6x6

тишина разбивалась размеренным дыханием куда-то в шею. кэйа заскучал в первые же полчаса — комната альбедо походила больше на больничную палату: всё слишком чисто, за исключением беспорядка на полу, из украшений — только почётные дипломы и грамоты, а ещё благодарственные письма, пылившиеся стопкой на столе. мебель белая, стены неконтрастно бежевого оттенка, и это лишь вселяло тревогу куда-то в сердце. жить в такой обстановке казалось чем-то непосильным для альбериха, чьё детство, и частично юность, прошло в стенах загородного особняка в провинции, где ценились резные ставни, и господствовала деревянная фурнитура. у его приёмной семьи была целая оранжерея, в которой кэйа обожал отсиживаться после нравоучений за очередную проделку. он не чувствовал себя заключённым — ему предоставляли полную свободу, в рамках разумного, естественно. он ездил на выходные в берлин, оставаясь там со сводным братом у общих друзей; они напивались вдрызг, чтобы потом виновато притупить взгляд в пол, когда отец отчитывал их. но даже так, в стенах практически фамильного артефакта, который разве что выставлять на публику как эдакий дом-музей, кэйа умудрялся разнообразить своё пространство всем на свете — разбросанными по комоду ракушками и поблёскивающими камнями с побережья, цветами в причудливых вазах, что абсолютно точно не вписывались в интерьер, постерами любимых групп на вычурных обоях и кучей украшений где-то на прикроватном столике — от дешёвой бижутерии до редких ювелирных экземпляров. его, очевидно, баловали, несмотря на «непростой», как мягко выражалась горничная аделинда, характер, но на самом деле, плевать на дорогие безделушки и пафосные суммы на многочисленных счетах семьи рагнвиндр, — кэйа чувствовал, что его любили. все до единого: от садовников до самого крепуса, отца семейства. это было главным. и это скрывалось в мелочах — как ему прощали порчу какой-то баснословно дорогой утвари, как за ним приглядывали и старались защитить, даже без учёта кровного родства, как он буквально мог делать всё, что угодно его душе, пока не вредил никому. у альбедо же, казалось, не было ничего подобного. ему не спускали с рук ошибки, не позволяли делать хоть что-то, что могло бы считаться отвлекающим от основной деятельности, он не имел возможности увлечься чем-либо кроме науки. и сердце кэйи замирало при одном только беглом взгляде на эту пустынную и унылую обитель. а ведь альбедо было всего семнадцать — он должен был стать обычным подростком: гулять с друзьями, возвращаться домой после комендантского часа и поглощать тонны поп-культуры, но альбедо — это учебники вместо фэнтези, лекции по химии вместо супергеройских боевиков и долгие ночи перед колбами и пробирками в университете вместо долгих прогулок под луной, полных смеха и эмоций. одинокое путешествие по жизни, словно он космонавт, обнаруживший жизнь на спутнике сатурна, но не имеющий шансов с ней коммуницировать. единственный своего рода индивид в экосистеме. альбедо — сorvus albus своего мирка. и кэйа старательно пытался раскрыть, в чём же несостыковка. родительница-тиранша, фокус на учёбе и карьере, заранее расписанная по годам жизнь. но почему же альбедо, по всей видимости, даже не пытался вырваться из порочного круга? что его удерживало? вопросы без ответов уже стали привычной реальностью кэйи. — как себя чувствуешь? — тихо промурлыкал альберих, легко перебирая чужие волосы. — лучше, — в тон ответил альбедо, невольно прильнув ближе к руке в его прядях. — спасибо, что ни о чём не спрашиваешь, — добавил он ещё тише, бормоча в самую кожу напряжённой шеи кэйи. тот слабо вздрогнул, чувствуя тёплое дыхание в уязвимом месте. — я рад, — бесцветно, силясь увести свои мысли от интимности момента, пробормотал альберих, прижав миниатюрного парня ближе. — но ты же понимаешь, что нам придётся поговорить об... об этом. тяжёлый вздох и резкий импульс в мышцах. альбедо не сдвинулся с места, но ощутил эфемерную тонкость льда под ногами. конечно, рано или поздно нужно будет объясниться. можно было сбежать как в прошлый раз, сделать вид, что ничего не произошло — просто так сложились обстоятельства, и кэйа вряд ли бы стал бороться из раза в раз с той же уверенностью, что и в начале... но альбедо устал. устал казаться, он хотел быть. мать бы свернула ему шею, услышав подобные мысли. ну и пусть, к чёрту. альбедо поднял голову нерешительно, словно в замедленной съёмке, и столкнулся взглядами с кэйей. удивительно, как один лишь глаз мог показать такой спектр чувств, сколько порой не было даже в естественных двух. пронзительность мгновения, возможно, разорвала бомбу, до этого мирно тикавшую в груди альбедо. таймер сбился, цифры перемежались со скоростью света, звук усиливался, пока... «бум». белый шум в ушах и вспышка яркого света. губы сливаются в поцелуе, словно были созданы только для этого — кэйа осторожен поначалу: сложно предугадать, как альбедо отреагирует, даже не заметив, что первым потянулся именно он. сильные пальцы смяли точёную талию, задохнувшийся писк вырвался из груди — ощущения были такими, словно калейдоскоп вертели с невыносимой скоростью, раскрывая всё новые и новые узоры и сочетания под закрытыми веками. — прости, – еле выговорил кэйа, уже придерживая парня за округловатые бёдра, слегка поглаживая. — сделай так ещё раз, — лишь пробормотал альбедо, не в силах сопротивляться. то природное, жаждавшее тепла, заботы, любого проявления ласки, не могло насытиться одним лишь поцелуем. оно недовольно урчало, подстёгивая своего хозяина к продолжению, и альбедо впервые поддался, выиграв битву, но проиграв целую войну. «как скажешь» потонуло в ещё одном столкновении, пока голова шла кругом, а мозг отказывался воспринимать происходившее. рука кэйи проползла под огромную футболку, скрывавшую тело на грани истощения, но всё ещё имевшее удивительно аккуратные изгибы. пальцы зацепили соски, поддели ворот изнутри и приложились к точке пульса на шее. альбедо содрогнулся всем телом, издав очередной захлёбывающийся звук: будто крохотные разряды проходили по всему телу, стремясь куда-то вниз живота. что-то влажное собралось меж ног, и альбедо постарался сжать бёдра, всё ещё пребывая на грани эйфории и отчаяния от непонимания. он забылся настолько, что его передёрнуло только в момент, когда ладонь кэйи легла на промежность. резкий судорожный выдох и попытка оттолкнуть сбили альбериха с толку — он безусловно почувствовал отсутствие чего-то, что предполагал найти, но... у альбедо была..? кризис случился раньше, чем кто-либо из них произнёс хоть слово. альбедо забился в угол и без того небольшой кровати, побитым щенком глядя на кэйю. «никто не должен знать... никто не должен... никто не...» вонзилось в сознание, даже если было уже слишком поздно. ладонь альбериха непроизвольно сжалась в кулак, слабо ударив покрывало под собой, и альбедо сжал челюсти. «он уйдёт... уйдёт и разболтает кому-нибудь... он...» — ты транс..? — неожиданно задал вопрос кэйа, потеряв терпение. он так долго ждал разгадки, в чём же была проблема альбедо, но теперь мозаика складывалась вполне очевидно. — нет, я... — словно оправдываясь, чуть громче нужного, выдавил из себя парень, вцепившись в голое колено ногтями и оставив несколько краснеющих следов-полумесяцев после. — я родился таким... — ну, это так и работает, — с некой холодностью парировал альберих, нахмурив брови, — ты рождаешься в биологически чужом теле, а потом приходишь к мысли, что существует диссонанс... между сознанием и физикой. — ты не понимаешь, — перешёл на отчаянный шёпот альбедо, переваливаясь вперёд и уронив согнутые в коленях ноги на постель. — я родился мальчиком с женской... женской половой системой. — на одном дыхании выпалил он, сверля глазами дыру в собеседнике. — это... это возможно..? — с оттенком недоверия прошипел кэйа, хоть его плечи отчасти и расслабились. — ты понимаешь, что это... что ты... ты не можешь сбегать от признаний, слёзно просить приехать к тебе, а потом целоваться с кем-то, при этом даже не попытавшись объяснить, почему так сильно отталкиваешь? — горечь сквозила в тоне, заставляя альбедо сдерживать слёзы. каждое слово ранило ножом в самое сердце. — мне надо... мне надо подумать... — только и вымолвил кэйа, поднимаясь на ноги и скрываясь в коридоре. хлопнула входная дверь. альбедо беспомощно оглядел рваньё на полу, угрюмо напоминавшее о том, как бывает в жизни. рэйндоттир была права, и он ненавидел это признавать. теперь всё было оставлено на волю судьбы. «я же предупреждала», голосом матери пронеслось в мыслях, и альбедо ударился об стену лицом, надеясь избавиться от противно разливающейся в груди разрухи. «тебе... тебе нравятся парни..?», кэйа отмахнулся от прозвучавшего из ниоткуда воспоминания, прибавив скорости. спидометр превышал допустимое значение, но это уже не было важно. «я... у меня...», он резко дал по тормозам, резина завизжала, и машина прокатилась по промёрзшей дороге ещё метра два прежде чем встать. ударив ладонями по рулю, альберих шумно выдохнул, закрывая глаза. вот, что всё это значило. альбедо пытался сказать, но не смог пересилить себя. горькая усмешка заиграла на губах кэйи. почти три года игры в кошки-мышки, чтобы случился катарсис, при этом поменялось абсолютное ничего. поистине уморительная шутка, которую могла сотворить только сама жизнь. кэйа злился не на альбедо, даже не на его тайну, он злился на самого себя и обстоятельства. теперь он сбегал от ответственности, пытался повернуть назад, но перед глазами всё ещё стоял этот напуганный и до боли понимающий взгляд. альбедо именно этот исход и предполагал. — я конченный идиот, — прошептал альберих в пустоту салона. мимо машины взволнованно пробежала парочка. две девушки, смотревшие друг на друга так, будто никого кроме них не существовало. одна статная, с коротким, выкрашенным в небесно-голубой, каре, а другая с забавно перевязанными красной банданой каштановыми волосами, спадавшими ей на плечи. кэйа молча проводил их печальным взглядом. это могли бы когда-то быть они с альбедо, но он всё разрушил собственными руками. нельзя было заходить так далеко, нельзя было подталкивать к раскрытию, даже если альбедо и сам хотел поделиться — он бы рассказал, когда пришло время, правда ведь? одна солёная капля упала на панель передач, за ней градом покатились остальные. кэйа упал лицом в скрещенные руки, перегнувшись через руль. что же он натворил..? «это необходимо исправить», подумалось обоим, пока кэйа мчался домой, чтобы как следует подготовиться к тяжёлому, но нужному разговору, попутно продумывая извинения, а альбедо размазывал по обрывкам холста с привычно недописанным портретом альбериха кровь из разбитого носа, сжимая зубы до боли в дёснах. контраст восприятия ещё никогда не был таким болезненным.