Пока ты гладил монстра

Когда Кента переступает порог квартиры Пита, его тут же накрывает воспоминание о том единственном случае, когда он уже бывал здесь — когда напал на Пита с ножом. Эта мысль висит над ним мрачным пятном. Даже не пользуясь своей способностью, Пит улавливает это — по тому, как Кента замер у двери. — Всё в порядке, Кен, — успокаивает его Пит. — Ничего не случилось. Кента хмурится, закатывая глаза за его спиной. Ну да, он ведь всего лишь чуть не убил свою первую любовь, своего лучшего друга — а Пит, как всегда, отмахнётся от этого, будто это пустяк. Квартира Пита теплее, чем у Тони, и гораздо менее вычурная, чем можно было бы ожидать от директора такого уровня. Но после долгих часов, проведённых в доме Алана, Кента понимает, насколько безжизненно выглядит это кондо. Здесь нет ни фотографий, ни личных вещей. Всё словно расставлено руками наёмного дизайнера, а стерильная чистота говорит лишь о том, как мало времени Пит проводит здесь. И почему-то от этой мысли Кенте становится грустно — представить Пита без места, которое ощущалось бы домом. Пит проводит для него небольшую экскурсию, намеренно игнорируя тот факт, что Кента и так здесь бывал. Он показывает компактную, но дорогую кухню, балкон с видом на город, гостевой санузел, прачечную. — А эта комната твоя, — говорит он, открывая дверь рядом со своей спальней. Кента заходит внутрь и осматривается. По сравнению с остальной квартирой она скромнее, меньше мраморных деталей, но Кента никогда не любил излишеств, и ему кажется более чем достаточно уютной. Кровать аккуратно заправлена, словно ею почти не пользовались. — В шкафу для тебя кое-что есть, — говорит Пит. — И туалетные принадлежности в ванной. С любопытством Кента раздвигает дверцы шкафа — там аккуратно висит несколько комплектов тёмной одежды: мягкие хлопковые рубашки и свободные льняные брюки, все в чёрных и серых оттенках. Сначала он не понимает, почему это здесь, но потом вспоминает, как в ту ночь явился Вэй, когда он сам оттолкнул Кенту от Пита. — Это была комната Вэя? — спрашивает он, чувствуя себя нарушителем чего-то почти священного. Он не знает, какие отношения связывали этих двоих загадочных людей, но догадаться несложно. — Нет, — отвечает Пит. — Это твоя. — И, заметив его вопросительный взгляд, продолжает: — Я подготовил её ещё до аукциона, на всякий случай. Я думал… если мы сможем убрать Тони, тебе понадобится место. Это было самонадеянно, знаю, но я не хотел снова оставлять тебя позади, Кен. Переполняемый чувствами, Кента сжимает в руках ткань рубашки, проводя пальцами по мягкой поверхности. Он пытается представить Пита, покупающего для него одежду, обустраивающего комнату. Даже когда Кента упрямо цеплялся за осколки своей прежней жизни, Пит всё равно думал о нём. — Возможно, это эгоистично, но я надеялся, что у нас будет шанс начать всё заново, — продолжает Пит. — Что это значит? — хрипло спрашивает Кента, не оборачиваясь. — Что мы просто забудем прошлое? — он не уверен, достоин ли он этого или вообще способен. — Нет, — спокойно отвечает Пит. — Это значит, что мы начнём что-то новое. Без Тони, который определял наши выборы. Когда Кента молчит, Пит лишь грустно улыбается. — У тебя был долгий день. Я дам тебе отдохнуть. Но, Кен, — он ждёт, пока Кента обернётся, и только тогда продолжает: — Я рад, что ты здесь. Кента в ответ лишь коротко кивает, нерешительно, но для Пита этого достаточно. Он тихо закрывает за собой дверь. Сев на край кровати, Кента чувствует себя пустым, выжатым до капли. Сегодня утром он проснулся, как обычно: отодвинул руку Кима, когда у того зазвонил телефон, получил сонный поцелуй в макушку, утонул в его запахе. И не подозревал, как быстро всё рухнет. Теперь он жалеет, что не задержался хоть на мгновение дольше в том, что имел, пока это не исчезло. Обоняние стало таким слабым — он больше не улавливает запах Кима, даже когда носит его одежду, и от этой потери сжимает грудь. Он знает, что нужно переодеться во что-то чистое перед сном, но сама мысль об этом отвратительна. Эти вещи подарил Ким, и Кента не хочет отпускать их. Хоть этой ночью, ещё немного. Он достаёт из кармана ошейник и кладёт его на колени, оглядывая комнату и чувствуя себя крошечным. Слово «одиночество» не совсем подходит — ведь Пит рядом, хотя Кента едва может в это поверить. Но впервые за столько лет здесь нет никого, кто диктовал бы ему, что делать. Никого, кто направлял бы его шаги. Он словно потерял почву под ногами, дрейфует в море собственных мыслей. Теперь именно Кента должен решить, что ему делать дальше — и он понятия не имеет, с чего начать. В конце концов он ложится поверх одеяла, свернувшись в клубок, прижимая к груди ошейник, и лишь спустя несколько часов проваливается в сон.

* * *

Пит: Я хотел ещё раз поблагодарить тебя за то, что сообщил мне о Кенте. Минсу Ким: Пустяки. Ты искал его месяцами. Рад, что ты наконец нашёл его. Пит: Почему ты говоришь так, будто это тебя совсем не касается? Минсу Ким печатает... Минсу Ким: Просто трудно уложить всё это в голове. Что тот самый человек, о котором ты рассказывал, всё это время был прямо здесь. Пит: Ты злишься, что он ушёл? Минсу Ким: Так лучше. Для всех. Пит: Но ты злишься? Минсу Ким: В каком-то смысле, да. Минсу Ким: Но если бы он остался, я бы всё равно злился. Минсу Ким: Кен был для меня важен. А теперь его вдруг нет. Пит: Ты тоже был для него важен, Ким. Пит: И до сих пор остаёшься.

* * *

На следующее утро Пит ведёт Кенту по магазинам. Хотя теперь у Кенты есть собственная одежда, ему всё ещё не хватает множества вещей, и мест, куда нужно зайти, немало. Для него это странное, почти нереальное чувство — идти по торговому центру рядом с Питом, в непривычной повседневной одежде и в чужих сандалиях. Он словно не узнаёт себя, не верит, что это его жизнь. В первом магазине они покупают новый телефон взамен давно потерянного. В списке контактов лишь один номер — Пита. Во втором Кента с явной неловкостью подбирает себе нижнее бельё и всё это время тщательно избегает смотреть на Пита. Тот не подшучивает над ним, ведёт себя спокойно и тактично, и Кента диву даётся, как они вообще оказались рядом после всего, что он сделал. Пока Пит говорит по телефону в холле, Кента заходит в дорогой обувной магазин. Его взгляд тянется к паре чёрных замшевых туфель — лёгких, с тонкой подошвой, тихих, как те, что он носил раньше. Пока продавец подбирает нужный размер, Кента садится на скамью у витрины и смотрит в окно, наблюдая, как Пит мерно ходит взад-вперёд. И всё же он не чувствует себя «здесь», даже вернувшись в своё тело. Всё изменилось слишком резко — и в сравнении со вчерашним днём, и с той жизнью, что была у него до Алана. Предав отца, он не думал о будущем для себя. Это перестало быть важным. А теперь, спустя месяцы, он вынужден собирать осколки. Когда продавец упаковывает выбранную пару, Пит возвращается. — Это всё? — спрашивает он, кивнув на обувь. Кента молча кивает. — Можешь взять и что-то удобное, если хочешь. Кента даже не задумывался об удобной обуви. Но мысль его не отталкивает. Его взгляд скользит к рядам кроссовок, которые он не носил с детства. Он останавливается на белоснежной паре, и в памяти всплывает, как они с Питом пинали мяч друг другу. Он пытается представить их за тем же сейчас — но картина не складывается. Даже Пит, в своих идеально сшитых костюмах, не вписывается в это игривое видение. Кента опускает взгляд на сандалии, что на нём сейчас. Они удобные. Настолько лёгкие, что он почти не чувствует их на ногах. Вспоминает: Пит говорил о том, чтобы начать что-то новое. И магазин он покидает в новых чёрных слипонах. Для него это смелость — сознательно выбрать что-то настолько простое. Показать миру часть себя. Кента настаивает, что будет платить за всё сам. Ему и так кажется, что он задолжал X-Hunter за месяцы, проведённые с ними без всякой пользы, и он не хочет повторить то же с Питом, даже если тот уверяет, что это неважно. О деньгах в будущем он ещё не думал. Но кое-какие легальные активы у него сохранились, их не успели заморозить, и теперь он собирается использовать именно их. Однако когда они возвращаются к машине, Пит протягивает ему небольшую коробочку, которую Кента не видел в магазине. Кента косо смотрит на него: — Я же сказал, что заплачу за всё сам. — Это подарок, от меня, — спокойно отвечает Пит. — Ты уже подарил мне достаточно, — бурчит Кента. — Хочешь, верну? У меня есть чек, — спрашивает Пит с лёгкой усмешкой. Кента хмурится: — Нет, — отвечает угрюмо. Отпускать он никогда не умел. Внутри оказывается кошелёк — простой, коричневый, из мягкой кожи, с отделениями для купюр, карт и удостоверения. Утром они уже потратили час в банке, восстанавливая доступ к его счёту. Кента достаёт карту из заднего кармана и вставляет в отделение. Она у него одна, и даже мысли не было купить кошелёк. Раньше он никогда не терял свои вещи при превращении. Всё — одежда, телефон, даже нож — всегда оставалось при нём. Он не думал об этом, но теперь, когда всё исчезло, это почему-то кажется логичным: вся его жизнь в тот день сгорела дотла. Смотря на этот кошелёк с одной-единственной картой, он осознаёт, насколько пустыми остались его руки. Даже ножа больше нет. Вернётся ли он когда-нибудь? И хочет ли он, чтобы вернулся? Это всего лишь кошелёк. Ничтожная мелочь. Но в глубине души Кента чувствует: ему дали место, откуда можно начать строить всё заново. Когда Пит выезжает из паркинга, Кента прячет кошелёк в задний карман. — Спасибо, Пи, — тихо говорит он, стараясь не смотреть на то, как уголки губ Пита тронула довольная улыбка.

* * *

Никто не сказал ни слова, когда Ким тем утром в одиночку занял гоночную трассу. Алан тихо рассказал команде о том, что случилось накануне. Соник был в шоке, а Норт никак не мог перестать задавать вопросы о логистике происходящего. — Так он каждый раз возвращается голым после трансформации? — шепотом, почти в панике, спрашивал он у Соника. — Сколько вещей он уже потерял?? Чарли воспринял всё спокойно: — Ну ведь хорошо, что они больше не пропадут, правда? Но Бэйб, к удивлению всех, выглядел раздражённым, хотя причину не озвучивал. Его никогда особенно не интересовал Кен — его внимание редко задерживалось на чём-то, не связанном с Чарли или гонками. Когда Алан отвёл Чарли в сторону и спросил, в чём дело, тот лишь пожал плечами и с улыбкой сказал: — У Пи’Бэйба и Пи’Кенты сложные отношения. Когда Ким припарковал машину на дальнем конце трассы и не вернулся на обед, Бэйб поехал к нему. Ким стоял, прислонившись к капоту, и задумчиво смотрел на деревья. Он думал о кошмарах, что мучили Кена, — и пытался представить Кенту, плачущего во сне. Он вспоминал нож, который Кента держал у его горла, но который так и не коснулся его кожи, и то умиротворение, которое чувствовал, когда Кен просто сидел рядом, ожидая его. Бэйб сел рядом и достал сигарету, собираясь прикурить, но Ким недовольно цокнул языком. Его неприязнь к курению никуда не делась. Бэйб закатил глаза и сунул сигарету обратно в карман, но без злости — строгую дисциплину Кима он всегда уважал. — Алан рассказал мне про Кенту, — сказал он наконец. Когда Ким лишь коротко хмыкнул, Бэйб продолжил: — Это, блядь, полная херня. Несмотря на внутренний разлад, Ким почувствовал, как внутри поднимается волна защитных чувств, и недоверчиво посмотрел на Бэйба: — Это не та ситуация, которую он мог контролировать, — сказал он. Даже если бы Ким не знал, что это Кента, и даже если бы тот ушёл с Питом, — он всё равно принял его в команду. Он дал обещание заботиться о нём. А Ким не из тех, кто легко отказывается от данных слов. — Что? — Бэйб посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Не про Кенту, я про Тони, про этого ублюдка. — Он покачал головой. — Даже мёртвый, он умудряется портить людям жизнь. Ким несколько секунд смотрел на него и расслабился, заметив горечь на его лице. — Да, — согласился он. Алан и Джефф терпеливо ждали, пока Ким определится со своими чувствами к ситуации. Не то чтобы он ожидал, что они будут выговариваться вместе с ним — обычно они делились мыслями друг с другом. Но Ким ненавидел ощущение, что только он испытывает так много. То, что он зол, потому что ничего не знал, не значит, что он не зол и за Кенту. — Это реально конченая хрень. — Тони всегда обращался с ним как с собакой, но это… — Бэйб зашипел от ярости. — Это ещё одно его действие, от которого меня тошнит. Ким сжал челюсть, задумавшись. — Ты когда-нибудь ненавидел Кенту так же, как Тони? Бэйб поднял бровь: — Я никогда никого так не ненавидел, как Тони. — Он покачал головой. — Нет, я не ненавидел Кенту. Но он постоянно меня бесил. И я ненавидел то, что он делал. То, что он всегда слушал именно того, кто сильнее всего нам вредил. — Он посмотрел на Кима. — А ты? Ты его ненавидишь? Ким потер переносицу: — Когда он напал на меня в гостиничном номере вместе с тремя другими, я тогда, наверное, ненавидел его, — признался он. — Но больше всего меня бесило то, что я не мог его понять. Будто он сам не хотел этого делать, но и остановиться ему было всё равно. — Бэйб кивнул, а Ким продолжил: — И чем больше я о нём узнаю, тем меньше понимаю. — Он никак не мог выкинуть из головы выражение лица Кенты, когда Ким пытался снять с него ошейник. Это не имело никакого смысла. Бэйб толкнул его локтем шутливо: — Эй, не все такие прямолинейные, как ты, Ким. Ким закатил глаза, но в его взгляде мелькнула игривая искра. Тут же он посерьёзнел. — А ты бы возненавидел меня, если бы был на его месте? И я обращался бы с тобой, как с собакой? Бэйб откинулся назад на руки и тяжело выдохнул от такого вопроса: — Чёрт… Может, если бы это был я? — Он попытался представить, что Чарли водит его на поводке, и это ощущение было странным. Не то чтобы ему совсем не нравилась мысль о поводке. — Тебе надо спросить об этом у него самого, Ким. Но честно? Думаю, жить собакой с тобой всё равно было бы лучше, чем человеком с Тони. Ким понял, что Бэйб хотел его подбодрить, но это только сильнее его раздражило. — Это просто пиздец, — пробормотал он. — Ага, пиздец, — согласился Бэйб. — Так что ты собираешься с этим делать? — он знал, что Ким всегда отвечает действием. После тяжёлой паузы Ким наклонился вперёд, оттолкнувшись от капота. Его глаза горели решимостью. Он сказал всего одну фразу, прежде чем надеть шлем и скользнуть в водительское кресло: — Я докажу, что могу быть лучше.