R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      

1

      В любом сражении хуже всего – ожидать начала и конца. А когда заранее знаешь исход, то и вовсе становится тошно. В прошлом Рокэ не сомневался в победе и желал погрязнуть в приготовлениях и боях, чтобы не думать. Сейчас он точно знал, чем всё закончится, а пошаговое повторение собственных действий и слов вызывало практически болезненную скуку и усиливало липкую хандру. Тогда Алва в перерывах между подготовкой, советами и сражениями много пил и смеялся, не позволяя ни единой случайной мысли о Ричарде задержаться дольше, чем на мгновение. Теперь он пил ещё больше и смеялся ещё надрывнее, а любимый образ всегда стоял перед глазами. Разорванная окровавленная рубашка, русая чёлка, падающая на уставшие и равнодушные глаза... Ричард больше не приходил во снах – был ли то сон или видение? – будто отказывая Рокэ в праве хотя бы так видеть его.       Марсель смотрел на маршала с настороженностью и подозрением. Пусть Алва и пытался вести себя непринуждённо – и судя по тому, как реагировали фельпцы, вполне успешно справлялся с данной задачей, – а водить Валме за нос больше не получалось. Виконт не задавал вопросов, не пытался вывести на откровенный разговор, однако понимал явно куда больше, чем хотелось бы. Он уже не удивлялся чудачествам маршала, не ждал совместных развлечений и явно сделал выводы. Какие именно – Рокэ даже не желал знать. Ему ещё от расспросов Савиньяка уворачиваться. Эмиль уже выдвигался. Он снова не успеет повоевать с дожами, ведь вражеский флот будет уничтожен раньше.       Фельпцы вновь в штыки восприняли и отстроенных мастером Уголино по приказу Первого маршала "ызаргов", и включение каторжников в бой. Бравые моряки возмущались, сыпали проклятиями, рассуждали о талигойском флоте, как будто ещё имели право что-то выбирать. Надоели. Они не воспринимали новый флот всерьёз, равно как когда-то "Морскую пантеру". Вот только дамочки, при всей их безнадёжности, умудрились потопить несколько кораблей. Рокэ ни единожды ловил себя на мысли, что предпочёл бы видеть в подчинении отчаянных "пантерок" во главе с Зоей Гастаки вместо всех этих "опытных моряков", а рука сама по себе тянулась к пистолету. Один выстрел в чью-нибудь голову стал бы более убедительным аргументом, чем любые слова. Впрочем, он и не говорил почти – этим занимались Уголино и Фоккио Джильди. Первый объяснял, как устроены плоские галеры, второй затыкал рты недовольным.       Решить вопрос с каторжниками проще – всего лишь снова зачитать отрывок из "Утёса Чести". Но опешившие лица фельпцев и Валме смеха уже не вызывали.       – Рокэ, вы действительно верите, что воры и убийцы станут биться за Фельп? – Серьёзность Луиджи Джильди тоже не веселила.       Капитан не спорил, не убеждал, но очень хотел разобраться, есть ли у Первого маршала Талига какой-то план или же он просто придурок. Луиджи плохо знал Рокэ Алву и не мог догадаться, что оба варианта верны.       – Я верю в то, что даже обломившаяся сабля не теряет пользы, если знать, как правильно её использовать. – Алва пожал плечами. – В конце концов, на неё можно вешать пальто.       Джильди искоса посмотрел на него и больше ничего не говорил. Лицо Луиджи день ото дня становилось всё более вдохновлённым и глупым. Молодой капитан обладал тем самым непрошибаемым благородством, верил в честь и справедливость, как кое-кто, но и дураком не являлся. Он знал, что их ждёт неравный бой, и не знал, что задумал маршал, а потому столь откровенный блеск в глазах не мог быть связан с предвкушением победы. Он был вызван совсем иной причиной. Алва в прошлый раз не захотел выслушать исповедь несчастного, потерявшего свою любовь, но он запомнил, как сник Джильди после их победы. Неизвестная девушка погибла во время сражения? Они вновь победят, а Луиджи вновь потеряет…       – Капитан, у меня припасено несколько бутылок кэналлийского. Не желаете выпить, дабы привлечь удачу?       

2

      – Значит, Айрис Окделл познакомилась с Леонардом Манриком…       Если во время ужина с семьёй отец говорил непринуждённым светским тоном, все понимали, что он сильно недоволен.       – Да, – матушка старательно разрезала мясо на мельчайшие кусочки, – генерал казался совершенно очарованным. По крайней мере, как я увидела. И он был весьма галантен.       Эстебан сделал большой глоток вина, а затем принялся набивать рот едой, надеясь, что это помешает родителям втянуть в разговор и его.       – А что на это сказала дуэнья герцогини? – поинтересовался герцог Колиньяр. – Я не помню её имени.       – Луиза, – подсказала герцогиня. – Луиза Арамона. Кажется полной дурой, но не так уж проста. Разговориться с ней несложно, а вот что-то узнать – невозможно. Она если и говорит, то лишь то, что всем и так известно.       – Ворон не стал бы брать дуру в услужение, – кивнул отец.       – Госпожа Арамона ничего не сказала Айрис по поводу Манрика, пока я находилась рядом. Она лишь подошла к ним, когда они беседовали, и быстро увела герцогиню и свою дочь.       – Мне показалось, что госпожа Арамона очень сильно опекает подопечную. Да и её величество герцогиню Окделл от себя почти не отпускает. Впрочем, тут дело может быть в фамилии.       На связь королевы с каким из герцогов Окделлов намекал отец? Эстебан в двенадцать лет услышал байку, что Катарина была влюблена в Эгмонта Окделла и потому Ворон его убил. Бред собачий – они виделись, от силы, раз пять и только на крупных церемониях. С герцогом Окделлом всегда рядом находилась герцогиня, а с королевой – король, кардинал и свита. Всё остальное время Эгмонт либо торчал в Надоре и готовил восстание, либо участвовал в войне. Среди многочисленных сплетен о Ричарде Окделле самая скучная и непопулярная рассказывала о том, что тот стал новым любовником королевы. И потому Ворон его убил. Эстебан совсем не хотел вспоминать сказанное Окделлом, но подозревал, что если бы та сплетня и являлась правдивой, то Ворон убил бы именно королеву. Судя по тому, что слух робко прозвучал пару раз среди совсем зелёных гвардейцев и заглох, подозревал подобное не только маркиз Сабве.       – Не могу не отметить, как быстро ходит герцогиня Айрис. Мы с госпожой Арамоной и не заметили, как она со своей компаньонкой ушли далеко вперёд. Едва до дверей кабинета его величества не дошли...       Отец и мать одновременно – и с негодованием – посмотрели на сына. Эстебан едва не закатил глаза и положил ещё один кусок мяса в рот. Он слишком хорошо понимал, как хотели бы родители, чтобы герцогиня Айрис ходила ещё быстрее и дошла бы всё-таки до тех дверей.       – Герцогиня сегодня была особенно красива, – не отрывая глаз от сына, отметила Урсула Колиньяр. – Она обладает хорошим вкусом и умело сочетает родовые цвета с бриллиантами и зелёными платками. Не так ли, сын мой?       Тщательно прожевав, Эстебан криво улыбнулся:       – Я стоял на посту, матушка, и не разглядывал проходящих мимо девиц. Я и не заметил, что герцогиня Окделл прогуливалась неподалёку.       Враньё. Он и заметил, и разглядеть успел. Не только красоту юной фрейлины, но и свой платок, промелькнувший зелёной искрой в тонких пальчиках. Благородной девице следует вести себя более осторожно и не доставать такие вещи на глазах других. Могут ведь и слухи разные пойти. На счастье Айрис, покровительство Рокэ Алвы убережёт от многих последствий. На несчастье Эстебана, Манрик платок тоже видел – о чём намекнул, когда сержант сдавал пост. Жди теперь новых тренировок и стояния либо у дверей приёмной королевы, либо у покоев короля...       Ещё до ужина матушка пришла в его комнату и сразу же высказала, как постаралась вытащить девицу Окделл в сад и втянуть в беседу её дуэнью, а в итоге только услугу Манрикам оказала. И это вина, несомненно, Эстебана! Заявление ошеломительное, конечно.       Однако, он тоже не радовался, что Айрис беседовала с Манриком и Приддом. Благородной девице следует вести себя более осторожно и не знакомиться с непонятными хлыщами, если рядом нет матери, брата или хотя бы дуэньи. Анна-Рената, например, без позволения отца никогда не заговорит с мужчиной. Следует намекнуть Окделлу, что за сестрой приглядывать надо. Когда Окделл вернётся. Если Окделл вернётся...       А вернуться он должен хотя бы ради сестры! Айрис совсем одна – потому всякие фламинго да спруты и лезут. Ещё и непристойности говорят – Эстебан слышал! И комментарии рыжего генерала о красоте герцогини, и его настойчивые попытки проводить фрейлин королевы. Где только Манрик подобной пошлости нахватался? Ещё и руку её целовать посмел! А ведь Айрис совсем молодая и совсем не знает коварства столицы. Девчонка едва к кабаку "висельников" не подошла, а теперь на Манрика наткнулась – за ней глаз да глаз нужен!       И ведь могла принять приторные слова и жесты за чистую монету! Улыбалась фламинго она весьма мило… Нет, Айрис определённо нельзя оставаться одной. Та девочка, что за ней хвостиком ходит, тоже слишком юная и не подскажет, какой ызарг попался на сей раз. С герцогиней Окделл должна ходить только дуэнья. Госпожа Арамона кажется достаточно строгой и достаточно некрасивой, чтобы отпугивать подобных Манрику.       – Я не знал, что у молодых девиц в моде теперь зелёные платки. – Жоан-Эразм хитро улыбнулся. – Анна-Рената, несомненно, должна быть рада этому. Не так ли, милая?       Сидевшая справа от него сестра тихонько поддакнула.       Эстебан с трудом подавил вздох. Отец не поднимал во второй раз темы женитьбы своего наследника и не намекал на герцогиню Окделл, но явно от такого плана не отказался. К тому же его сын столь удачно уже дважды сталкивался с девушкой. О встрече на Винной герцог, разумеется, не знал, но не мог не догадаться, кто именно дал Айрис злосчастный платок. Надо было забрать обратно!       Теперь придётся строить из себя ничего не понимающего идиота. Желательно, ещё и глухого.       

3

      – Значит, ты шла к Эстебану Колиньяру… – задумчиво протянула Селина. – А я-то подумала, что ты заметила графа Васспарда…       – Ну нет! – Айрис протестующе качнула головой. – С чего мне к графу-то подходить?       – Я тоже не понимала, но ты так решительно направлялась прямо к ним навстречу…       Они сидели на кровати Айрис и говорили так тихо, будто кто-то мог подслушивать. В этом не было необходимости, но девушки чувствовали себя злостными заговорщицами.       – Если бы не они, всё бы получилось! – Айри негодовала.       Мерзкий Манрик и ледышка-Придд вызывали злую досаду тем, что помешали исполнить такой хороший план, и не нравились герцогине Окделл сами по себе. Особенно генерал.       – Я думаю, маркиз Сабве не успел бы всё рассказать, – осторожно возразила Сэль. – И он стоял на посту.       Ну, допустим, план в самом деле был не так уж и хорош... Но какие ещё есть у Айрис варианты?       – Колиньяр видел Дикона перед тем, как он ушёл, – повторила девушка то, что уже рассказала подруге. – Он может что-то знать. Сказал, что Дик покинул Олларию ночью. Почему именно ночью? Каким образом с Колиньяром столкнулся? Говорил ли что-то?       Стал бы её брат говорить с "навозником"? Ричард точно не сказал бы что-то важное, но вдруг?       – А ты не думаешь, что маркиз солгал?       Вопрос Селины был вполне логичен.       – Ну а зачем бы ему лгать о таком? – последовал не менее логичный ответ Айрис.       – Чтобы заинтересовать тебя. – А вот теперь Сэль говорила глупости. – Мне показалось, что он... ну…       – Влюбился в меня? – Айри едва не засмеялась. – Знаешь, я ведь очень постаралась, когда колотила его. Вряд ли он наше знакомство мог забыть.       Селина хихикнула. История о том, как герцогиня Окделл встретила "навозника" и убедительно дала понять, что с Окделлами шутки плохи, стала первым их секретом. Хотя тайной то было только для их матерей.       – Но, тем не менее, маркиз Сабве уже два раза приходил к тебе на помощь и оставил платок. – Сэль снова стала серьёзной. – Либо он не столь плохой человек, как ты описывала, либо имеет свой интерес.       При всей своей наивности Селина говорила весьма здравые вещи. Но Айрис не собиралась задумываться о мотивах Колиньяра.       – У меня тоже есть интерес, а потому не имеет значения, чем руководствуется Эстебан.       – Я тебя поняла, – вздохнула Сэль. – На самом деле мне тоже показалось странным, что герцог Окделл так внезапно уехал. К тому же, если господин Колиньяр говорит правду, то…       – Что? – нахмурилась Айри.       Ей не очень понравилось, как замялась подруга.       – Понимаешь... С утра и почти до вечера восьмого дня Весенних Молний по Олларии бегала городская стража и... кэналлийцы.       – Кэналлийцы?!       – Только не делай поспешных выводов! – взмолилась Сэль. – Это может быть никак не связано с твоим братом. Гвардейцы и люди Первого маршала заходили в таверны, осматривали, говорили с хозяевами. В некоторые дома заходили тоже. И дом моей бабушки был среди таких…       – Почему же ты раньше не сказала?! – вскричала Айрис.       – Я же не думала, что!.. И я ничего не знаю – честное слово! Смуглый мужчина лет тридцати постучал в дом и спросил хозяйку. Герард проводил господина к бабушке, они недолго поговорили, а потом он ушёл. Это всё. Я и самого господина едва ли рассмотрела – бабушка велела разойтись по комнатам. О чём они говорили, не знаю. Бабушка не казалась испуганной или чем-то озабоченной. Я решила, что это от дед... графа Креденьи человек пришёл. О том, что герцог Окделл назначен теньентом и уехал по поручению, стали говорить позже. Я это от брата услышала, а Герард – от маршала Савиньяка.       Айрис вздохнула и опустила голову. Зря она на Сэль набросилась. Подруга точно ни в чём не виновата.       – Мне просто необходимо поговорить с Колиньяром.       – Айри, но ведь ты гостья в доме Первого маршала! Никто лучше герцога Алва не может знать, куда отправился герцог Окделл. Он, конечно, сейчас в Фельпе…       – Вот именно! – перебила Айрис. – Герцог Алва в Фельпе. И неизвестно, когда вернётся. А Эстебан в столице. Не знаю, сказал ли он правду, не знаю, какие у него намерения. Я даже не могу знать, насколько он осведомлён! Но у меня нет больше сил ждать и гадать.       А ещё она хотела бы получить информацию от кого-то другого – не от герцога Алва. У девушки не было оснований не верить маршалу – даже матушка приняла его ответ и более не обвиняла ни в чём. Только мерзкий червячок всё сильнее ворочался где-то между рёбрами и не давал покоя. Айрис пока что не позволяла себе делать выводов и обвинять. Сперва поговорит с Колиньяром. Если тот не скажет ничего нового или конкретного, она подумает, от кого ещё можно что-то узнать. Если "навозник" выдаст версию, разительно отличающуюся от сказанного Рокэ Алвой, придётся ждать герцога и призывать того к ответу. Может быть, Ричард к тому моменту вернётся, и уж тогда сестра вытрясет правду.       Больше всего Айри хотела узнать, что зря себя накручивает. Сейчас она знала, что успеет накрутить себя до полного отчаяния, если не станет предпринимать никаких действий.       – Хорошо. – Селина смотрела непривычно-решительно. – Я помогу тебе. Но нам нужно придумать, как заманить Колиньяра и не выставить тебя в дурном свете.       Вот, какая у неё подруга! Айрис улыбнулась. Они обязательно составят новый план и добьются успеха.       

4

      – Рассказывайте, Джильди. – Рокэ принял решение действовать прямо и без лишних церемоний, а потому, когда капитан опустошил первый бокал, начал разговор. – Кто та дама?       Марсель поперхнулся от неожиданности и с непониманием посмотрел на маршала.       Луиджи явно тоже не ждал, что кто-то полезет в его душу. А ведь в прошлом так упорно пытался поделиться своей болью...       – Дама? – переспросил капитан, делая вид, что не понимает.       – Вы влюблены не в даму? – Алва иронично поднял бровь.       Валме, который в этот момент вновь пытался сделать глоток вина, закашлялся и едва не выронил бокал. Джильди вытаращил глаза, по всей видимости, потеряв дар речи.       – Не стесняйтесь, капитан, – усмехнулся Рокэ. – В этой комнате нет никого, кто мог бы осудить вас. А если вы переживаете, что ваш маленький секрет раструбят по всей округе, то…       – Герцог Алва! – Луиджи наконец вернул голос. Кажется, капитан оскорбился. – Я, равно как и мои сограждане, благодарен вам за помощь. Я считаю вас потрясающим военным и стратегом, однако…       – Однако не желаете, чтобы человек, имеющий репутацию мерзавца без совести и чести, смел говорить с вами о вашей великой любви? Вы не желаете делиться столь сокровенным с тем, кто ничего о любви и знать не может?       – Рокэ... – Марсель осторожно подал голос.       – Я не это имел в виду. – Луиджи быстро стушевался. – И я так не…       – Думаете, – спокойно перебил Рокэ. – Даже те, с кем я не один год знаком, порой удивляются, когда у меня кровь идёт, а тут речь о столь высоком. Но мне неинтересно, что вы там думаете. Вы, должно быть, полагаете, будто умеете скрывать чувства от остальных, да только это не так. По крайней мере, меня не обманули ни ваши тихие вздохи, ни блеск в глазах.       – Я думаю о победе и свободе Фельпа! – гордо заявил капитан.       – Не сомневаюсь. Я тоже думаю об этом, что не мешает также размышлять о качестве местной касеры, бродячих кошках, птице-рыбо-девах, новых мундирах для талигойской армии и о том, что подадут на завтрак... Валме, вы смеётесь или заболели?       – Я… пор… – Марсель едва не хрюкал. – Простите…       – Ничего-ничего, – подбодрил виконта Рокэ, – сперва отсмеяться нужно, потом пить. Главное – не перепутать.       – Позвольте, Рокэ! – Валме перестал сдерживать смех. – Ваши выпады всегда столь непредсказуемы, что я уже боюсь пить – вдруг захлебнусь?       – Тонуть в вине куда приятнее, чем в море, – заметил маршал.       – Я предпочту не тонуть вовсе. – Марсель ухмыльнулся. – К тому же мне интересно увидеть финал войны и то, что вы задумали.       – Почему вы вдруг спросили меня о?.. – Луиджи не очень изящно вписался в разговор, да ещё и запинаться начал. – Зачем вам?       Зачем ему это? Да не за чем! Рокэ с трудом переносил, когда кто-то пытался залезть в его голову, и совсем не жаловал чужих душеизлияний. У него сейчас одна вполне реальная война и несколько грядущих сражений, возможный конец мира, а также собственная сбежавшая любовь и опустошённое сердце, не позволявшее ни спать спокойно, ни действовать рассудительно.       – Считайте, что меня заботит исход грядущего боя, – невозмутимо ответил Алва. – Я не хочу, чтобы хоть что-то помешало нашей победе, а влюблённые так часто поступают неразумно…       Первый маршал Талига наглядный тому пример.       – Вы знаете... – выдохнул Джильди. – Вы думаете, что я предам Фельп?!       Сейчас очень хотелось устремить глаза в небо и обратиться к Создателю. Почему некоторые люди столь категоричны?       – Господин Первый маршал! – Луиджи со звоном поставил поставил бокал на стол и решительно встал. – Вы можете не сомневаться во мне! Я – верный слуга Фельпа! И пусть я люблю ту, кто бьётся на вражеской стороне, но…       – Ну вот теперь я знаю, кто она. – Рокэ улыбнулся. – Наконец-то вы ответили на мой вопрос.       Молодой капитан набрал воздуха, чтобы ещё что-то сказать, внезапно понял, что сам себя выдал, и обессиленно упал обратно в кресло. Марсель, успевший за проведённое в Фельпе время растерять значительную часть столичного лоска, заржал, как матёрый матрос.       – Рокэ, с вами совершенно нельзя говорить и пить! Вы же любую государственную тайну сумеете выведать!       – Вы несправедливы к капитану, виконт. – Рокэ налил себе ещё вина. – Ничего столь уж секретного этот достойный молодой человек не выдал. Я догадывался, что дама, сумевшая покорить сердце капитана Джильди, служит на "Морской пантере". Но кто же она? Надеюсь, это не великолепная Зоя Гастаки? Боюсь, в таком случае, дело безнадёжно…       – Герцог Алва!.. – Луиджи раскраснелся от негодования, став до боли походить на другого романтика.       – "Нет, – сам себе возразил Рокэ, – Луиджи понять куда проще. Ричард пусть и является открытой книгой, да только написанной на неизвестном мне языке".       Сердце тоскливо дрогнуло от этой мысли.       – Я не знаю её имени, – признался Джильди под весёлое ржание Валме. – Я видел её однажды…       Уже во второй раз Рокэ захотел посмотреть в небо и обратиться к Создателю! Он, конечно, ещё в прошлом думал, насколько смешной и глупой была влюблённость капитана, но чтобы настолько!       Любовь к тому, кого не знаешь – и не любовь вовсе. Луиджи не знал имени той девушки, не знал её характера, желаний, надежд. Он не знал, как его любовь может злиться и выходить из себя, не видел её в моменты триумфа и поражения, в моменты болезни. Не знал, что и кого она любит и ненавидит. Фантазия, а не живой человек.       – "Ричард, хотя бы немного, но о Катарине знал, говорил с ней", – отметил про себя Рокэ и тут же добавил: "И вылечился от этой болезни".       Правда, какой стала цена исцеления! То, что пришлось пережить Дикону, Алва не пожелал бы и самому ненавистному врагу...       – Вы считаете меня глупцом. – Луиджи смотрел со всей серьёзностью. – Вам сложно понять... Но я увидел её раз и понял, что такой больше нет и быть не может! Не красота – не только она... Та девушка…       – Вы отдаёте себе отчёт, что ваша возлюбленная может погибнуть? – Рокэ резко и беспощадно прервал поток романтической чуши.       – Что? – Лицо капитана честно говорило, что о подобной перспективе он не задумывался.       – У нас война, – поведал страшную тайну Алва. – На войне погибают. Погибают вообще часто и всюду, но на войне хотя бы оправданно. Вы хотите освободить свой дом от бордонских захватчиков и взять реванш за прошлые унижения. Я приехал, чтобы победить – желательно, быстро и окончательно. При таких обстоятельствах наш противник должен обладать значительным везением, чтобы не попасть под взрыв или обстрел или не выпасть за борт. Как вы считаете, ваша возлюбленная достаточно везучая?       Повисло тяжёлое молчание. Капитан Джильди, по всей видимости, только теперь осознавший реальность, побледнел и устремил глаза в стену напротив.       Марсель же смотрел на маршала – уже без тени улыбки. И смотрел виконт слишком внимательно и догадливо, словно вновь понял то, что понимать и не следовало.       – К чему весь этот разговор? – вздохнул Луиджи. – Вы проверяете меня на прочность? Думаете, я во время сражения проберусь на "Морскую пантеру", чтобы спасти её?       – Во время сражения у вас это и не получится, – хмыкнул Алва. – Либо ваши люди заметят и не пустят, либо в пасть морской твари попадёте, либо под обстрел – как вражеский, так и своих соотечественников. Но раз вы сами заговорили о спасении…