Пока ты гладил монстра

Это была не первая ванна, которая вернула Кенту прежнее состояние. И не вторая, и даже не третья. К настоящему времени купание стало для них обычным делом, но Кента был абсолютно унижен, когда это случилось впервые. Конечно, он понимал необходимость этого, поскольку не мог полностью вымыться сам. Но когда руки Кима терли всё его тело, места, которых Кента едва касался? Что ж, даже если движения Кима были клиническими, это всё равно заставляло Кенту хотеть провалиться под землю. Кроме того, быть мокрым в виде собаки было гораздо неудобнее, чем в виде человека. Шерсть Кенты прилипала к телу, как тяжёлое, сковывающее одеяло. И худшая часть, по мнению Кенты, была в том, насколько нежным и заботливым Ким был на протяжении всего процесса. Он не торопился, методично вымывая каждый дюйм Кенты — словно Кента был чем-то драгоценным, о чём нужно заботиться. Потому что для Кима так и было, и он относился к этой задаче так же серьёзно, как и ко всему в своей жизни. Быть в центре полного и безраздельного внимания Ким Минсу было сродни религиозному опыту. Сегодня Ким тихо напевал себе под нос, пока мыл Кенту. У него была хорошая неделя на тренировках, и настроение было приподнятым. — Ты такой милый, знаешь? — сказал он Кенте, ухмыляясь, пока тер его щёки. От этого Кента чувствовал себя розовым и румяным внутри, хотя он пытался сохранить достойный вид. Это, на самом деле, было достаточно сложно достичь, когда ты с головы до ног покрыт шампуневыми пузырями. В тот момент они оба были счастливо довольны. И затем одинокая, роковая капля этих пузырей соскользнула и приземлилась на кончик носа Кенты. Если быть совершенно честным — это была не вина шампуня. Дело было в том, что после этого времени Кента наконец-то, наконец-то расслабил ту внутреннюю часть себя, которая держала ключ к его трансформации. Так что, когда он чихнул пузыри из носа, он напряг образную мышцу, о существовании которой даже забыл, и внезапно — он снова стал человеком. И теперь мы возвращаемся, наконец, к настоящему моменту. Падающая занавеска. Голый мужчина. В мгновение ока Ким прижимает Кенту к стене, его предплечье давит на ключицу Кенты. — Что, чёрт возьми, только что произошло? — рычит он, его глаза широко раскрыты от гнева и замешательства. Кента не знает, почему Ким зол, но предполагает, что это, должно быть, его вина. В конце концов, он только что бросился на Кима. — Извини, я не подумал, занавеска падала, и я не хотел, чтобы она ударила тебя, — пытается он объяснить. Всё же он сбит с толку и почти обижен. Не похоже на Кима — злиться из-за такого. Даже если Кента не полностью против быть прижатым к стене другим мужчиной, он не хочет, чтобы Ким злился на него. — Что? — спрашивает Ким, — не занавеска! — Он отстраняется от Кенты, чтобы походить по ванной. — Ты, — говорит он, указывая на всего Кенту в его голой красе. — Только что превратился. Из собаки, — из всего, с чем сталкивался Ким, его никогда так сильно не выбивало из колеи. Внезапно осознав своё тело, Кента прикрывает нижние области руками. — Да, — отвечает он, и затем, потому что чувствует, что в беде, говорит: — Извини, что это заняло так много времени. Я не мог контролировать это раньше. Я бы вернулся обратно значительно раньше, в противном случае. — Ты, — разум Кима пошатывается, пока он пытается осознать происходящее. — Всё это время ты был Кеном? Кента хмурится. — Да? Но ты знал это, — он не понимает, почему Ким так сбит с толку. — Разве нет? Ким недоверчиво смеётся. — Я не знал, — говорит он. И затем он наблюдает, как цвет лица меняется у Кенты. — Но, — Кента полностью потерял все слова, и он чувствует, что ничего не может сказать . — Но я превращался перед тобой. Разве нет? Когда ты был... когда я охранял тебя. Ким проводит рукой по волосам. — Ты всегда сначала выходил из комнаты, — говорит он, и это воспоминание щёлкнуло у него. Конечно, они не оставили бы собаку одну охранять его. Рот Кенты открывается и закрывается беззвучно, его глаза широки от отчаяния. — Ты никогда не знал, — говорит он, его голос полностью перешёл на шёпот, его слова перешли в вопрос. Его ноги ослабли, и он опускается на колени. — Ты никогда, ты никогда не знал. Вот так, глядя на Кима снизу с умоляющим выражением — его лицо выглядит так, как морда Кена, что Ким не может попросту на него злиться. Он хочет злиться. Он зол, и он хочет оставаться злым. Этот мужчина был его врагом. Он захватил Кима, похитил Джеффа, помогал всему, что Тони делал с теми детьми. И он жил здесь в тайне, месяцами. — Я позволял тебе спать в моей кровати, — говорит он в полном неверии. И ох, как это ранит Кенту. — Ким, — умоляет Кента, съёживаясь от боли. — Я не пытался обмануть тебя, клянусь— я думал, что ты знал, — его голос дрогнул на последнем слове, потому что осознание, что Ким никогда не имел в виду свою привязанность для Кенты, начинает впитываться, и это разбивает его сердце. Всё утешение, что предоставил Ким — его нежные слова, его мягкие прикосновения — ничто из этого не было предназначено для Кенты. И всё же для Кенты это имеет особый смысл. “Почему он вообще должен заботиться о тебе?“ Слёзы падают из глаз Кенты, и он моргает и отворачивается, пряча лицо. Он не хочет, чтобы это было реально. Он хочет вернуться к фантазии, в которой жил всего лишь мгновения назад — где Ким любил его, даже если только как собаку. — Дети, разве они ничего не сказали? — спрашивает он, и его голос напряженный с эмоцией на лице. Ким ругается и проводит рукой по лицу. “Он не собака, он наш брат“, — Ким думал, что они просто имели что-то другое, ведь это дети. Что они считали грубым не относиться к Кену как к семье. Как он должен был знать, что изменение формы возможно? И всё же дети знали правду, и они верили Кенте до сих пор. “Он охраняет нас“. Было так много знаков, что он пропустил, он даже не знает, с чего начать. Он разрывается между дюжинами разных эмоций, и, впервые — Ким в потере. — Я не могу этого сделать, — бормочет он. Сердито он сдергивает полотенце с полки и кидает его Кенте. — Вытрись, — всё, что он говорит, и затем он хлопает дверью. Кента вздрагивает от звука, широко глазами уставившись на закрытую дверь. Он не знает, что делать. Он не знает, как реагировать на это. Его мысли принимают форму голоса Тони. “Он никогда думал, что это ты. Никто из них не думал. Иначе они бы приветствовали тебя в своём доме?“ Он пытается вытереться дрожащими руками, и затем оборачивает полотенце вокруг талии. Самое наименьшее, что он может сделать — это слушать Кима, говорит он себе. Если он будет слушать Кима, если он будет хорошим, тогда Ким не оставит его. Даже одна мысль об этом заставляет его дрожать. Он не хочет быть брошенным — не снова, но он чувствует, что это неизбежно. Ким был так зол, и Кента не видел его таким злым на него с тех пор... с тех пор, когда он был человеком. А теперь Ким знал, что он Кента. “Разве ты не видишь, как сильно он тебя ненавидит? Тебе никогда не быть любимым в глазах других.“ Его душа болит больш, чем когда-либо он мог представить. Его дыхание прерывистое, и он сворачивается у стены, обнимая колени, гадая, когда Ким вернётся.

***

Ким звонит Алану, который в отъезде за покупками с Джеффом. Он пытается как может объяснить ситуацию, даже он чувствует, что звучит очень странно. — Собака?! — повторяет Алан. — Собака — это Кента?! — Разве я бы это выдумал, — наконец говорит Ким. — Нет, нет, я верю тебе, ой, Джефф! — протестует Алан, когда Джефф выхватывает телефон у него. — Ким, — говорит он. — Джефф, — отвечает Ким. — Ты знал об этом? — Что Кента превратился в собаку? Нет, — Джефф не предвидел этого. Он редко касался Кенты эти месяцы, в конце концов. — Но я знал, что он появится снова, в конце концов. Слушай, Ким, он не наш враг. Он никогда им и был. — Ты не тот, кого он избил, — горько бормочет Ким. — Смотри, я понимаю, — признаёт Джефф. — Но он вытащил тебя оттуда живым, разве нет? Ким вздыхает, чувствуя, как часть его гнева уходит — потому что Джефф прав. Он всё ещё на нервах, расхаживая по комнате. — Так что сейчас? — Дядя и я в пути. Пит должен знать об этом. Но ты должен понимать, чего ты хочешь, Ким. А пока просто... убедись, что он не исчезнет до того, как мы приедем, — затем он вешает трубку, оставляя Кима в тишине. Ким хмуро смотрит на дверь спальни в направлении ванной. Исчезнуть? Не то чтобы мужчина легко уйдёт далеко только с полотенцем. Но Ким чувствует, на инстинктивном уровне, что Кента останется на месте. Что он будет ждать Кима, как Кен всегда делал. Теперь, когда гнев Кима притупился, остаётся страдать от следующей эмоции, закрученную через него. Отвращение — к себе, за то, что относился к мужчине как к собаке. Раздражённо фыркая, он роется в ящике и хватает пару шорт на завязках и самую большую футболку, что у него есть, и затем возвращается к Кенте. Когда он открывает дверь, Кента вздрагивает от того, что сидел на полу. Его эмоции были так тусклы по сравнению с тем, с чем он жил последние месяцы. Он был настолько заперт внутри своих мыслей, что даже не заметил, как Ким подошёл к двери. — Ким, — говорит он, неуверенно вставая. Ким поднимает сложенную одежду, учитывая, на мгновение, передать её прямо Кенте, но передумывает и кидает её на столешницу. Он разрывается между чувствами, которые он раньше чувствовал вокруг Кенты, и инстинктивное доверие, которое он выстроил для Кена. — Ты можешь надеть это, — говорит он. Прежде чем уйти снова, он замечает синий ошейник Кена, лежащий на столешнице. Ким снял его до ванны и совсем забыл о нём. Ему приходит в голову, что ему нужно будет позаботиться о том, что делать со всеми вещами Кена. Они ему больше не понадобятся. Качая головой, он хватает ошейник и поворачивается к двери, но тихий, раненый звук останавливает его на месте. Ким смотрит позади себя и видит, что глаза Кенты устремлены на ошейник, и видит полное опустошение благодать его черты. Только сейчас он замечает красноту в глазах Кенты, словно он плакал. Ким уставился на него с нечитаемым выражением. Он осторожно кладёт ошейник обратно на столешницу и наблюдает, как некоторое напряжение спадывает из тела Кенты. Ким не знает, что с этим делать, и уходит без слов. Как только Ким уходит, Кента хватает ошейник со столешницы, словно он может вернуться и передумать и забрать его. Сейчас это единственное, что подтолкнуло Кенту к идее, что он всё ещё принадлежит кому-то. Он лелеет его в руках словно сокровище, проводя пальцами по кожаной строчке, чувствуя текстуру краски, которую использовал Сонник. Сонник не делал этого с мыслями о Кенте. Но даже сейчас он говорит себе, что это ничего не значит для него, он не может заставить себя сдаться. Он не хочет отпускать этих людей, эту команду, которую он любит. Но он так напуган, что они возненавидят его за то, что он не тот, кого они ожидали. Он останавливается, не надевая ошейник обратно, даже если он жаждет комфорта от него. Он чувствует себя достаточно жалко как есть. Держаться за него должно быть слишком для него, по крайней мере на данный момент. Облокачиваясь руками на край раковины, он закрывает глаза и делает глубокий, успокаивающий вдох. “Ты не можешь больше быть собакой, Кента. Теперь ты должен быть человеком.“ Одежда, которую оставил Ким, мягкая и ношеная. Ким носил эти шорты, когда они бегали вместе, а футболка — та, в которой он любит спать. Осторожно Кента подносит её к носу. Он разочарован, когда всё, что он может учуять, — это моющее средство. Всё же он благодарен, что Ким сжалился над ним — по крайней мере, в мыслях Кенты, жалость — это доброта, сострадание, забота — он не знает, может ли Ким чувствовать такие вещи и с ним. Когда он полностью одет, он позволяет себе думать, что одежда подчеркивает его как всё ещё принадлежность Киму. Потому что даже если Ким не хочет его больше, Кента всё ещё его желает сердцем и душой. Когда Ким стучит в дверь несколько минут спустя, Кента быстро засовывает ошейник в карман шорт. Ему требуется несколько минут, чтобы осознать, что Ким ждёт разрешения войти. Кента забыл, каково это — настоящая конфиденциальность. — Открыто, — зовёт он, хотя он никогда не запирал дверь. Ким открывает дверь и указывает глазами вниз по коридору. — Сюда, — говорит он, указывая Кенте следовать. Они останавливаются перед дверью в спальню Кима, но вместо того, чтобы войти, Ким открывает дверь на другой стороне коридора. Пустую спальню, где спали Сонник и Норт, когда оставались на ночь. Кента чувствует, как его сердце разбилось, словно пропасть открылась в его груди. Он понимает, что его больше не будет гостем в спальне Кима — месте, где он чувствовал себя в безопасности. “Ты никогда не значился быть там первым. Он бы не позволил тебе войти, если бы знал, что это ты, Кента. Он бы предпочёл обычную собаку.“ Это всё, что может сделать Кента, чтобы держать себя в руках, пока он следует за Кимом в комнату. Ким жестом указывает на кровать. — Ты можешь оставаться здесь пока, — говорит он. — До тех пор пока мы придумает что-то. Кента выглядит абсолютно потрясённым, когда садится на край кровати. — Ким, — говорит он, пока Ким ещё не ушел. — Я никогда не хотел... это не было моим намерением обмануть тебя. Извини, что тебе пришлось вытерпеть моё присутствие, — пытается он сказать, но его язык путается от слов, потому что больно. — Извини. Но я — это все ещё я, — говорит он, умоляюще. “Я всё ещё твой Кен. Разве нет?“ Ким видел много разных сторон Кенты без шанса примирить их в единый образ. Он как головокружительный калейдоскоп для Кима. Преступник. Холоднокровный похититель. Мужчина, плачущий над телом своего мучителя. Ребёнок, которого описал Пит. И всё, чем Кен стал для него. Он проводит рукой по волосам, глядя в потолок. — Я не могу… — он затихает и качает головой. — Мне нужно время, — всё, что он говорит, и затем он уходит, дверь закрывается за ним. Самообладание Кенты рушится, как марионетка с обрезанными верёвками. Его плечи дрожат, пока он сутулится, одна рука опирается на колени, пока он закрывает лицо другой рукой, пряча слёзы, стекающие по щекам. Больно, ох, как больно чувствовать, что он может потерять всё снова. Его разум разрывает себя на части, и он не может ничего с этим поделать, что Ким захочет иметь с ним что-то общее после этого. Он чувствует себя ужасно, что лучше будет просто уйти и никогда не беспокоить X-Hunter снова. Но сама мысль об этом заставляет его рыдать от горя. Он не может вынести потери своей команды.

***

На противоположной стороне коридора Ким прислоняется к своей собственной двери и зажмуривается от тихих звуков, приглушённых всхлипов Кенты. Это вырывает его сердце, и он должен бороться с инстинктом проскользнуть обратно и обнять Кенту, сказать ему, что всё будет хорошо. Он не может пообещать ему, до тех пор, пока не разберётся в своих чувствах. Он отказывается давать Кенте ложную надежду. Джефф был прав. Ким должен обдумать и решить, чего он хочет. Но это не значит, что Кента должен быть один. Ким роется в кармане и достаёт телефон. Он отправляет сообщение. Минсу Ким: Мы нашли Кенту. Он у Алана. Ответ приходит спустя некоторое время. Пит: Я в пути.

***

Ким сидит напряжённо на диване в гостевом доме, когда прибывают Алан и Джефф. Его локти расположились на коленях, руки сцеплены, пока он сидит погрузившись в мысли, пытаясь обдумать всё, что произошло за последние месяцы. Примирить своё восприятие воспоминаний с реальностью произошедшего. Он даже не очнулся ещё со времени своего плена, его разум был как сломанная запись над мыслью о Кенте, кушающий еду с земли. Джефф проходит прямо мимо него и направляется прямиком в комнату, словно уже знает где именноКента. Ким внезапно поднимает бровь, когда тот проходит. Способности Джеффа и его отвращение к светской беседе уже стали привычным Киму. Алан издаёт компанейский вздох, плюхаясь возле Кима. — Так… всё время, да? — спрашивает он. — Всё это время, — говорит Ким. Он думал, что спас собаку, но это был Кента. Алан пытается выглядеть спокойным и рассудительным, пока его партнёр встречается с мужчиной, который однажды похитил его, но он встаёт и начинает нервно расхаживать по комнате. — Если это поможет, я не думаю, что он в состоянии навредить кому-либо сейчас, — говорит Ким, думая о том, как Кента был сломлен ранее. Алан корчит гримасу и садится обратно. — Как он? — мягко спрашивает он. Ким никогда не перестанет удивляться способности Алана откладывать обиду, когда кто-то в этом нуждается. Именно эта черта спасла Кима и привлекла его остаться с X-Hunter. — Расстроен, — отвечает Ким, думая об умоляющем взгляде на лице Кенты. — Как побитый щенок. Когда Джефф входит в гостевую, у Кенты высохли глаза, но его они всё ещё оставались красными, когда он смотрел на Джеффа, и его голос стал хриплым: — Ты знал? Джефф качает головой и садится возле Кенты. — Извини, Пи. Слыша это слово из уст Джеффа, сердце было готово выскочить у Кенты, обнадеживающее его, что он не полностью изгнан всеми. — Что случилось? — спрашивает Джефф. Эта часть, этот разговор — он видел это ранее, хотя он не мог слышать ничего из того, что говорил Кента. Он только знал, что у Кенты есть вещи, о которых он никогда не мог ни с кем говорить. Долгое время Кента уставился на свои руки и ничего не говорил. — Отец... — начинает он, но замолк из-за стыда, разглашая секреты Тони. — Всё в порядке, — говорит Джефф. — Ты можешь рассказать мне. Кента делает глубокий, успокаивающий вдох и начинает снова. Его лицо ничего не выражает, пока он говорит. — Он искал способ создать особые способности. Те, которые он мог бы дать кому захочет или которые Тони мог бы дать себе, если бы эксперименты хотя бы немного стабилизировались. Он особенно хотел чувства Бэйба — его слух и обоняние. И ему нужны были испытуемые. Люди без способностей. И у него уже был я, — Кента наклоняет голову в очередном жесте пожимания плечами, словно он был очевидным решением. Плоть и кровь самого Тони. Он не упоминает детали. Иглы, таблетки, или как молод он был. Как отчаян он был, после того, как ушёл Пит, чтобы убедиться, что Тони все ещё имеет для него применение. Кента не был первым подопытным экспериментом Тони, но он был первым, кто выжил. Ему всегда удавалось держаться, даже когда он не может. — Так, Тони сделал это с тобой... и ты не можешь контролировать это? — спрашивает Джефф. Кента качает головой. — Раньше я мог. А затем я, — его голос внезапно прервался. Он никогда не говорил эти слова вслух до этого. — После я убил Отца. Я потерял контроль. Я превратился не желая того, и затем я не мог вернуться обратно. — И тогда Ким взял тебя, — заканчивает Джефф. Кента дрожаще выдыхает. — Я думал, что он меня заключил в ловушку. Я не понимал почему... Но потом это начало иметь какое-либо значение. Потому что он не знал, что это я, — он звучал мрачно покорно идее, что никто не выбрал бы иметь его рядом. Джефф сжимает ткань своих штанов, пока пытается всё осознать. Он хотел бы сказать, что не понимает, откуда неуверенность Кенты, но он хорошо понимал, что Тони мог сделать с самооценкой человека. Он сам был осторожен, поначалу, о вещах, которые X-Hunter говорил о нём, боясь, что его отринут даже когда он пытался помочь. — Пи, ты спас нас, — говорит он наконец. Кента качает головой. — Я позволил Вэю умереть, — горько отвечает он. Джефф не заинтересован спорить с Кентой о том, кто виноват в смерти Вэя. — Всё же. Всё это время я хотел сказать: Спасибо. Кента смотрит на него в шоке. — Всё, что у нас здесь... ты видел это своими глазами. Ничего из этого не произошло бы без тебя, Пи. Это концепция, которую Кента никогда не рассматривал до этого — что он внес вклад к тому, что у них есть. Переводчик: Извиняюсь, что долго не было главы у меня в общежитии очень много интересного происходит, поэтому стараюсь хоть как-то выкладывать главы🙏🙏🙏