R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      ***       Он снова жив. И уже неважно, как и почему. Дикон жить не хотел. Не хотел возвращаться. Ещё живы матушка, сёстры, Эйвон и Наль. Катарина тоже жива, что значительно облегчает тяжесть на его душе. Ещё жив Марьян, погибший из-за него. Господин Бартолемью погиб во время погромов, но на сей раз Ричард успел прежде, чем ювелира убили. Это хорошо — действительно хорошо. Только сам Ричард Окделл умер и не желал возвращаться. Но его вернули, не спрашивая. Он – Повелитель Скал. Повелитель Скал должен и будет жить. Чего хочет Ричард Окделл – никого и никогда не волновало. После гибели отца больше не было "хочу" – осталось "должен". Он должен был матери, Надору, Людям Чести, Талигойе, Талигу, Раканам, Олларам, своему эру, кансилльеру, королеве... Теперь он знает, что должен всему миру. И не имеет значения, что мир ставил подножки на каждом шагу, плевал в спину, лгал и не прощал ошибок.              ***       – Слушайте все! Слушайте и молите Создателя о прощении! – надрывался стоявший у стен Нохи оборванец в грязно-серой рубахе. – В этом городе был убит святой, но справедливость восторжествует! Катастрофа обрушилась на грешный город, а за ней последуют другие! Все виновные должны быть наказаны, иначе никому не выжить! Молите Создателя о милости и прощении! Молите, чтобы Он прислал к вам Спасителя!              ***       Слухи об Окделле не затихали – напротив, с каждым днём только становились громче и абсурднее. Он успел узнать, что бывший оруженосец Первого маршала и главарём мародёров стал, и погиб восемь раз, и девять раз ожил, успел поднять мятеж, а затем вступил Орден Милосердия. Тяжёлый у Окделла выдался месяц, конечно...              ***       – Вы предали Талигойю... Именно вы, Раканы, предали Талигойю…              ***       – Рокэ, знаете, что меня больше всего смущает в вашей затее? – вполголоса поинтересовался Марсель.       – То, что форма бордонских матросов плохо на вас сидит?              ***       Алва говорит, когда хочет, что хочет, как хочет. Действует по своему усмотрению. И не должен что-либо объяснять. Дику оставалось просто слушать и делать, что велено. Он так не умел и не хотел. Хуже оруженосца найти невозможно. Даже Эстебан бы не доставил столько проблем. Но Первый маршал держал его при себе. Не просто так...              ***       – Надеюсь, вы принесли выпивку?       – Мой лучший друг – смутьян, драчун и пьяница...              ***       – Присядь. – Катарина с улыбкой указала на алый пуф возле своих ног.       Как же хочется ругнуться! Громко и неприлично. Айрис уже ненавидела всем своим сердцем кошкин пуф, на который приходилось усаживаться по нескольку раз на дню.              ***       Карасы тихо и очень печально переливались в сине-лиловом свете. Они не смели просить Повелителя не бросать их, ведь понимали, что тот не желает их видеть.              ***       Поверить хотелось. Поверить он не мог. Доверие Окделлам слишком дорого обходится, а ему уже нечем платить.              ***       Игрушка в руках целого мира – хуже и не придумаешь. Ничего более жалкого и жуткого быть не может. Вот такое наказание Ричард Окделл понёс за все ошибки и злодеяния – был застрелен, как свинья, прожил новую жизнь ничего не помнящим дурачком, а потом узнал, что никогда и не владел своей судьбой. Безвольная игрушка, не имевшая права на злость, радость, горе...              ***       – Трус! Слабак! Ты не можешь быть Окделлом! Прячешься от мира, прячешься от жизни из-за страха! Какой же ты трус!              ***       Перед ними сидело нечто жалкое и отвратительное. Истекавшее кровью тело без ног, без одной руки, без части груди и уже без лица – вместо него кровавая каша с обезумевшими глазами. Один глаз горел лиловым. Там, где раньше была плоть, появилась бесформенная тень. Существо мелко дрожало и пыталось дышать. Только дышать уже нечем. И ещё оно издавало неразборчивые звуки.              ***       Четыре брата, которые так сильно не походили друг на друга, но в жилах которых текла одна кровь. Высокий, широкоплечий воин с суровым загорелым лицом и короной на голове. Его правление продлится совсем недолго. Рядом с ним стоял гордый и статный мужчина в белых одеждах. Очень скоро он наденет корону вместо старшего брата и будет править ещё меньше, но люди прозовут его великим. Двое о чём-то переговаривались и с улыбкой смотрели на младшего своего брата. Тот неуверенно водил кистью по холсту и порой оглядывался на остальных. И он был очень мал. А ещё очень слаб, худ и бледен. Он пока не знает, что совсем скоро потеряет всех братьев.       А чуть вдалеке стоял ещё один брат, наливавший из кувшина вино и тоже смотревший на самого младшего – не со снисходительным умилением, а пристально и настороженно. Будто ждал момента, когда нужно кидаться на помощь…