R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      

1

      – Айрис Окделл, – от певучего голоса её величества девушка едва зубами не скрипнула, – подойди..       Айрис вместе с Селиной заваривали тизан – вернее, заваривала именно Селина, а Айрис просто наблюдала. Не то чтобы ей так нравилось это занятие, но всяко лучше, чем сидеть подле Катарины. Что королеве опять нужно? Сыграть для неё на лютне? Помочь выбрать украшение из сотни одинаковых? Или Святая Роза захотела ещё немного поговорить о своих страданиях?       Подавляя вздох, девушка покорно подошла к её величеству.       – Присядь, – Катарина с улыбкой указала на алый пуф возле своих ног.       Как же хочется ругнуться! Громко и неприлично. Айрис уже ненавидела всем своим сердцем кошкин пуф, на который приходилось усаживаться по нескольку раз на дню. Вот сейчас она вновь сядет, тщательно подобрав подол огромного платья, выпрямится и посмотрит в светлые грустные глаза. А королева чуть склонится вперёд и возьмёт руку своей фрейлины в плен.       – Милая Айри, ты так задумчива сегодня.       Какая наблюдательность! Айрис действительно была задумчива, но нельзя сказать, что вела себя как-то непривычно для остальных. За прошедшее время все уже привыкли к тому, что герцогиня Окделл довольно молчалива и тиха, и даже несколько раз хвалили её скромность и надорское воспитание. На самом деле она просто не желала привлекать к себе лишнее внимание и опять как-то позориться. Скромной Айрис никогда не была – это могли подтвердить и родные, и слуги родового замка, и обитатели особняка на улице Мимоз, и госпожа Арамона с дочерью.       – "И Эстебан Колиньяр", – мысленно добавила девушка.       Именно последний и стал причиной задумчивости. За все эти дни ей никак не удавалось "случайно" столкнуться с сержантом личной королевской гвардии и вернуть платок – и заодно украдкой расспросить про брата. Она и видела-то Эстебана всего пару раз. Издалека. Но сегодня гвардеец стоял у стен дворца – у внешних дверей кабинета его величества. Айрис успела продумать, как, прогуливаясь по саду, "нечаянно" завернёт не туда и окликнет Колиньяра, чтобы тот подсказал дорогу. План казался вполне удачным, но мешало одно обстоятельство: королева совсем не изъявляла желания сегодня прогуляться и практически не отпускала её от себя. Катарина то и дело окликала, подзывала к себе, будто комнатную собачку, втягивала в разговор, просила сыграть на лютне либо заставляла слушать, как сама играет на арфе и поёт. И так каждый день... За всю свою жизнь Айрис столько внимания не получала – и лучше бы так и продолжалось. Это Сэль искренне восхищалась королевой и радовалась, будто дитя, когда та к ней обращалась. А вот Айри самообладание сохраняла с трудом.       Она честно пыталась вызвать в себе хоть каплю симпатии к её величеству, подмечала каждую деталь, чтобы найти хорошее. У королевы были красивые глаза и добрая улыбка, довольно приятный голос, хорошие волосы.       – "Но у Луизы лучше гораздо", – вскользь отмечала девушка.       Катарина Оллар была безукоризненно вежлива и очень мягка, никогда не приказывала, не перебивала, внимательно слушала. Порой казалось, что она даже побаивается дам из своей свиты. И это вызывало недоумение. Королева боится фрейлин? Королева?! Мирабелла Окделл не боялась никого, хоть королевой и не являлась. В Надоре было достаточно одного её взгляда, чтобы слуги исполняли обязанности, а уж если дело доходило до слова... А как все носились с ними в доме Первого маршала! Луиза Арамона также не являлась ни королевой, ни герцогиней и в особняке хозяйку из себя не строила, однако всегда сохраняла достоинство и совсем не стеснялась отдавать распоряжения, если то было нужно. И во дворце она ни перед кем не лебезила, глазки не округляла жалобно. И все, пусть и знали, что госпожа Арамона незаконнорождённая дочь графа Креденьи и всего-лишь вдова всеми презираемого капитана Лаик, а обращались весьма вежливо. Смотрели порой искоса, да помалкивали.       Сама Айрис поначалу испытывала неловкость из-за не особо удачного первого дня и опасений где-то и что-то сделать неправильно, да это прошло. Благодаря урокам госпожи Мерседес она уже интуитивно держала спину и голову как полагается, не допускала ни единого лишнего движения и сохраняла голос в верной громкости. И поскольку корсеты теперь навсегда пропали из её гардероба, девушка с лёгкостью выдерживала и нудные церемонии, и скучные разговоры. И больше не чувствовала ни скованности, ни тревог.       Зато королева вздрагивала, бледнела, опускала глаза в пол, комкала пальцами какой-нибудь платок либо шарф, и почти срывающимся голоском говорила со слугами. Айрис смогла найти лишь два объяснения этому: либо Катарина Оллар была дурочкой, либо всё-таки притворялась. Ни то, ни другое не помогало полюбить её величество.       – Милая Айри, – и эти обращения: "милая", "дорогая", "славная" – раздражали весьма, – слышала, ты успела несколько раз прогуляться по Олларии.       Айрис внутренне напряглась. Что там королева успела услышать? После первой неудачной прогулки девушка испугалась, что дуэнья больше ни за что не позволит выбраться куда-то, но, к счастью, ошиблась. Луиза в самом деле только казалась строгой. Стоило Айри спустя несколько дней робко попросить, как госпожа Арамона сразу же согласилась. Разумеется, дуэнья впредь не отходила от них с Селиной и мимо кварталов, где проживают простые горожане, не водила, но герцогиня Окделл успела и на аббатства посмотреть, и на различные памятники, и даже в театр они один раз заглянули – на пьесу о святой Октавии.       Айрис вела себя тихо, не зевала и в неприятности не попадала. Могла ли Катарина Оллар услышать о той самой истории, когда герцогиня Окделл забрела на конец Винной и столкнулась с маркизом Сабве? Колиньяр пообещал, что никому не расскажет, но можно ли верить "навознику"? К тому же граф Васспард, пусть и не знавший всех деталей, мог где-то проболтаться. Спруты, вроде бы не болтливы, но также доверия не вызывали.       – Да, ваше величество, – осторожно кивнула Айрис. – Оллария так же прекрасна, как я себе и представляла.       Катарина слабо улыбнулась и вздохнула:       – Столица порой ослепляет своими огнями... Здесь очень много людей, но, не смотря на это, всё равно порой испытываешь одиночество…       Лишь бы глаза не закатить! Столько нытья Айри даже от Эйвона не слыхала, а ведь дядюшка нередко и с великой охотой на здоровье и "неважно идущие дела" жаловался…       – Создатель не оставит своих детей. – На помощь пришла лучшая на свете Луиза. – Одиночество – удел заблудших душ. Но даже так Создатель укажет путь.       Айрис наклонила голову и спрятала улыбку. Госпожа Арамона нередко цитировала "Книгу Ожидания" – причём часто невпопад и не к месту. Другие считали, что её дуэнья получила не лучшее образование, и посмеивались. А вот Айри знала: Луиза специально строит из себя дуру. Госпожа Арамона была прекрасно образована и очень умна, но из осторожности этого не показывала. Притворство юной герцогине претило, но дуэнье она прощала это. Всё-таки женщина часто выручала, перетягивая внимание королевы на себя. А ещё, в отличие от дочери, Луиза явно тёплых чувств к Катарине Оллар не питала. Она не показывала этого, никогда королеву не обсуждала, но Айрис всё понимала по прохладному тону и чрезмерно любезной улыбке.       – Да, Создатель укажет путь, – робко кивнула королева, сжав руку Айрис, и поднеся к лицу платок.       Можно и подумать, что Катарина вдруг отчего-то растрогалась и скрывает таким образом выступившие слёзы, но герцогиня Окделл успела отметить, что, во-первых, глаза её величества всегда оставались сухими и ничуть не краснели, а, во-вторых, от платков женщины исходил лёгкий свежий аромат мяты. И в травяные тизаны королева всегда добавляла мяту. Айри вспомнила, как матушка пила такие же отвары много лет назад, и это натолкнуло её на мысль, которую додумывать дальше девушка не собиралась.       – Айрис, дорогая, тебе не душно? – поинтересовалась странно побледневшая королева.       Духоты фрейлина её величества не ощущала, в отличие, судя по всему, от самого величества.       – Совсем немного, – согласилась Айрис. Так уж и быть, она выручит. В голове появилась идея: – Ваше величество, сегодня такая замечательная погода…       – В самом деле, – улыбнулась королева.       – "Ну и?" – девушка улыбнулась в ответ: – Может быть, вы бы хотели выйти в сад?       Катарина покачала головой:       – Я несколько устала.       – "Я больше никогда не помогу тебе!" – мысленно пообещала Айрис, смотря прямо в голубые глаза коронованной стервы.       От досады и разочарования хотелось кричать и топать ногами. Мало того, что не получилось под благовидным предлогом выйти в сад и отыскать Колиньяра, так ещё и Луиза с некоторым подозрением посмотрела. Разумеется! Герцогиня Окделл ещё ни разу не пожаловалась на что-то и уж тем более не проявляла инициативы в разговоре. Отвечала, когда спрашивали – да и всё на этом.       Одна из придворных дам открыла окно, впуская свежий воздух и солнечные лучи. Селина, закончив с заваркой, поставила поднос на столик у кресла королевы.       – Благодарю, милая Селина, – улыбнулась Катарина. – Садись рядом с нами.       Сэль с загоревшимися от счастья глазами села на краешек второго пуфа. Её величество потянулась за чашкой и, наконец, отпустила руку Айрис. И на том спасибо!       – Прошу, налейте себе тоже, – предложила королева.       – Благодарю, ваше величество, но я не переношу отвары.       Герцогиня Окделл больше не станет подыгрывать. Она навсегда запомнит, что Катарина Ариго – лицемерная змея, которая не делает добра в ответ!       – Вот как? – огорчилась женщина. – А что ты любишь?       – "Свежий воздух и своего брата! А ты мешаешь мне получить первое и узнать о втором!" – Айри с тоской посмотрела в раскрытое окно: – Обычно я пью молоко.       Правда, в особняке она полюбила разогретое вино с пряностями. Кончита часто готовила ей кисловатый терпкий напиток и поделилась, что дор Рикардо тоже его любил.       – "Может, сказать, что мне дурно, и попроситься выйти наружу?" – но тогда с ней пойдёт госпожа Арамона. Других фрейлин и придворных дам рядом не будет, чтобы отвлечь внимание дуэньи, и Айрис не сможет "заблудиться" и подойти к Колиньяру. А в таком случае и выходить куда-то смысла нет.       – Селина, ты так красиво сегодня выглядишь, – внимание её величества перешло на подругу.       – Б-благодарю... – Сэль прямо-таки расцвела от счастья.       Компаньонка герцогини Окделл действительно день ото дня становилась краше. Айрис, призвав на помощь Кончиту и Мэри, сумела убедить подругу надевать платья, пошитые по заказу герцога Алва. Селина не изменяла своей скромности и выбирала исключительно закрытые фасоны и светлые ткани, но больше не смущалась шелков, бархата и кружев. И украшения стала носить. К серьгам-звёздочкам, которые, к удовольствию Айри, подруга почти не снимала, слуги подбирали кулоны, жемчужные бусы, колье. И теперь можно было уверенно заявить, что красотой Селина затмевала абсолютно всех, включая королеву.       Луиза тоже от подарка своей подопечной не отказалась, пусть и была смущена. Убедить её принять брошь помогло то, что никаких денег Айрис не тратила. Ювелир наотрез отказался что-то брать от сестры герцога Окделла и не только отправил в особняк две шкатулки с выбранными украшениями, но и заставил саму Айри взять две парные броши с рубинами и карасами.       – "Подарите одну своему брату, чтобы он всегда помнил о вас", – предложил старик.       Девушка решила, что обязательно так и поступит, и убрала одну брошь в шкатулку, в которой хранились эспера и письмо от матушки. А вторую закрепила на своём платье – как ни странно, но с подвесками смотрелось очень хорошо.       Катарина неожиданно разрешила Сэль носить её цвета – цвета дома Ариго. Подруга что-то благодарно пролепетала в ответ. Айрис уже не вслушивалась в разговор. Как же жалко, что в сад не получается выйти. Где завтра или в любой другой день будет сержант Колиньяр? Гвардейцы его величества стояли и у дверей приёмной королевы, но Эстебана Айри ещё ни разу не видела. Да и побеседовать с ним прямо на глазах у всех не получится. Отчего судьба их сталкивает не тогда, когда нужно?       – Ваше величество, вы видели, как пышно цветут акации? – Девушка обернулась и увидела, что говорила никто иная, как герцогиня Урсула Колиньяр, матушка Эстебана.       – Да-да! – мечтательно улыбнулась королева. – Ещё не отцвели…       – Думаю, это добрый знак, сулящий лишь победу и благополучие, – добавила герцогиня Колиньяр.       Её величество перестала улыбаться и опустила глаза.       – Я молюсь о победе... – прошептала она, поставив чашку обратно на поднос.       Айрис искренне пожелала, чтобы королева опрокинула стол и непременно запачкала белый подол своего платья. Первый маршал сейчас на войне. Известий из Фельпа пока не приходило. Катарина Оллар ещё ни разу не упоминала герцога Алва, но изображала тревогу, если кто-то говорил о войне, победе, море. Может, конечно, и не изображала, но Айри отныне отказывается даже пытаться хорошо думать о королеве!       – Цветы акации столь красивы, а их аромат успокаивает. – Урсула Колиньяр тоже начинала раздражать. – Ваше величество, вы не хотите выйти в сад, но, возможно, несколько веток акции порадуют вас? Мы могли бы принести их.       Нет, Айрис ошиблась! Урсула Колиньяр не могла раздражать. Она замечательная женщина, у которой замечательные идеи!       – Даже не знаю… – растерянно пролепетала Катарина. – Айрис, милая, разве аромат цветов вам не вреден?       – Нет, ваше величество! – ослепительно улыбнулась девушка. – У меня нет аллергии на цветы. И я с удовольствием помогу собрать для вас букет.

2

      Урусла Колиньяр в самом деле была просто чудесной женщиной. Настоящей умницей! Герцогиня не только предложила собрать акации для королевы, так ещё и госпожу Арамону разговорила, позволив тем самым Айрис пройти вперёд и значительно оторваться. Осталось только "потеряться".       – Тебе не кажется, что её величество вовсе не хочет никаких цветов? – озабоченно спросила Селина.       Наверное, Луиза позволила утянуть себя в разговор, поскольку рядом с Айрис оставалась её дочь. Но Сэль совсем не проблема – подруга точно не выдаст, если всё получится. И помешать не сможет.       – Глупости, – отмахнулась Айри, пытаясь отыскать глазами Колиньяра. – Её величество любит цветы. Помнишь, сколько их было, когда нас представляли ей?       И девушке нет никакого дела, чего хочет или не хочет Катарина Оллар. Она не помогла Айрис и отныне считается врагом.       – Но ведь потом ни цветочка не было, – возразила Сэль. – А королева сегодня слишком бледная и уставшая. Вдруг она больна?       – Она всегда бледная… – пробурчала Айри.       Эх, Селина, добрая душа! Совсем не чует подвоха, не видит притворства. Катарина в уши льёт красиво, а подруга и верит. Совсем не знает, как жизнь устроена. Ей бы матушкиной мудрости немного – Луизу вот провести сложно…       – А тебе дурно не станет? Ты сегодня несколько рассеянна…       Искренняя забота подруги вызвала укол совести. Не только ведь королеве она верит, но и Айрис, которая сейчас тоже хитрит.       – Со мной всё хорошо.       Она обязательно расскажет Сэль правду – сегодня же вечером. Всё ради Дикона.       В конце концов поиски увенчались успехом. Эстебан Колиньяр в чёрно-белом мундире стоял довольно далеко, но не узнать его невозможно. Высокий, статный, широкоплечий. "Навозник" был куда крупнее Дикона.       – "Но всё равно проиграл", – мстительно улыбнулась Айри.       Впрочем, она два года брата не видела и не знала, каким стал Ричард. Кончита уверяла, что дор Рикардо настоящий красавец, а Сэль потом, изрядно покраснев, подтвердила это.       Эстебана тоже можно было бы посчитать красивым, если не знать мерзопакостной натуры.       – "Он дважды помог мне", – напомнила себе девушка. – "И знает про Дика".       Нужно отбросить хотя бы на время неприязнь к Колиньяру, иначе не получится его разговорить. Что-то хорошее есть в каждом человеке, а у Эстебана, как минимум, мать является славной женщиной. Айрис будет говорить не с тем, кто оскорблял брата, а с сыном Урсулы Колиньяр, который два раза приходил к ней на помощь и может что-то знать. Ради Дика.       – Айрис, ты не туда идёшь, – пролепетала Сэль. – Акации в другой стороне.       Да знает она, где кошкины акации! Могли бы и рядом с окнами кабинета его величества посадить – тогда куда проще было бы. Разве государю Талига не стало бы приятно выглянуть в сад и полюбоваться цветами?       – Давай немного просто пройдёмся? – Айрис пристально посмотрела на подругу. – Я устала сидеть.       – "Прости, я потом всё тебе расскажу", – добавила про себя она.       – Но ты идёшь прямо…       – Знаю, – шепнула Айри, многозначительно поднимая брови.       Селина чуть поджала губы и обеспокоенно оглянулась. Луиза и Урсула остались далеко позади, но всё ещё могли их видеть. Нужно успеть пройти ещё, чтобы дуэнья не успела спохватиться и окликнуть девушек.       – Пойдём! – взмолилась юная герцогиня. – Я тебе всё объясню дома.       Сэль вздохнула и покорно пошла. Хорошая она подруга…       Теперь осталось только подойти к Эстебану. Рядом с ним находился ещё один гвардеец, поэтому просто необходимо привлечь внимание именно Колиньяра. Айрис нашарила платок в складках платья. Ярко-зелёного цвета, мягкий, а в углу вышит золотой медведь. Если подойти достаточно близко и обронить, громко ахнув при этом, то Эстебан не сможет не заметить и не узнать свой платок. Поймёт ли он намёк? Гвардейцам пост покидать нельзя, но ведь Айрис и Селина будут так близко, что никто Колиньяра и не обвинит. Он наклонится, чтобы поднять – и тут нужно разговорить. Айри громко пожалуется, что они с подругой слегка запутались, и попросит показать, где акации. Сэль не станет выдавать, а ещё она такая невинная и милая, что никто и подумает дурного. Было бы славно, если бы Колиньяр вызвался их проводить – тогда она всё узнает сразу. Но даже если выйдет не так, Айрис упомянет Ричарда и намекнёт, что была бы рада получить письмо с разъяснениями. У маркиза Сабве нет причин что-либо объяснять, но он сам сказал, когда видел Дикона в последний раз. Айри больше не к кому обратиться, поэтому придётся надеяться, что у "навозника" отыщется немного сочувствия…       Девушка искренне считала свой план хорошим, но не учитывала многого. В том числе того, что по королевскому саду гуляют не только фрейлины и гвардейцы. Высматривая Колиньяра, она и не заметила двух мужчин, что шли навстречу. И едва не врезалась – благо, Сэль вовремя за локоть прихватила и остановиться заставила.       – Герцогиня Окделл. – Вежливый прохладный голос был очень знаком.       Продолговатое лицо, медные волосы, чёрно-золотой колет Рокслеев.       – Граф Васспард, – Айрис вежливо кивнула.       Глупо делать вид, что они не знакомы, хоть девушка и предпочла бы забыть. Слишком уж неприглядно она предстала перед одним из Приддов. К тому же имени наследника рода не помнила…       – Валентин, – подсказал второй мужчина, – неужели вы успели познакомиться с герцогиней?       Айри внимательно рассмотрела его. Высокий, худой и рыжий. Один из Манриков? По чёрно-белому мундиру не разобрать.       – Мы один раз случайно встретились в лавке на Золотой улице, – без каких-либо эмоций пояснил Васспард. – И не были представлены друг другу.       Расскажет или нет, что герцогиня Окделл вдруг расплакалась и убежала? А до того Айрис усиленно убеждала подругу выбрать украшения, не слушая возражений. Как ни крути, а в хорошем свете она себя не показала…       – Невероятное упущение! – Смешок рыжего приязни не вызывал. – Позвольте представиться, герцогиня, Леонард Манрик, капитан личной гвардии его величества.       Значит, угадала.       – Айрис Окделл, – ещё один лёгкий кивок, – а это – моя компаньонка и подруга, Селина Арамона.       Манрик хищно взглянул на Сэль и сразу же обратился к Айрис:       – Мы с графом Васспардом обсуждали один вопрос. – Будто ей не всё равно! – Какая удача, что мы решили не отсиживаться в кабинете в столь чудесную погоду. Для меня большая честь наконец с вами познакомиться, герцогиня Окделл. Прошу прощения, если покажусь бесцеремонным, но слухи о вашей красоте оказались сильно преуменьшенными…       Леонард в самом деле был – а вовсе не казался – бесцеремонным. Во-первых, он должен дать возможность представиться графу Васспарду или представить его сам. Во-вторых, абсолютно неподобающе говорить о красоте той, кого и минуты не знаешь.       – Благодарю, господин Манрик, – постаралась вежливо улыбнуться Айрис, – вы очень любезны.       В-третьих, капитан личной гвардии его величества лгал. Девушка не знала, какие такие слухи о её красоте Манрик слышал, но они не преуменьшали, а преувеличивали. Уродиной Айрис никогда не была, но столь красивой, чтобы слагали поэмы, считаться не могла, да и не хотела. Красотой пусть кичатся те, у кого в голове пусто. Она же весьма неплохо ездила верхом, много читала, была смелой и прямолинейной. И не желала быть просто "красивой". Не желала, чтобы при первой встрече обращали внимание на "красоту".       – Вам нравится Оллария? – Манрик расплылся в улыбке.       Айрис поняла, что от Катарины Оллар сей вопрос вызывает куда меньше раздражения, пусть и задавался слишком часто.       – Здесь очень красиво.       – Но совсем не похоже на Надор, верно? – не унимался рыжий. – Вы скучаете по дому?       О Надоре он заговорил! Все знают, что Манрики не один век зарятся на земли Окделлов. Да только, как бы они не облизывались, а Надор принадлежит и будет принадлежать Повелителям Скал и только Повелителям Скал!       – Мне порой не хватает родных, но теперь я – фрейлина её величества. – Айрис слегка подняла голову. – Королева очень добра. И я нашла хороших друзей.       Леонард вновь посмотрел на Селину. Бедняжка едва не сжалась от его сального взгляда.       – Рад это слышать. – Улыбка его не менее сальная. – Жаль, вы не приехали раньше. Герцог Окделл, должно быть, опасался показывать всем свою прекрасную сестру.       Айри сжала платок в руке. Опять про Дика говорят! И кто? Манрик! Да в их семейке, должно быть, молятся, чтобы брат не вернулся.       – "Только он вернётся. Обязательно вернётся!" – клялась девушка. – "И утрёт всем вам нос! Он уже стал теньентом и обязательно генералом станет. И Надором править будет!"       – Герцогиня, прошу прощения, – вмешался Валентин. – Как вы здесь оказались? Фрейлины редко сюда заходят.       – Мы с моей компаньонкой хотели собрать акации для её величества, но случайно ушли от остальных, – вздохнула Айрис.       Не для того она столько времени придумывала отговорку. Не для этих двоих. Но до Колиньяра уже не добраться. Он стоит совсем недалеко: смотрит перед собой и совсем не видит Айри, не знает, что она именно к нему шла. Такой хороший план провалился! Всё так удачно складывалось – и тут на тебе! Спрут и Манрик попались.       – Мы пойдём обратно. Было приятно познакомиться.       Совсем не приятно! Да она знать их не хотела! Придётся теперь что-то другое придумывать.       – Позвольте проводить вас. – А рыжий ызарг всё не отстанет? Что ему нужно?       – Благодарю, – Айрис, как могла, держала улыбку, – но не стоит обременять себя. Мы знаем дорогу.       – Что вы! – запротестовал Манрик. – Меня нисколько не обременит столь приятное общество! А королевский сад, при всём великолепии, похож на лабиринт. Вы уже успели заблудиться, а ведь в следующий раз можете и не столкнуться с нами.       – "Вот и хорошо!" – едва не брякнула девушка: – Но мы вовсе не заблудились. Просто разговорились и не заметили, как ушли слишком далеко. Мы будем очень внимательны.       Леонард поправил воротник мундира и растянул улыбку до той степени, что уже мог порвать лицо.       – И всё же я не могу позволить, чтобы две юные фрейлины её величества ходили без охраны.       – "Ты дурак или прикидываешься?" – терпение Айри уже было на исходе.       Она была не права, когда кривилась от внимания королевы. Пусть Катарина и постоянно хватала за руку, и то и дело дёргала, подзывала к себе, затевала разговор, но даже близко не проявляла подобную назойливость, как рыжий "навозник". Леонард совсем не знаком с этикетом? Не знает, что столь беспардонно навязывать помощь, когда уже отказали, нельзя? Ему точно не помешали бы уроки госпожи Мерседес!       Айрис переглянулась с Селиной. Подруга тоже была несколько обескуражена внезапной заботой внезапного генерала и не знала, как бы отвязаться скорее.       – Айрис, Селина! – Девушка была готова расцеловать подошедшую так вовремя Луизу. – Что же вы так далеко ушли?       – Маменька! – радостно воскликнула Сэль.       – Прошу прощения, госпожа Арамона! – не менее радостно покаялась Айри. – Мы залюбовались садом и разговорились, вот и не заметили…       – Мы уже собирались возвращаться, но столкнулись с графом Васспардом и генералом Манриком, – голубые глаза Селины сияли честностью.       – И снова разговорились, – виновато улыбнулась Айрис.       Луиза Арамона смотрела на девиц с недовольством. За её спиной – достаточно далеко, чтобы не подслушивать, но достаточно близко, чтобы всё видеть, – стояла герцогиня Колиньяр с несколькими ветками акации в руках. И она тоже была чем-то недовольна.       – Генерал Манрик, граф Васспард, – Луиза сделала вежливый книксен, – надеюсь, мои дочь и подопечная не сильно успели вас утомить. Девицы их возраста так любят поговорить, что совсем забывают о времени.       – Ни в коем случае! – страстно возразил Манрик. – Для меня большая честь и огромное удовольствие беседовать с особами столь воспитанными и столь прекрасными.       – Нас ждёт её величество. – Госпожа Арамона отвернулась от генерала и посмотрела на бедовых девиц. – Айрис, Селина, нам нужно идти.       – Да! – сразу же согласилась Айрис.       Она была готова к взбучке от дуэньи, к компании вздыхающей королевы, к игре на лютне – лишь бы скорее убраться от навязчивого "навозника".       – Надеюсь, мы ещё встретимся. Вы позволите? – На последок Манрик явно не мог ещё немного не досадить. Даже не дождавшись ответа герцогини Окделл, он взял её руку и поцеловал.       В Надоре Айрис уже бы отвесила пощёчину за подобное. Она бы и сейчас так поступила, да свидетелей много...