии какие-либо качества и говорить за всех Окделлов.       – Не обманываю, – буркнул Дик.       – Алан целый Круг провёл на вершине, никого не пуская. С ним не могли поговорить ни жена, ни сыновья. Туда даже взобраться никто не смог. Как тебе удалось?       – Понятия не имею, – отмахнулся Ричард. – И вы задерживаете меня. Наверху человек, который с нетерпением ждёт своего поражения. Вы одолжите свой меч?       Лёгким быстрым движением Рамиро вытащил клинок из-за спины и протянул ему. Меч совсем не походил на реликвию Раканов: длинный, не столь широкий, без каких-либо украшений. Холодный и тяжёлый. Лезвие острое. Неудобное оружие. Со шпагой было бы лучше.       – Ты когда-нибудь дрался на мечах? – поинтересовался кэналлиец.       – Нет.       – И как ты собираешься победить Алана? Он был хорошим мечником. Многих убил.       – Я тоже многих убил, – мрачно заявил Дикон. – Как-нибудь разберусь.       – Как-нибудь? – Рамиро рассмеялся. – Погибнуть не боишься?       – Я уже умирал…       – Дикон, подожди! – встрял Оскар. – Что у вас там произошло? Какие такие разногласия, что тебя аж перекосило? Почему у тебя на лице кровоподтёки?       – Результат разногласий, – хмуро пояснил Дик. – Мой предок назвал меня трусом, слабаком и ничтожеством. Я дал понять, что имею о нём похожее мнение.       Генерал опешил. Рамиро ещё сильнее рассмеялся.       – Умеют в вашем семействе отношения налаживать, нечего сказать! И это ещё род Алва в сумасшествии обвиняют!       – Ждите, когда мы вдвоём вернёмся, – кивнул Дик: "Или я сброшу его вниз".       – Всё-таки обожди немного, – кэналлиец широко улыбнулся. – Я бы хотел, чтобы ты победил, а то сидеть здесь и ждать уже невыносимо. Но давай хоть немного подучу.       

2

      Аббатство святой Октавии утопало в зелени. Было очень спокойно и тихо, шелестел тёплый ветёрок, щебетали птицы, пахло скошенной травой. Но Айрис здесь не нравилось. Девушка привыкла молиться в церкви при замке, пусть там и было сыро и холодно, либо в полном одиночестве в комнате – и только тогда, когда того требовала душа. Или матушка. А ещё она не являлась олларианкой и не желала притворяться, что чувствует присутствие Создателя в этом месте. И Катарина Оллар не была олларианкой, но отчего-то изображала истово верующую...       – Айрис, как ты себя чувствуешь? – И отчего-то королева именно Айрис попросила сопровождать её.       – Очень хорошо, ваше величество. – Улыбка получилась вымученной.       Девушка уже устала отвечать на этот вопрос, и если забота Кончиты, Мэри, госпожи Арамоны, Сэль, Хуана и прочих хоть и казалась чрезмерной, но всё же была приятна ей, то переживания королевы просто раздражали. Айрис не понимала, почему ей так претит Катарина. Её величество была добра, внимательна, учтива... до скрежета зубов.       На следующий день после злополучного обморока, когда они только садились в карету, Айри практически убедила себя, что королева не понравилась ей лишь из-за плохого самочувствия. Девушка сильно переволновалась, рёбра сдавливал корсет, а в приёмной было слишком душно. Стоило снова увидеть её величество, как стало ясно: ни волнение, ни духота, ни кошкин корсет тут не виноваты. Более того, неприязнь усиливалась с каждым днём.       Может, это из-за того, что Катарина Ариго не упускала случая напомнить о внезапной слабости новой фрейлины? Королева приказала убрать все цветы из приёмной, поскольку "герцогиня Окделл не переносит резкого аромата", постоянно просила кого-то открыть или закрыть окно, боясь, что Айрис душно либо холодно, даже указала графине Рокслей на излишне сладкие духи. И теперь все косились на Айри, считая её избалованной слабачкой! А ещё девушке совсем не нравилось, когда её вот так бесцеремонно хватали!       – Слава Создателю! – выдохнула Катарина. – Мы отвечаем за твоё благополучие…       А может, её бесило то, как королева через слово вздыхала и вспоминала Создателя…       – Со мной всё хорошо. – Как жаль, что рядом нет госпожи Мерседес. Старушка могла бы гордиться, сколь выдержанной стала ученица. – Я ещё не привыкла к столичным корсетам и платьям, но всё давно позади. – Уже неделя прошла, а её никак в покое не оставят! – Благодарю ваше величество за доброту.       – "И буду ещё более благодарна, если вы оставите её при себе и отпустите мою руку", – проглотила Айри последние слова.       Между прочим, так идти очень неудобно! Королева почти на голову ниже своей новой фрейлины и ходит куда медленнее. И постоянно смотрит на неё. Чтобы отвечать на взгляд, приходится сгибать шею, но даже так герцогиня Окделл слишком высока. И багряно-чёрное платье слишком пышное, юбка шуршит о юбку платья королевы.       – К столице привыкнуть непросто. – Ещё один королевский вздох.       Айрис тоже хотела бы вздохнуть. Может, она просто ревнует королеву к герцогу Алва? Девушка задумалась. Она почти успела влюбиться в маршала, но тот решительно и быстро оборвал мечты о свадьбе, да ещё и дал понять, что видит в ней лишь неразумное дитя. Айри твёрдо решила показать герцогу, как тот заблуждался, представляла его изумление при следующей встрече, а потом все мысли и время заняли уроки Мерседес. И тоска по брату и уехавшей матушке. Красивый кэналлиец постепенно вышел из головы и вспоминался лишь при взгляде на слишком роскошные наряды и украшения. Нет, Айрис не ревновала, даже если связь королевы и Первого маршала реальна, пусть в это и трудно поверить. Катарина Оллар далеко не уродина, но слишком уж блёклая, худая и... никакая. Рядом с Рокэ Алвой должен быть человек яркий, уникальный, потрясающий.        – Ты часто молишься? – спросила её величество, вызвав новую волну раздражения.       Матушка заставила взять в дорогу эсперу и оставить у себя, хотя в столице совсем недавно охотились за эсператистами. Звезда с семью лучами спокойно лежала в шкатулке вместе с письмом для Дикона и ни разу не доставалась. Айрис молилась без неё, а больший покой находила, когда касалась других звёзд – из бриллиантов. Подарок брата и сегодня был с ней. Возможно, именно благодаря ему девушка ещё не придушила милую и добрую королеву.       – Я молюсь за здоровье и благополучие родных, – уклончиво ответила Айри.       Она не признавала лжи, но и ответить совсем честно не могла. Сказать, что молится слишком редко и слишком часто? Молится без молитв, а просто просит Создателя дать сил не опозориться, не высылать в Надор и вернуть Ричарда? О таком обычно молчат, чтобы не быть обвинёнными в глупости или ереси. Отец Маттео говорил, что молитва должна идти от сердца, но настаивал на зазубривании текстов, которые к сердцу не имели никакого отношения.       – Ты, должно быть, очень переживаешь за брата и скучаешь.       Да какое королеве дело, переживает ли и скучает ли Айрис? Они знакомы всего неделю, а двадцатишестилетняя женщина будто десятилетняя девочка беспардонно лезет в душу!       – Я тоже переживаю за своих братьев.       Старший брат её величества Жермон Ариго уже двадцать лет не имеет никаких связей с семьёй, и Айрис слышала, что Катарина ни разу не пыталась связаться с ним. Да она, скорее всего, и не помнит о нём. А двое других братьев брошены в Багерлее по обвинению в государственной измене. Королева могла бы навестить их, раз так переживает. Ричард и Айрис были рядом всю жизнь, не считая последних двух лет. Её брат являлся героем, а не изменником. И она понятия не имела, где он сейчас и когда вернётся, не могла написать ему – не то, что увидеть! И её величество смеет сравнивать?       – Вы правы, – кивнула Айри. – Я очень скучаю и молюсь о скорейшем возвращении Дикона.       Королева вздрогнула и стала бледнее обычного, судорожно вздохнула.       – Ваше величество, вам плохо? – Девушка действительно несколько испугалась.       – Нет-нет, – женщина покачала головой и жалобно улыбнулась, словно ребёнок, пытающийся скрыть от мамы, что утащил пирожок. – Так славно, что брат и сестра любят друг друга. Герцог Окделл был бы рад, узнав о вашем приезде.       – "Был бы?" – Айрис очень не понравились эти слова.       Сообщили ли Ричарду, что она в Олларии? Если он выполняет тайное поручение, то, скорее всего, не получает никаких известий, не касающихся самого поручения. Дик может даже не находиться сейчас в Талиге. Но почему королева сказала "был бы", а не "будет"? Когда он вернётся? Где он сейчас? А если Ричард в какой-нибудь Гайифе или Дриксен, что не один век враждуют с их королевством? А если его поймают и казнят как шпиона? А если он на одной из границ, где каждый день сражения?.. Сердце быстро-быстро забилось, подступила тошнота. Нужно дышать ровно, медленно... Волноваться нельзя, иначе может начаться приступ.       К счастью, к ним вышла толстая аббатиса в чёрном.       – Айрис, благодарю, что сопроводила меня, – Катарина наконец-то выпустила её руку из своей хватки, – а теперь прошу оставить. Я всегда молюсь в одиночестве.       Девушка сделала почтительный книксен и с радостью отошла к остальным фрейлинам. Луиза беседовала с баронессой Заль, а вот Сэль стояла в сторонке и явно подглядывала за подругой и её величеством.       – Айрис, – Селина радостно улыбнулась, стоило ей подойти к ней, – здесь так мирно и красиво, верно?       – Наверное...       На душе совсем не мирно стало. Хорошо, что перед подругой держать лицо не нужно.       – Тебе плохо? – забеспокоилась Сэль. – Давай присядем?       Нет уж. Ничего хуже не придумаешь, чем сидеть или стоять, когда пытаешься с тревогой справиться. Думать о том, насколько изящно сидишь, как ровно спину и голову держишь, не мнётся ли платье? Да ещё и свита её величества повсюду. Смотрят на неё, оценивают, того и гляди, в разговор втянуть решат. Госпожа Арамона всех на себя не отвлечёт.       – Давай лучше походим тут? Осмотримся...       Лучше ходить. Движение куда приятнее...       – Хорошо, – кивнула подруга.       Когда удалось отойти настолько, чтобы фрейлины и придворные дамы превратились в далёкие цветастые фигурки, стало легче. А без общества Катарины Оллар аббатство и впрямь казалось весьма красивым. Правда, святости не чувствовалось совсем. Больше похоже на ухоженный сад. Высокие раскидистые деревья, в тени которых свежо и прохладно, море зелени, скромные светлые цветы. В Надоре сад тоже был когда-то таким. Очень давно...       – Её величество такая красивая и изящная… – Селина тоже с первого взгляда составила впечатление о королеве. Только она, в отличие от Айрис, влюбилась. – И кажется очень доброй.       – "Кажется", – мысленно вздохнула юная герцогиня. – "Кажется..."       Кажется, она только что поняла причину своей неприязни. Катарина именно что казалась доброй, хрупкой, милой. И несчастной. Женщина вздыхала, вздрагивала, опускала глаза, когда для того и причин-то не было. Вела себя не как королева, а как испуганная маленькая девочка, впервые оказавшаяся во дворце. А ведь она уже давно не ребёнок и носит корону лет девять как. И чего такого Катарина Оллар боялась? Что её обвинят в измене? Так не нужно изменять! Да и все всё и так знают, если интрижка с Рокэ Алвой вообще правда. Что убьют? Так с врагами бороться нужно, а не дрожать как лист на ветру! Айрис всегда искренне считала, что любые невзгоды нужно встречать с достоинством. Как матушка... Мирабелла Окделл никогда не склоняла головы и не смотрела оленьими глазками. Она ворвалась в дом того, кого считала врагом, и с порога потребовала вернуть сына, когда решила, что с Диком стряслась беда. И матушке было действительно плохо, а держалась до последнего. А тут – королева. Вздыхает и едва слышно говорит. Да только не похожа Катарина на того, кто страдает. Лишь изображает...       – О чём вы беседовали с её величеством? – полюбопытствовала Селина.       – О братьях, – едва не скривилась Айрис.       Ещё Катарина уже во второй раз заговорила о Диконе. И говорила так, будто хорошо его знает. Откуда? Ричард лишь один раз упомянул о встрече с её величеством. Конечно, они могли видеться во дворце неоднократно, но вряд ли оруженосец Первого маршала имел возможность беседовать с королевой. Вопросов становилось всё больше, а ответов никто не давал.       Сэль с сочувствием посмотрела на неё и замолчала. За время знакомства её компаньонка быстро поняла, когда Айрис готова и когда не готова обсуждать брата. Вот бы и Катарина это поняла.       – Не хочешь сегодня прогуляться по Олларии? – Голубые глаза Селины вдруг загорелись от идеи. – Мы могли бы заглянуть в книжные лавки или пройтись по Золотой улице, посмотреть на работы ювелиров. Или послушать музыкантов на площадях... Ты ведь ещё ни разу не гуляла по столице.       Верно, за два прошедших месяца Айри так и не выбралась на улицы Олларии. Сначала не покидала матушку, потом всё время посвятила отрабатыванию книксенов и реверансов. Даже на Бьянко ещё не прокатилась, а ведь линарец явно маялся в стойле. Дикон описывал вечерние огни, уличную музыку, яркие прилавки. Айри очень бы хотела всё это увидеть. Вот только...       – А твоя матушка позволит?       Луиза клятвенно заверяла герцогиню Мирабеллу, что подопечная и шагу не сделает лишнего. Только особняк и дворец. Никаких развлечений, никаких глупостей, которые могли бы выставить девицу в дурном свете.       Сэль тихонько засмеялась:       – Конечно, разрешит! Маменька только кажется строгой иногда, но она очень добрая. К тому же она ведь с нами будет.       Лучше бы пройтись по Олларии только с Селиной, но и против компании дуэньи Айрис возражать не станет, если позволят развеяться. Да даже если с ними эскорт из кэналлийцев отправится, пускай!       –Смотри, – Сэль повернула голову в сторону, – вот и маменька нас догоняет. Сейчас и спросим. Пойдём?       – Да! – Вот теперь Айрис смогла улыбнуться искренне.       

3

      Дикон ни капли не приукрасил, описывая столицу. Оллария в самом деле прекрасна! Солнце едва начало клониться к закату, но фонарщики уже вовсю зажигали огни, мерцавшие в красноватых лучах поистине волшебно. А какая музыка... Менестрели, встречавшиеся на углах каждой улицы пели о любви, дружбе, величии...       – Айрис, Селина, – госпожа Арамона озабоченно поглядывала по сторонам, – не зевайте, прошу.       Селина и не зевала. Хоть её семья и не так уж давно перебралась в столицу, но девушка успела освоиться, привыкнуть. А вот Айрис с трудом сдерживала восхищённые вздохи и хотела непременно увидеть всё. Заглянуть в каждую лавку, купить какую-нибудь сладость, зайти в таверну. Разумеется, о последнем даже речи быть не могло. И потанцевать на площади с горожанами под весёлую песню герцогине Окделл никто не позволит. Да и платье неудобное. А жаль...       Сэль оказалась права: её маменька совсем не возражала против того, чтобы пройтись по городу. Королева довольно долго молилась, а вернувшись во дворец, вдруг пожаловалась на плохое самочувствие и отпустила половину своей свиты. Айрис, к собственной радости, оказалась в их числе. Настроение стремительно поднялось. Кучер остановил их карету возле одного из трактиров и обещал ждать там же.       Айри несколько удивилась, что их оставили втроём, но обрадовалась. Кэналлийцы ни в коем случае не раздражали, но так хотелось обойтись без лишнего внимания сейчас!       – Как же здесь красиво... – Всё-таки одного вздоха не сдержала.       Дома небольшие и аккуратные. Похожи на игрушечные. Высокие фонари, фонтаны, статуи... И столько лавок с разнообразными товарами. За стёклами можно увидеть и книги, и платья, и игрушки, и украшения... Но больше всего Айрис хотела купить что-то сладкое. Взгляд то и дело цеплялся за засахаренные фрукты, леденцы на палочках, фигурки из шоколада, орехи, пряники, пирожки... К сожалению, все деньги были у Луизы, которая пусть и шла медленно, но особого внимания на всю эту прелесть не обращала. Дуэнья казалась настороженной, пристально следила за любым проходящим мимо горожанином, словно боялась чего-то. Чего здесь бояться, Айри не понимала. Оллария шумная и яркая, но такая мирная, дружелюбная.       – "Но ведь совсем недавно тут всё горело", – услужливо подсказала память.       Девушка не видела творящихся ужасов, зато внимательно слушала господина Бартолемью. Пожары, летящие в окна камни, оборванцы, врывающиеся в дома, крики, выстрелы, топот копыт, раскиданные по дорогам трупы... Госпожу Арамону едва не затоптала толпа. Её спас Дикон. Дикон спас многих...       – Здесь продают хорошие книги. – Селина показала на скромную лавку с зелёной дверью. – И недорогие. Не хочешь зайти?       Книги Айрис любила, но зачем что-то покупать, если в особняке огромная библиотека? Книг там столько, что и за всю жизнь не прочесть.       – А вот там украшения продают. – Теперь Сэль указывала вперёд и влево. На двухэтажный дом из светлого камня с тёмно-красной дверью. – Ювелир работает не только с драгоценными камнями и золотом. Там есть и более простые изделия. Не для аристократов.       Красавица-Селина была слишком скромна, как и её мать. По приказу герцога Алва портные пошили наряды не только для Айрис, но и для её дуэньи и компаньонки, ювелиры принесли очень много украшений. И ещё принесут, как сказала Кончита. Но Луиза и Селина вежливо отказывались от роскоши. Госпожа Арамона носила исключительно чёрные платья и согласилась взять только черепаховые гребни и прикрепить одну-единственную брошь. А ведь она была довольно красива для своих лет. Волосы – всем на зависть. А Сэль затмила бы любую даму во дворце. Она и так, конечно, красавица писаная, но в сияющем шёлке стала бы настоящей феей. И Айри не пропустила, как заблестели глаза подруги, когда слуги достали бусы из жемчуга, серьги с рубинами, броши и подвески с карасами и агатами. Самой герцогине Окделл украшения нравились, но трепета не вызывали. Она твёрдо решила, что будет носить подарок брата, а всё остальное можно и убрать. Правда, Кончита настаивала на других камнях, втыкала в волосы заколки, убеждала нацепить серьги. Айрис не спорила, но и не особенно радовалась. Почему же Селина, которой явно хочется себя украсить, отказывается? Стыдится наряжаться за чужой счёт?       – Айрис, вы хотите зайти к ювелиру? – поинтересовалась Луиза.       Лёгкий ветерок донёс умопомрачительный аромат. Терпкий, сладкий, насыщенный...       – Здесь есть шоколад? – спросила девушка, озираясь по сторонам.       – В конце Золотой на пересечении, – кивнула госпожа Арамона. – Там делают горячий шоколад.       Айри просияла. Шоколад в Надоре стал огромной редкостью, которую Эйвон порой дарил племянницам. А горячим шоколадом она в последний раз наслаждалась ещё до гибели отца. Сладость, дарящая тепло, растворяющаяся во рту...       – Если хотите, я схожу за ним, – улыбнулась Луиза.       – Хочу! – радостно кивнула Айри.       – Можно мне тоже? – робко попросила Сэль.       – Разумеется. Только, – дуэнья замялась, – не стоит вам посреди улицы ждать.       – Почему бы не пойти всем вместе? – не понимала Айрис.       – Там остались последствия бунта, – покачала головой госпожа Арамона. – Юным девицам нечего там делать. Зайдите в какую-нибудь лавку и подождите меня.       – Айрис, пойдём к ювелиру? – с надеждой спросила Селина.       – Хорошо.       Луиза проводила их до лавки с тёмно-красной дверью и ушла добывать шоколад.       Внутри было светло и довольно уютно. Вдоль стен располагались витрины из стекла и дерева. Владелец лавки, низенький седовласый мужчина, с любезной улыбкой поприветствовал юных посетительниц, задержав взгляд на Айрис. Всё-таки её наряд слишком броский, из-за чего Селину в светло-синем платьице можно и за служанку принять. Нужно настоять, чтобы подруга надевала что-то более богатое.       Ювелир беседовал с высоким молодым человеком в чёрно-золотом, показывал что-то. Это хорошо: можно без лишнего внимания полюбоваться украшениями. На витринах действительно оказалось не так много дорогих изделий. Зато бусы из янтаря, керамические подвески и камеи, расписные деревянные броши весьма радовали глаз. А ещё было много простых украшений из серебра без каких-то камней.       – Вам что-то приглянулось, госпожа? – обратился к ней старичок. – Хотите посмотреть ближе? Или, может, желаете заказать? У меня есть и более приемлемые для дворян изделия.       Айрис посмотрела на подругу и едва не засмеялась. Селина рассматривала украшения с таким восторгом в глазах, что напоминала ребёнка.       – У вас есть что-нибудь, подходящее моей подруге? – с улыбкой спросила девушка у ювелира. – Из жемчуга или бриллиантов.       – Айри, – запротестовала Сэль, – мне ничего не нужно.       – Ты же фрейлина королевы, – многозначительно посмотрела Айрис. – Конечно, тебе нужны украшения. Те, что привезли в особняк, тебе не понравились, так давай подыщем здесь.       Селина покраснела и беспомощно забегала глазами, не в силах подобрать ответа. Она не могла уже возразить и сказать, что ей безумно нравились украшения, сделанные по заказу герцога Алва.       – Фрейлина? – изумился старик, внимательнее присмотревшись к белокурой красавице. Не поверил.       – Фрейлина, – кивнула Айри. – Но моя подруга очень скромная, не привыкла к украшениям. У вас есть что-то, что подчеркнёт её статус и красоту?       – Айрис… – Селина от смущения стала совсем пунцовой. – Мне правда ничего не нужно. Я же всего-лишь твоя компаньонка, мне не положено...       – Глупости! – отмахнулась Айри. – Ты – фрейлина. И моя подруга. Давай уже найдём тебе достойное украшение.       – Матушка...       – И для госпожи Арамоны тоже выберем! – Айрис вновь обратилась к ювелиру: – Можете ещё найти украшение для женщины сорока лет? У неё светлые волосы, носит чёрное...       – Айрис, пожалуйста! – Селина едва не плакала.       Как же с ней тяжело... Айри тоже смущали размах и щедрость Рокэ Алвы. Она совсем не понимала причин. Зато понимала, что во дворце излишняя скромность опасна. Фрейлины и придворные дамы Катарины Оллар разряжались в шелка и бархат, душились и красились, а дорогие камни блестели на пальцах, руках, шеях, оттягивали мочки ушей. Все эти женщины и девушки открыто хвастали богатством и пытались перещеголять друг друга. Большая часть, правда, выглядела смешно, да только насмешек в их сторону Айрис ещё не заметила. А вот то, с каким высокомерием смотрели на Селину – очень хорошо. Сегодня в аббатстве её подруга совсем терялась на фоне пёстрой толпы. И это при том, что Сэль была красивее любой из фрейлин её величества. Луиза тоже выглядела слишком невзрачно, да только она – вдова. И к столь возрастной женщине хочешь-не хочешь, а с почтением относиться придётся. А юную девушку загнобить проще простого...       – Посмотрите на эти работы. – Ювелир поставил несколько раскрытых шкатулок.       Нитка из мелкого жемчуга – просто и изящно. Но бусы, которые предлагала Сэль Кончита куда лучше. Нужно завтра настоять, чтобы подруга, всё-таки, согласилась их надеть. Брошь с голубым топазом – подойдёт к глазам Селины. Серьги в форме небольших звёздочек с бриллиантами.       – Может, их? – предложила Айрис. – Похожи на мои подвески. Сразу будет видно, что мы вместе.       Глаза Сэль загорелись ещё ярче.       – Маменька не позволит...       – А мы ей не скажем сейчас, – заговорщически прошептала Айрис. – Их пришлют в особняк, а там уже поздно будет отказываться.       Внимание привлекла крупная брошь – ещё одна бриллиантовая звезда.       – А вот её госпоже Арамоне вручим, – решила девушка. – Вы можете прислать в особняк Первого маршала? Только прямо сейчас мы не сможем расплатиться.       Едва услышав о Первом маршале, старик расплылся в улыбке. Разумеется, он сегодня же всё пришлёт. Разумеется, нет ничего страшного в том, что заплатят позже.       – Айрис, я прошу тебя, хватит. – Селина осторожно взяла её за руку и серьёзно посмотрела. – Мне очень нравится и очень приятно, что ты хочешь сделать подарок, но я не могу согласиться. Мы и так берём слишком много...       – Значит, и я тоже не могу носить эти платья и украшения? – Айрис нахмурилась.       Сэль покачала головой:       – Ты герцогиня и гостья в особняке маршала. Тебе по статусу положены золото и рубины. А нас с маменькой приняли только из-за тебя. Мы – лишь твоя свита.        Айрис вздохнула. Как же трудно убеждать!       – Ты хочешь, чтобы другие подумали, будто я запрещаю вам наряжаться? – нашлась девушка. – Хочешь, чтобы говорили, будто герцогиня Окделл завидует красоте своей компаньонки и потому не позволяет носить драгоценности?       – Что ты такое говоришь? – испугалась Селина. – Никто так не подумает! И ты красивее меня, поэтому...       – Может, ты хочешь, чтобы о королеве стали плохо думать? – прищурилась Айри. – Вы похожи с ней – обе хрупкие, светлые, голубоглазые. Могут ведь и решить, что её величество не желает, чтобы кто-то затмил её.       Селина растерянно заморгала. Герцогиня сдержала удовлетворённый смешок. Хоть в чём-то Катарина Оллар хороша – её можно использовать, как весомый аргумент. Сэль очарована королевой и точно не пожелает выставить её в дурном свете...       – Прошу прощения, – робко подал голос старичок. – Вы – герцогиня Окделл?       Айрис удивлённо подняла брови, увидев, как побледнел и изменился в лице ювелир. Любезная улыбка сползла с морщинистого лица, а глаза прямо-таки вытаращились на неё. Да и другой посетитель оторвался от разглядывания украшений и чуть повернул голову в их сторону.       – Верно. Меня зовут Айрис Окделл.       – Вы… – почти шептал старик. – Герцог Ричард Окделл...       – Мой старший брат.       Ювелир чуть слышно вскрикнул и едва не упал. Айрис и Селина непонимающе переглянулись. Что это за реакция такая?       – Вы сестра герцога Окделла! – воскликнул старик.       – Сестра, – осторожно подтвердила Айри.       – Точно! А я ещё думал, на кого же вы похожи! – продолжал восклицать ювелир с лихорадочно блестящими глазами. – И не понял ведь сразу, когда про особняк Первого маршала услышал!.. А ведь говорили же, что семья герцога Окделла приехала в столицу...       Он вдруг начал метаться между витринами, заглядывать в шкафы, доставать разные шкатулки и приговаривать: "Вот ведь дурак старый! И не признал... Чуть деньги..."       Айрис и Селина вновь переглянулись. Какой чудно́й ювелир! Что он делает? Может, стоит уйти отсюда и подождать Луизу снаружи?       – Прошу, выбирайте! – почти задыхаясь, сказал старик, расставив перед ними множество шкатулок и быстро-быстро снимая крышки. – Здесь самые лучшие мои работы. Бриллианты, изумруды, рубины... Разумеется, есть и карасы. Это ведь ваш родовой камень?       – Ага, – глупо ответила Айри.       Сияние камней больно ударило по глазам. Серьги, броши, браслеты, кольца, ожерелья. Так много...       – Это я упакую и немедленно отправлю, – пообещал ювелир, убирая две шкатулки со звёздчатыми серьгами и брошью. – Прошу, герцогиня Окделл, выберите что-нибудь и для себя.       Теперь пришёл черёд Айрис стесняться. Украшения очень красивы, но совсем не нужны ей. Рокэ Алва уже купил столько, что можно по нескольку раз за день менять. И ещё должны привезти – так Кончита сказала. Покупать что-то ещё слишком нагло. И Айрис не нуждалась в них. Это у Селины и Луизы нет ничего, а у неё есть подвески, подаренные Диком... А старичок смотрел такими щенячьими глазами, что и возразить стыдно. Наверное, Сэль точно так же себя чувствовала несколько мгновений назад. Зря она давила на подругу.       – Благодарю, – кое-как выдавила из себя Айри, – но у меня много украшений. Я только для подруги хотела найти...       – Такой красивой девушке следует иметь как можно больше драгоценностей. – Улыбка ювелира ослепляла не хлеще его же изделий.       Юная герцогиня едва не шмыгнула носом. А Сэль тихонько хихикнула. Айри обязательно извинится перед подругой за то, что давила и поставила в неудобное положение.       – "Никогда не делай другому того, что не желаешь себе", – вспомнились наставления отца Маттео.       Жаль, слишком поздно вспомнились! Верно говорят, что Создатель всё видит. За всё рано или поздно приходит расплата. В случае Айрис Окделл – сразу же.       Как же отказаться так, чтобы не нагрубить и не выставить себя в плохом свете?       – У нас нет столько денег, чтобы расплатиться… – Ничего лучше она не придумала. Какой же стыд! Главное, чтобы никто не узнал.       – Никаких денег я не возьму! – решительно воскликнул старик, чем окончательно заставил выпасть в осадок.       Селина перестала хихикать. Они уже в третий раз переглянулись. Надо было просто гулять по городу и никуда не заходить. И вот понадобился ей горячий шоколад! Можно ведь и слуг в особняке попросить. Кухарки такие пиры устраивают каждый день, что наверняка и подобное могли бы приготовить без труда. Почему хорошие мысли так поздно приходят к девице Окделл?       – Я никогда не возьму ни суаны с герцога Окделла и его родни! – старик продолжал нести околесицу. – Монсеньор спас мою жизнь, спас жизнь и честь моей единственной дочери! Умоляю, госпожа, примите мой подарок! Это такая честь!..       Селина чуть ахнула и прикрыла ладошкой рот. В голубых глазах появилось понимание. А у Айрис уже кружилась голова. Во рту пересохло. И дышать стало тяжело, хотя она ещё даже не волновалась.       – Дик... Мой брат спас вас? – переспросила девушка. – В ночь погромов?       Старик закивал головой, как болванчик.       – Кошмарная ночь. Сначала всюду орали, будто агарисские епископы отравили освящённую воду, которую давали детям, лигисты принялись рыскать по домам. А потом начали грабить и нападать. – Глаза ювелира стали печальными. – Я слышал, как разбивают соседние лавки, как кричат. Запер все двери. Но собачка Джулианы, моей дочки, неожиданно выбежала наружу. Джули, глупая девчонка, бросилась за ней. И тут её схватил огромный такой верзила, рожа... А в руках топор. Он перерубил собаку одним ударом. Я кинулся спасать, да куда уж... Слабый старик против громилы. Меня в стену впечатали, голову едва не разбил. Так и смотрел, как мою девочку к земле прижимают, как она плачет – и даже пошевелиться не мог... Джули всего пятнадцать, такое светлое и чистое дитя. Единственная, кто у меня есть во всём мире. И её едва не сгубили. Но пришёл герцог Окделл! Он застрелил подонка, сбросил его с моей девочки. Спас... А скольких ещё спасти сумел! Спросите горожан – в столице каждый знает своего героя. А герцог Окделл ещё и скромный такой, голову не стал задирать, просто помогал и делал вид, что ничего и не сделал. Настоящий святой...       Что-то капнуло на витрину.       – Айрис! – Селина взяла её руки в свои и взволнованно заглянула в глаза. – Ну что ты?       Девушка не сразу поняла, что плачет.       – Госпожа, – испугался ювелир, – я вас огорчил?       – Нет, – замотала головой Айри, – нет... Я просто...       Она не уставала слушать рассказы господина Бартолемью. Славный добрый ювелир очень сильно восхищался Ричардом, нахваливал и его, и его семью. И слуги в особняке обожали дора Рикардо. И Луиза говорила неоднократно, что герцог Окделл спас ей жизнь, а потом помог её сыну Герарду. Айрис знала, каким хорошим и смелым человеком является Дикон, и так гордилась. А оказалось, что она ещё многого не знала... Ричард спас юную девушку от насильника. Пятнадцать? Чуть старше Дейдри. Совсем ребёнок... Скольких спас её брат в ту ночь? Почему он совсем ничего не говорил об этом? А почему Рокэ Алва не рассказал? Лишь объявил, что Дикона назначили теньентом и отправили по секретному поручению. А как же поведать семье о подвигах героя? Пострадал ли сам Ричард во время погромов? Почему ему не позволили поехать в родовой замок, чтобы отдохнуть, а сразу же куда-то отправили? У него же ведь есть родные. Служба службой, но ведь он же живой человек... Когда Дикон вернётся?       – Я просто очень скучаю по своему брату… – небрежно смахнув слёзы, призналась Айрис. – Знаете, я... мы с матушкой приехали сюда, когда узнали, что он чуть не погиб. И не застали Ричарда в столице...       – Понимаю… – вздохнул старик. – Вы только не слушайте эти глупые сплетни. Дуракам только дай волю. Моя дочка, как услышала, что её спаситель погиб в Агарисе, весь день проплакала, а я...       – Погиб в Агарисе? – переспросила Айрис.       Сердце вдруг замерло, а затем пустилось в галоп.       – Ходил такой слух. Бездельникам всяким лишь бы языком почесать. Столько околесицы уже было: и что мятеж герцог Окделл собирается поднять, и что королём висельников стал... А с неделю назад какой-то торговец из Бергмарк упомянул, будто с кэналлийцем одним столкнулся в дороге. Тот ходил по трактирам и расспрашивал, не останавливался ли молодой человек с серыми глазами и русыми волосами верхом на чёрной мориске, – а все знают, что герцог Окделл только на своей мориске и ездит, – и кто-то кэналлийцу ответил, что такого юношу видели на корабле в Агарис. Уж не знаю, как дошло до этого, но стали утверждать, что герцог Окделл сбежал в Агарис к последнему Ракану и там был убит. Чушь несусветная!       Айрис нервно усмехнулась. Чушь – как есть, чушь! Кэналлиец по дороге в Бергмарк? Агарис?       – Прошу прощения. – В разговор вклинился посетитель в чёрно-золотом. – Господин, мне кажется, вы напугали герцогиню. Не стоит даже пересказывать те слухи. Все знают, что приказом его величества теньент Ричард Окделл отправился выполнять поручение.       Тон прохладный и вежливый, но вместе с тем непререкаемый. Айрис посмотрела на незнакомца. Очень молодой – ровесник Дикона. Худощавый и высокий. Волосы медные и длинные для юноши – почти до самых плеч. Хотя, у герцога Алва длиннее.       – "А у Колиньяра почти такие же", – рассеянно подумала девушка.       Видимо, в столице многие мужчины волосы отращивают, да лицо бреют. Дикон тоже теперь длинные волосы носит?       Одет незнакомец довольно богато, но не вычурно. Аристократ. Чёрно-золотой наряд… Это один из Рокслеев?       – Да-да! – спохватился ювелир. – Прошу меня простить, герцогиня! Не слушайте сплетников... Прошу, выбирайте украшения!       Айри коснулась банта на своём плече, нащупала подвески, чтобы успокоиться. Не слушать сплетников? Она и не собиралась, да сплетники больно говорливы. Стоило лишь покинуть особняк, как столько всего наслушалась уже... Все знают, что герцог Окделл отправился с поручением. С каким? Куда? Его действительно видели на корабле в Агарис? Дикон вполне мог выполнять поручение и в Агарисе. Все знают, что там обитает последний Ракан. А ещё последний Эпинэ. А ещё все знают, что Раканы продолжают претендовать на талигойский престол и что кардинал Сильвестр – тот, кто на самом деле правит Талигом, – ненавидит и Раканов, и Людей Чести. Дикона уже точно больше двух месяцев нет в столице. Когда именно он уехал? Он вполне мог уже и в Агарисе оказаться. Ричард – сын мятежника. Вдруг Квентин Дорак решил проверить преданность последнего Окделла государству и отправил в Агарис, чтобы тот убил последнего Ракана? Или схватил и привёз Эпинэ, другого мятежника? А если его там поймали и действительно убили? Что, если слухи – не слухи вовсе?       Перед глазами возник Дикон – такой, каким она его никогда не видела на самом деле. Измятая, окровавленная рубашка, кое-где разорванная. Руки грязные и измазаны кровью. Волосы небрежно падают на лоб. А его лицо… Такое бледное, измученное. На скуле и щеке след от удара. Но хуже всего глаза – в них отражается страшное и дикое желание скорее умереть…       – Айрис! – Селина чуть сжала её плечи. – Айрис! Пожалуйста, дыши ровно...       Айри моргнула, видение исчезло. Кажется, она сходит с ума. И, кажется, она снова начала задыхаться.       – Госпожа! – Старик выбежал из-за прилавка и быстро придвинул кресло. – Присядьте. Я пошлю за лекарем.       – Не стоит, – стараясь дышать ровно и медленно, отказалась Айри. – Благодарю.       – Герцогиня Окделл, – светлые глаза незнакомца внимательно смотрели на неё, – вам следует выйти на воздух.       – Да, Айрис! – волнуясь, закивала Сэль. – Давай выйдем наружу!       Ей в самом деле лучше выйти на улицу. Сердце бешено колотилось, голова шла кругом, но Айрис не падала и дышать могла. И она хотела остаться одна.       – Сэль, пожалуйста, подбери ещё какие-нибудь украшения, – девушка вяло освободилась из рук подруги. – Я выйду ненадолго, а потом вернусь.       – Нет, я тебя не оставлю! – заспорила Сэль.       – Со мной всё в порядке. Мне нужно побыть одной, – тихо и твёрдо ответила Айри. – Понимаешь? Одной.       Селина выдохнула и печально нахмурилась. Сделала шаг в сторону. Сдалась.       – Я подожду тебя здесь пять минут. А потом выйду наружу, если ты не вернёшься.              Вечерний ветер ударил в лицо сразу же, как Айрис вышла за двери лавки. Девушка окинула взглядом похожие на игрушечные домики, зажжённые фонари, проходящих горожан. В ночь погромов здесь всё горело, а Дикон спасал людей, убивал подонков. Интересно, что сама Айрис этого не видела, но разум почти в деталях рисовал то, как должен был бы выглядеть её брат в ту страшную ночь. Он был один. Он видел тот кошмар. Он несколько раз едва не погиб… А ей никто не говорит, где брат. Никто не знает... Может, Рокэ Алва солгал им? Может, Ричард действительно...       Айрис неожиданно для самой себя всхлипнула и удивлённо коснулась пальцами до лица. Оказывается, она всё ещё плакала...       И все видят это. Она никак не может помочь брату, так ещё и продолжает позорить и себя, и семью. Зачем Айрис осталась в Олларии? Нужно было уезжать с матушкой. Брата здесь нет, герцог Алва вовсе не собирался жениться на ней, а королева только раздражение вызывает. Сама же Айри никогда не сможет вести себя, как полагается фрейлине. Не место ей в столице...       Кое-как утерев слёзы, девушка набрала воздуха, выдохнула и решила вернуться к Селине. И поняла, что не заметив того, отошла далеко от лавки с тёмно-красной дверью. Насколько далеко – не знала, но ни одного знакомого домика или фонаря не видела. Похоже, она ушла с Золотой улицы. И потерялась...