Туда и обратно

Игорь успел задремать, а потому, когда дверь открылась, кулём свалился назад и заморгал сонно, не сразу понимая, где он оказался. Поэтому на вопрос «Ты что тут делаешь?» ответил с небольшой задержкой. Сначала снова сел, потёр глаз кулаком, огляделся, и тогда понял. Он в коридоре санатория. Перед ним дверь их с Максом комнаты, на которой висел кокетливый галстук. Игорь, как хороший брат, решил подождать, пока Кольцов закончит со своими эротическими приключениями, просто не думал, что это затянется настолько, что он успеет уснуть прямо так, сидя на полу, прижавшись спиной к двери напротив. Знал бы, ушёл бы хоть на улицу, июльская ночь была достаточно тёплой, чтобы придремать на какой-нибудь скамейке. Парень, открывший свою дверь, и теперь нависавший над сидящим Игорем, выглядел усталым. Скулы у него торчали так, как будто вот-вот проткнут кожу, цвет лица даже в полумраке казался сероватым, но тёмные глаза смотрели остро, пристально, совсем не сонно. — Привет, — Гром поднялся, покрутил плечи, разминая, протянул руку, — Я Игорь. Парень в ответ руку протягивать не спешил. — Ты ждёшь меня, Игорь? — Нет, я из этой комнаты, — он показал большим пальцем за спину, парень заметил галстук, понимающе кивнул и наконец пожал его руку. — Денис. Есть мысль, что мой брат там. — Прикольно, — кивнул Игорь, потому что не знал, что ещё сказать. Это почти наверняка так и было. Они же заезжали в одно время, они с Максом тащили спортивные сумки, а парни из комнаты напротив катили одинаковые чемоданы. И сами были одинаковые. Кольцов, конечно, сразу же завёлся с полоборота, надул щёки и стал выдавать, как из пушки, остроты про секс с близняшками. Игорь только кривился. Он не любил пошлостей, и в этом они с братом всегда расходились. Хоть и двоюродные, они сами были похожи больше иных родных, поэтому шутки про одинаковых Игорь слышал и в свой адрес, и знал, как это неприятно, особенно учитывая, что именно его обычно сравнивали с Максом — шумным весельчаком и душой компании. Наверняка есть пары близнецов, где оба тихони или оба задиры, но практика Грому подсказывала, что всегда один будет посильнее, другой поумнее, а в их случае Макс выгреб всю харизму, а Игорь забрал остальное. Хорошо, харизму и пошлые шутки. — Ладно, заходи, — явно неохотно сказал Денис после заминки и пропустил его внутрь. Игорь с сомнением оглянулся на свою дверь, но та оставалась безучастна. Гром вошёл. Комната была типовая, точно как их — маленькая прихожая, дверь в ванную комнату, две односпальные кровати, письменный стол, небольшой телевизор на стене, ремонт достаточно свежий, но всё равно всё в этом месте выдавало, что построено оно было во времена ещё советские. Игорь неловко присел в ногах заправленной кровати, Денис повалился на вторую. Он какое-то время смотрел на Игоря, а потом сообщил совершенно для Грома неожиданно: — Мне нравился твой брат. — Он всем нравится, — пожал плечами Игорь, глядя в пол, — А почему в прошедшем времени? Денис помолчал, как будто размышляя, стоит ли озвучивать очевидное, закинул тонкие руки за голову, пояснил: — Он там с Петей. Значит, в его вкусе такие. — Какие? — спросил Игорь с интересом, вскидывая взгляд. Денис тонко улыбнулся. Игорь хотел бы сказать, что во вкусе его брата всё живое и антропоморфное, то есть животным можно не беспокоиться, а вот инопланетянам, если они гуманоиды, стоит поостеречься, но антирекламу Кольцову делать не стал, брат всё-таки. Да и про то, какие во вкусе Пете, послушать было бы интересно. Хотя и так очевидно — такие, которые нравятся всем. Активные, весёлые, способные связать больше двух слов при человеке, который нравится. Игорь нахмурился, глядя в сторону. Взгляд Дениса жёг ему щёку. — А то сам не знаешь? — спросил он, наконец, снова переводя взгляд в потолок, — Нужно быть Петей, чтобы не замечать, как ты на него пялишься. Гром выпятил вперёд нижнюю челюсть и засопел обиженно. Петя был… шумным. Ярким. Он размахивал руками, трепал свои волосы, притягивал взгляды. Петя был тоже как Макс. А Денис был как он сам, до этого дня Игорь даже не знал, как Петю зовут, он слышал только «Диня», «Дэн», «Денис», потому что Петя имя брата постоянно выкрикивал, а они то и дело оказывались где-то рядом. В столовой, на экскурсии, на море. Денис и Петя выглядели тут так, как будто их этой поездкой наказали, и привыкли они к совершенно другому. Сдал плохо сессию — поехал в санаторий. А их с Максом наоборот поощрили, Макс добился первой серьёзной публикации, сам, хоть все и говорили, что без волосатой руки в современном мире это невозможно. А Игорь получил поощрение за работу с личным составом, дополнительные дни отпуска из Академии, и пользовался ими вовсю. И, конечно, он пялился на Петю, потому что такие как Петя существовали для того, чтобы такие, как Игорь на них пялились издалека. Он отозвался хмуро: — А то ты на Макса не пялишься. Видимо, по версии Дениса это было какой-то страшной тайной, но вообще-то Игорь тоже не пальцем деланный. Он наблюдательный, и факты умеет сопоставлять, он просто как Макс не умеет, поэтому только и может, что смотреть со стороны. А потом Петя оказывается с Максом в комнате. И это почему-то скребёт внутри, хоть и глупость такая. Неделя и разъедутся, не увидятся больше никогда, сколько бы ни было клятв у поезда, Игорь знал, что в них в этот момент верят, но это всё равно неправда, и он поэтому никогда не клялся. И ему всё равно должно быть, но скребёт, тянет, хочется под дверь и послушать — может, ошибка? Может, там девчонка, которая Максу в столовке строила глазки? Может, кто угодно другой, вот кто угодно, лишь бы не Петя? — Я просто смотрел, потому что он громкий, и его много, — сказал Денис, и Игорь засмеялся. — А почему, по-твоему, мы постоянно оказывались рядом с вами, чтобы Макса было много, и ты его замечал? — А, думаешь, до этого только Макс додумался? — в тон ему ехидно ответил Денис. Оба задумались. — То есть, — наконец начал Игорь осторожно, — Хочешь сказать, что я… Что Петя… Денис закатил глаза. — Петя на тебя запал, да, я уверен, нет, не думаю, что это что-то серьёзное, но, если ты не против курортного романа, просто дай ему понять это. Игорь вздохнул и кивнул. — Ага, я то же самое мог сказать про Макса. Только они там, мы тут, и всё это как будто неактуально. В дверь поскреблись, как будто кто-то с той стороны пытался безуспешно попасть ключом в замочную скважину. Парни переглянулись. С той стороны затихли, а потом дверь беззвучно открылась. Петя буквально ввалился в комнату, запнувшись о порог, выругался и удивлённо уставился на Игоря. — А ты что тут делаешь? Игорь вдруг смутился. Как будто должно было быть логично, что информация о том, что их с Петей отношение взаимно, облегчит их взаимопонимание. А по факту ему только ещё более неловко стало от мысли, что мог бы всего добиться, если бы не тянул. — Я уже ухожу, — ответил Игорь сдержанно, кивнул, — Спокойной ночи, Денис. Тот молча махнул рукой. Когда дверь за Игорем закрылась, Титов поднялся на локте, глаза его загорелись. — Ну? — Да затрахался слушать про то, какой ты хороший, — отмахнулся совершенно трезвый Хазин, стянул футболку, понюхал её и скривился, — У него ещё какой-то кинк на огурцы. Говорит, ты огурцами пахнешь. — Идиот, — тепло улыбнулся Денис. — Запал, Дениска-редиска, — поддел его Петя, влез под одеяло, спросил нарочито небрежно, — А этот что? — А этот теперь думает, что ты с его братом трахался, а это ж Татьяна Ларина, так что теперь придётся тебе идти объясняться. — Какая Татьяна? — удивился Петя. — Какой же ты тупой, — нежно улыбнулся Денис, — Но я другому отдана и буду век ему верна, короче, придётся рассказать, что у тебя с Максом ничего не было. Не было же? — Не в моём вкусе, — подтвердил Петя лениво, — Я по ботанам. — Всегда замечал в тебе инцестуальные склонности, — согласился Денис, и Петя бросил в него подушкой. — Не знаю, что это, но звучит как болезнь. Подушку верни. Не любящий откладывать в долгий ящик, уже утром Петя подошёл в столовой к столу, где, ткнувшись лбом в крышку, спал Кольцов, и дисциплинированно потреблял свою утреннюю кашу Гром, и сообщил на одном выдохе: — Я хочу с тобой погулять, давай зайду за тобой в пять, и, если этот дебил не пригласит Дениса, то он, ну, дебил. А через неделю, сжимая на перроне руки Хазина в своих, и целуя украдкой его пальцы, озираясь, чтобы не видели строгие, будто бдящие всякие непотребства, проводники, на его требовательное: «Обещаешь? На зимние каникулы в Москву, на все каникулы?» Игорь Гром ответит совершенно уверенно: «Клянусь».