R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      Он медленно шагал по просторным пустым коридорам. Позади остались прекрасная женщина с яркими синими глазами и чёрными косами, очаровательные и такие своенравные Изначальные, мёртвые друзья и чужаки, меняющая цвет луна. Позади оставался Лабиринт. Он сюда ещё вернётся. Однажды…       Впереди, по правой и левой сторонам, под ногами и над головой – бесконечный серый камень. Когда он входил в Башню, её своды казались холодными. Будто могила. Пол дрожал, превращался в лестницу, обрушался. Но теперь всё иначе. Серый камень больше не источал могильный холод, а путь казался лёгким, хоть и весьма длинным…       Он входил сюда, желая умереть, забыть обо всём, стереть себя из жизни. Но уходил без тяжести прошлой вины. Он помнил всё. Память стала не наказанием, а спасением. Это его щит, который никогда больше не позволит совершить прошлых ошибок. Ричард Окделл шёл вперёд. Он не знал, что ждёт там, но чувствовал в себе силы выдержать любой удар, любое испытание…       Цилла провожала его недолго. Когда они миновали четвёртый коридор, малышка вдруг остановилась и посмотрела на него, расправив юбку красного платья с золотыми бантиками.       – Мне не нравится тот выход, – заявила девочка. – Там слишком жарко и ветрено. Иди сам. Я навещу тебя позже.       Ричард даже не успел уточнить, почему его маленькой спутнице не нравится "тот выход" и почему "там слишком жарко и ветрено", как Люцилла исчезла. Даже язык на прощание не показала… Ну, раз не нравится, разве мог он настаивать? К тому же с ним оставалась Сона. Самая лучшая на свете лошадь. Самый преданный друг…       Красавица-мориска грациозно шагала рядом с ним. Её чёрные глаза смотрели вперёд. Девица будто что-то чувствовала, но сказать, разумеется, не могла. Но это не что-то дурное, иначе она не позволила бы своему непутёвому хозяину идти дальше.       Ричард тоже смотрел вперёд. Только вперёд… И вслушивался в тихое пение камней, что направляли его. Куда он выйдет? В Олларию? В Надор?       – "Ты окажешься там, где тебе помогут", – обещали камни.       Дикон не понимал, зачем ему чья-то помощь. Это он должен помочь.       Пение камней сливалось с далёкими голосами живых:       – Вы с маркизом Сабве поженитесь, когда всё закончится?..       – Я и тебе хорошего мужа найду!..       – Давайте без глупостей, господин Колиньяр. Мы можем повесить вас прямо сейчас…       – Я не верну Циллу, но вас четверых я никогда не променяю на свободу!..       – Но я действительно рада, что стала твоим другом!..       – Ты останешься моей подругой…       – Встаньте рядом со мной!..       – Мы победили, сестра!..       – Дайте мне лучшего коня, который только есть. Я заплачу тройную цену…       – Если его величество вдруг увидит хоть клочок Олларовской дряни, я лично повешу вас!..       – Идём, сестра…       – Эстебан…       – Айрис…       – Катарина, я не бросал тебя!..       – Прости…       – Прости…       – Почему эти достойные дамы стоят среди преступников?..       – Герцог Вальтер Придд также был найден мёртвым вместе со своей женой…       – Гнев горожан оказался слишком велик…       – Они ждут, когда будут наказаны убийцы…       – Примите мои искренние соболезнования, герцогиня Окделл…       – Не делай глупостей…       – Убью! Убью! Убью!..       – Айрис, не надо!..       – Нас держали взаперти!..       – Я уведу её!..       – Кузина, пришло письмо от Августа Штанцлера…       – Госпожа Оллар, для меня честь принимать вас в своём доме…       – Айрис, пожалуйста, поешь…       – Колиньяр, поднимайся! Пора…       – Выпустите меня!..       – Фердинанд Оллар, смевший лгать народу и выдавать себя за короля, сегодня отвечает перед Создателем и Нами за все преступления, совершённые с его ведома и по его приказу, как то…       – Коррина, ты собрала вещи?..       – Д-да…       – Они говорят, что мой сын мёртв?..       – Дейдри, а что же будет с Айрис?..       – Выпустите! Его же убьют!..       – Это Ворон! Ворон!..       – Беги! Я не хотел!.. Беги!!..       – Перевязь Люра…       – Ваше величество, я не дождался вашего приказа и явился сам. Чуть не опоздал, между прочим! В следующий раз уж поспешите известить своего маршала о том, что враг перешёл границу…       Голосов было много. Большинство Ричард не различал, какие-то слышал вполне отчётливо. Каждая новая фраза, каждый новый обрывок заставлял идти быстрее. Судя по всему, в столице всё повторилось. Рокэ снова приехал, чтобы сдаться на милость врагу… Зачем? Из-за клятвы Оллару? И там Айри…       А потом камни разом замолкли. Наступила тишина, в которой не слышно было даже их с Соной шагов и дыхания… Ричард остановился и достал камень из кармана. Тот молчал. Слушал… Карасы на шпаге тоже слушали, ничего не говоря. А из небольшой чёрной шкатулки пробивался ало-золотой свет…       Дикон открыл её. Кровь Лита, ставшая камнями, впитавшими силу Лабиринта, горела, переливалась, сверкала, пытаясь показать что-то Повелителю Скал…       Ричард взял несколько камушков и сжал их в кулаке. Острые края впились в кожу. Перед глазами появилась глубокая равнодушная чернота…       Чуждое взглянуло на Кэртиану. Оно взглянуло на Ричарда… И прозвучал тихий и леденяще-спокойный голос. Дикон никогда не слышал этого языка – да и не мог, поскольку то не было языком их мира, – но смысл понимал очень хорошо:       – Скверна пожрёт души. Раттоны уничтожат тела. Яд и сталь сожгут мир… А затем придёт Пустота, и не останется ничего…       Это была не угроза. Это было тихое и беспощадное обещание…       – Посмотрим, – процедил Дикон, не отрывая глаз от черноты.       Стоило бы испугаться. Ричард понимал, что надвигается то, что страшнее смерти. Ничего. Не будет ничего…       – Посмотрим, – повторил он, зная, что Чуждое видит и слышит.       Надвигается то, что страшнее смерти. Но если ты не боишься смерти, то ничто другое уже не напугает…       Чуждое смотрело на него. Бесконечно долго. Всего одно мгновение.       А затем оно исчезло. Остались серые камни, что заговорили с волнением и наперебой:       – "Граница пала, Повелитель…"       – "Болезнь проникла…"       – "Это начало…"       – "Начало, а не конец", – ответил им Ричард и улыбнулся Соне: – Нам нужно спешить.       Мориска, что даже не дрогнула, когда на них посмотрело жуткое ничто, топнула копытом. Она была готова везти своего всадника, куда угодно. Хоть в Закат, хоть прочь из него…       Дикон положил ало-золотые камни обратно в шкатулку и захлопнул крышку. Когда будет время, стоит разобраться в их силе…       Он взобрался в седло, сунул босые ступни в стремя…       Сона резво поскакала туда, куда указывали камни…              По глазам ударил яркий свет солнца. Солнце… Столько времени прошло с тех пор, как Ричард видел его в последний раз… Оно слепило, щипало, прожигало глаза, отвыкшие от столь белого света… От боли выступили слёзы.       Дикон зажмурился. Ему нужно привыкнуть…       И вдруг он ощутил страшную слабость… Даже не раскрывая глаз, Дик чувствовал, как вокруг него кружится… всё. Внутри – в животе – появилась странная боль. Будто всё сжалось в крошечный комок. И очень-очень медленно, но неумолимо поднималась волна…       Сона замерла на месте, позволив всаднику сползти с её спины. Босые ноги коснулись земли. Дикон едва не вскрикнул от того, какой горячей она была!       Он упал на четвереньки – и началось действительно страшное…       Не издавая характерных звуков лишь потому, что не хватало сил, он извергал из себя нечто горькое и одновременно кислое… Вот, о чём предупреждала Синеглазая. Вот, почему в Лабиринте нельзя ничего пить и есть. Несколько ягод и бесчисленные кубки обжигающего пойла – и вот, из Повелителя Скал выходит какая-то дрянь…       – Закатные твари… – прохрипел Дикон.       И тут же продолжил извергаться… Много, долго, отвратительно и кошмарно. Это была пытка. Это было хуже, чем чувствовать, как тебя разрывают на куски… И это было унизительно… Вот и вернулся Ричард Окделл к живым… Хорошо, свидетелем его падения стала лишь верная Сона. И жаркий ветер, налетевший столь внезапно…       – Ричард? – Дик совсем забыл, что судьба никогда не любила его.       Когда из него вышло последнее, Ричард чуть отполз и упал. Земля очень горячая… Перевернулся на спину. Открывать глаза не хотелось. И жить тоже.       – Ричард? – Чудится или нет?       Кто-то зовёт его? Голос кажется таким знакомым…       – Дикон! – Кто-то оказался совсем рядом. И принялся трясти. – Дикон! Дикон!!!       – Если не перестанешь трясти, я снова начну… – сипло предупредил Дик, разлепляя веки.       Солнечный свет бил слишком сильно и слишком ярко. Удавалось разглядеть лишь силуэт. Знакомый силуэт.       – Живой! Живой, жабу твою соловей! Дикон! Чего ж ты?..       – Марьян… – выдавил Ричард.       Кажется, даже улыбнуться удалось…       – Что с тобой? Как ж ты так, дружочек…       – Я больше никогда не буду пить, – тихо поклялся Дикон. И сразу уточнил: – В Лабиринте…       А потом он провалился в темноту.