6x6

дорога до района, в котором кэйа снимал квартиру, заняла слишком много времени, потому что альбедо нужно было периодически устраивать остановки, чтобы потянуться за поцелуем или подержаться за руки лишние семь секунд — что кэйа находил достаточно милым, но всё ещё был чересчур обеспокоен состоянием парня, отчего любое интимное взаимодействие ощущалось неправильным, и возраст здесь отходил на второй план, хоть и оставался по-прежнему раздражающе волнующим фактором на фоне всего остального. к моменту, когда фары пролили свет на тротуар возле многоквартирного дома, у которого машина кэйи медленно припарковалась, неуверенность перешла и к самому альбедо, плавно перетекая по сосудам прямо в мозг вместе с кровью. он зажался на переднем сидении, сжав ткань своего синего джемпера чересчур сильно, определённо оставив заломы на деликатной ткани. альберих краем глаза заметил внезапно притихшую атмосферу внутри, и несмотря на то, как он хотел бы, чтобы альбедо не действовал беспорядочно, особенно учитывая то, что ему было запрещено опираться на собственные желания всю его жизнь, неожиданная смена настроения — эти ужасные эмоциональные качели, через которые приходилось проходить альбедо раз за разом, чтобы приспособиться к новым чувствам — пугала больше. кэйа протянул руку, накрывая аккуратную ладонь своей, чтобы заземлить спутника. — мне страшно, — вдруг подал голос альбедо, подняв глаза к чужому лицу. — это нормально, — слегка подрагивающе ответил альберих, подарив слабую улыбку собеседнику. — мне тоже страшно, на самом деле. но ты справишься, как и я. — заверил он, поглаживая большим пальцем выпирающие костяшки. — и ты всегда можешь взять передышку. знаешь, чтобы остановиться и подумать. альбедо лишь мягко кивнул, попытавшись вложить в привычный жест всю ту благодарность, что он ощущал в ту минуту. кто-то ещё пошёл бы ради него на такое? конечно, нет. переживал ли он маленький кризис внутри, несмотря на благодарность? конечно, да. сделав очевидный первый шаг в их возрождённых отношениях, альбедо всё ещё двигался вслепую. он действовал необдуманно, рискованно — точно так, как мать учила его не поступать никогда. с кэйей всё ощущалось словно под влиянием чего-то разрушительного, но дарящего кусочек эйфории в промозглости его серого мирка. словно мозг альбедо отключался при виде альбериха, заставляя полагаться только на случайные, в секунду пришедшие в голову, мысли. как вспышки неоновой вывески за углом: интенсивные, но неизменно потухающие и оставляющие за собой только чувство опустошённости и потери чего-то невыносимо яркого. возможно, это было нездорово, ощущать подобные эмоции и воспринимать их за влюблённость, может, даже любовь. любовь. это слово приятно перекатывалось на языке с приторным послевкусием, однако спустя пару мгновений начинало придушивать нежную глотку, будто среди всей этой слащавости была припрятана капля яда. альбедо был эмоционально перегружен всем, что происходило: от ссоры с рэйндоттир до влажных поцелуев с кэйей, импульсивность которых можно было возводить в абсолют. и внезапно воцарившаяся после короткого диалога тишина, разбавленная лишь урчанием ещё не заглушённого двигателя, только помогала тревоге пускать корни в хрупком сердце. лёгкий толчок в бедро, и альбедо испуганно отшатнулся, словно его облили раскалённым железом, но кэйа и бровью не повёл, хоть и очевидно напрягся. «пошли», одними губами, и в альбедо снова разлился этот горький привкус поражения. он уже даже не понимал, что вызывало все те чувства, испытываемые им самим или продуцированные искорёженным мозгом. парень ощущал подкатывавшую к горлу тошноту, переходившую в немой рвотный позыв, умерщвлённый ещё в зародыше. он встал, открыв дверь со своей стороны и позволив холодному воздуху ударить в лицо, освежая мысли. вдохнув полной грудью, альбедо заметно расслабился, игнорируя ускорившийся стук собственного глупого сердца, когда альберих взял его за руку, чтобы повести за собой. жилище было небольшим и находилось довольно далеко от университета, но при этом казалось настолько живым, будто сотканным из сотен воспоминаний. повсюду были фоторамки, запечатлевшие когда-то счастливые или просто ценные моменты, по которым можно было приоткрыть кулису в чужой внутренний мир и прочесть потаённую историю, мелкие украшения в виде картонных гирлянд, сложенных в слова или причудливые узоры, разбросанные по комоду кольца и браслеты, разномастные пустые пачки сигарет на подоконнике, но все как одна ментоловые. мелкие детали складывались в одну цельную картину для альбедо, и ему нравилось. ему так безумно нравилось рассматривать каждую крупицу чужого временного пристанища, что он мог бы часами уделять внимание всему подряд. от разглядывания очередной милой вещицы его отвлёк шорох ткани поодаль, и альбедо развернулся, чтобы застать кэйю, прижавшегося затылком к металлическому изголовью кровати. всё то время, что альбедо изучал комнату, кэйа изучал его. — как ты себя чувствуешь? — ожидаемый вопрос, на который ответ так и не был придуман заранее. что сказать? или, точнее, как облечь те противоречивые и неизведанные ощущения внутри во что-то цельное, способное дать хотя бы долю понимания. — мне... я не знаю..? — приглушённо произнёс альбедо, рвано выдыхая и присоединяясь к альбериху. — что насчёт виски? — я ужасный человек, — грустно усмехнулся кэйа, покачав головой и приняв сидячее положение. — сначала я зажимаю тебя в твоей же кровати, затем спаиваю... — он зарылся пальцами в длинные тёмные пряди, слегка оттянув корни. — и тебе всё ещё семнадцать. альбедо прикусил губу, что тут же отозвалась ноющей болью, и рана, появившаяся всего пару часов назад, снова открылась, позволяя маленькой бусинке крови выпорхнуть наружу. он, может, и не понимал, как работают человеческие взаимоотношения на практике, но и глупым не был. оба находились в подвешенном состоянии, и всё, что происходило между ними, могло в итоге сыграть свою злую шутку для каждого. и альбедо по-прежнему проходил через слишком стремительную смену обстановки, продиктованную месяцами попыток пройти через позднее половое созревание и принять свои эмоции. он был не в том положении, чтобы даже предположить, что действует согласно реальному желанию, а не просто пытается забыться в новых ощущениях, которые ему дарил один-единственный человек. чересчур сложно. разве три года, разделявшие их, имели хоть какой-то смысл? альбедо не мог ответить. наверное, да, это было неправильно и, для общества, даже мерзко, но это то, что теперь стало одной из глав его жизненной истории, и стереть что-то подобное казалось невозможным. рука змеёй прополза по шёлку, слабо очерчивая контуры чужого колена. кэйа открыл глаза, устремив взгляд на альбедо, старавшегося привлечь к себе внимание. — я думаю... из всего, что было в моей жизни... то, что ты слегка старше — меньшее зло, — пробормотал он, придвинувшись ближе. — меньшее зло — всё ещё зло, знаешь ли, — хохотнул альберих, хоть и осторожно следил за каждым движением альбедо, позволив ему сесть рядом. — ладно, бог мне судья. с этими словами он поднялся, коротко потянувшись, и покинул комнату. альбедо остался один на один с оглушающей тяжестью в висках. они оба принимали сомнительные решения, совершали одну и ту же, общую, ошибку, но парень предпочёл хоть раз проигнорировать противного червя в голове, пытавшегося настоять на своём. альбедо растянулся на простынях. на потолке были приклеены мелкие люминесцентные звёзды, и он начал водить указательным пальцем в воздухе, соединяя бумажные аппликации в реальные созвездия. на кассиопее кэйа снова появился из-за двери, поманив его за собой. на кухонном столе уже стояло два полупустых стакана, новая бутылка и торопливо сделанные сэндвичи, за которые альбедо тут же принялся, почувствовав урчание где-то в животе. а ещё он знал, что пить на голодный желудок — вредно. точно так же, как и сбегать из дома после ссоры с родителями или заниматься уроками до утра. однако, это никогда не мешало ему лезть на рожон. альберих плавным движением разлил янтарную жидкость по стеклу, слабо толкнув одну из ёмкостей к альбедо, что внимал каждому действию. на вкус оказалось неприятно, но не настолько, чтобы не хотеть забыться в этом удивительно расслабляющем, обжигающем ощущении под адамовым яблоком. альбедо осушил стакан двумя сильными глотками, со стуком отставляя его обратно. — тише, — засмеялся кэйа, медленно допивая свою порцию. — если тебе не нравится... — мне не нравится, но я хочу ещё, — уверенно проговорил альбедо, смотря прямо в глаза. и альберих не мог сопротивляться этому тону. к часу, когда они закончили, только один из них мог стоять на ногах, и кэйа вытащил парня на небольшой, полностью застеклённый балкон, чтобы тот смог немного проветрить голову, пока альберих бы спокойно курил, при этом не выпуская альбедо из поля зрения. тонкая ментоловая сигарета слабо тлела в пальцах, прерываемая редкими затяжками. — могу я..? — не слишком ли много нововведений для одного вечера, meine freude? — кэйа выпустил изо рта смешок вместе с сизым дымом, и альбедо начинал частично раздражать этот постоянный лёгкий смех, с которым встречалось большинство его действий или вопросов. и он отказался бы признать, что этот мягчайший, точно бархатистый, звук будоражил ему кровь. даже на смертном одре. — ты всё ещё не... — даже не смей продолжать это предложение, — предостерегающе выдохнул альберих, смерив альбедо тяжёлым взглядом. тема секса затрагивалась уже в третий раз за ночь, и хоть кэйе и нравился более раскрепощённый в своём первом опьянении парень, это становилось отчасти волнующим. не в самом хорошем смысле. — я тебе неприятен..? — пробормотал альбедо, поднимаясь с пола и пошатываясь от резко ударившего в нос запаха мяты и морозного ветра. он облокотился на кэйю, зарываясь носом ему куда-то в ярёмную впадину. — я такого никогда не скажу, — тут же оттаял альберих, легко взъерошивая платиновые волосы. альбедо был похож на ангела, в его понимании. на что-то неземное, непорочное, извечно страдающее за грехи человеческие. взвалившее на свои хрупкие плечи слишком многое. и вопреки устоявшемуся в обществе мнению, что светлые, невинные вещи всегда нужно разрушить или омрачить ради собственного удовольствия, кэйа, на самом деле, не хотел бы этого. он долго думал о том, как бы поступить правильно, честно. и ни в одном из вариантов не было ничего кроме желания помочь. помочь справиться со всей этой непомерной ношей из мучений, расправить крылья и, наконец, взлететь. потому что такие люди как альбедо не должны были стать чьим-то грязным достижением. они должны были буквально осязать своё превосходство над остальными. и кэйа искренне так считал. ему всегда было печально видеть как талантливые, прекрасные индивиды оказывались одновременно и самыми грустными людьми, которых он когда-либо встречал. отчасти поэтому он винил себя за проявление слабости в тот вечер, что альбедо нуждался в нём и его поддержке больше всего. — ты много думаешь, — пьяно протянул альбедо, вырывая кэйю из потока сознания. тот лишь усмехнулся в очередной раз, заглядывая в хрустально-изумрудные глаза. — о, как поменялись роли, meine liebe. альбедо только закатил глаза и забавно фыркнул, прижавшись ближе к чужому тёплому телу. вокруг всё ещё стоял эфемерный туман из почти выветрившегося дыма и лунного света, рисующих на смуглой коже альбериха светло-голубые отблики. они должны были поцеловаться в этот момент. просто обязаны были. и судьба вновь не подвела, сливая губы обоих воедино. альбедо издал какой-то еле уловимый, но невыносимо сладкий звук, закидывая руки кэйе на плечи и обвивая ими напрягшуюся шею. пальцы зарывались в волосы, вкус крепкого алкоголя смешивался с ментоловой дымкой при соприкосновении языков, и кэйа потерялся в этом моменте, притягивая парня ещё ближе за излюбленную талию. их бёдра столкнулись, заставляя каждого вздрогнуть поочерёдно, и альберих изо всех сил держался от того, чтобы не заходить дальше дозволенного. даже если альбедо будет умолять или так же, мёдом в уши, постанывать от любого неаккуратного движения. — перестань, — промурчал кэйа, легко прикусывая бледную мочку. альбедо, в свою очередь, вцепился ногтями ему в скальп, хныча и откровенно будучи далеко в глубинах нарастающего удовольствия. — это... это ты... ты продолжаешь, — жарко ответил он, почти инстинктивно притираясь бёдрами. альберих сделал глубокий вдох, отстраняясь и держа альбедо на расстоянии вытянутой руки, потому что тот уже практически рыдал, стараясь вернуться в прежнее положение. — herzchen, — начал кэйа, отойдя на пару шагов ближе к раскрытому окну и доставая трясущимися от возбуждения пальцами две сигареты, протягивая одну из них альбедо. — давай сойдёмся на этом. пока что. альбедо зажевал щёку, чтобы подавить тот разочарованный, отчаянный возглас, который зародился в груди и просился наружу. он принял мальборо, покрутив её и рассмотрев со всех сторон. кэйа прижался концом своей уже подожжённой сигареты к ещё нетронутой, создавая некую имитацию интимности между ними, и альбедо смутился, делая первую в жизни затяжку. он тут же закашлялся, прикрывая ладонью опухшие губы. — аккуратнее, — мягко поддел его альберих, наблюдая. наверное, ему не стоило давать альбедо возможность попробовать курить, но он просто не нашёлся, чем заменить то, что пока не мог предложить. это напрягало каждую его клетку, и кэйа обязательно бы задумался об этом через время, однако, сейчас, в этой тихой и умиротворённой сцене, их сердца успокаивали свой стук и слабый треск тлеющего табака был единственным, что могло нарушить общую идиллию.