R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      

1

      Когда солнце окончательно утонуло за горизонтом, а на чёрном небе появились бледная луна и тусклые звёзды, они добрались до убогого трактира на самом краю ухоженного Линарэ. Ричард вспомнил, как в свою последнюю ночь в Олларии вошёл в похожий трактир, и поёжился. В подобных местах смерть найти проще, чем выпивку…       Маленький нервный трактирщик лет тридцати вышел к ним, чтобы встретить. Видимо, заметил из окна. Ричард и Марьян меньше всего походили на тех, кто смог бы обогатить это место – они были уставшие, растрёпанные и запачкавшиеся в грязи, – однако хозяин явно не мог придираться к гостям и радовался любому. Конюшни здесь, разумеется, не было, но трактирщик проводил их до крошечного сарайчика, чтобы оставить Сону. Чёрная красавица, родившаяся в конюшнях замка Алвасете, привыкшая к заботе умелого Пако, явно заслуживала большего. Даже в Сагранне она получала лучшие условия. Однако его умница даже не подумала капризничать. Сарайчик был разделён хлипкими стенками из досок. За одной из таких слышался тихий недовольный топот. Ещё один конь нашёл здесь пристанище… Сона обиженно посмотрела в сторону стенки.       – Нам нужна комната, – сказал трактирщику Марьян, доставая кошелёк, – и ужин. Сколько возьмёшь?       – Восемь суан, сударь, – робко ответил хозяин.       – Шесть, – прищурился адуан. – И на ужин подашь мясо.       Трактирщик послушно закивал.       – Ишь ты, – процедил на ухо Дикону Марьян. – Так и пытаются надуть. Только и держи с ними ухо востро… Да здесь и четырёх суан много будет!       Внутри было тепло, малолюдно и шумно. Марьян и Дикон сели за стол в грязном углу. Если не считать их, в таверне было всего семь посетителей. В противоположном углу сидел мужчина, чьё лицо было скрыто шляпой. Он ни на кого не смотрел и просто тихо расправлялся со своим скудным ужином. А посреди зала за большим круглым столом разместилось пятеро оборванцев. Они пили вино, жевали мясо, громко смеялись и играли в кости. За спиной одного из них стояла высокая тощая женщина с тёмными длинными волосами и унылым лицом.       Дикон натянул капюшон чуть ниже и нащупал рукой пистолет. От этих мужланов он не ощущал опасности, однако проверять не хотел. Ему следует быть осторожным…       Трактирщик притащил им запечённое мясо и хлеб. Марьян поставил на стол бутылку касеры.       – Может, это те хмыри тебя сдали? – вполголоса спросил адуан, придирчиво рассматривая принесённые стаканы.       Они не обсуждали случившееся слишком долго. Дикон просто пересказал слова Дювье. Марьян просто отметил, что в таком случае Август Штанцлер должен знать, что герцог Окделл жив и направляется в Олларию.       – Зря я тебя в Тронко притащил, – удручённо покачал головой Марьян, разливая касеру по стаканам. – Нужно было сразу от бакранов ехать.       – Думаю, у него везде есть глаза и уши, – возразил Ричард. – А увидеть меня могли и не в Тронко. Я по дурости лицо открыл, да и Сону многие знают хорошо. Если он не хочет, чтобы я в столице оказался, то наверняка везде своих людей расставил. Это может повториться.       Мысли рождались в голове вяло и нехотя, но неожиданно ясно. Штанцлер бы точно никогда не поверил в историю про тайное поручение. И в смерть Окделла не поверил бы, пока тело не увидел. Исчезновение Ричарда сыграло ему на руку, но возвращение могло разрушить всё. Как Альдо объяснит, что убитый святой оказался жив? Он станет лжецом, а лжецов никто не любит. Особенно тех, кто занимает чужой трон…       Но зачем Штанцлер помогает Альдо? И где он сейчас? В столице? Снова в Багерлее? Сумел ли Робер и в этот раз разглядеть натуру кансилльера?       Жаль, Дювье решил проглотить яд прежде, чем Дикон убедил его в своей неопасности. Жаль, Дикон настолько растерялся, что не остановил его. Получится ли поговорить с ним мёртвым? На мгновение вернуться в Лабиринт – возможно ли это? Но сколько уйдёт времени? Один бесконечный день там – несколько месяцев среди живых. А Ричард не может терять время. Да и разбираться со Штанцлером ему незачем – разберутся другие. Забрать сестру, получить кровь – вот, что должен сделать Дикон. Остальное не его проблемы. Это уже не его война…       – Будем ехать теперь с остальными, – решил Марьян. – Среди людей и днём. По хорошей дороге. Лучше немного задержаться, чем опять нарваться.       В этом он прав. Будет глупо поймать пулю. Погибать пока никак нельзя – иначе во всём, что произошло, никакого смысла не будет.       – Ты обещал показать рисунки, – сменил тему Ричард, глотая горькую касеру.       Выпивка приятно согревала озябшее тело.       Марьян усмехнулся в усы:       – Вспомнил же… – и наклонился, принявшись копаться в мешке. Достал обшитый коричневой кожей небольшой продолговатый футляр, вытащил оттуда скрученную бумагу, положил на стол и развернул. – Смотри, раз интересно.       Ричард посмотрел. Перед ним лежал красивый, кропотливо созданный рисунок. Он и подумать не мог, что Марьян так умеет… На желтоватой бумаге изображался город из чернил. Узнать на рисунке Тронко было сложно – Дикон бы решил, что это какой-то город из сказки, если бы не знал.       Дороги здесь были самыми обычными – разве что домиков больше. Но вот мосты… На рисунке Марьяна они не просто пересекали реку – они пролегали над всем городом. Летели над домами, сквозь дома, плавно спускались вниз, стремительно взмывали вверх. Мосты сплетались между собой, соединялись концами с дорогами, образовывали настоящую паутину.       – Понимаешь… – замявшись, поведал Марьян. – Так можно вообще везде проехать.       Мосты были лёгкими, над ними парили ажурные навесы.       – А это зачем?       – Ну… – протянул адуан. – Красиво ж.       – "Красиво…"       Ричард изучал честно и внимательно. Рассматривал каждую деталь. Гадкий холод на душе отступал.       А в голове вдруг зажглась, словно фонарь, идея.       – А в Надоре такое можно сделать?       – В Надоре? – озадаченно дёрнул усами Марьян. – Не знаю, я там никогда не был.       – Это, – Дикон ткнул пальцем в нарисованный мост, который упирался концами в крыши домов, – может ведь соединять и скалы. У нас они везде. Леса, скалы – и неровные дороги. Если проложить такие мосты, то их можно объезжать.       В голове возникали смутные, но очень привлекательные картины… От самого замка до маленьких поселений будут тянуться мосты. Низкие, высокие, короткие и длинные. Крестьянам и мелким дворянам не придётся в мучениях преодолевать грязную дорогу, тратить время, обходя лес и горы, чтобы попасть в замок Надора. Слуги не станут тратить лишнее время, чтобы взять необходимое. Торговцы без труда смогут приносить свои товары… И это будет очень красиво. Лёгкие мосты станут продолжением их величественных скал. Дорога в Надоре ужасна. Ей не занимались годами. Но даже когда её отстроят, приведут в порядок, она останется неудобной, долгой. Осенние дожди будут её размывать, лошадиные копыта и колёса телег продолжат разносить грязь. А в лесах могут поджидать дикие звери и мародёры. Но мосты недосягаемы для зверья и отребья, грязь не станет их вечным спутником, а дожди и снегопады… На рисунке Марьяна хрупкие навесы были изящны, но если заменить их полноценной крышей…       – Ты сможешь это сделать в Надоре? – с надеждой посмотрел на друга Ричард.       Марьян чуть вздрогнул и накрутил на палец ус.       – Я-то? – промямлил он. – Я же тебе не мастер, не архитектор. Я только нарисовал…       – Покажи свой рисунок в Надоре! – воскликнул Дик.       – Тихо ты! – прошипел Марьян, нервно озираясь по сторонам. Но на них никто не обратил внимания – все были заняты игрой. Лишь одинокий мужчина в противоположном углу чуть повернул голову. – Я не знаю даже… А если землетрясение? У вас там сплошь скалы…       – Это я могу решить, – уверенно отмахнулся Ричард.       Кто здесь Повелитель Скал? Скалы не обрушат мосты на головы надорцев. Уж об этом он сумеет договориться.       – И денег это потребует, – добавил Марьян. – А вы ж… Ну это…       Дик грустно вздохнул. Энтузиазма резко поубавилось.       – Денег у меня нет, – честно признался он. – Почти совсем. Даже на то, чтобы замок отстроить нет. Даже на дрова…       Никому бы он не рассказал о таком. Никогда! Но Марьян его друг.       – Я не вёл дела в Надоре. Но я спрошу у Эйвона. Возможно, он что-нибудь придумает.       Стало смешно. Это не просьба принять одного ювелира и подыскать тому место для мастерской. Новое пожелание Ричарда Окделла куда масштабнее и наглее. Граф Ларак просто разведёт руками.       – Но ведь необязательно сразу всё, – попробовал уговорить Дикон, будто перед ним сейчас сидел дядюшка, а не растерянный Марьян. – Хоть один мост построить можно. Вот этот, – он ткнул в самый большой, – а потом другой. Я попробую найти деньги.       Стало ещё смешнее. Он жуёт мясо, за которое заплатил Марьян. Он в одежде, за которую заплатил Марьян. И он обещает Марьяну, что найдёт деньги!       Пятеро мужчин, играющих в кости, дружно заржали.       – Не помогает тебе Леворукий, Джеймс? А говорил, что его бастард.       – На то он и Леворукий, что как отец – дрянь полная! Ну ничего, у меня ещё есть ставка.       – Тебе понравилась моя идея? – удивлённо уточнил Марьян.       – Да! Это потрясающе! Знаешь, в Тронко ведь хорошие дороги, а в Надоре… Твоя идея могла бы…       – "Вы же сделаете его прекрасным!" – сказала ему Коррина.       Уверенно сказала, не сомневаясь ни на миг. Так почему же Ричард позволяет себе сомневаться?       – Поехали со мной в Надор? – выпалил он, обескураживая Марьяна окончательно. – В Олларии меня ничего не держит. Я заберу свою сестру и… гм… ещё кое-что, а после отправлюсь домой. А ты оставил службу. Поехали со мной? Я устрою тебя в замке, найду работу. Ты можешь стать смотрителем, если хочешь. Жалованье у нас платят, да и комнат достаточно.       Марьян умён, хитёр и умеет выживать. Он и в их огромном замке не пропадёт. А Ричард убедит дядю посмотреть рисунки Марьяна, пригласить мастеров. И они начнут строить. Хоть на что-то средств хватит, а потом… Потом он ещё что-нибудь придумает.       – Ты это серьёзно? – вытаращился адуан. – Не шутишь?       – Серьёзно, – решительно подтвердил Ричард. – Я вообще шутить не умею, так что не сомневайся. Поехали со мной, а с мостами уже там разберёмся. Я хочу вернуть своему дому величие, и ты мне просто необходим. Я же без тебя пропаду!       – Ну ляпнешь тоже, – поморщился Марьян, отпивая касеры. – Ты бы хоть подумал прежде, чем звать. Я ведь соглашусь.       – Тут не о чем думать! – отрезал Ричард. – Я тебя зову и очень хочу, чтобы ты согласился. Ты мне нужен. И твои мосты мне нужны.       Марьян смущённо засопел, пожевал усы. И улыбнулся.       – Ну, – он поднял свой стакан, – согласен тогда. А передумать ты уже не сможешь, понял?       Ричард с улыбкой закивал и тоже поднял стакан.       – Выпьем за это!       Странный день. Они только что похоронили Мотылька и Дювье, а теперь думают о будущем. Но сегодня Дикон впервые смотрел на будущее с восторгом и предвкушением. Он радовался, что остался жив, и надеялся на многое…       – Вот тебе!! – загоготал на всю таверну один из игроков. – И что ты на это скажешь? Будет ещё ставка?       Ричард и Марьян дружно уставились на шумную компанию. Верзила, у которого не было половины зубов, с торжеством взирал на противника – потрёпанного красавца с золотистыми волосами и зелёными глазами.       – "Так вот ты, какой, быстрад Леворукого?" – про себя усмехнулся Дикон. – "Староват".       Ринальди не дашь больше тридцати, а этого красавца, которого жизнь помотала изрядно, молодым не назвать. Ему лет сорок, если судить по виду.       "Бастард Леворукого" бешено втянул воздух.       – Есть! – почти крикнул он. – Роза!       Худая женщина, стоявшая за его спиной вздрогнула.       – Роза! – повторил ублюдок, хватая её за руку и подводя к самому краю стола. – Вот моя ставка.       – На бабу играешь? – рассмеялся верзила. – Ну ты дрянь, конечно… И что мне твоя мымра? Конь дороже будет.       – Ты хорошо знаешь о её талантах, – тонко улыбнулся зеленоглазый. – Но я её не проиграю, так что можешь пока просто посмотреть.       Трое других мужланов мерзко загоготали.       – Джеймс, кажись, решил сегодня лишиться и денег, и любовницы! – весело гаркнул пузатый коротышка. – Прими ставку, Эл! Если выиграешь, я тебе за неё свой нож отдам. Мне баба не помешает – постель уж больно холодна. Я люблю высоких.       – Да ну? – ухмыльнулся верзила Эл. – Свой нож? Тот самый?       – Которым Предателя ткнули, – кивнул коротышка. – Нож самого Алана Окделла! Ты давно на него слюни пускаешь, Эл. Победишь – тебе нож, а мне баба.       Ричард и Марьян переглянулись.       – Нож Алана Окделла? – не понял адуан. – Твоего предка?       Дикон качнул головой. У Алана не было ножа. Рамиро он убил кинжалом, который остался в особняке Рокэ. Эти отбросы явно не могли утащить клинок из дома Первого маршала.       – Идёт! – верзила и коротышка ударили по рукам. – Джеймс, ты уж не подведи нас!       Потрёпанный красавчик-Джеймс скрипнул зубами и схватил стопку.       А худая женщина за его спиной с ужасом взирала на коротышку, что смотрел на неё сальными глазами, и верзилу, который деловито собирал игральные кости. Её любовник даже не обернулся к ней.       Ричард почувствовал лёгкую тошноту. Картина слишком знакома. Он будто снова оказался в богатом доме баронессы Капуль-Гизайль и смотрел на Килеана-ур-Ломбаха и Валме. И гордую прекрасную Марианну, которая не позволяла себе расплакаться.       Женщина за спиной Джеймса тоже не плакала. Она дрожала, кусала губы, старалась не смотреть на гадкого коротышку.       За Марианну вступился Рокэ. А этой женщине никто не поможет…       – Уроды, – буркнул Марьян, допивая остатки касеры.       Ричард тоже опустошил стакан, натянул платок на нос и поднялся из-за стола, положив ладонь на эфес.       – Ты куда? – на вопрос Марьяна отвечать не стал.       В нём не поднялась волна неистового гнева, ярость не кипятила кровь. Была лишь уверенность.       – Ты ещё кто такой? – поднял на него глаза Эл, гремя костями в стопке.       Ричард молча вгляделся в их отвратительные рожи, в их грязные лапы. Взгляд упал на кучку костей. Они совсем не походили на те, которыми Окделл играл с Колиньяром. Разного размера, грани неровные, пипсы кое-как выцарапаны иглой или ножом. И кости были вовсе не костями. Дикон взял одну в руку и усмехнулся. Камень. Выловленные из реки маленькие камешки, которым кое-как придали форму куба…       – Совсем оборзел? – немного визгливо крикнул Джеймс.       Дик вернул каменную кость на стол и холодно посмотрел на мерзавца.       – Ты не похож на Леворукого. – Было немного обидно, что лицо сейчас скрывали платок и капюшон, из-за чего герцог Окделл не мог в полной мере продемонстрировать презрение. – Больше на его облезлого слугу.       Верзила громко захохотал, ему вторили остальные.       – Джеймс-котяра облезлый!       – Точно-точно! Вот так и будем его звать.       – Нарываешься? – Джеймс ударил по столу.       – Угомонись, кошара! – велел Эл. – Сначала игра. А ты, – верзила вновь посмотрел на Дикона, – ступай-ка прочь. Или тоже сыграть решил?       – Да. – Ричард отпустил эфес своей шпаги.       Он собирался просто затеять драку и разогнать мразей, однако можно обойтись и без крови. В голове созрел план. Смертей достаточно на сегодня.       – Эл! – возмутился Джеймс.       – Заткнись, – отмахнулся верзила. – А ты… У тебя есть, что проигрывать?       Ричард достал из кармана плаща шкатулку.       – "Вы мне верите?"       – "Мы поможем", – шепнули камни из Лабиринта.       Дик открыл крышку. Камушки ярко сияли синим в тусклом свете свечей.       Мужланы дружно уставились на них. Коротышка присвистнул.       – Сапфиры, кажись…       – Сапфиры, – спокойно солгал Ричард. – Моя ставка против вашей.       – Где украл? – поинтересовался Эл, окинув его взглядом с ног до головы. – Явно украл… Ставишь целое состояние против бабы? Влюбился, что ль?       – Вы готовы принять мою ставку? – спросил Дикон, решив не реагировать и не пояснять своих мотивов.       Эл мерзко загоготал. Из его полубеззубого рта брызнула слюна.       – Принимаю! Сегодня я стану богачом! Садись.       Ричард сел за стол и взял горсть каменных костей. Эл подвинул ему пустую стопку.       – Я тоже сыграю! – заявил тощий оборванец в серой рубахе, усаживаясь прямо перед ним. – Уж больно жирная ставка…       – Решил последние деньги спустить? – ехидно спросил Эл. – Нечестно как-то. У тебя ж всего двадцать таллов осталось! Тени не должны обманывать в игре.       Оборванцы дружно засмеялись. Тени… Значит, Дикон умудрился нарваться на висельников? Сбежали из Олларии?       – Я согласен, – сказал Ричард.       Деньги им с Марьяном нужны, а двадцать таллов для них сейчас несметные богатства.       – Если я побеждаю, то забираю деньги, эту женщину, – Дик искоса посмотрел на несчастную, затем на верзилу без зубов. – А что ставишь ты?       – Да ты уверен в себе, – фыркнул Эл, опять брызнув слюной. – Конь!       Ричард улыбнулся. Замечательно! Марьяну не придётся тратить свои монетки, чтобы купить нового коня.       – Хорошо.       – Дикон, а ты точно уверен? – Марьян подошёл к ему столь незаметно, что Дик едва не вздрогнул.       Глаза адуана с тревогой сверкали, кончики усов взволнованно дёргались, вновь напомнив мохнатую гусеницу.       – Мы можем получить коня, – подмигнул другу Ричард.       – Или проиграть твои камни, – тихо возразил Марьян. – Они ж непростые, да? Их ведь нельзя…       – Между прочим, я в кости проиграл лишь один раз, – Дикон поднял бровь.       – Это хорошо… – протянул адуан, с подозрением нахмурившись. – А сколько раз ты вообще играл?       – Один, – не стал лгать Ричард.       Он проигрывал раз за разом, пока проигрывать стало нечего… Сглупил, не смог вовремя остановиться. Но тогда он играл честно.       – "Кости – это для тупиц", – верно отметил тогда маршал. – "В них, если не мошенничать, от тебя ничего не зависит".       – "Придётся мошенничать", – понимал Дикон.       Это недостойно. Его не этому учили матушка, Эйвон, Маттео. Но делать своей ставкой живого человека ещё более недостойно. Алва тоже жульничал, когда обыгрывал Килеана. И Марианна не оказалась в липких руках. А Ричард уже поступал недостойно, действуя по чужой указке. Сейчас он может заступиться за испуганную женщину, которую никто не считает важной, а ещё получить коня и деньги, тем самым хотя бы часть долга отдав своему другу.       – Может, вместо камней мой кошелёк?.. – попробовал предложить Марьян.       – Нет, – решительно отказался Дикон. – Я не стану играть на твои деньги. Я знаю, что делаю.       – Правильно! – воскликнул верзила-Эл. – Мы играем на его сапфиры, а не кошелёк. Ты, малец, не влезай!       Жадность порой так полезна… Чужая жадность.       – Поверь мне, – попросил Ричард.       Марьян тяжко вздохнул.       – Хорошо. Я буду за твоей спиной.       – Спасибо.       – Прошу прощения, господа, – к игральному столу неожиданно подошёл тот самый одинокий мужчина в шляпе, скрывавшей лицо.       Он был невысоким и худым, его тёмная невзрачная одежда немного запылилась, но выглядела чище, чем у всех остальных, включая Дикона и Марьяна.       Ричард почувствовал странный укол. Было в этом незнакомце что-то неуловимо знакомое…       – А ты ещё кто такой? – сморщился Джеймс. – Тоже решил на мою бабу сыграть?       Дик стиснул зубы. Ну каков мерзавец! Да разве смеет он ещё называть эту женщину "своей"?       – Я не играю, – покачал головой мужчина. – Но хотел бы посмотреть. Вы не станете возражать?       – Нам зрители не нужны!       – Закрой свой рот, кот паршивый! – приказал Эл. – Ты уже проигрался, так что не вякай.       Облезлый красавец обиженно засопел. Кажется, верзила был самым главным среди этих отбросов. Но это не Тень…       – Смотри, раз делать нечего, – милостиво разрешил Эл. – Но не вздумай влезать.       – Благодарю, – кивнул незнакомец, вставая рядом с Марьяном.       Дикон чуть напрягся. Чувство чего-то знакомого не покидало его. Кто этот мужчина?       – Ну? – с ожиданием посмотрел на всех Эл. – Играем? Карлос, а ты не хочешь? У тебя есть нож Алана Окделла и деньги.       Коротышка гадко хихикнул.       – Нож отдам за Розу, а деньги мне нужны самому. Я не особенно удачлив, не хочу рисковать.       – Трус, – закатил глаза верзила. – Значит, сегодня я получу нож и сапфиры, а ты только бабу.       – Мне этого будет достаточно, – безмятежно улыбнулся Карлос, бросив на Дика пристальный взгляд. – Жадность порой приводит к смерти…       – Играем! – Эл стукнул стопкой по столу и обратился к Ричарду: – Правила знаешь?       – Нет.       – Всё просто! Трясём костями, ставим стопку на стол, не раскрывая, и пытаемся угадать сколько выпало: меньше или больше. Играем до трёх побед. Понял?       – Понял, – подтвердил Дик, удивившись примитивной простоте игры. – Я готов.       Синие камушки хищно блеснули. Они тоже были готовы…       Четыре игрока взяли свои стопки с костями. По таверне разнёсся неровный глухой стук.       – У меня меньше. Шесть! – воскликнул Эл.       – Больше, – махнув золотистой гривой, заявил Джеймс. – Десять.       – Меньше, – пожал плечами тощий оборванец. – Восемь.       Ричард внимательно посмотрел на стопки противников. Он практически видел, как упали кости. Он мог просто назвать, не гадая. Но вдруг захотелось сыграть честно. Один раз он может себе это позволить…       – Больше. Двенадцать.       – Вскрываем.       Под стопкой Эла выпало семь. Он назвал самое маленькое число из возможных, а потому выбрав "меньше", практически обеспечивал себе победу. У потрёпанного Джеймса было шесть, что несло для того, кто выбрал "больше" полное поражение. Женщина за его спиной судорожно вдохнула. Её глаза испуганно блестели. Третьему игроку выпало девять. Не так плохо, но Эл всё равно побеждал.       А у Ричарда оказалось одиннадцать… Он выбрал "больше" и получил самое большое число…       За спиной шумно выдохнул Марьян.       – Новичкам везёт, – рассмеялся Эл. – У нас с тобой ничья сейчас.       Ничья… Для Дикона это была победа. Он не проиграл. Он проигрывал Эстебану всякий раз, когда они бросали, но сейчас шёл на равных с полубеззубым верзилой, когда остальные проиграли.       Вот теперь Ричард точно знал, что проклятия больше нет. Губы растянулись в облегчённой улыбке. Маленькая победа стала самым настоящим доказательством…       Он в самом деле свободен. И может с чистой совестью мухлевать.       – Больше, тридцать шесть, – на сей раз Эл выбрал самую большую ставку.       Вот, значит, каков секрет его побед. Он просто увеличивал вероятность на половину, выбирая либо самое малое, либо самое большое. Это тоже нечестно, но ему явно боялись возразить. Почему же вообще играли с таким нахалом?       – Меньше, – выдохнул мерзкий кот, – шесть.       – Восемнадцать. – Похоже, только третий игрок уповал чисто на удачу.       Ричард оглядел стопки. Кости шептали ему, а затаившиеся посреди стола синие камни горели, раскрывая перед глазами Повелителя Скал всё. У Эла было двадцать четыре, а у Джеймса девять – как и у третьего. "Бастард Леворукого" мог бы улучшить свои позиции, однако…       – Больше. У меня тридцать один.       – Вскрываем.       Когда все четыре стопки были подняты, его противники с замешательством уставились на Дика.       – Тридцать один… – изумился тощий оборванец. – Точно угадал.       Эл криво улыбнулся, недовольно сверкнув глазёнками.       – Что же… Пока победа за тобой. Не надейся, что и дальше будет так везти.       На ум тут же пришло очередное удачное высказывание Алвы.       – "Если б я рассчитывал, что мне повезёт, я утонул бы в колодце в невинном трёхлетнем возрасте", – повторять Дикон не стал.       Ему незачем повторять слова маршала. Он может побеждать молча…       – Меньше. Шесть, – оскалился верзила.       – Больше. Тридцать шесть, – Джеймс оказался совершенно пустоголовым болваном, который мог только повторять.       Ему это не поможет.       – Меньше, – явно не надеясь на победу, пожал плечами третий. – Двенадцать.       Ричард видел: шесть, девятнадцать и двадцать четыре. У него самого было восемь. Но вместе с ним победит и этот верзила. Они играют до трёх побед. Сейчас одна ничья, одна победа. Ему нужно ещё две, а затягивать с игрой не хотелось…       Получится ли перевернуть одну кость Эла? Дикон уже дважды сотрясал землю, так что ему один крошечный камушек?       Он прикрыл глаза. Камень чуть дрогнул, но не перевернулся.       – Чего молчишь? Язык отнялся?       Не обратив внимания, Ричард попытался ещё раз. Игральная кость шевелилась и очень старалась подчиниться, но ничего не выходило. Дикон вздохнул. Ему нужно учиться управлять силой…       – "Поможете?" – обратился он к крови Лита.       В ушах прозвучал ропот множества камней. Кажется, даже на улице булыжники пытались его отговорить.       Ричард сжал левую руку в кулак и впился ногтями в затянувшуюся рану. Выступила кровь. Он потянулся к своей шкатулке.       – Ты будешь играть или нет?! – не вытерпел Джеймс.       – Буду. – Дикон взял один из камней и сжал в кулаке. Кровь коснулась крови Лита. – Это просто на удачу. У меня меньше – восемь.       Игральная кость Эла бесшумно перевернулась.       – Леворукий! – выругался верзила.       Дик довольно улыбнулся и посмотрел на совсем бледную Розу. Ещё одна его победа – и она свободна. Но женщина испуганно тряслась.       – Эл, похоже тебя тоже оставила удача, – ехидно подметил пузатый коротышка.       – Ага, – согласился пятый оборванец в грязном колете, молчавший до этого. – Придётся тебе расстаться со своим линарцем.       – "Линарцем?" – изумился Дик.       Так эта рвань украла линарца у одного из местных? Марьяну повезло…       – Закройте рты, крысы! – проорал верзила, брызжа слюной в разные стороны. – Я ещё не проиграл!       Джеймс довольно ухмыльнулся. Он тоже проиграл – вчистую. Но его радовало, что кто-то обыгрывает Эла.       Не радовалась только Роза. Для неё победа Ричарда означала лишь смену одного владельца на другого. Нужно быстро побеждать, чтобы женщина могла выдохнуть и успокоиться. Куда она пойдёт дальше? Останется с этим ничтожеством?       Эл тряхнул стопку и с грохотом поставил на стол. Выбирать не спешил.       – Говори, здоровяк, – почти пропел Джеймс. – Не тяни время.       – Заткнись!! – верзила угрюмо посмотрел на Дикона. – Боль… Меньше! Шесть!       У него было тридцать. Даже силы тратить не придётся…       – Больше. Тридцать шесть.       У Джеймса выпало тоже тридцать.       – Меньше, – ухмыльнулся тощий, потянувшись правой рукой куда-то за спину. – Пусть будет двадцать два.       У него было восемь.       – "Они нападут!" – предупредили камни.       Ричард посмотрел на пятерых мужланов. Коротышка и оборванец в грязном колете уже достали ножи, пряча их за спинами. Тощий тоже приготовил свой нож. Джеймс с ухмылкой скрывал под столом пистолет, а Эл ещё не достал оружия. Сейчас Дикон победит в третий раз, после чего отбросы набросятся на него.       – Марьян, – обратился он к другу, – подойти, пожалуйста, к даме. Держи её.       Адуан, явно также догадавшись, что сейчас начнётся неладное, дёрнул усом и, не став спорить, подошёл к едва стоявшей на ногах Розе. А незнакомец остался за Ричардом.       – Господа, у меня больше, – объявил Дик. – Двадцать восемь.       Четыре стопки одновременно поднялись вверх, раскрывая кости.       – Ты мухлевал!! – заверещал громила, вскакивая из-за стола. – Лжец! Леворукий! Ты мухлевал!       – Да? – наклонил голову набок Ричард, закрывая шкатулку и убирая её в карман плаща. – И как ты это докажешь?       – Сволочь!! – взревел Эл, хватаясь за стол. Джеймс и третий игрок еле успели выскочить прежде, чем стол был перевёрнут. Остатки еды, бутылки, стопки и каменные кости со звоном посыпались на пол. Роза вскрикнула, Марьян схватил её за плечи и потянул на себя. – Тварь!! Ублюдок! Я убью тебя!!!       Ричард спокойно встал со своего стула и отряхнулся. Джеймс нацелил на него пистолет. Мужчина в шляпе внезапно схватил Дика за локоть и также выставил перед собой пистолет.       – Стойте!! – крикнул позабытый всеми трактирщик. Он выудил откуда-то ружьё, которое наставил на них. Руки его тряслись.       – Марк! – воскликнула женщина.       – Не надо!! – весь дрожа и сжимая обеими руками ружьё, то ли угрожал, то ли умолял трактирщик. – Отпустите мою сестру. Этот господин победил.       – "Сестру?" – теперь Ричард заметил сходство между женщиной и хозяином таверны. Как же так случилось?       Оборванцы его не боялись. Трактирщик едва ли умел стрелять – это было видно не только по трясущимся рукам, но и по тому, как он держал оружие. Джеймс явно стрелял лучше. Их было больше. Но они решили напасть на Ричарда.       Вырвав локоть из хватки незнакомца, Дикон вытащил шпагу.       – Господа, давайте не будем устраивать здесь бардак? Наши разногласия можно решить на улице. Вы обвиняете меня в жульничестве. Я вас вызываю на дуэль.       

2

      Луна и звёзды скрылись за чёрными тучами. Густую осеннюю темноту кое-как разбавлял свет двух фонарей, горевших у двери таверны и у покосившегося заборчика. Однако для дуэли этого было достаточно. Ричарду приходилось драться и в большей темени.       – Дикон, я возьму того верзилу и тощего, – с готовностью шепнул Марьян, выйдя вместе с ним. – С двумя управлюсь, а ты бери коротышку и хмыря этого. Но ещё один…       – Я присоединюсь к вам, если позволите, – подал голос мужчина, не отстававший от них.       Кто же он такой? Шляпа надёжно скрывала лицо, руки были скрыты перчатками, шея платком. Но голос, фигура… Дикон точно видел его когда-то!       – Не нужно, – отказался Ричард, сжимая шпагу. – Я справлюсь сам. Это я вызвал их. Лучше приглядите за хозяевами.       – Вы, безусловно, отменный фехтовальщик, – протянул мужчина, – однако стоит ли вступать в неравный бой, отказываясь от помощи?       Дик хмыкнул. Бой в самом деле будет неравным. У этих оборванцев ножи и один пистолет, из которого не спешили стрелять. Что они ему? После Алана, Рамиро, Оскара…       – Ты дрался сразу с пятью? – зажевав усы, поинтересовался Марьян.       – Нет, – честно ответил Ричард. – С пятью не дрался, если память не изменяет. Только с тремя и семью.       Мужчина тихо закашлялся. Дик вопросительно глянул на него. Нужно позже узнать его имя…       – Я останусь здесь, – упрямо заявил Марьян. – Если что, вмешаюсь.       – Хорошо. Можешь одолжить мне шпагу? У тебя останется пистолет.       Адуан, буркнув что-то себе под нос, вытащил шпагу из ножен и протянул ему.       – Благодарю, – Дик сжал оружие в левой руке. А в правой покоился его клинок, на котором звенели от предвкушения расправы карасы.       – Я быстро, – пообещал Ричард.       И вышел к своим незадачливым противникам.       – Как тебя зовут? – с ухмылкой спросил коротышка.       – Вас не должно волновать моё имя, – бросил Дик.       – Нас и не волнует, – взмахнул шевелюрой Джеймс. – Просто хотели знать, что писать на твоём надгробии.       Он выкинул руку вперёд. Ричард бросился на него, сжимая клинки.       Выпад правой рукой.       Раздался выстрел, пуля пропала зря. Дикон ударил мародёра по руке, выбивая пистолет. Джеймс зашипел от боли.       С правой и с левой стороны на него неслись верзила-Эл и оборванец в грязном колете. Ричард резко ударил одного по ногам, развернулся, всадил клинок в плечо громилы. Брызнула первая кровь. Тот зарычал, перебросил нож в левую руку и попытался ударить, второй поднялся с земли и вновь кинулся в атаку.       Дикон отступил, двое разбойников едва не столкнулись. Со спины уже подходили коротышка и тощий. Ричард на мгновение воткнул одну шпагу в землю, сорвал с себя плащ и бросил его в нападавших, затем вернул оружие и резко рубанул. Лезвие задело ткань, но отбросы увернулись.       Однако их заминки было достаточно, чтобы броситься на громилу и вновь ранить его – в другое плечо. Эл выронил нож. Дикон всадил шпагу ему в бедро и повалил на землю. И побежал на другого. Мародёр что-то взвизгнул и попытался удрать.       Не тут-то было! Ричард нагнал его и ударил по левому боку. Кровь закапала на землю.       Тишину ночи нарушали тяжёлое дыхание, быстрые шаги, звон стали и редкие крики. Это было слишком легко. Ричард обрушил удар сверху на голову коротышке. Едва не убил, но тот дёрнулся, и лезвие задело место между шеей и плечом. Коротышка упал, хватаясь за рану и вопя от боли и страха. Остались тощий и Джеймс, который решил вернуться в бой.       Один удар по бедру. Один удар по плечу.       Пятеро разбойников лежало на земле. Их можно было бы убить. Но жажды крови Дик в себе не находил…       Послышались тихие аплодисменты. Ричард обернулся в сторону остолбеневшего Марьяна и знакомого незнакомца. Мужчина хлопал в ладоши.       – Лучше всего вы умеете удивлять, дор Рикардо. – Дикон вздрогнул, услышав слишком родное обращение. – Вижу, ваше мастерство за время вашей отлучки лишь возросло…       Платок, закрывавший нижнюю часть его лица, медленно сполз.       – Леворукий! – ахнул один из поверженных отбросов.       – Да это ж!..       – Пако? – не веря, спросил Ричард.       Марьян едва не подпрыгнул на месте и уставился круглыми глазами на кэналлийца.       Вот и ответ. Спокойные повадки, худощавая фигура, невозмутимый голос. Пако!       – Я рад, что вы меня не забыли, – Пако снял шляпу, открывая лицо.       Марьян едва не подпрыгнул на       Он немного похудел, чёрные волосы стали длиннее – они были убраны в аккуратный хвост, но несколько прядей падало на лицо, – а над верхней губой пролегали тонкие усы. Неужели все его знакомые решили дружно отрастить усы?       – Дор Рикардо, я искал вас по всему Талигу! – воскликнул Пако, криво улыбаясь и качая головой. В его чёрных глазах сияло изумление.       Ричард был изумлён не меньше. Этот день оказался слишком насыщенным… Смерть бывшего убийцы и Мотылька, внезапная мечта о великолепных мостах в Надоре, решение Марьяна поехать вместе с ним в родовой замок, игра и дуэль с разбойниками… Но именно появление Пако выбивало из-под его ног землю. Дикон не знал, рад ли конюху или нет.       – Что же… – растерянно пробормотал он. – Твои поиски увенчались успехом.       И тут по спине пробежал лёгкий холодок. Ричард попался! Люди Алвы его искали – а Пако был слугой в его особняке. Значит, Рокэ именно его послал за Диком?       – Кто ищет, тот всегда найдёт, – не отводя от него глаз, усмехнулся Пако. – Я уже сдался, собирался возвращаться. Правда, возвращаться пока некуда… Дор Рикардо? Я с трудом верю своим глазам! Где вы были?       Дикон вздохнул.       – В Закате…       И вернул взгляд на опешивших разбойников. С ними разбираться проще.       – Г-герцог Окделл! – зачастил коротышка. – Мы не знали. Не знали! Мы не узнали вас из-за капюшона!       – Что ты несёшь? – поморщился Ричард.       От страха, видать, лепечет что-то. И они знают его? Видели в ночь погромов?       – Вас не повесили… И вы продолжили нападать на простых людей?       – Мы не нападали! – проговорил Джеймс, с мольбой сверкая глазками. Зелёные – но не как у Леворукого. – Эта шлюха была не против!       Ричард, втянув воздух, приставил остриё к его горлу.       – Повторишь?       – Простите! – заверещал выродок. – Я не принуждал, не нападал!       – Мы не трогали их!! – завопил верзила. – Мы просто остановились здесь на недельку.       – Герцог Окделл, – коротышка подполз к нему, – у меня есть реликвия вашего дома. Нож святого Алана.       Дикон направил на него вторую шпагу.       – Обмануть хочешь? У Алана был кинжал, а не нож – и он…       Лежит в особняке герцога Алва. Как Дик мог забыть его? Надо бы вернуть…       – Я победил, – хмуро объявил он. – Женщину вы оставите в покое, и никогда более не придёте сюда. Я хотел бы получить свои двадцать таллов и коня. Или вы продолжите утверждать, что я мухлевал?       – Нет-нет, – пропищал коротышка. – Вы победили.       – Слово нашего короля для нас закон, – пробасил Эл. – Конь в сарае, он ваш! Прекрасный конь, герцог Окделл, линарец… Рауль, отдай ему кошелёк!       Тощий мародёр послушно вытащил из-за пазухи кожаный мешок и бросил в ноги Дикона.       – Убирайтесь, – Ричард убрал оружие и подобрал кошелёк. Внутри были золотые монетки. – И старайтесь не нарушать волю своего короля. По всей видимости, он в скота не превратился.       Какая такая воля? Моряк Джанис велел честно отдавать выигрыш? Или не драться с тем, кто явно сильнее?       – Не смейте более играть на людей, – вскинул подбородок Дикон. – И на лошадей тоже. Узнаю – убью.       Что-то он разошёлся… Лёгкая победа, похоже, вскружила голову. Эти мужланы просто уйдут подальше – и продолжат жить, как жили всегда. Проще просто убить.       Но убивать не хотелось.       – Уходите, – бросил на прощание Дикон.