Пока ты гладил монстра

К своему собственному удивлению, Кента обнаруживает, что скучает по дружеской болтовне Норта и Соника. Из всех в команде именно эта пара больше всего избегала его — их улыбки становились натянутыми и неудобными, когда они видели его, — и это ранило сильнее, чем он хотел бы признать. Соник и Норт были единственными членами X-Hunter, которым он напрямую не причинял вреда в прошлом, и он полагал, что у них будет меньше обид на него. Даже если бы он не принимал их принятие как должное, их отчуждение всё равно ранило. Он предполагает, что они боятся его, поэтому не настаивает и не задаёт вопросов. Но однажды вечером Норт подходит к нему, когда Кента вышел к бассейну, чтобы найти немного тишины. — Привет, Кента, — говорит он с натянутой улыбкой. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Кента моргает. — Я прихожу сюда каждую пятницу, — отвечает он. — Э-э... это была шутка, — Норт опускает плечи. Кента совсем не понимает шутки. Когда он не отвечает, Норт глубоко вздыхает. — Я хотел кое-что спросить у тебя, — говорит он. Кента кивает, чтобы он продолжал. — Когда ты был Кеном, я имею в виду... когда ты был собакой, или, ну, когда мы думали, что ты собака, ты понимал, что говорят люди? — Норт нервно мнёт руки. — Да, — отвечает Кента. — Всё? — голос Норта поднимается на октаву. — Да. — Даже то, что я говорил о Сонике? — спрашивает он, морщась. — Ты имеешь в виду, что ты в него влюблён? — уточняет Кента. — Тшш!!! — восклицает Норт, засовывая руки на рот Кенты и оглядываясь в панике. — Кто-нибудь может услышать! Кента понимает, что никто, кто боится его физически, не бросился бы на него так. Он хмурится и отдергивает руки Норта от лица. — Это из-за этого ты так нервничаешь рядом со мной? — спрашивает он. — Эй, ты бы тоже нервничал, если бы никогда никому не признавался в своей тайной влюблённости, а потом выяснилось, что ты всё-таки кому-то рассказал, и этот кто-то оказался убийцей в маскировке! Кента смотрит на него. Норт понимает, что это почти такой же взгляд, какой он всегда получал от Кена, и опускается на стул, закрывая лицо руками. — Боже, Соник был прав, ты всё это время меня судил, — бормочет он себе под нос. — Ты никому не расскажешь, да? — Не расскажу, — отвечает Кента, хотя уверен, что все, кроме Соника, знают о чувствах Норта к нему. Норт облегчённо сползает за стол. — Думаешь, мне стоит рассказать Сонику? — размышляет он. Кента бледнеет. Слушать чужие романтические проблемы — одно, но если Норт ждёт совета, Кента не понимает, почему это должен быть именно он. — Ты просишь меня дать романтический совет? — спрашивает он с недоверием. — В смысле, может быть? — Норт моргает, надеясь выглядеть привлекательно. — Тебе стоит поговорить с Питом, — сухо говорит Кента. — Что? Нет, я не могу сказать Питу! Зачем мне это? — Он лучше разбирается в таких эмоциональных вещах. Поверь мне. — Но... — Знаешь, что я сделал с первым человеком, в которого влюбился? — спрашивает Кента. Норт качает головой и садится с любопытством. — Я пытался его заколоть, — говорит Кента спокойно, как факт. Норт смеётся, будто это шутка, но когда Кента просто смотрит на него, улыбка исчезает с его лица. — Серьёзно? — Поговори с Питом, — твёрдо говорит Кента и быстро уходит в дом. Не удивительно, что Соник сталкивался с аналогичной проблемой с Кентой. Он не ищет совета, но Кента всё равно говорит ему поговорить с Питом. Вскоре Питу удаётся убедить обоих быть более открытыми насчёт своих чувств. И когда они однажды появляются в гараже, держась за руки и смущённо улыбаясь, Бэйб настаивает на праздничных напитках и называет Пита MVP десятилетия.

***

Минсу Ким: Diner Bar в 5. Напитки за счёт Бэйба. Пит: Боюсь, я сегодня не смогу присоединиться. Минсу Ким: Переработки — зло для души, Пит. Минсу Ким: Ладно. Когда телефон Кенты зазвонит, он думает, что это по работе, и удивляется, увидев имя Кима на экране. — Алло? — отвечает он. — Привет, — говорит Ким прямо в ухо. Они никогда не говорили по телефону, и это неожиданно интимно для Кенты. — Что-то случилось? — спрашивает он. — Нет, — отвечает Ким. — Кроме того, что Пит заперся в своём офисе. Кента вздыхает и чуть улыбается. — Он это делает, да. — Бэйб хочет поблагодарить его за то, что Соник и Норт наконец-то сошлись. Можешь уговорить его прийти? Он всегда отказывает мне. — М-м. Попробую, — говорит Кента. — Спасибо, Кента. Увидимся сегодня вечером? — Да. Увидимся там. Кента: Могу я попросить тебя об одолжении, Пи? Пит: Ты всегда можешь попросить о чём угодно, Кен. Кента: X-Hunter пригласили меня в бар. Я хочу пойти, но не уверен, стоит ли. Кента: Думаю, если ты будешь там, это поможет, если не слишком большая просьба. Пит: Тебе никогда не стоит бояться быть «слишком», Кен. Я заеду за тобой в 16:30. Пит: Это было низко. Минсу Ким: ✌️ Минсу Ким: Увидимся там, Пи. — Тебе действительно нужно было, чтобы я был здесь? — спрашивает Пит, когда они входят в бар. — Мне не позволено иметь более насыщенную жизнь, чем у тебя, — отвечает Кента. — Это ненатурально. Ему было странно жить с Питом, хотя вовсе не неприятно. Он наконец перестал ощущать, что должен оглядываться через плечо, словно он попадёт в неприятности с Тони за то, что слишком много разговаривает с Питом. Иногда их разговоры тянулись до самых поздних часов ночи, пока они постепенно заново учились открываться друг другу. Сейчас они больше похожи на братьев, чем когда-либо за долгое время. И хотя Пит заботится о Кенте, Кента старается делать то же для своего Пи. Тащить его проводить больше времени с па́кой — часть этой заботы. Когда Соник замечает Пита, он радостно кричит и подпрыгивает к нему, обнимая за плечо: — Ты был прав, Пи'Пит! — говорит он. Затем он игриво хлопает Кенту по плечу, посылая кокетливую улыбку. — Не могу поверить, что ты всё это время знал о нас двоих. Кента не отвечает и просто садится рядом с Кимом, который передаёт ему напиток с кивком головы. Их колени почти касаются под столом, но Ким слегка отодвигается, как будто это не замечают, если бы не гиперосознание Кенты каждого миллиметра пространства между их телами. Он делает глоток и старается скрыть разочарование на лице. Бэйб устраивает большое шоу, чтобы поблагодарить Пита, хлопает его по спине и поднимает тост: — За Пита, который сделал невозможное! Питу действительно неловко, хотя не так неловко, как Сонику и Норту, которые осознают, насколько очевидны были их взаимные чувства для всех, кроме них самих. Но в целом, X-Hunter рады за них, включая Пита. — Жизнь слишком коротка, чтобы упускать такое благословение, — говорит он, чокаясь со стаканом Норта. Если в его глазах мелькает оттенок печали, возможно, это лишь игра неонового света. Чарли улыбается и подталкивает Норта локтем: — Так вы, оказывается, ни разу не шалили все эти разы, что делили кровать в доме Алана, да? — Норт закашлялся и покраснел. Соник прячет улыбку за краем стакана: — Может, Киму придётся позаботиться о звукоизоляции в следующий раз, когда мы будем у него ночевать, если он не хочет шоу? Стол взрывается смехом: Норт зарывается лицом в руку Соника, а Алан дотягивается, чтобы шлёпнуть Соника по затылку. Даже Кента с трудом скрывает улыбку. — Я на самом деле подумываю о том, чтобы съехать, — говорит Ким. И улыбка с лица Кенты исчезает, шум бара будто стихает на мгновение, когда он резко поворачивает голову к Киму. Что? — Серьёзно? — удивлённо спрашивает Алан, хмурясь. — Что тебя сподвигло? — Просто пришло время, — говорит Ким, пожимая плечами. Некоторое время с детьми и с Кентой у них были дополнительные обязанности, на которые они опирались друг на друга. Но Норт и Соник стали реже оставаться на ночь, а с уходом Кенты гостевой дом кажется слишком пустым для Кима. — Хочу что-то своё. Кента вынужден заставить себя перестать смотреть на Кима, чтобы направить взгляд на свой стакан. Он ощущает тихое, жужжащее чувство паники по коже. Ему никогда не приходило в голову, что Ким может просто уйти. Часть его надеялась, что когда-нибудь Кента будет приглашён снова жить в доме Алана, с Кимом. Что всё может вернуться, как раньше. Теперь он чувствует себя глупо за такие мысли. Конечно, его никогда не выгоняли из дома Алана, но Кента этого ни разу не осознал. Громкая музыка, звон посуды, гул голосов вокруг начинают подавлять его чувства. Он едва может следить за разговором. Всё, о чём он думает — Ким уходит. Куда он пойдёт? Если он не будет в доме Алана, как Кента сможет его видеть? Что, если Ким найдёт новый парк для пробежек и не захочет, чтобы Кента больше присоединялся? Когда Ким тянет руку через стол, чтобы взъерошить волосы Соника, стул Кенты скрипит, и он внезапно встаёт, глаза устремлены на пальцы Кима. Он замечает, что весь стол смотрит на него, и понимает, что он оскалился на Соника. — Простите, — бледнея, говорит он и почти выбегает из бара, отчаянно пробираясь через толпу. Снаружи так тихо, что Кента на мгновение слышит только шум собственной крови в ушах. Далекие городские звуки бледнеют по сравнению с грохотом бара. Он спотыкается о стену, зажмуривает глаза и ищет зажигалку, но вспоминает, что после возвращения в человеческий облик снова не стал курить. Он с трудом дышит, хватаясь за воротник рубашки, ощущая смесь стыда и паники. Стыд — что он так грубо вел себя с Соником, который никогда не причинял ему вреда. Что он позволил себе быть управляемым ревностью к тому, на кого он никогда не имел прав. Что он не может избавиться от бесконечного желания прикосновений Кима. Он хочет, и хочет, и хочет. "Они увидят, какой ты на самом деле зверь. Они не захотят иметь с тобой ничего общего. Они будут желать, чтобы ты остался собакой. Им не нужен ты. Им не нужен ты." Он открывает глаза в поисках кого-то, у кого можно бы занять сигарету, и видит Кима прямо перед собой. — Кента, — говорит он с тревогой и раздражением в голосе. — Ким, — задыхается Кента. Голос дрожит сильнее, чем ему хотелось бы. — Он... он в порядке? — спрашивает он, имея в виду Соника. — Он расстроен, — говорит Ким. — Думает, что сделал что-то не так. Кента качает головой. — Нет, он не... простите... — Ты можешь оставить извинения для него, — говорит Ким. — Что случилось? Кента морщится. — Это... это ничего, — пытается он сказать, но Ким не принимает отговорок. — Кента, ты не можешь так себя вести, а потом делать вид, что ничего не было. Что случилось? "Он будет так отвратительно разочарован в тебе. Он не хочет тебя." — Поговори со мной, Кента. — Я не... я... — он обрывается, лицо сжимается, плечи опускаются, дыхание прерывистое. Он так боится, что Ким подумает о нём, и грудь сжимается, словно её давят. — Ладно, — шепчет Ким. Осторожно, мягко он обнимает Кенту, удивляясь, когда всё его тело расслабляется на нём. — Всё в порядке, Кента. Просто дыши для меня. — Рука мягко скользит по спине Кенты, другая поддерживает его шею. Кента зарывает лицо в плечо Кима, глубоко и прерывисто вдыхая знакомый запах. Прикосновение Кима — как бальзам на открытую рану. Оно успокаивает шум в его голове, и он не хочет отпускать. Он хочет оставаться в тепле Кима как можно дольше. Ким так добр — всегда так добр, давая Кенте то, чего, как он чувствует, не заслуживает. Наконец, горло расслабляется настолько, что он может говорить. — Тебе стоит быть с Соником, — проборматывает Кента в плечо, всё ещё цепляясь за переднюю часть рубашки Кима. — Норт и остальные заботятся о нём, — отвечает Ким. — А я с тобой, — Пит тоже начал идти за Кентой, но Ким настоял, чтобы говорить с ним наедине. — Но... он же твоя семья. — Голос Кенты такой маленький, такой хрупкий. — Ты тоже моя семья, Кента, — рычит Ким. Кента не отвечает, он просто плотнее прячется в плечо Кима, но мокрое пятно на рубашке Кима говорит само за себя. — Поговори со мной, — мягко сжимая Кенту за шею, подталкивает он. — Скажи, что не так. Голос Кенты приглушён, когда он говорит: — Я... я начал думать, а что если будет пробка? Ким моргает, полностью потеряв ход разговора. — Извини? — Что если, что если после твоего переезда будет слишком много пробок, и я пропущу пятничный ужин? И я просто знаю, что это глупо, но я вдруг испугался, что больше не смогу тебя видеть. — Голос дрожит на последних словах, потому что произнести это вслух больно. Ким чувствует, как тает от привязанности к человеку в своих объятиях, чьё сердце такое мягкое под всеми слоями брони. Он вздыхает и проводит рукой по волосам Кенты. — Тогда мне придётся уходить пораньше, да? — Ты можешь быть уставшим после работы, — капризно отвечает Кента. — Верно, — соглашается Ким. — Но я не переезжаю так далеко, хорошо? — он продолжает гладить Кенту по спине, настолько терпеливо, что Кента не может не любить его всем сердцем. — Расскажешь, почему ты расстроился из-за Соника? Кента вздрагивает, и Ким чувствует, как его тело снова напрягается. — Это потому, что я его трогал? — спрашивает Ким, пытаясь угадать. — Это не твоя вина, — быстро отвечает Кента, отстраняясь чуть-чуть, чтобы посмотреть на Кима. — Ты можешь... всё в порядке, если трогаешь его. — Тогда почему это тебя расстроило? — Потому что… ты не… ты никогда… — он обрывается, глядя на их ноги. — Никогда что? — спрашивает Ким. — Ты можешь трогать кого угодно, а меня никогда. — Он старается говорить ровно, но голос сжимается вокруг слов. — О, Кен, — вздыхает Ким, внезапно охваченный пониманием. Он берёт Кенту за щёку, оттирая слёзы. — Всё в порядке, — стыдливо говорит Кента, прижимаясь к руке Кима. — Тебе не нужно... Я просто... Тебе нравилось больше, когда я был им? — с трудом произносит он. Этот вопрос мучил его с самого момента возвращения в человеческий облик. Слова словно копьё пронзают сердце Кима. — Кента, — говорит он, обнимая его. — Нет. Нет, ты для меня тот же самый. Мне потребовалось время, но ты тот же. Просто теперь тебя больше, за что можно любить. — Он крепко сжимает его, прижимая щёки друг к другу. — Но... — Ты вздрагиваешь каждый раз, когда я тебя трогаю, Кента, — говорит Ким, отстраняясь. — Я старался давать тебе пространство. — Ты… я… — Кента путается, и часть цвета возвращается на его лицо. Он не хочет признавать, что был настолько напряжён, что даже самые случайные прикосновения казались ударом электричества. — Я не думал, что ты можешь так ревновать, — с поднятой бровью замечает Ким. Но его игривость ускользает от Кенты. — Прости… я не должен… я знаю... — Шш, плохие настроения случаются. — Но... Ким кладёт палец на губы Кенты, эффективно заставляя его замолчать. — Я хочу, чтобы ты понял меня, Кента. Чтобы это больше не повторялось. Кента моргает, замерев от прикосновения Кима. — Мне ты нравишься. Очень. Ты особенный для меня, и я не уйду. Я собираюсь попросить тебя помочь мне найти место для жилья. И как только я найду подходящее, я приглашу тебя на ужин. Я собираюсь ухаживать за тобой, Кента. Ким делает паузу, наблюдая, как его слова доходят до Кенты, глаза которого широко раскрываются. Он наклоняется и шепчет ему на ухо, голос становится низким и хриплым: — И если ты… хочешь, чтобы я тебя трогал, — он слегка давит пальцем на губы Кенты, передавая смысл без слов, — я буду трогать тебя так, как никогда не трогал бы собаку. Понимаешь? — спрашивает он, отстраняясь, чтобы посмотреть Кенте в глаза. Кента горячо кивает, губы скользят по пальцу Кима, кивая головой. — Хорошо, — говорит Ким. Он прячет нос в волосы Кенты и нюхает с нежностью. — Ты чувствуешь себя лучше? — спрашивает, наконец убирая руку с его губ. — Мм, — кивает Кента, затем мягко вздыхает. — Я должен извиниться перед Соником. — Должен, — соглашается Ким. — Хочешь вернуться внутрь? Кента напрягается, выглядит неуверенно. Он не хочет возвращаться, но хочет сделать то, что, как ему кажется, ожидается. Собственное удобство кажется неважным. Но Ким уверенно сжимает его руку и гладит большим пальцем по плечу Кенты, и Кента чувствует себя достаточно смело, чтобы позволить себе быть немного уязвимым, хотя бы на мгновение. — Там слишком шумно, — признаётся он. Шум раньше усугублял всё, делал контроль над эмоциями почти невозможным. Он больше не хочет всё портить. — Хорошо, — мягко говорит Ким. — Тогда останемся здесь. Пойдём, присаживайся. — Он ведёт Кенту к машине и садит его на капот. Он так осторожен и ласков, что Кента может развалиться в любой момент. Без слов Кента прижимается к нему, плечи соприкасаются, и Ким обвивает его талию рукой. Второй рукой достаёт телефон и пишет Сонику. Несколько минут Кента сидит с закрытыми глазами в тишине. Он думает, что хочет сказать Сонику. И вспоминает слова Кима: "Я собираюсь ухаживать за тобой, Кента." Даже его смущение от потери контроля из-за недопонимания меркнет перед ярким, возбужденным ощущением, поднимающимся из живота в грудь. Тепло от Кима отодвигает голос Тони в угол сознания Кенты. Он встаёт, когда через несколько минут дверь бара открывается, и Соник выходит, осторожно выглядывая за угол, прежде чем их замечает. Норт стоит за ним, Пит — в нескольких шагах сзади. Он встречается взглядом с Кентой и кивает, словно говоря: "Я здесь, если что". Соник стоит неловко перед Кентой, сомневаясь, зажимая одну руку. — Эм... — Прости, — говорит Кента. — За моё поведение. Ты ни в чём не виноват. Ты этого не заслуживал. Я... злился на Кима, — крадёт боковой взгляд на гонщика, — хотя не должен был. Это больше не повторится. Соник кивает. — Хорошо. Ты не злой? — Нет, — решительно утверждает Кента. — Хорошо, — снова говорит Соник. Он неловко ерзает и бросает Норту взгляд через плечо, словно спрашивая: Что мне теперь делать?, на что Норт пожимает руками в общем смысле. — Эм, я принимаю твои извинения, — наконец произносит Соник. Кента удивлён, и ещё больше удивлён, ощущая облегчение, тянущее его сердце. Он не привык думать, что его извинений достаточно. Это ощущается как падение в открытую бездну, чтобы внезапно почувствовать твёрдую землю под ногами. Ким стоит рядом и уверенно держит его за плечо, и — впервые за несколько недель — Кента позволяет себе поверить, что его всё-таки не оставят позади.