Дорожные ОтМетки

      Кальчаро помнил, как они здесь отдыхали. Тогда не было ничего. Никаких проблем. Тогда они отдыхали уединённо и ничто и никто не отвлекал их друг от друга.       Им было хорошо, когда они встретились здесь в прошлый раз.              Цзиянь улыбался. Это было так необычно. Цзиянь улыбался, словно утреннее солнце, появляющееся как чудо.       Кальчаро стоял в воде по колено и, оглянувшись, думал, что ради того момента в этой самой чаше ему и стоило жить.       Сейчас — тишина. Никакого больше смеха. Цзиянь давно не смеялся.       Кальчаро снова здесь, у источников у подножия гор, среди пара, испаряющегося от горячей воды.       Тело давно ноет от усталости, как и сердце. Но зайти в воду Кальчаро не торопится.       Он лишь стоит, вслушиваясь в журчание, словно надеясь услышать шорох знакомых шагов и одежд.       Нет.       Ни голоса, ни шагов.       Лишь капли воды и шёпот пара.       Цзиянь видит кого-то в дожде. Кальчаро видит в паре над водой Цзияня. В шёпоте воды он слышит слова, которые не сказал, когда было нужно.       С Цзиянем они не говорили почти неделю. Точнее, Цзиянь не говорил с ним. Кальчаро только и делал, что пытался поговорить. Как умел. А умел он плохо. Хорошо он умел лишь убивать.       Цзиянь молчал холодно. Убийственно. Молчание его было как тяжёлое режущее оружие. Только те, кто образован и умён, умели так холодно молчать. Молчать как человек, решивший заморозить своё сердце, чтобы оно больше не обжигалось. Или чтобы обжечь холодом чужое, бьющееся слишком близко.       А Кальчаро…       Кальчаро просто не знал, с чего начать нужный разговор. Всё то, что он говорил сейчас, — лишь попытка разбить тишину. Холодную, сковавшую всё между ними.       Он зачерпнул горсть воды, посмотрел, как она стекает сквозь пальцы.       «Ты всегда был упрямым, — подумал он. — Но, может, я был хуже. Мы оба слишком упрямы… Может, именно в этом и проблема…»       Он не закончил мысль. Потому что знал: Цзиянь не просто хотел. Он нуждался. А Кальчаро не протянул руку.              Теперь здесь… В этом месте, где всё напоминало о Цзияне, он искал ответы. Несуществующие ответы на незаданные вопросы.       Здесь, где всё напоминало о нём.       Вот там они сидели и шутили не единожды, а вон там он, хмурый, заставлял Цзияня съесть что-нибудь горячее и не ходить босыми ногами по снегу.       Цзиянь тогда улыбался и благодарил за заботу.       Его никто и никогда не благодарил за заботу. Он никогда и ни о ком не заботился так.       Тогда от улыбки Цзияня внутри у Кальчаро всё сжималось и тянуло как струна при натяжении.       «Я скучаю по тебе», — сказал он в пространство, и пар ответил эхом без голоса.              Он откинулся на тёплые камни. Он старался двигаться осторожно, словно боялся потревожить чьи-то воспоминания. Закрыл глаза.       Что делать?       Как вернуть?       Как исправить?              Он перебирал варианты. Может, просто отправиться к нему на ту дальнюю заставу, куда Цзиянь буквально сбежал?       Сгрести его в охапку, скрестить оружие, если понадобится для начала разговора.       А потом… Измотав… Сказать всё, как есть. Не искать слов, не подбирать формулировок. Исправить всю ситуацию.       Цзиянь умён. Он сам всё поймёт.       Но… Если не поймёт? Не косноязычие ли наёмника создало всю эту ситуацию?       Тогда Кальчаро снова вернётся сюда. Подумает ещё раз и… Снова отправиться к Цзияню.       Снова и снова.       Пока Кальчаро не будет выслушан.              Здесь началась их история. История, которой Кальчаро не даст закончиться из-за глупых недомолвок и недопониманий.       Возможно, если где-то и удастся найти нужные ответы, или новое дыхание, или… способ всё вернуть… то здесь. Там, где всё началось.              — Я знал, что найду тебя здесь. — Силуэт на краю чаши вздохнул и отозвался голосом генерала. Сквозь пар блеснул изумрудный дракон.       Кальчаро вздрогнул. Цзиянь застал его врасплох. Сердце пропустило удар.       — Ты снова здесь, — просто сказал Цзиянь, превращаясь из силуэта в родного и близкого человека. Кальчаро вместо ответа лишь кивнул.       — Я… — продолжил Цзиянь, усаживаясь в воде рядом, — подумал, что мне не стоит молчать. Это было неправильно. В моём доме именно так происходило. Сейчас я думаю, что это не лучший способ решения проблем.       — У нас всё всегда было проще, — Кальчаро сглотнул. — Это в твоём мире люди молчат, когда надо решать проблемы.       Они замолчали. Это смешно.       Вот Цзиянь тут. Говорит. А Кальчаро и не знает, что тому сказать. Что же он хотел сказать?              От чужого тела, опустившегося в воду, пошла волна.       Взгляд Цзияня был не враждебный и не холодный, а тёплый и слегка насмешливый. Живой.       От взгляда этих глаз внутри у Кальчаро всё переворачивалось.       — Я скучал.       Эти слова упали в воду. Развеяли горячий пар над ней. Голос Цзияня обволакивал, словно этот самый пар.       — Я тоже. — Это просто. — По твоему голосу. По тебе.       — Я думал, что это ты испугаешься того, что слишком привязался. — Взгляд Цзияня устремлён на гладь воды. — Но оказалось, что испугался я. А ты…       — Я и испугался, генерал, — Кальчаро презрительно фыркнул. — Просто я умею смотреть в лицо своим страхам.              «А не молчать и не исчезать, будто тебе всё равно», — промолчал наёмник.       — Тебе не всё равно, — резко сказал Цзиянь. Это было так неожиданно. Не иначе драконий генерал умеет мысли читать и в чужой разум заглядывать.       Слишком честно.       — Мне тоже никогда не было всё равно. — Цзиянь отвёл глаза, застыв, испугавшись собственного признания.              Пар между ними дрожал. Нужные слова застревали в горле.       — Тогда почему ты молчал? — вспыхнул Кальчаро. — Это ведь несложно. Не уходи, даже не обернувшись, Цзиянь. Никогда. Я слишком много видел таких. От тебя я этого видеть не хочу. Не от тебя… Пожалуйста. Только не от тебя.       Тишина вновь опустилась между ними, а пальцы под водой переплелись.       Тишина словно перед бурей, перед решающим шагом. Задержка дыхания перед прыжком в глубину.       Цзиянь сдвинулся ближе. Тепло воды, их плечи рядом, словно лезвие меча между ними. Ближе, чем дыхание.       Кальчаро протянул руку. Сгрёб в охапку своего генерала, как и мечтал около часа назад. Горячая вода, целебная вода растворяла границы между ними и залечивала раны. Цзиянь не сопротивлялся. Подался к нему всем телом. А потом даже обнял в ответ.       Осторожно, опасаясь, что происходящее — иллюзия, что рассыплется при неосторожном движении.       — Не хочу больше быть вдали, — выдохнул Цзиянь ему в шею.       Это не требовало ответа. Кальчаро лишь поймал его губы, привлекая к себе.       У их истории ещё будет продолжение.