R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      

1

      – "Проснись", – сквозь пелену сна он слышал шёпот. – "Проснись… Ты слишком долго лежишь здесь…"       Он лежал на холодном полу и чувствовал, как болезненно затекли шея и спина. Кажется, лежит он в самом деле долго. Но просыпаться не хотелось…       – "Ты можешь простудиться… Тебя ждут…"       Ричард нехотя разлепил глаза. По потолку и стенам мрачного коридора разбегались розово-золотые искорки. Взгляд зацепился за высокое окошко. Небо было розовым. Это рассвет или закат? Бедная Сона… Сколько же она его уже ждёт?       Нужно все-таки подниматься и возвращаться во Фрамбуа.       Дикон неуклюже поднялся на ноги, подобрал упавшие шпагу и камень. Огляделся. Старая галерея была чиста. Ни плесени, ни останков, ни гнилой жижи – никаких следов раттонов и скверны. Гадину удалось уничтожить на сей раз. Но сколько ещё язв появилось в Кэртиане?       Здесь теперь стало куда приятнее. Пахло пылью и древностью, но не гноем и концом. И даже как-будто не так холодно уже… И стены и потолки бывшего аббатства не молчали, а наперебой шептали ему.       – "Спасибо, Повелитель! Спасибо…"       Они вновь стали живыми. Зло ушло отсюда…       Тело ломило от неудачного выбора места для отдыха, шея сильно затекла, голова поднывала. А левая ладонь щипала и пульсировала. Её пересекало несколько косых рваных ран. Они ещё блестели от крови. Надо промыть и наложить чистую повязку, но Ричард ничего не взял с собой. Так и всей кисти лишиться можно. А ему за поводья держаться…       За неимением лучшего Дик надрезал клинком рукав рубахи и оборвал. Не очень-то чистая повязка, но до Фрамбуа можно потерпеть.       Заматывая рану, он вспомнил, как касался этой ладонью бледной щеки, оставляя след, как её целовали его́ губы… И тут же напомнил себе, как его́ руки столкнули на пол. Внутри что-то кольнуло. Хорошо. Если только так он сможет выбросить из головы дурь, то будет каждый раз, вспоминая о нём, вспоминать и правду.       – "Смените одежду. Запах конского пота женщин не привлекает", – хорошее воспоминание.       Алва никогда не стеснялся бросаться хлёсткими и честными словами. Зря он решил играть подобно королеве. Ему это не идёт…              Когда он вышел из дома, Сона пронзительно заржала и рванулась к нему. Она всхрапывала, пыхтела, топала копытами.       – Ну чего ты? – устало спросил Дик, обнимая красавицу за шею.       Она так дрожала… На розовом небе расплывались золотистые тучи. Ричард посмотрел, в какую сторону уходит солнце.       Всё же закат. Не утром он проснулся.       – Я ведь не так долго, – улыбнулся Дик.       Сона гневно фыркнула и топнула копытом. Её чёрные глаза сверкали так, будто она хотела закатить ему грандиозный скандал.       – Ну прости, – примирительно погладил её по гриве Ричард. – Я уснул. Поехали обратно? Мы можем ещё успеть к ужину.       Сона снова фыркнула. На сей раз – обречённо.       Дик посмотрел камень из Лабиринта в левой замотанной кое-как ладони. Привязывать к запястью не стал.       – "Ты много крови выпил", – напомнил Повелитель Скал. – "Лаик чист, но ведь зараза может вернуться. И другое может прийти. Ты сумеешь отвести зло?"       – "Твоя воля – моя воля", – засверкал камень.       Ричард положил кровь Лита на землю. Карасы на шпаге тоскливо блеснули.              Мориска мчалась изо всех сил. Она слишком сильно хотела убраться отсюда и увезти своего непутёвого хозяина, хотя опасности никакой уже и не было. Ричард и сам не стремился задерживаться, однако столь быстрая езда доставляла немалый дискомфорт затёкшему телу. Но тормозить Сону не решался – слишком уж злой казалась ему добродушная мориска сегодня. Наверное, голодна. Он тоже был голоден. Сейчас, как никогда, хотелось мяса. Дикон обрадовался бы даже жирной козлятине. Но в "Четырёх всадниках" его ждали только каша и хлеб. Жители разорённого города, столкнувшись с несправедливостью, жестокостью и алчностью чужаков, отдавали всё армии. Их самоотверженность восхищала. А каша весьма питательна. Вспомнит Надор и матушкины посты…       В голове жужжали противные мысли, многие из которых Дикон уверенно прогонял. Раттонов одолеть не так уж и сложно. Но за ними придут яд и сталь. Чуждое не остановится. В прошлом Четверо освободили Кэртиану, но даже их сил оказалось недостаточно, чтобы избавиться от заразы полностью. Раттоны забились в щели и ждали. После наследники Четырёх и Ракан вновь отбили мир и поставили грань, что защищала живых. Но Ракану пришлось для этого отдать жизнь. Жизнь за жизнь… Потомки Лита, Анэма, Унда и Астрапа были сильны, но одному пришлось умереть. Лит, Анэм, Унд и Астрап были ещё сильнее, однако не уничтожили оставшихся раттонов, не смогли исцелить Изначальных. Унд сказал, что никто из них на такое не способен. Он дал свою кровь лишь Синеглазой. И значительно ослаб. Они все ослабли, защищая Кэртиану. И погибли…       Ричард сумел сделать то, что не сумели Четверо. Он не мог быть сильнее их! Не тогда точно… Но Изначальные исцелились от его крови. Может, потому, что он был тогда мёртв? Изначальные могли пить его кровь бесконечно. А теперь Дикон снова жив. И он горел в пламени Жизни. Но не стал таким, как Ринальди. Он сильнее? Или слабее? Может ли он умереть? Пуля пробила его лопатку и грудь. Сердце не задела, но даже так рана была смертельной. Но он выжил. А если бы пуля попала в сердце? Смог бы Дикон выжить? Если он будет проливать свою кровь из раза в раз – а он будет, поскольку иного выхода нет, – умрёт ли в конце концов? Или ему теперь всё нипочём?       На мгновение появилась шальная мысль проткнуть себя шпагой или сброситься в обрыв. Карасы и камень в кармане яростно закричали. Им вторили попадавшиеся на пути булыжники. Идея действительно абсурдная. Если он погибнет, то и Кэртиана не выстоит. Жизни Повелителей сейчас не принадлежат Повелителям.       У Повелителей и без того полный бардак. Робер должен был стать Повелителем Молний после смерти своего деда. Прошло очень мало времени. Иноходец едва ли понимает свои силы. Повелитель Волн – кто он? Альдо? Валентин? Как это узнать? И кровь кого ему нужна для освобождения Изначальных? Повелитель Ветра…       – "Не думаю, что наши кони долго будут скакать рядом, Ричард Окделл", – Ричард прикусил щёку. Почувствовался привкус крови, запульсировала тупая боль.       Повелитель Ветра был ещё и Раканом. Две силы в одном потомке… Что это означает для Кэртианы?       Может ли кровь остальных Повелителей уничтожать раттонов и скверну? Может ли исцелять? Смогут ли они выстоять?       Мимо них проносились жёлтые облетевшие деревья. Осенью 399 года Круга Скал прошлой жизни Ричард переживал лишь о том, что Спруту удавалось прибывать на место раньше, что Катарина не отвечает на письма, что Айри взбеленилась. Его жизнь была такой простой. Не беззаботной, не лёгкой, но простой до безобразия. А теперь приходиться размышлять о судьбе всего мира, который даже не подозревает о грядущем. Войны, интриги, лишения и горести – каким мелким всё кажется по сравнению с тем, что увидел Ричард в Старой галерее.       Ринальди злил неимоверно. Раз уж приходил, то мог бы не нравоучения читать, а рассказать о том, что действительно важно!       Злость испарилась, когда в голове возникла ещё одна мысль – не шальная, а вполне здравая. Сона неслась к Фрамбуа, раскидывая в стороны комья земли, а Ричард едва не выпадал из седла и думал, какой же он болван.       Ринальди – Ракан! Последний Ракан, чья кровь не смешалась с другой. Он силён. Он сражался с тварями на Рубеже и знает о многом. Вместе с ним они выстоят! И его кровь может заменить кровь Повелителя. Значит, Дикон может не выбирать между Альдо и Валентином, может не встречаться с Робером и Рокэ!       – "Уймитесь, юноша!" – очередное обидное воспоминание смешалось с обидным пониманием.       Ракан может заменить одного, а не всех… И заменит он того Повелителя, чей род оборвался. А кровь всех Четверых в Кэртиане. Значит, Ричарду придётся собирать её.       Но сражаться Ринальди может! Да только станет ли? Он ведь не помнит.       – "Вот если ты больше не придёшь, я тебя убью!" – негодуя, пообещал Дикон.       Эпиарх нужен. Пусть хотя бы расскажет, как дальше сражаться…              Сона ворвалась во Фрамбуа, словно бешеный чёрный вихрь. Она мчалась мимо обгоревших домов, облетевших деревьев, попадавшихся случайно людей. Остановилась лишь тогда, когда они оказались возле "Четырёх всадников", нервно топнув копытом и громко запыхтев.       – Ну и зачем было так нестись? – поинтересовался Ричард, сползая с её спины.       Колени и поясница недовольно ныли. Закатные твари, ему ведь ещё и девятнадцати нет!       Сона фыркнула и прижалась к нему. Вся горячая, взмыленная… Бедная.       – Ну всё-всё, – успокаивающе гладил её Дик. – Ты привезла меня сюда. Теперь можем отдохнуть. И поужинать.       А ведь действительно успели к самому ужину. Как он и обещал Марьяну.       Дверь таверны настежь распахнулась. К нему вылетели Марьян и Пако.       – Явился, жабу твою соловей! – завопил адуан, тряся усами. – Явился, наконец!       – Явился, – кивнул Дикон, с недоумением нахмурившись. – А ты чего вопишь?       Марьян на миг замер. Его перекошенное лицо побагровело.       – Да я тебя прибить готов!! – От его крика голова загудела.       Ричард поморщился. Из трактира вышли Клод Вуд, опиравшийся на трость, и какой-то солдат. Да и людей вокруг было как-то слишком много. Собрались на крики таможенника?       – Перестань орать. Я пришёл к ужину, как и обещал.       – К ужину?! – даже не думая немного приглушить крик, переспросил Марьян. – К ужину, жабу твою соловей?! Да я тебя!..       – Дор Рикардо, – заговорил молчавший Пако. Он тоже выглядел недовольным, – вас не было три дня.       Дик решил, что ослышался.       – Сколько?       – Три дня!! – гаркнул Марьян. Его усы грозно дрожали. – Тебя с собаками искали! Коннер своих людей прислал! Порученец маршала Савиньяка приехал за тобой – а тебя всё нет и нет! Ты где был, я тебя спрашиваю?!       Почувствовав слабость в коленях, Ричард прижался к горячему боку Соны. Так его не было три дня? Сона три дня стояла во дворе Лаик и ждала его? Так вот почему она отреагировала, когда он вышел…       – Прости… – Дик посмотрел в её огромные чёрные глаза. – Ты же не ела ничего… Прости…       Сона печально фыркнула и прижалась к нему сильнее.       – Коннер? – Дикон перевёл взгляд на Марьяна и Пако. – Порученец Эмиля?       В стоявшем рядом с трактирщиком чёрно-белом гвардейце Ричард разглядел знакомое лицо. Они совсем не долго были знакомы, но он запомнил. В этот раз Герард стал порученцем Эмиля. И, разумеется, оставался рядом с ним…       – Д-добрый вечер, герцог Окделл, – Герард снял шляпу и коротко поклонился. – Я… Я прибыл по поручению Монсеньора. Он велел проверить, действительно ли вы – это вы. И просил вас о встрече.       Как Эмиль узнал?! Ричард снова посмотрел на друзей.       – Тот солдат, что у ворот стоял, узнал Сону, – угрюмо пояснил Марьян. – Виду не подал, жабу его соловей, чтоб не спугнуть, а сам весточку отправил. Ты уже умчался, когда Герард с пятью солдатами заявились.       – Вы всё не возвращались, – добавил Пако. – Мы искали вас по окрестностям, да только никак найти не могли.       Марьян, Пако, Герард, господин Вуд – и ещё с десяток горожан, которых наверняка никто не звал, – с таращились на него. Кажется, он снова умудрился наделать шума.       – Я был в Лаик, – вздохнул Ричард.       У него уже голова шла кругом. А в животе урчало.       – Господин Вуд, – обратился он к трактирщику, – у вас осталась каша? Я заплачу.       – Д-да… – протянул Вуд, изумлённо моргая. – Да, есть! Господин… А вы действительно герцог Окделл? Тот самый? Герцог Ричард Окделл.       – Тот самый, – кивнул Дикон, скрывая досаду.       Здесь же его не станут звать Святым Аланом? Во Фрамбуа он точно ничего не делал.       – Моя лошадь тоже голодна. И нуждается в отдыхе.       – Вы можете оставить её в конюшне, – сказал трактирщик. – Я дам ей воды и корма. И ужин вам принесу.       – Благодарю.       – Герцог Окделл! – молодая женщина с тёмными волосами внезапно оторвалась от остальных зевак и осторожно подошла к нему. – Возьмите!       Она протягивала ему бутылку из тёмного стекла. Вино? Ричард с вопросом посмотрел на незнакомку.       – Возьмите! – женщина настойчивее протянула ему бутылку. – Это подарок. У нас ничего другого нет.       – Зачем отдаёте последнее? – не понимал Дикон. – Оставьте себе или отдайте солдатам.       Женщина покачала головой.       – Вы спасли мою сестру, – заявила она, с благоговением глядя на него. – Возьмите, не отказывайтесь! Мы помним добро.       Ричард был уверен, что не спасал никаких сестёр. Он видел эту женщину в первый раз. Или её сестра жила в Олларии?       – Спасибо, сударыня, – вклинился Марьян. – Герцог Окделл малость рассеян, да и устал, поди. Я возьму ваше вино и прослежу, чтобы он всё выпил.       Женщина замешкалась, но отдала бутылку адуану. И, поклонившись, ушла.       – Рассеян? – поднял бровь Дик.       – Не мог же я сказать ей, что ты придурковат, – тихо пробурчал Марьян. – Может, уже внутрь пойдём и поговорим?       – Я голоден и не хочу говорить.       – А придётся, – дёрнул усом друг. – Этот жук не отстанет точно. Мы ведь его пытались спровадить, а он своё повторял: "Монсеньор велел проверить и привести".       Так значит не просил о встрече, а велел привести? А Герард тоже лжи не чурался, похоже.       

2

      Лагерь маршала Юга, разбитый вдоль крепостной стены столицы, впечатлял… Тысячи палаток и огроженных коновязей, казалось, простирались до самого Бергмарг. Да это же настоящий город! Только тихий слишком…       Герард умчался далеко вперёд – спешил к Монсеньору. Добросовестный из него порученец вышел, однако. Ричард таким никогда не был…       Дик, Марьян и Пако ехали, не торопясь, поскольку конюх строго-настрого заявил, что ещё больше мучить Сону не позволит.       Замыкали шествие пятеро солдат, которые закончили своё дежурство во Фрамбуа и везли от жителей городка провиант.       Когда они въехали в лагерь, у Дикона зарябило в глазах. Чёрно-белые мундиры, алые ленты и перья, адуанские береты были всюду. Солдаты несли караул, переговаривались, кормили лошадей, тащили огромные тазы с бельём. Кто-то поглощал свой обед, а кто-то похрапывал под удивительно для Осенних Ветров тёплым солнцем. Навевало воспоминания о Саграннской кампании, длительном шествии их отрядов, тренировках с маршалом…       – "Нужно было взять с собой Понси, а не Окделла", – Ричард вздохнул.       – Да ты не трепыхайся, – Марьян расценил его недовольное лицо по-своему, – маршал Савиньяк ведь свой. Он тебе ничего не сделает. Да и ты… – адуан искоса посмотрел на Пако, подъехал чуть ближе и почти прошептал: – Если неладное чего, просто землю тряси и беги.       Дикон, опешив, уставился на друга и, поняв, что тот даже не пытается шутить, рассмеялся.       – Думаю, можно без этого обойтись.       Вряд ли Эмиль захочет посадить Ричарду под стражу. Внимание маршала Юга должно быть сосредоточено на Олларии – ему явно не до чужого бывшего оруженосца. Просто Окделл, которого захватчики записали в мертвеца, объявился слишком внезапно. Даже хорошо, что случайный стражник его узнал и доложил. Так все успели подготовиться.       Спокойно шедшая мимо палаток Сона вдруг навострила уши и принялась вертеть головой и взволнованно пыхтеть.       – Чегой-то она? – напрягся Марьян.       – Не знаю… – Ричард огляделся по сторонам. Ничего подозрительного не замечал. Вони не ощущалось. – Что с тобой? – погладил он Сону.       Мориска остановилась и устремила глаза вдаль – в правую сторону. Там стояли точно такие же палатки, как и везде. Однако Сона чуяла что-то…       К ним выскочил, уже не верхом на лошади, а на своих двоих, Герард.       Ричард спрыгнул на землю.       – Герцог Окделл, – немного нервничая, зачастил порученец, – Монсеньор…       Маршал Савиньяк, как тень, возник за его спиной. Герард, даже не обернувшись, почувствовал появление монсеньора и сразу замолчал, сделав шаг в сторону.       – Так ты жив…– выдохнул Эмиль, вытаращившись на Дикона.       Его чёрные глаза буквально впивались под кожу. Стало неуютно. И как-то неловко. В последний раз они виделись минувшей весной. И в прошлой жизни. Брат Арно нравился Ричарду, и, кажется, тот тоже был к нему расположен. Относился, по крайней мере, мягко, не говорил сквозь зубы. А потом… Нет смысла рассуждать и гадать, как Эмиль относился к Окделлу, который превратился в пса захватчика. Они стали врагами. И этого уже не произошло. Но смотреть на Савиньяка теперь как-то странно…       Ричард не знал, рад ли видеть Эмиля. И не понимал, рад ли тот видеть его. Казался маршал просто изумлённым.       Эмиль в два шага преодолел расстояние, прихватил Дика за плечи и чуть тряхнул.       – Жив всё-таки! – воскликнул маршал. – Леворукий… Закатные твари, как же я рад тебя видеть!..       Савиньяк с чувством хлопнул его по плечу. Ричард едва не упал. А маршал хлопнул ещё раз. И ещё… Он его так избить пытается?       – Ты где шлялся, поганец?! – гаркнул Эмиль, сверкнув глазами. И снова ударил по плечу. – А?! Я тебя спрашиваю! Шесть месяцев ни слуху, ни духу – и тут объявляешься! Тебя уже не один раз похоронить успели! Чего молчишь? Хоть бы поздоровался!       – Д-добрый день… – обескураженно пробормотал Дикон, потирая ладонью пострадавшее плечо.       Синяк точно останется немаленький. Он совсем забыл, какая тяжёлая у Савиньяка рука…       Эмиль поднял брови и посмотрел на него так, будто Ричард в самом деле только что устроил землетрясение. И расхохотался.       – У меня складывается подозрение, что тебя очень мало пороли в детстве. А зря! Иногда надо – для того, чтобы меньше дурил и дерзил.       Дикон едва пожал плечами. Что ещё сказать, он не знал.       – Росио ты тоже "добрый день" скажешь? – с ухмылкой поинтересовался Савиньяк. – Он точно будет счастлив…       – Почему вы ничего не делаете? – резко спросил Ричард, не желая слушать дальше. У него тоже имеются вопросы. – Армия могла уже давно прогнать…       Эмиль сразу посерьёзнел и помрачнел.       – Старайся не болтать. Я исполняю приказ Первого маршала.       Разумеется.       – И что за приказ? Сидеть возле стен и ждать?       Маршал Юга с досадой щёлкнул языком.       – Сбавь обороты, теньент, – негромко осадил он Ричард. – Если Росио позволял тебе подобный тон, это не значит, что и я буду терпеть.       Дикон ухмыльнулся. Герцог Алва позволял ему многое. Грубить, травить, нападать, целовать…       – "Вы – создание неиспорченное и местами даже блаженное", – потому что обращать внимание на того, кого и мошкой не считаешь, как-то глупо.       – Прошу прощения, – отчеканил Дик, расправив плечи. – Вы можете не отвечать.       Он может узнать сам – когда окажется по ту сторону стены. Да и знать, откровенно говоря, необязательно. У него и своих забот хватает.       – Ну спасибо за разрешение, нахал! – снова рассмеялся Эмиль. – Ты мог бы сперва сам рассказать, где тебя носило, а уже потом спрашивать.       Ричард обернулся на молчавших Марьяна и Пако. Они также слезли со спин своих лошадей. Друг всем видом показывал, чтобы Дик даже не думал рассказывать маршалу – дёргал усами и качал головой. Пако же переводил взгляд с волнующейся Соны в сторону, куда мориска глядела. Что же она такое почуяла?       – Впрочем, у меня теперь будет много времени, чтобы из тебя вытряхнуть, – заявил Савиньяк. – Правильно сделал, что ко мне пришёл. Хоть под присмотром теперь…       Дикон едва не закатил глаза. Ему не десять, и он не Арно, которого Эмиль мог взять в оборот на правах старшего брата!       – Я пришёл не к вам, господин маршал.       – А к кому же? – удивился Эмиль. – Неужели к нашей великолепной принцессе?       Неужели он не мог придумать лучшей шутки? С принцессами Ричард и не говорил никогда. Да и королева является более правдоподобной причиной…       – Герард, – обратился к стоявшему смирно и смотревшему на них с готовностью порученцу маршал, – распорядись, пожалуйста, чтобы подали обед и подготовили ещё одну палатку.       – Да, Монсеньор!       Ричард хотел было поблагодарить за заботу и сказать, что палатка ему ни к чему, как откуда-то раздалось пронзительное ржание.       Сона радостно заржала в ответ. И сорвалась с места.       – Сона! – крикнул Дикон. – Куда ты?       И бросился за ней. А за ним погнались Эмиль, Герард, Марьян и Пако.       Что такое случилось? Сона никогда не убегала от него – разве только, чтобы привести подмогу. Она не могла просто так сорваться. Но какова причина? Неужели обнаружила раттона раньше хозяина?       Мориска замерла возле одной из палаток. Она выглядела иначе, чем остальные – больше и роскошнее. А рядом топтался, встряхивал гривой и всхрапывал чёрный конь.       Внутри что-то перевернулось. Так вот, к кому убежала верная Сона. Не раттон, не убийца. Хотя нет… Его ведь называли убийцей…       – Моро… – Ричард не мог поверить глазам.       Что здесь делает мориск маршала?       Моро обратил к нему свои умные чёрные глаза. Не заржал, не взбрыкнул, не бросился, чтобы растоптать. Просто смотрел…       А затем перевёл взгляд на Сону и издал короткий странный звук. Будто всхлипнул.       Сона тихонько проржала и шагнула к Моро. Он опять всхлипнул. Совсем, как человек. И опустил голову. Сона положила свою ему на шею.       – Быстро он её почувствовал, – послышался голос Пако. – Дождался…       – И ожил сразу, – добавил Эмиль. С какой-то печальной теплотой. – А то я его никак растормошить не мог…       Сона и Моро встретились после долгой разлуки. И теперь просто жались друг к другу, перестав обращать на кого бы то ни было внимание.       Сердце глухо и виновато ударилось. Было так жестоко разлучать их…       – Почему он здесь? – хрипловато спросил Дикон.       Эмиль грустно усмехнулся.       – Ну а где ему быть ещё? Росио оставил мне заботы о нём, а оставить Чёрного Змея в Фельпе, когда хозяин в Багерлее, невозможно. Моро убил бы там всех и сам бы умер.       – В Багерлее… – эхом отозвался Ричард.       Зачем он сидит в Багерлее? Зачем велел Эмилю оставаться за стеной?       – "Я делаю то, что считаю нужным, а вы – то, что велю я", – короткий и ясный ответ.       Другого Ричард не дождётся…       – Что здесь происходит, твою кавалерию? – раздался громкий и недовольный голос.       Дикон вздрогнул и обернулся. Из палатки вышли трое. Три человека, которых он знал и запомнил. По-разному.       Толстый вояка с олларианской стрижкой, хитрым взглядом и неуёмной тягой к выпивке и цитированию священных текстов.       Очень юная и красивая девушка с рыжими волосами и большими глазами, которые с любопытством глядели на мир.       И немолодая женщина со статной фигурой, короткой стрижкой и гордой поступью. Такую, как она невозможно забыть. Она появлялась – и занимала собой всё пространство. Остальным же оставалось сидеть в тени и надеяться, что она обратит на тебя внимание. Или, наоборот, не заметит.       – Эрэа, – чинно поклонился Эмиль, – прошу прощения за то, что мы побеспокоили вас. Я заслуживаю наказания и молю о снисхождении.       Женщина усмехнулась и покачала головой.       – И что же мне ответить, твою кавалерию? – иронично поинтересовалась она. – Я прибыла сюда, поскольку мой внук решил захватить страну, не сказав мне ни слова, а в результате вынуждена терпеть общество этого толстого пьяницы. И не могу допроситься приличной касеры, между прочим!       – Какой кошмар! – ужаснулся Эмиль. – Герард, немедленно принеси даме касеру из моей палатки! Эрэа, я отдам вам всю касеру, если вы только простите меня и одарите своей обворожительной улыбкой. Вы ведь знаете, как люблю я смотреть, когда вы улыбаетесь.       – А ты мне глазки не строй! – с досадой цыкнула женщина. – Я не юная дурёха, а ты недостаточно много пьёшь, чтобы на меня глазеть. Да ещё и держишь меня в плену.       В плену?! Ричард смотрел, не моргая.       – "Невозможно!" – хотел закричать он.       Эта женщина меньше всего походила на бред воспалённого разума, поскольку была слишком живой, слишком громкой, слишком яркой. И её нельзя перепутать с кем-либо…       Почему маршал Юга держит Матильду Ракан в плену?       Сам не зная, почему, Дикон обратил беспомощный взгляд на Бонифация. Рядом с принцессой его фигура не столь впечатляла и вызывала куда меньше вопросов.       Олларианец тоже смотрел на него. Серьёзным, тяжёлым взглядом. И периодически он переводил сей взгляд на блестящую флягу, которую держал в правой руке.       – И восстанут из своих могил мертвецы, услышав глас Его… – вздохнул епископ и поднёс флягу к губам.       Эмиль издал короткий смешок.       Рыжеволосая Мэллица тоже глядела на Ричарда. С испугом.       Ричард стоял, как вкопанный, не зная, может ли говорить, может ли двигаться, может ли дышать. Хотелось уже скорее попасть в столицу и покончить со всем.       – А ты кто такой? – вдруг обратила на него своё внимание Матильда. – Чего глядишь, будто последние деньги проиграл?       Дикон опять вздрогнул.       – Я… – замялся он. – Я Ричард, ваше высочество. Ричард Окделл.       Мэллица пристальнее вгляделась в него, словно действительно узнала. Да только ведь это невозможно.       Матильда окинула его угрюмым взглядом. Вздохнула.       – Шестнадцать лет Он будет ходить по миру, никем не узнанный, и смотреть, кто живёт по законам Его, а кто погряз во грехе, – сделав несколько больших глотков из фляги, поведал Бонифаций. – Познает он всё зло и добро, что таится в мире. Познает он ненависть и любовь. И будет он предан, и предаст сам. Пройдёт он через жизнь. Пройдёт он через смерть. И будет суд, на котором решится судьба всего мира. И явятся святые к грешникам и праведникам, чтобы возвестить о приходе Его.       Откуда этот отрывок? Лишь несколько строк были знакомы Ричарду. Может, он слишком плохо слушал Маттео?       – Что же ты такой живой, Ричард Окделл? – качая головой, спросила Матильда. – Эти глупцы ведь из тебя знамя своё сделали…       – Простите…       Закатные твари, как же неловко! Матильда здесь, а Альдо – в Олларии. Ричард поневоле стал символом для захватчиков и вдруг оказался возле пленённой бабки главного захватчика…       – Хорош жаться, твою кавалерию! – сурово воскликнула принцесса. И вернулась к Эмилю: – А ты неси свою касеру! Мне не даёте, так хоть для святого не жалейте!