R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      

1

      Сона недовольно поглядела на них, когда они вошли в сарай – все трое. Пако молчал, Марьян бурчал что-то невразумительное. А Ричард не понимал, что с его красавицей. Стала бы мориска возмущаться из-за того, что её оставили в сарае? Она ведь такая терпеливая.       – Завтра мы уйдём отсюда, – пообещал Дикон, касаясь её гривы ладонью.       Сона всхрапнула и дёрнула головой. Увернулась от его ласки?       Марьян и Пако зашумели за стеной.       – Ну что с тобой? Я тебя обидел?       Мориска фыркнула с болью посмотрела на него.       – Ну да, – признал Дик. – Я снова дрался. Но они ведь не были опасны.       Сона тряхнула шеей и снова фыркнула.       – Хорош, жабу твою соловей! – послышался голос Марьяна из-за стены. – Дикон, иди-ка сюда! Ты уверен, что хочешь такого отдавать?       Будто Ричард линарцев никогда не видел! Нехотя отойдя от своей любимицы, Дик заглянул за стену.       Пако сосредоточенно рассматривал рыжего линарца, придирчиво оценивая. Марьян разглядывал коня, восхищённо шевеля усищами.       – Славный конь, – вынес свой вердикт конюх. – Спокойный, крепкий. Проживёт долго.       – Дикон, – обратился к нему Марьян с некоторым сожалением, – такого красавца ведь жалко отдавать. Я могу найти и попроще – мне красота ни к чему, да и ухаживать за таким не умею. Может, ты себе его оставишь?       Сона снова всхрапнула и топнула копытом.       – Мне второй конь не нужен, – отказался Дикон и пригляделся к линарцу.       Не удивился лишь потому, что сил на удивления уже не осталось.       – "Карас…"       Его рыжий линарец… Как он оказался у висельников? В прошлом тоже успел побывать у них?       – Ты что?.. – уставился Дик на мориску. – Ревнуешь меня?       Сона гордо тряхнула гривой и отвернулась. В сердце укололо чувство вины. Его красавица, похоже, почуяла Караса и узнала. И решила, что хозяин опять променяет её.       – Сона… – прошептал Ричард. – Прости меня. Я больше никогда и ни на кого не променяю тебя. Я люблю тебя!       Сона дёрнула ухом и искоса глянула на него.       – Я люблю тебя, – повторил Дикон. – Только тебя. Мне никто больше не нужен. Марьян, – он снова выглянул за стену, – конь твой. Ты наверняка с ним сладишь, не спорь. И дай ему имя.       А сам подошёл к любимице и обнял за шею. Сона вздохнула и положила голову ему на плечо.       – Раз ты рыжий, будешь Огоньком, – объявил Марьян. – Дикон, ну спасибо! Конь так конь! Теперь не говори, что мне что-то должен!       

2

      Когда они вошли в таверну, перевёрнутый стол уже вернулся в правильное положение, а ошмётки еды и разбитое стекло были убраны. Трясущийся трактирщик с блестящими глазами практически подлетел к ним, рассыпаясь в благодарностях.       – Сударь! Благодарю вас! Вы спасли мою сестру!       Роза скромно стояла у стены и смотрела на Ричарда с таким же блеском в глазах, как и у брата. Однако не спешила благодарить вслух, за что Дикон был признателен.       – Принесите касеру и ещё мяса, – попросил Ричард, отдавая трактирщику талл. – И приготовьте, пожалуйста, комнаты.       – Ваши комнаты готовы, сударь! – поклонился трактирщик, возвращая талл обратно. – Денег я не возьму. Вы наш спаситель!       Дикон поморщился, но спорить не стал. Деньги им понадобятся.       Хозяин быстро принёс им большое блюдо с дымящимся мясом и две бутылки касеры. Ещё и чистые бокалы откуда-то достал.       Марьян весело разлил выпивку по трём бокалам.       – Теперь нам хватит денег, чтобы останавливаться в приличных заведениях? – с кривоватой улыбкой уточнил Ричард, делая глоток.       Он знал, что сейчас придётся говорить о том, что куда серьёзнее, и не желал спешить.       – Раз на коня тратиться не придётся, о деньгах можно не переживать, – с довольным видом Марьян накрутил ус на палец. – А с твоими таллами мы и вовсе целые хоромы позволить себе сможем, но лучше не расходиться слишком. Всякое бывает.       – Обойдёмся тавернами, – согласился Дикон. И тяжело посмотрел на Пако: – Значит, ты искал меня?       Кэналлиец задумчиво рассматривал напиток в своём стакане.       – Искал, дор Рикардо. Я и в Тронко приезжал – целых три раза, – и в Агарис, и в Торку.       – В Торку? – Ричард поднял брови. – С чего бы мне быть в Торке?       – Ну, – Пако невесело усмехнулся, – в Линарэ я вас ведь не ожидал обнаружить, а сложилось вот так… Я сначала хотел в Надор отправиться, да только ваша матушка сама приехала к соберано, и я понял, что вы не домой поехали… Что случилось? Почему вы убежали посреди ночи?       Марьян бросил на Дикона сочувствующий взгляд и отхлебнул касеры.       – А зачем ты искал меня? – спросил Ричард, откинувшись на спинку стула. – Герцог Алва велел привести? Ты скажешь ему, что нашёл меня?       Пако тихо вздохнул.       – Соберано в темницу бросили, дор Рикардо… Вы знаете, что Олларию захватили? Говорят, дор Эмилио взял город в осаду, но захватчиков до сих пор не прогнали. Я и не знаю, смогу ли хоть что-то соберано теперь рассказать…       Дикон и Марьян переглянулись. В глазах друга Ричард увидел искреннее изумление.       – В осаду? – переспросил Дик. – Эмиль?       Савиньяк должен быть в Фельпе! Неужели именно таков план Рокэ? Но армия должна была в таком случае уже давно перебить всех и освободить столицу! У Альдо нет сил, чтобы противостоять. Или теперь есть?       – Кажется, вы лишь этому удивлены, – прищурился Пако. – Про другое слышали уже?       – Я знаю, – кивнул Ричард. – Он сдался.       Сдался, чтобы спасти короля. Но Рокэ привёл за собой Эмиля. Почему же он до сих пор в Багерлее?       – Дело очень плохо, дор Рикардо, – Пако с некоторой гадливостью отпил из бокала. – От Хуана и Кончиты никаких известий я почти два месяца не получаю. Я не знаю, что сейчас там происходит.       Ричард тоже не мог похвастаться большими знаниями. В прошлом кэналлийцы покинули особняк ещё до того, как Окделл там поселился. Куда они ушли? Бежали в Кэналлоа? Но тогда не было осады. Куда они могли уйти сейчас? Что с Хуаном, Кончитой, Пиком, Мэри? Что с Корриной?       – Мы направляемся в столицу, – поведал Дик, посмотрев на конюха. – Я был в Тронко – именно оттуда мы и идём. Поэтому и остановились сегодня в Линарэ.       Пако сверкнул глазами.       – Всё-таки были в Тронко? А я ведь всё там обыскал…       – Я там провёл всего несколько дней. В конце Осенних Скал.       – Разминулись… – Пако снова вздохнул. И вдруг немного разозлился: – Дор Рикардо, как вы могли сбежать? Никому и слова не сказали. Знаете, что происходило, когда мы вашу пропажу обнаружили? Едва Олларию не перевернули! Хуан каждую щель обыскал. Кончита едва не умерла от тревог и горя. Знаете, сколько она плакала? Каждый вечер! Коррина вся осунулась! Соберано…       – Велел достать меня из-под земли? – перебил Дикон, опуская глаза.       Стало стыдно. Очень. Доводить Кончиту и Коррину он никак не хотел. Он не думал, что они будут переживать. Он выбросил из головы все дни, которые они провели вместе. А ведь Кончита его действительно любит…       – Пил он! – воскликнул Пако. Он никогда не выглядел таким злым. – Пил и совсем ничего не ел, кажется, даже не спал. Как тень стал, почти не ходил даже, дышал – нехотя. Он совсем не надеялся вас отыскать, опустил руки. Кончита и Хуан разозлись, а я сразу увидел, что он и жить уже не хочет! Подумал, что если вы не вернётесь, то придётся потом его тело из петли вынимать, и решил сам поехать. И теперь вы просто говорите, что едете в столицу? Почему вообще уехали?       Сердце пропустило один удар. Ричард выдохнул и вытаращился на Пако. Конюх с горечью поджимал губы, костяшки на пальцах, которые держали бокал, побелели. Кажется, он не лгал…       – Значит, это не он отправил тебя за мной?       – Нет, – буркнул Пако. – Сам проявил инициативу. Мы, знаете ли, дорожим соберано, в отличие от вас, похоже, и желаем ему счастья. Вас мы, между прочим, тоже любим, но радоваться, что вы нашлись, я буду позже. Я потратил несколько месяцев своей жизни, чтобы вас найти, и хочу услышать ответ. Вы не планировали куда-то уезжать, не кажетесь дураком, который посреди ночи решил отправиться на прогулку и заблудился в целом Талиге. Что же произошло? Неужели соберано вас чем-то обидел, раз вы так его наказали?       Дикон моргнул и беспомощно поглядел на друга. Однако Марьян, отчего-то покраснев, отвернулся и продолжил пить свою касеру.       – Мы же вас как родного полюбили, – продолжал ругаться Пако. – Со всей душой к вам… Всякое было, но я полагал, что вы тоже к нам прикипели. Ошибся, получается? А соберано? Вы от него ведь не отходили почти! Мы радовались, думали, нашёл он, наконец, того, кто принял. Он ведь так к вам относился…       – Это неправда… – неуверенно промямлил Дикон. – То есть… Я к вам всем действительно прикипел. Я вас очень полюбил, правда!       – Рад слышать! – крикнул Пако. – Значит, из-за соберано сбежали? Вот чем он мог обидеть? Да он с вас пылинки сдувал, надышаться не мог! Он вам сердце своё отдал, а вы бросили…       – Всё не так…       – Да ну? – поднял бровь кэналлиец. – Пытаетесь делать вид, что ничего не было? Пустое! В особняке все всё прекрасно видели, а в ту неспокойную ночь только вы вдвоём жизни радовались!       Марьян булькнул касерой и громко закашлял. Ричард постучал друга по спине.       – Х-хор-рошо, – хрипел адуан, становясь из красного пунцовым. – Н-ничего… Не трясись из-за меня.       В ушах стучала кровь, а по телу стремительно разносился жаркий стыд. Неужели их слышали все? Ричард хотел бы прямо сейчас провалиться сквозь землю и вернуться в Лабиринт. Но там тоже знают…       От удушающего смущения он не знал, что сказать, и подозревал, что заговорить ещё не сможет долго. Но слова Пако застряли в голове.       Рокэ не отправлял конюха за Ричардом. Тот сам поехал – потому что переживал за дора Рикардо и за своего соберано. Первое вызывало тепло в груди, а вот второе…       Мог ли Рокэ в самом деле та́к переживать его исчезновение? Не лжёт ли Пако? Но конюх никогда не лгал – ни в этой жизни, ни в прошлой.       – "Я вас люблю…" – прозвучали в памяти слова Рокэ. Он тогда был пьян.       – "Я люблю тебя!.. Я люблю тебя!.. Я люблю тебя! Я люблю тебя!! Я люблю тебя!!!" – громко стонал Рокэ в ту ночь. Тогда он тоже был пьян.       – "Я люблю тебя!" – отчаянно кричал он во сне Ричарда. А было ли то сном? – "Я всё то время любил тебя!"       Ложь! Это не может быть правдой! Только не Ричарда. Только не после того, что совершил Ричард! После такого нельзя любить. Ричарда и не за что любить!       Но зачем Рокэ лгать? Зачем запивать переживания, если побег Повелителя Скал обещал очередную головную боль, но не являлся значимой потерей?       Могут ли слова Пако быть правдой?       Дикон покачал головой и залпом выпил касеру. Нельзя быть таким дураком. У всего есть свои объяснения – и они редко совпадают с желаемым. Когда-то он верил, что и Катарина любит его и просто считает их союз невозможным.       Его руки дрожали, а в сердце билась глупая надежда. Когда же он научится слушать только голову?       – Мне жаль, – прошептал Ричард, подняв глаза на Пако. – Я не хотел… Я не мог тогда остаться. Я…       – Господин Пако, – подал голос Марьян, – у Дикона были свои причины. Он, конечно, болван иногда, но тогда… Дело такое, что и не объяснить. Вы не ругайте его. И про Монсеньора вы ему не говорите, пожалуйста. Ему и так паршиво.       Дик сглотнул и с благодарностью посмотрел на друга. Марьян был очень серьёзным и каким-то печальным. Даже усы поникли.       Пако почесал затылок и отпил ещё немного касеры.       – Я погорячился, дор Рикардо, – признал он. – Не принимайте близко к сердцу. И не поступайте так больше, пожалуйста…       Ричард виновато кивнул.       – В столице делать нечего пока, – добавил конюх. – Нам туда и не попасть из-за осады. Можем в лагере дора Эмилио переждать, но лучше бы вам в Алвасете отправиться. И ждать хороших вестей.       – Нет, – твёрдо сказал Дикон. – Я еду в Олларию. Там моя сестра.       А как туда пробраться, он решит на месте. Заодно узнает у Эмиля, почему город до сих пор не освобождён.       – Тогда я с вами, – чуть улыбнулся Пако.       Его усы не дёргались, как у Марьяна.       – Хорошо, – спокойно согласился Дик. Против компании Пако он точно возражать не станет. – У тебя есть лошадь?       Пако рассмеялся.       – Глупый вопрос для кэналлийца, дор Рикардо. Разумеется, есть. Я оставил коня в конюшне другой таверны. Не могу позволить ему стоять в сарае. И вам больше так обращаться с лошадьми не позволю!       

3

      Ричард лежал в кровати и таращился в тёмный потолок. Сон не желал приходить к нему, хотя день выдался чудовищно богатым на события. Мысли толкались в голове, не позволяя задержаться на какой-нибудь одной.       Было бы глупо надеяться, что после возвращения его жизнь будет спокойной. Дикон и не надеялся. Но и представить, что оставленное примется бить по нему со всех сторон, никак не мог. Штанцлер желает смерти герцога Окделла. Это понять можно. Это объяснимо. Это не столь опасно для него теперь. Эмиль Савиньяк взял столицу в осаду. А Коннер сейчас с ним? Ричард с трудом понимал, в чём состоял план Рокэ, но это было привычно. Да и не его это дело. Главное, чтобы не помешало добраться до Айри…       Пако объехал Талиг, чтобы отыскать дора Рикардо. Приятно. Но тревожно за остальных. Конюх сейчас здесь – а что с другими? Узнать Дикон сможет, когда попадёт в столицу.       Рокэ пил и ничего не ел, когда Ричард сбежал. Походил на тень… Немыслимо. Невозможно. Но Пако не был безумцем и лжецом. Он бы не выдумал такое и не стал бы говорить, если бы не был уверен! Он ошибался – это самое простое и здравое объяснение.       А сердце наивно шептало: а если Пако прав?       Чтобы убедиться, нужно спросить. Только одного человека Дик мог спросить о таком. И это вызывало животный страх.       Он крутил синий камешек в пальцах. Другие камни беззвучно роптали, но Повелитель Скал не стал бы слушать, если бы сам не боялся.       Это просто: немного надавить на рану и пожелать. Кровь Лита переносила его даже без просьб – было достаточно потаённого желания. Он хотел увидеть Рокэ ещё раз. Он боялся так, что цепенел. Ричард Окделл не страшился смерти, без каких-либо сомнений затевал бой и вступал в игру. Его не пугали раттоны. Но посмотреть в его синие глаза и озвучить самый бесстыжий вопрос на свете…       Если Дикон услышит насмешку, сможет ли двигаться дальше? Обмануться в любви слишком больно. Он не имеет больше права разочаровываться, превращаться в монстра, прятаться. Есть нечто, что куда важнее его сердца…       Но если Пако прав, и вместо насмешек Ричард услышит… Что делать тогда? Имеет ли он право на счастье?       – "Только скажи…" – шептал сверкающий синий камень. – "Твоя воля – наша воля…"       Ричард вздохнул. Он не знал, что сказать…       Он сумел перевернуть камень. Кровь Лита не просто делала сильнее – она помогала Повелителю Скал этой силой управлять. На что они ещё способны?       Тишину разбил противный скрежет и стук по стеклу. Дикон чуть приподнялся.       За окном стояла Цилла.       – Давно не виделись, – улыбнулся Дик.       Малышка показала ему язык и, махнув рукой, спрыгнула вниз. Ричард поднялся, подошёл к окну и раскрыл.       – Скучал по мне? – засмеялась Цилла, принявшись кружиться на месте. Алая юбка с золотыми бантами превратилась в яркий вихрь, разрезающий темноту.       Ричард вылез из окна и прыгнул на землю. Благо, тут всего лишь второй этаж.       Люцилла прыгала на одной ножке, хихикая и напевая:       – Злобный свин идёт по полю.              Убегай с его пути!              Только выбрался на волю –              Он готов здесь всё снести!              Он любовников кусает,              Рубит головы родне.              Он ошейники срывает              И гуляет в темноте.              Кто навстречу попадётся,              Тот бежит прочь со всех ног!              Даже скверна замирает,              Коль идёт сей сумасброд!              Завершив песенку, Цилла остановилась и с ожиданием посмотрела на него.       – Великолепно! – восхитился Ричард, принявшись аплодировать. – Ты умница, Люцилла.       – Дурак! – малышка подбежала ближе и запрыгала вокруг него. – Ой, дурак! Снова влип во что-то, дуэль затеял! Тебя совсем нельзя одного оставить?       – Ну а ты не оставляй, – криво улыбнулся ей Дик.       Где она была? А он ведь даже соскучиться успел…       – А ты у меня не один, между прочим! – Цилла показала ему язык. – Меня папенька звал, чтобы с тёткой познакомить. И матушку проведала.       Матушку? Луиза Арамона должна быть с Айрис. В прошлом с ними всё было хорошо. Оставалось надеяться, что Альдо и на сей раз не причинит им вреда. А Дикон увезёт в безопасное место.       – И как себя чувствует твоя матушка? – поинтересовался Ричард.       – Сам увидишь! – топнула ножкой Люцилла. – А у меня подарок.       – Подарок?       Цилла задорно улыбнулась и задрала подбородок.       – Подарок! – кивнув, объявила девочка, вытянув зажатые в кулачки руки вперёд. – Выбирай, в какой руке.       Ричард покачал головой и наугад ткнул пальцем. И застыл. Он видел это! Кусок Скалы, который стал алтарём бакранов, показывал ему. Значит, тогда он видел будущее? Сердце глухо стукнулось. Там ведь Рокэ лежал в крови!       Цилла раскрыла кулачок. Она не стала ругаться и обвинять его. Это просто совпадение? Он видел возможные пути?       Дикон выдохнул и посмотрел на то, что лежало в ладошке девочки. Перстень. С красным камнем и выцарапанной молнией. То самое кольцо Эпинэ, которое таило яд и никогда не принадлежало Эпинэ.       – Откуда это у тебя? – нахмурился Ричард.       – Ты выбросил, а я нашла! Значит, моё! – Цилла опять показала ему язык. Невоспитанная девчонка! – Но я дарю его тебе.       Ну и зачем ему это кольцо? Алый камень тревожно мерцал в темноте и будто что-то говорил.       – "Возьми", – шепнула ему кровь Лита. – "Он может быть полезен тебе…"       Дик взял его, нажал на камень. Две крупицы бесшумно упали на землю.       – Спасибо, – слабо улыбнулся Ричард, убирая кольцо в карман. Позже разберётся. Его и продать можно, а без яда оно не несёт угрозы.       – У меня ещё есть! – Цилла ткнула его другим кулачком. – Бери, если хочешь, я ещё найду. Но ты мне тоже что-нибудь ещё подари! Подаришь? Подаришь?       – Подарю, – покорно пообещал Дик.       Люцилла довольно ухмыльнулась и раскрыла ладошку. В ней лежал карас. Ричарда пробрал смех.       – Тоже нашла? – спросил он, рассматривая камень, но не прикасаясь к нему.       – Да! – Цилла гордо задрала нос. – Нашла. Он – мой! Но я подарю тебе.       – Верни хозяину.       Рокэ не поставил вместо пропавшего караса другой.       – "Его нельзя заменить", – ответил он, когда спросил Эмиль. – "Только вернуть".       В карасе какая-то особая сила? Ричард прислушался. Древний камень, мудрый… Но в нём не было той силы, что таилась в крови Лита. Впрочем, Рокэ виднее. Меч его, карас – тоже. Ничего чужого Дикон более себе не возьмёт!       – Ну и дурак, – пожала плечами Цилла. – Ему он и не нужен вовсе.       Девочка вдруг замолчала и начала озираться по сторонам.       – Что такое? – не понимал Ричард.       – Он, – Люцилла указала пальчиком вдаль, – мне не нравится. Ты можешь его убить?       – Кого?       Малышка топнула ножкой и убежала прочь.       – А попрощаться? – возмутился Дикон.       – Увидимся! – с хихиканьем пропела Цилла, пропадая в темноте.       И как её приструнить? Ричард усмехнулся и посмотрел в сторону, куда указывала девочка.       Ничего не видел, но разве это что-то значит? Может, она раттона почуяла? Но вони не было.       Решив не гадать, Дикон просто пошёл туда.              Густые тучи рассеивались в небе, открывая бледную луну. Стало немного светлее, хотя ночь ещё подходила к своему завершению. Дикон вышел на пустырь, прилегающий за городом, и увидел высокую фигуру в чёрно-алых одеждах.       – Это ты, – просто сказал Дик.       Внутри перевернулось раздражение. Он не взял с собой шпагу, так что вызвать на дуэль не получится. Может, вернуться? Или устроить тряску?       – Обожди бросаться на меня, – с некоторой настороженностью заговорил Ринальди. – Я не хочу с тобой драться.       Будто Дикона волновали его желания! Но он и сам драться не очень-то хотел. Устал…       – Зачем пришёл? – мрачно посмотрел он на странника.       Интересно, сколько увидел Ринальди Ракан за свою бесконечную жизнь? Всплывают ли в памяти какие-то образы прошлого? Он ведь возвращается в Кэртиану…       – Проверял, не принесла ли твоя выходка большего ущерба.       – Моя выходка? – растерялся Дик. – О чём ты?       Зелёные глаза вспыхнули.       – Ты ведь знаешь, что Кэртиану защищает грань? – Ринальди наклонил голову набок.       – Знаю.       – Она едва ли держалась, когда ты погиб. Оборот вернул всех вас в прошлое, но не грань – она лишь ещё слабее стала. Раттоны пытаются её прогрызть, проникнуть к вам. А те, что прячутся здесь, зовут их и указывают путь. Каждая преждевременная смерть делает их сильнее и приближает грань к падению.       Преждевременная смерть… Он говорит о Дювье? В прошлом солдат оставался жив. Но с какой стати Ринальди ставит Ричарду смерть Дювье в вину? Он сам принял яд!       – А разве граница уже не пала? – ухмыльнулся Ричард. – Я смотрел на Чуждое. О какой грани ты говоришь, если зло уже проникло?       Ринальди раздражённо выдохнул. В его правой руке заискрился меч.       – Представь себе ткань, которая накрывает весь мир. Когда на ней появляются дыры, сквозь них можно пролезть. Чем их больше, тем и врагов больше. Там, – эпиарх-наследник указал в небо, – каждый миг сражаются, чтобы не появлялось ещё больше дыр. Нас становится всё меньше. Воины уходят защищать другие миры. Моих сил не хватит, чтобы в одиночку отбить тварей. Так стоит ли убивать живых, делая раттонов сильнее, позволяя им вгрызаться? Может быть, вы хотя бы постараетесь не мешать?       Ричард вспыхнул.       – Та грань появилась благодаря Повелителям и Ракану, а начала слабеть, благодаря только Раканам. Хочешь найти виноватого? Так вспомни своего сволочного брата, а меня обвинять не смей! Я не убивал Дювье.       – И лишь это не дало скверне проникнуть в его тело, – прищурился Ринальди. – И то, что ты его похоронил. Но ты мог его убить! И тех разбойников ты тоже мог убить. Ты несёшься вперёд, не разбирая дороги и не смотря, кого сбиваешь. Моё место на Рубеже, я не могу приходить сюда всякий раз, когда Повелители совершают новую глупость. Вы не можете делать, что вздумается.       Ричард рассмеялся.       – Делали, что вздумается, только Раканы. Сначала твой брат взял чужую жену, а потом ты проклял его потомков – и благодаря вам едва не оборвался род Ветра, а потомки едва ли выживали. И благодаря твоему проклятию едва не оборвался род Скал. Это вы, Раканы, стали отравой для Кэртианы, хотя были созданы для защиты.       Ринальди выпрямился. Он не разозлился. Он слушал внимательно каждое слово Дикона...       – Расскажи, – слишком тихо попросил он. – Я не понимаю твоих слов. Ты не лжёшь – я чувствую. Я прихожу сюда, поскольку не могу оставить этот мир. Лишь эта бусина зовёт меня. Но я не мог проклясть кого-то здесь и забыть об этом. Стражи не возвращаются туда, где были рождены…       – Удобно так думать и не помнить своей вины? – осклабился Ричард. – Хорошо ничего не помнить – я это знаю. Но я всё помню, а вот ты остаёшься в блаженном неведении и смеешь меня учить. Да только я не стану слушать того, кто даже имени своего не знает! Твоя память и есть ткань с дырами. Огромными дырами! Сперва попроси прощения за свой длинный язык у тех, кому испоганил жизнь, а потом учи, Ринальди Ракан!       Зеленоглазый путник отшатнулся. Его лицо стало белым.       – Повтори… – прохрипел эпиарх. – Повтори это имя!       Он что-то вспомнил? Ричард нахмурился.       – Ринальди Ракан – это твоё имя. Имя, которое проклинают до сих пор, но твоё проклятие куда страшнее.       Ринальди вздрогнул и прикрыл глаза. Его пальцы с силой стиснули рукоять меча.       – Не помню… – произнёс он, качая головой. – Не помню…       Дикон скрипнул зубами от разочарования и злости.       – Тогда не приходи ко мне. Я сам пойму, что должен сделать.       – В тебе таится сила, которой я касался лишь один раз, – Ринальди открыл глаза и посмотрел на него. – Тебе нужна моя помощь – никто, кроме меня не сможет понять, что это за сила.       – Ты о себе слишком высокого мнения, – фыркнул Дик. – У вас это в крови, видимо.       – Перестань столь глупо использовать эти камни, – эпиарх указал на синий камушек в левом кулаке Ричарда. – Это не игрушка. Они помогают тебе быстро развить свою силу, но твоё тело может не выдержать. И они пригодятся для защиты.       – "Это ложь!" – возразил камень. – "Мы служим тебе и защищаем тебя. Наша сила – твоя сила!"       – Почему я должен верить тебе? – Ричард сильнее сжал левый кулак.       – Потому что я видел многое, – Ринальди взмахнул мечом. – И даже мне становится жутко, когда смотрю на эти камни. Цена за силу всегда велика. Используй её разумно, Ричард Окделл.       Страж Заката ударил мечом по земле. Вспышка света на миг ослепила Дикона.       Когда зрение вернулось, Ринальди уже не было.       Ричард поднёс камень к лицу. В бледном свете луны он напоминал самый чистый сапфир. Похоже на его глаза…       – Если смерть Дювье вдруг привлечёт раттонов, – пробормотал Дик, сдавливая кулак до крови, – не позволь им погубить людей, что живут здесь.       В чём-то Ракан прав. Нельзя, чтобы эта дрянь становилась сильнее…       – "Я стану мечом, что поразит всех врагов, Повелитель", – поклялся камень.       Ричард зарыл его в землю.