Глава 3
3 сентября 2025 г., 01:00
Что-то изменилось, когда Ким начал брать Кена с собой на утренние пробежки.
В первую неделю он не хотел его перегружать, поэтому оставлял Кена побегать во дворе у Алана. Но с первого же дня, как он вывел Кена на пробежку, в поведении пса появилась удивительная собранность, и это очень быстро стало их ежедневной привычкой. Кен был идеальным компаньоном для бега — держал темп Кима, не обгонял и не отставал, не сворачивал с тропы, не отвлекался и даже не останавливался каждые пару метров, чтобы пометить территорию.
Ким всё ещё восстанавливал силы, утраченные в плену. Питание и сон на настоящей кровати уже творили чудеса с его телом. А тренировки в спортзале с Бэйбом помогли вернуть часть мышц и укрепили их взаимопонимание. Бэйб пообещал ему настоящий спарринг, о котором Ким мечтал, как только он полностью придёт в форму. Но выносливость всё ещё была далека от прежней, и это раздражало гонщика. Ему нестерпимо хотелось снова сесть за руль, но он понимал, что пока ещё не готов.
Поэтому каждый день он заставлял себя идти чуть дальше, чем накануне. Бывали дни, когда он попадал в ритм и бежал дольше, чем следовало, хотя прежде всегда умел вовремя притормозить. Травмы не приносят побед — они забирают целые сезоны, в этом он был уверен. Но Тони Чен уже лишил его этого сезона, заперев и выведя из строя. С каждым днём, проведённым вдали от трассы, его раздражение росло. Он скучал по этому азарту, по той сосредоточенности, которую давала гонка. Поэтому иногда он переусердствовал — и всегда чувствовал это потом: неприятная ломота в костях, жжение в мышцах, которое никакая растяжка не снимала.
А потом Кента начал упираться.
В первый раз Ким даже не сразу понял, что происходит. Кен просто замедлился и встал, явно не желая идти дальше. Это было на него не похоже, и Ким сначала встревожился. Но, не найдя причины задержки, попытался подстегнуть Кена, чтобы тот продолжил бег. Пёс же не ускорялся больше, чем до шаговой скорости. Раздражённый, Ким глянул на часы — оказалось, что как раз пора разворачиваться. И стоило им сменить направление, Кен снова побежал, будто и не было никаких проблем. Кима это сильно задело — ему пришлось с трудом удержать себя от того, чтобы заставить пса бежать дальше, просто чтобы доказать, кто тут главный.
Только во время заминки он осознал, как его это взвинтило. Не было смысла заставлять Кена что-то делать лишь ради принципа — так же, как не было смысла гнать себя до изнеможения. Оставалось только вздохнуть и покачать головой.
— Хорошо, что мы развернулись, — сказал он Кену.
Кента же в тот момент смертельно боялся хоть как-то перечить Киму. Его удерживала только уверенность в том, что Ким травмирует себя, если продолжит. Если за неповиновение его накажут — он стерпит. Лишь бы уберечь Кима.
Если бы это был Тони, он потащил бы Кенту за ошейник по улице. Он всегда держал его затянутым ровно настолько, чтобы можно было в любой момент перекрыть дыхание. Кента и раньше догадывался, что ошейник сидит слишком туго, но до Кима ему не приходило в голову, что это неправильно. Ким же ослабил его. Значит, он знал: Ким не причинит ему такой боли. "Разве что я этого по-настоящему заслужу", — подумал Кента. Он даже решил, что Ким, возможно, имел бы право хотя бы шлёпнуть его или отнять какие-то привилегии — например, разрешение свободно передвигаться по гостевому дому.
Кента думал, что уже оправился от отцовского обращения — всего за несколько недель свободы. Но он и понятия не имел, насколько глубоки были его шрамы.
Но Ким ничего такого не сделал. Хотя на пробежке Кента и уловил его запах злости, он исчез к моменту, когда они вернулись в дом Алана. Ким не тронул его и даже не упомянул, что тот поступил неправильно. К этому моменту Кента уже не так остро ждал наказаний, которые всё не приходили, но каждый раз это всё равно удивляло его.
Он начинал задумываться — а вдруг так и живут все остальные?
На следующее утро Кен вёл себя как обычно, и Ким решил, что это был единичный случай. Но через несколько дней всё повторилось — Кен снова замедлился почти до полной остановки. На этот раз Ким присел на скамейку в парке.
— Что случилось? — спросил он, гладя пса по шерсти.
"А случилось то, что ты, чёрт возьми, не остановишься, пока я тебя не заставлю", — хотелось буркнуть Кенте. Вместо этого он фыркнул и подтолкнул носом Кимовы лодыжки. — "У тебя суставы уже как у старика".
— Эй, — возмутился Ким, но с улыбкой. — Что в тебя вселилось? — Он посмотрел на часы и снова понял, что пора возвращаться. С любопытством глянул на Кена. — Хочешь домой? — и пёс тут же вскочил. Ким удивлённо фыркнул: — Ладно-ладно, идём домой.
Позже, сидя на полу своей комнаты, он взял морду Кена в ладони и внимательно посмотрел ему в глаза.
— Ты заботишься обо мне, да? — пробормотал он, ласково поглаживая его по голове.
"Я просто возвращаю долг", — подумал Кента. Но от этого внимания ему всё равно стало тепло.
— Ты хороший мальчик, Кен, — сказал Ким. И Кента начал верить, что, возможно, это правда.
---
Дружелюбные прикосновения были чем-то, с чем Кента был знаком довольно плохо. Даже Пит всегда держался сдержанно — по понятным причинам. Им приходилось искать другие способы выражать привязанность: прислониться плечом, просто находиться рядом — без использования рук, в которых и заключалась основная сила Пита. Во время тренировок Питу и так слишком часто приходилось применять свои способности к Кенте. А ещё был Тони. Иногда, в редкие моменты, он мог «наградить» Кенту похлопыванием по голове — ровно настолько, чтобы тот почувствовал: любовь возможна, если он будет достаточно стараться. Кента даже не задумывался тогда, что, пусть у Тони и не было силы, как у Вэя, каждое его прикосновение, мягкое или грубое, всё равно служило одной цели — контролю. На фоне отца, Ким раздавал мягкие прикосновения так щедро, что это сбивало Кенту с толку. Он мог погладить его по голове за самые простые вещи — за то, что Кента подошёл и дал понять, что его пора вывести, или просто за то, что тихо сидел рядом за обеденным столом. Иногда Кента вообще не мог найти причины для этого. Ему было непривычно, что ласка даётся просто так, без скрытого умысла. Он не мог поверить, что Ким гладит его просто ради самого этого действия. При этом Ким всегда был достаточно внимателен, чтобы не переборщить. Он понимал, что Кента к такому не привык, и позволял ему отстраняться, когда тому становилось достаточно. Для Кима это было привилегией — ведь Кента всё ещё привыкал к остальным ребятам и не принимал прикосновения ото всех. Порой он напоминал призрака в доме — тихую чёрную тень, затаившуюся в углу. Норт и Сонник поначалу страстно хотели с ним обниматься, и Норт воспринимал почти как личное оскорбление то, что Кента постоянно ускользал из его объятий. — Но я же люблю собак! — возмущался он, когда Ким его за это одёргивал, надуваясь, как ребёнок. — Собаки меня обожают! Ты уверен, что он не кот в маскировке? Когда оба блогера перестали хватать его при каждой возможности, Кента смог хоть немного расслабиться в их присутствии. Но тогда началось другое: кто-то из них мог сесть рядом, изображая тихое соседство, а потом внезапно начинал изливать душу о чувствах к другому. — Как думаешь, он догадывается, что я к нему чувствую? Я просто не хочу, чтобы он подумал, будто это странно... А вдруг он перестанет со мной дружить? Кента не понимал, зачем они задают вопросы, на которые он физически не может ответить, но их, похоже, ни его молчание, ни косой взгляд не смущали. Джефф, напротив, ни разу не попытался его погладить и, кажется, специально избегал любых прикосновений. — С животными всегда тяжело, — объяснил он Киму. — Их жизнь слишком коротка... и я обычно успеваю увидеть... В общем, проще их не трогать. Киму казалось, что эта сдержанность и тихий нрав расположили Кенту к Джеффу. И он был недалёк от правды. Кента всегда питал к младшему брату особое тепло. Когда он сбежал от Тони в детстве, он помог Джеффу уйти и сказал, чтобы тот уходил как можно дальше. А когда Джефф не послушал и появился снова — уже X-Hunter, — Кента до последнего скрывал от Тони его причастность. А потом помог уйти во второй раз, надеясь, что на этот раз он всё-таки послушается. Но сколько бы он ни сделал для брата, всё это, казалось, перечеркнул момент, когда он приставил нож к его горлу. Даже если худшее удалось предотвратить. Даже если это было частью плана Джеффа, вина никуда не ушла. Кента молча наблюдал за ним издалека: из дальнего угла комнаты, куда Ким приводил его в главный дом, или с краю стаи, когда они ели на улице. Джеффа это особенно не смущало. — Тебе не кажется это странным? — громким шёпотом спросил Норт. — Он просто сидит и пялится. — Из того дома нормальными не выходят, — отозвался Джефф буднично. — Ну, пожалуй, ты прав, — задумчиво протянул Норт, а потом Сонник ударил его в плечо, и они молча поссорились о вежливости и такте. Бэйба и Чарли Кента видел куда реже остальных. Чарли, как всегда милый, просто улыбался и махал ему при встрече. Бэйб относился к нему в основном безразлично — как и ко многим вещам, что не касались Чарли или гонок, — и Кента воспринимал это как прогресс в их отношениях. А вот Алана он избегал, как мог. Он знал, что у того было достаточно причин его ненавидеть — сначала за попытку перекупить гоночный контракт Бэйба, а потом за то, что он увёл его пару. Кента видел, как Алан переживает за Джеффа. Он читал всё более тревожные сообщения в LINE, которые Алан отправлял, когда Кента украл телефон омеги. Конечно, он понимал, что вторгается в чужую личную жизнь, но уж что-что, а хуже он делал. Его завораживало — видеть, насколько явными были чувства Алана. Насколько тот хотел проводить время с Джеффом, как спешил поговорить с ним. Ближе всего к романтическим отношениям Кента был с Питом, и это было слишком сложно, чтобы назвать простым. Флирт по переписке туда точно не входил.---
Кента нервничал рядом с Аланом, думая, что лидер затаил на него обиду, и это было заметно. Тем более поразительным оказался тот день, когда он попытался не выпустить Алана из дома. У Алана была запланирована серия встреч на другом конце города, и он собирался вернуться только вечером. Он торопился, собирая бумаги, но когда направился к входной двери, Кен проскользнул перед ним, едва не сбив его с ног. — Эй, Кен, смотри, куда идёшь, ладно? — сказал он. Когда он попытался обойти его сбоку, пёс двинулся вместе с ним, преграждая дорогу. Алан недовольно щёлкнул языком и склонил голову набок: — Кен. Не заставляй меня опаздывать. — Он подтолкнул пса за плечо и отодвинул в сторону, чтобы пройти. Но Кента не собирался сдаваться. Он чувствовал, что в запахе Джеффа с утра что-то изменилось. Никто больше этого не заметил — он сомневался, что даже сам Джефф понял, ведь тот ещё спал наверху. Но для Кенты это было так же очевидно, как если бы над комнатой повесили баннер с объявлением. У Джеффа началась течка, и к обеду она разгорится в полную силу. Алан же застрянет на другом конце города и не сможет помочь своему партнёру. Кента не мог позволить ему уйти. Он ухватил зубами грубую джинсовую ткань рукава Алана, потянув его прочь от двери. "Твоему партнёру ты нужен сейчас", — думал он. — Эй! — возмутился Алан, пытаясь выдернуть руку, но безуспешно. — Ким! Займись им! Ким вышел из кухни, где завтракал, и застыл, не веря своим глазах. — Кен, вниз! — резко приказал он. Кента тут же отпустил рукав, прижав уши и явно стыдясь, что рассердил Кима. Он жалобно заскулил, переводя взгляд с Алана на Кима. "Разве вы не понимаете, что я пытаюсь сказать?" — Он обошёл вокруг ног Алана и попытался подтолкнуть его мордой к лестнице. — Подожди, Алан, — сказал Ким, преграждая ему путь рукой. Он присел и посмотрел Кенте в глаза, понимая, что что-то случилось. — Что такое, Кен? Кента сорвался с места, заскребя лапами по паркету. Он остановился у подножия лестницы и посмотрел назад, умоляя Алана понять. Взгляд Алана изменился, когда он поднял глаза к лестнице, зная, что там — его партнёр. — Джефф, — произнёс он и поспешил за Кентой, перепрыгивая через ступеньки по две. Достигнув спальни, он распахнул дверь: — Джефф! Джефф?? Из-под одеяла показалась растрёпанная голова. Джефф сонно сел, не понимая, почему его партнёр так кричит. — Алан? Что случилось? — спросил он хриплым от сна голосом, протирая глаза кулаком. Алан быстро осмотрел комнату, ища признаки опасности. — Ты в порядке? — спросил он, присев на край кровати и взяв лицо Джеффа в ладони. — Как ты себя чувствуешь? — Отлично, — ответил Джефф, подозрительно прищурившись. На самом деле он чувствовал себя даже лучше, когда Алан был рядом. — А что? — Он прижался щекой к его рукам, ощущая странную тягу к прикосновениям. И только потом начал понимать, что что-то не так. — Погоди. — Он задумался, прислушиваясь к ощущениям в теле. — Здесь что, жарко? На лице Алана мелькнуло понимание. Он наклонился, уткнулся носом в железу Джеффа и глубоко вдохнул его запах. — Дорогой, кажется, у тебя течка, — сказал он.---
Они переждали течку Джеффа в его квартире, подальше от тех немногих детей, что ещё оставались в доме. Когда вернулись, Алан принёс для Кена подарок — новое чёрное одеяло, под цвет его шерсти. Он постелил его на одном из диванов и поманил пса, похлопав по подушке. Кента осторожно забрался на одеяло и сел, нервно уставившись на свои лапы. — Это теперь твоё место, — сказал Алан. — Только не дай Сонику и Норту его отобрать, — поддразнил он. В соседней комнате Ким наблюдал за ними с мягкой улыбкой. Он тихо сделал фото и отправил Питу. Минсу Ким: Смотри, кто завёл нового друга. Пит: :) Минсу Ким: Приходи, когда Лук встретится с родителями. Думаю, он тебе понравился. Пит: Завтра не смогу. Передай Лукасу, что мне жаль. Мы нашли визуальное совпадение на камерах. Вылетаю в Токио сегодня вечером. Пит был неустанен в поисках пропавших родителей. Он годами составлял список возможных совпадений, и некоторые дети воссоединялись с семьями уже после проверки ДНК и оформления документов. Сейчас в доме жил только Лук, остальные были размещены в безопасных местах. Когда Пит не искал родителей, он искал Кенту, не подозревая, насколько тот близко. Помимо Кима, только к прикосновениям Лукаса Кента относился с доверием. Они часто сидели вместе на диване, и Лук прислонялся к его пушистому боку. Это напоминало Кенте, как раньше они сидели на кровати Лукаса — Кента обнимал его за плечи, пока тот плакал после тяжёлых тренировок. — Всё будет хорошо, — говорил он тогда. — Скоро поймёшь. Отец не будет злиться долго, он просто хочет, как лучше. Кента верил в это. Вернее, убеждал себя, что мир нельзя изменить, и всё, что ему остаётся, — смириться. Но Бейб заставил его понять, что у него есть выбор и шанс подарить детям жизнь лучше той, что была у него. Теперь он не винил Джеффа за то, что тот остался и боролся, вместо того чтобы сбежать. Никогда он не видел, насколько счастливее стали дети. Он и представить раньше не мог, что в доме будет так много света, смеха и радости. Лук всё ещё плакал, но реже. Он стал чаще улыбаться, держался увереннее. Под глазами исчезли тёмные круги. — Почему ты больше не принимаешь человеческий облик? — тихо спросил Лук, когда они смотрели фильм. Кента прижался лбом к его голове. Он сам не знал ответа. Пройдёт ещё несколько месяцев, прежде чем он вернётся в прежнее тело. — Тебе так лучше? Так легче? Кента задумался. Может, Лук был прав. Он не был уверен, можно ли назвать это счастьем. Иногда он всё ещё испытывал злость или грусть, но теперь это были лишь мгновения, а не целые дни, не вся жизнь. Наверное, так действительно было легче. От него почти ничего не ждали — только чтобы он никому не причинил вреда. И он выполнял это ожидание. Он никого не ранил уже несколько недель. И не помнил, когда в последний раз мог сказать это без лжи. "Это счастье?" — подумал он. Он скучал по Питу. Пит наверняка знал бы ответ. Но у того была своя важная цель, и с битвы у Тони его никто не видел.---
Минсу Ким: Как поиски? Пит: Очередной тупик. Минсу Ким: Жаль это слышать. Должно быть, тяжело. Минсу Ким: Расскажи о нём? Пит: Что именно ты хочешь узнать? Минсу Ким: Что ты хочешь, чтобы я знал? Пит: Он любил играть в футбол. Он тогда умел улыбаться. Пит: Он был таким мягким... Ты бы его тогда не узнал. Минсу Ким: Что изменилось? Пит: Думаю, Тони с самого начала влез ему в голову. С остальными он обращался как с животными, но для Кенты он был даже меньше, чем животное — даже в детстве. Он видел в нём только инструмент, а я понял это слишком поздно. Минсу Ким: Не вини себя, Пит. Пит: Я просто не хочу, чтобы он был один. Это минимум, что я могу для него сделать.
