ОТРАЖЕНИЯ

      Нападение демонов на их секту было неожиданным и подлым. С помощью подкупа и предательства, они смогли подобраться под самые стены Внешней Небесной Обители и атаковали Первые Небесные врата всей своей неиссякаемой мощью адских полчищ, ведомых на приступ Четырьмя Духами Заката: Белым Вопрошающим, Красным Воином, Чёрным Голодом и Бледным Ужасом Смерти[1]. За ними шли призрачные армии Инь бинь — солдаты тумана и пепла[2].       Великий Наставник сражался как тигр, стараясь защитить самых юных учеников и послушников внешнего круга, но безуспешно. Полчища исчадий Ада сначала навалились на ворота, сломав тяжёлые створки и в мгновение ока заполнив общий двор перед внутренними Рассветными вратами, ведущими к храму и обителям бессмертных, а потом и вовсе словно огромная тёмная волна перекатились через внутренние стены и тёмными языками пламени заплясали по всей огромной территории внешней и внутренней сект.       Великий клан бессмертных был разгромлен, храм сожжён до основания, а адепты убиты. Ван Ибо и двое младших учеников, спасённые из адского огня Хуан Цзытэном — их неизменным старейшиной и сильнейшим магом воды — спрятались в высокой Башне Голубого Небесного Дракона и молились. Молились так истово, что казалось даже стены вот-вот заплачут, сочувствуя их горю. Потерять в одночасье всё: и дом, и учителей, и друзей, ставших тебе братьями и живших с тобой одной большой семьёй — было нелегко.       А за стенами башни бушевала кровавая бойня.              Когда передовые отряды Инь бинь ворвались на первый этаж Башни Дракона, Ван Ибо как раз погружался в глубокую медитацию, здраво рассудив, что лучше погибнуть по своему желанию, остановив сердце, чем стать добычей алчущих людской плоти и жизненных сил адских демонов. За минуту до этого он перерезал горло последнему младшему ученику, избавляя невинных юношей от мук адского плена, полного бесконечного насилия и страданий.       Он принёс им свои извинения, спел прощальную песню и на собственной крови поклялся, что в следующей жизни найдёт их блуждающие души и приведёт назад в мир и в секту.       В том что Небесная секта бессмертных, охраняемая Голубым Небесным Драконом времени и пространства возродится он даже не сомневался. Никогда злу не победить Святой Дух небесного дракона и его дух тоже не победить…       Дыхание замедлялось и удары сердца становились всё тише и глуше, окровавленные ладони сжимали белые одежды, а великий меч Небесное Серебро лежал рядом, покрытый засыхающими пятнами крови. На лестнице топотали сапожищи адских воинов, а в груди Ибо разливалось мертвенное спокойствие Последнего Приюта Бессмертных — смерти физического тела. Он сделал несколько последних глубоких вдохов и испустил дух. Когда толпа демонов нижнего порядка ворвалась в небольшое круглое помещение Драконьего святилища, они нашли лишь несколько детских тел с вскрытыми шеями и его — Ван Ибо — лежащего на алтаре и совершенно мёртвого.       — Второй старейшина секты молодой наставник Ван умер? — непонимающе промямлил высокий чёрный демон с четырьмя витыми рогами и красными глазами, разводя верхней парой рук-щупалец.       — Он остановил своё сердце и убил физическую оболочку, — глухо ответил высокий призрачный воин в белом плаще, протиснувшийся в узкие двери Драконьего святилища и расталкивающий гудящую толпу.       Когда демоны расступились, и он сумел подойти поближе к алтарю, то первый четырехрогий демон упал на колени в глубоком поклоне и пробасил:       — О, Владыка Вопрошающий! Прости своего раба за наглость…       — Оставь свои жалкие извинения, — безразличным тоном ответил Владыка и наклонился к лицу Ибо принюхиваясь, а потом добавил зло: — Вот же сучонок! Сумел-таки сбежать мерзавец! Но я тебя найду… Или я не Бледная Тень, не Великий Вопрошающий, не Тот-кого-нельзя-призывать! Ты пошёл по тропам Междумирья, но мои гончие быстрее и найдут тебя ещё до рассвета, который возможно в этом жалком мире вообще больше не настанет…       На этих словах, бледный призрачный воин сделал замысловатый пас левой рукой и перед ним возникли три адские гончие. Страшные монстры были ростом с самого крупного демона из штурмового отряда, бравшего Первые Небесные врата. Вместо шерсти их поджарые тела покрывала тёмная чешуя, а в открытых пастях блестели острые словно бритва зубы, расположенные в три ряда.       Демоны, набившиеся в святилище, попятились, шипя от страха и стараясь если не выскользнуть на лестницу, то максимально вжаться в стену, превращаясь в размытое пятно и замирая в надежде, что их не заметят и не съедят. Репутация у адских гончих Вопрошающего была адова, то есть страшная.       Не было на семи кругах Великого Адского разлома ни одного мало мальски приличного демона, который не слышал бы о Великой охоте Вопрошающего и его страшных ищейках, способных найти душу в любом из девяти загробных миров, да и в множественных отражениях земного мира так же легко, как кот способен поймать мышь в пустой комнате.       — Найдите душу этого мертвого даоса на тернистых путях Междумирья, но не убивайте, а приволоките ко мне! — коротко приказал Вопрошающий, отрывая часть рукава от заляпанных кровью некогда белоснежных одежд Ван Ибо и суя эту тряпку под нос самому крупному монстру. Давай Милашка, тебе вести охоту! — глухим голосом, напрочь лишённым эмоций произнёс он, потрепав самого крупного и страшного из трёх монстров по холке, украшенной костяным гребнем с ядовитыми шипами.       Собаки — если этих демонов-крокодилов вообще можно было назвать подобным словом — заворчали и прижались к ногам хозяина, ластясь и рыча друг на друга. Бледный воин слабо улыбнулся одними губами и тихо произнёс:       — Ну всё дети мои, хватит! Идите и найдите мелкого засранца!       Псы дружно взвыли и исчезли словно их и не было, а по рядам демонов пролетел вздох облегчения. Это просто чудо, что перед охотой адская троица не решила закусить десятком-другим низших воинов-пехотинцев.       Обычно Вопрошающий не настолько милостив и любит подкормить своих дворняг свежим демоническим мясом. Видимо сейчас ему явно было не до того. Ещё перед штурмом многие слышали, как он приказывал офицерам из Инь бинь во что бы то ни стало захватить второго наставника секты живым, но не вышло. Правда пока всё обошлось и никого не убили, но ещё не вечер и кто его знает, что придёт на ум Четырём Духам Заката, когда они насладятся убийствами адептов, грабежами и кровью и заскучают.       Другой даосской обители поблизости не было, поэтому в качестве развлечения для старших вполне могут сгодиться младшие демоны. Демоническая толпа вновь погрустнела и начала потихоньку пятиться к двери, мечтая как можно скорее свалить от этого места куда подальше, забиться в какую-нибудь тёмную норку на нижнем круге Адской Бездны и впасть в спячку веков так на десять не меньше. Авось пронесёт и свою жалкую жизнь удастся сохранить.       Но не тут-то было.       — Стоять твари! — рявкнул бледный воин и обвёл притихшую толпу пылающим взглядом, а затем прорычал: — За то, что не успели и позволили этому хмырёнку подохнуть и убить своих адептов, каждый пятый из первых десяти штурмовых отрядов будет казнён. Вернее, съеден сегодня на праздничном пиру. Быстро пошли строиться во двор и на первый-пятый рас-чи-та-а-айсь!       На последних словах он подул и в тесном помещении неожиданно возник тёмный вихрь, в считанные минуты вынесший демонов из башни наружу и построивших их во дворе ровными шеренгами. Вопрошающий усмехнулся и направился к лестнице.       А со двора неслось нестройное:       — Первый!       — Второй!       — Третий!..       — Четвёртый! Слава тебе Великий Демон!..       — Пя-я-я-тый, чёрт…       — В котёл его!       — Первый…       — Второй…

***

      Когда Ван Ибо открыл глаза, то увидел лишь пустоту. Не черноту, не голубые небесные дали, а серую, тусклую мглу, за которой и в которой не было НИЧЕГО!       Он попробовал пошевелить руками и ногами — конечности Слава Небесам слушались, а вот мыслей в голове не было никаких.       Так же, как и звуков.       «Неужели я оглох?» — подумал он тоскливо и обрадовался тому, что вообще способен думать.       — Я живой? — попытался он произнести вслух, вопрошая пустоту, и поразился насколько тускло и безжизненно это прозвучало. — Небесный Дракон, это ты меня спас? — выкрикнул натужно в серое ничто и вновь удивился насколько тихим и жалким стал его голос.       Ничто молчало, и тишина наполняла душу Ибо страхом.       Он захотел вдохнуть, но это было невозможно — он просто не мог дышать. Не умел, не знал, не нуждался…       «У меня нет тела? Но я же чувствовал руки и… ноги…» — подумал Ван Ибо и посмотрел вниз. Нижняя часть его туловища была на месте и даже весьма опрятно выглядела. Чистые белоснежные одежды и расшитые шёлком и серебряными нитями войлочные сапоги сверкали новизной.       «А где кровь?» — непонимающе задал он тут же мысленный вопрос Вселенной и не ожидая получить ответ, горестно вздохнул:       — И куда меня привело это адово пламя, то есть смертельная техника побега Великого Учителя?       — Боль, кровь и слёзы остались на земле! — ответила пустота прекрасным мелодичным голосом, тембр которого рождал в теле Ибо странные бульбочки, шипящим фонтаном взрывающиеся в груди и дарящие ему покой и умиротворение.       — Ты кто?! — выкрикнул он и оглянулся. Вокруг по-прежнему было серое ничто.       Тогда он наклонился и встал на четвереньки, коснувшись ладонями чего-то гладкого и скользкого словно подтаявший лёд. Этот лёд тоже был серым ничем, но достаточно твёрдым, чтобы он мог стоять.       — Кто говорил со мной? Покажись! — снова закричал он на всю мощь своих похоже совершенно ссохшихся лёгких.       — Чего орёшь дурень?! — довольно грубо ответила пустота всё тем же сексуальным голосом.       — Господин, скажи мне кто ты? — уже тише и со всей возможной вежливостью пролепетал Ван Ибо, садясь по-турецки на лёд из ничто.       — Встань, а то задницу простудишь, а она у тебя… М-мм… Классная! — гортанно хохотнула пустота и Ибо неожиданно почувствовал, как кто-то или что-то толкнуло его снизу, заставляя подняться на ноги.       — Зачем пихаешься? — обиженно воскликнул он, забывая о величавости и спокойствии истинного даоса, ищущего бессмертие.       — Хочу! — весело ответило ничто, и парень ощутил, как серая мгла заколебалась, рождая вокруг него маленькие вихри.       Неожиданный ветер разметал его волосы и мелодичный голос вновь зазвучал, но уже повсюду, отражаясь от каждой мельчайшей частички пустоты и играя серебристыми переливами. Ван Ибо показалось, что он стоит среди множества колоколов различных размеров и их звон разносится вокруг, заглушая все остальные звуки.       «Здесь нет звуков — здесь есть только тишина…» — чужая мысль ожгла сознание словно горящая головешка незащищённые руки. Парень вздрогнул и пробормотал:       — Ты… Ты в моей голове? Но как?!       — Я везде! — гордо ответила пустота и рассмеялась так задорно и весело, что Ибо ничего не оставалось как самому улыбнуться в ответ.       «Я наверное умер и попал в преддверие ада для убийц…» — мозг больно кольнуло воспоминанием потухших глаз младших и того, какой тёплой и резко пахнущей была их кровь на его руках.       — Не бойся малыш, ты не в аду! — воскликнула пустота и снова задорно рассмеялась, а маленькие вихри вокруг Ван Ибо усилились, грозя сбить его с ног и катить по этому льду из ничто в серую мглу вечно.       — Кто ты? Ответь пожалуйста! Господин… — взмолился Ибо чуть не плача и стараясь удержаться на ногах. Ветер вокруг него крепчал и крошечные вихри давно превратились в небольшой ураган.       — Я тот, кого ты призывал перед смертью! — гордо ответила серая мгла и Ван Ибо потерял дар речи.       «Это. Голубой. Небесный. Дракон. Времени. И. Пространства!» — чеканно билось в подкорке, пока он пытался произнести хоть что-то.       — Ну, что ты открываешь рот словно выброшенная на берег рыба? Тебе это не идёт, да и морщины появятся в уголках губ… Жалко будет — губы то красивые! — вновь зазвенела серебристыми колокольчиками пустота и Ибо вздрогнул, выпалив на одном дыхании:       — Ты Голубой Дракон Небес — повелитель времени? Верно?! Ты меня спас?       — Ты сам себя спас, когда решился расстаться с земной оболочкой и начать путешествие по Миру духов, вернее по Междумирью. До Мира духов ещё несколько десятков ли[3] пути. И да я Небесный Дракон времени! — ответило ничто, и неожиданно серая мгла сгустилась, являя Ван Ибо большой шершавый нос и длинные седые усы великого дракона.       Он от неожиданности ойкнул, но тут же потянулся рукой и погладил раздвоенное навершие драконьего носа, почесав выступы большим пальцем. Дракон захрюкал и загугукал от удовольствия, заставляя Ибо счастливо засмеяться. Было что-то в этом огромном и страшном драконе такое, что заставляло его чувствовать себя счастливым.       Наверное голос.       Определённо всё дело было в голосе.       — Залезай ко мне на спину и полетели! — прогудел Небесный Дракон и из тумана ничто показалась его огромная, плоская морда целиком.       Ван Ибо залюбовался нежно-голубой чешуёй с бирюзовыми и синими разводами, отливающей всеми оттенками синего и серебристого, сплетающимися в замысловатые узоры при каждом движении гибкой шеи. Возле больших «ослиных» ушей росла мягкая шерсть фиолетово-розового оттенка, скрывающая крошечные нежные рожки, торчащие вверх словно антенны. Парень не удержался и коснулся их, получив в ответ такой ментальный удар, что еле-еле устоял на ногах.       — Не тронь, а то пальцы откушу! — фыркнул дракон, даже не раскрывая рта, а его глубокий переливчатый голос зазвучал тревожным набатом повсюду.       Гул шёл и справа, и слева, и снизу, заполняя всё пространство вокруг Ибо и заставляя его голову болеть. Ещё минуту и у него из ушей пошла бы кровь, поэтому он взмолился, стараясь перекрыть шум драконьего недовольства:       — Прости, я не знал, что тебе такое не понравится!..       — Я не сказал, что… не нравится… — чуть снизил обороты дракон и даже немного замялся. На его морде отразилось смущение, и волшебная чешуя на шее стала ярко-пунцово-розовой. — Просто… Просто это щекотно!       — Щекотно? — не понял Ибо.       «Разве драконы, особенно такие вечные и великие, как этот, могут бояться щекотки?» — вопрос был глупым, но прекрасно успокаивал и отвлекал. Всё же пережить звуковое нападение Владыки драконов и Властелина миров не каждый смертный способен даже находясь в своём духовном теле.              В конце концов Ван Ибо всегда был прилежным учеником и внимательно слушал Великого Наставника, поэтому теорию тел выучил наизусть. Лишившись своего физического тела или земной сущности, он возродился в духовном теле или ментальной сущности и попал в Междумирье — магическое место между мирами, где нет ни направлений, ни дорог, ни неба, ни земли, где нет звёзд и небесных светил и где безраздельно правит Владыка времени с… маленькими милыми рожками.       Образ грозного Голубого Небесного Дракона, боящегося щекотки, развеселил и парень откровенно заржал, гикая словно голодная гиена.       — Какой у тебя странный смех… — пробасил дракон и тоже засмеялся легко и свободно, словно весенние ручейки побежали с высоких вершин, срываясь на зелёные луга весёлыми водопадами.       — Тебе не нравится? — моментально насупился Ибо и замолчал.       — Какой обидчивый! — фыркнул дракон и добавил: — Я не сказал, что он плох, а просто констатировал факт того, что твой смех странный.       — А ты боишься щекотки! — парировал выпад Ван Ибо и неожиданно превратился из важного степенного даоса в веселящегося мальчишку двадцати с небольшим лет, который встретил друга и обменивается с ним весёлыми шутками.       — Ты бы тоже боялся щекотки если бы я залез к тебе в штаны и стал гладить яйца и член! — отбил его нападки дракон и парень покраснел. Он не знал, что рога у дракона это… это… эрогенная зона!       «И что?» — раздалось в его голове. — «У тебя тоже есть чувствительные места. Хочешь покажу?» — в голосе Небесного дракона ирония переплеталась с игривостью, которая оттенялась хриплыми переливами, рождающими у Ибо странное томление в груди и в паху.       «Думай о высоком. О дао. О том, что тебе надо отомстить и возродить секту. О погибших товарищах. О…» — как заклинание начал он про себя перечислять всё, что могло вернуть его разум в привычное русло истинного стоика[4]. В груди жгло огнём ненависти и жаждой мести.       «Ну вот, кто о чём, а вшивый о бане!» — вновь фыркнул дракон, если появление чужой мысли в сознании можно вообще назвать этим словом. Ван Ибо уставился на него и проговорил:       — Почему я слышу тебя в своей голове?       — Потому что мы можем общаться телепатически, — спокойно ответил дракон, снова используя голос.       — А почему, когда ты говоришь, твой рот закрыт? — не унимался Ибо, превращаясь в надоедливую Красную Шапочку, пристающую с расспросами к Серому Волку в образе Бабушки.       — А почему ты гадишь задницей? — грубо отбрил его дракон, демонстративно открывая рот и складывая губы в смешную трубочку.       «А у драконов вообще есть губы?» — подумал Ибо насупившись, и тут же получил по заднице чем-то увесистым и упругим.       — Чего дерёшься? — вскричал он, стараясь ухватить это что-то, но ожидаемо промахиваясь. — Чем это ты бьёшься?       — Хуем! — деланно равнодушно заявил дракон и неожиданно подмигнул парню так залихватски, будто всю жизнь провёл, флиртуя с парнями.       — Чем?!       — Да хвостом я тебя ударил, хвостом… Хотя и член у меня будь здоров! Хочешь покажу?       — Не надо!       «Да что же этот дракон такой озабоченный и всё норовит залезть ко мне в штаны? Я же парень!» — мысли Ван Ибо приняли неожиданный оборот, но были вмиг скомканы чужим ехидным вопросом:       — Так может это я девка? — пропищал дракон тоненьким голосом и снова подмигнул Ибо. При этом его морда выглядела довольно свирепо, а в вертикальных зрачках мелькнуло нечто плотоядное и дикое.       Парень поёжился, но не сумел сдержать любопытство и спросил:       — Так ты не дракон, а дракониха?       — Сам ты дракониха валенок! — зло фыркнул дракон и добавил веско: — Сейчас как насажу тебя на мой нефритовый жезл, так сразу поймёшь кто здесь мужик, а кто дра-ко-ни-ха! — передразнил он парня и засмеялся недобрым лающим смехом.       По спине Ван Ибо побежали мурашки, но он не привык отступать перед опасностью. В конечном итоге он ведь уже умер, так что ему нечего бояться. Поэтому расправив плечи и посмотрев раскрасневшемуся и весьма недовольному дракону прямо в глаза, он протянул руку и погладил того снова по носу. Затем провёл ладонями по мягкой шёрстке ушей, спустился рукой по шее и легонько почесал под подбородком, приговаривая:       — Какой красивый и сильный дракон! Какой он милый и добрый! Такая мягкая шёрстка, такая сверкающая чешуя, такое нежное горлышко…       — Гавкать я не буду! — отрезал дракон и потёрся носом о подставленную Ибо ладонь.       — А я и не говорил, что ты собака! — парировал парень и улыбнулся. По-дружески светло.       — Хорошо, но член всё равно покажу! — вновь взъярился дракон, но тут же успокоился и заурчал. Ван Ибо почесал его за ушами и снова очень и очень аккуратно коснулся его рожек.       — Будь хорошим дракончиком, и я всегда буду тебя гладить. — словно маленькому объяснял он ему, продолжая почёсывать то драконий нос, то его нежные ушки, а то щекоча горло под нижней челюстью огромной морды.       — Я уже говорил тебе юный даос Ван, что я не собака… — возмущался дракон, но всё сильнее и сильнее жался к ласкающей его руке.       — Ты знаешь кто я? — удивился Ибо и слегка замешкался, чем вызвал недовольное фырканье.       — Конечно! Ты моё семя кальпы[5].       — Я! — сказать, что парень был удивлён — это не сказать ничего. Ван Ибо был поражён и напуган, а ещё крепко задумался и спросил: — Но как это возможно? Я простой смертный, ставший адептом даосской секты и личным учеником Великого Наставника… Какое отношение я имею к рождению вселенной, смерти и созданию божеств? Ко всему этому циклу мирозданья?       — Ты моё второе «я», моё альтер эго[6], моя половинка и… моя потерянная судьба. — просто ответил дракон и вздохнул.       — Твоя судьба? — нет определённо, что-то с этим драконом не так и Ван Ибо прямо нутром чувствовал, что впереди его ждут проблемы.       — Ага. Мы связаны красной нитью с незапамятных времён, рождаясь и умирая мы снова и снова сталкиваемся в этом и других мирах. Всегда. Пока стоит мирозданье.       Голос дракона звучал мягко с оттенками лёгкой грусти и Ибо неожиданно заметил, что фиалковые глаза красивого монстра увлажнились, а узкие вертикальные зрачки расширились и округлились, становясь до ужаса человеческими.       — Красная нить? Красная нить судьбы[7] связала нас? — повторял он неверяще, продолжая поглаживать рожки дракона кончиками пальцем еле-еле касаясь нежной кожи наверший.       — Да, всё именно так. Ты, Ван Ибо — моя судьба! — проговорил дракон и фыркнул вполне благодушно, добавив коротко: — Поэтому я и предлагал тебе показать эрогенные зоны и свой член. Чтобы… Чтобы ты увидел всё сам и оценил…       — Чего?!       — Оценил говорю своё счастье! — самодовольно хмыкнул дракон и уставился Ван Ибо в глаза немигающим взглядом уже полностью очеловеченных глаз.       — С чего бы это? — не понял парень, даже боясь думать в этом направлении.       — Потому что раз мы встретились, то сможем выжить только став единым целым и приняв свою судьбу, — наставительно изрёк дракон, поднимая седые брови и становясь удивительно похожим на Великого Наставника.       — И?! — всё ещё недоумевая подстегнул его продолжать Ибо, до сих пор не въезжающий в суть этого странного разговора.       — Я смогу защитить тебя и дать тебе новое тело… Нет дать тебе новую жизнь! Только… только овладев тобой и твоей душой! — Сильно краснея и запинаясь проговорил дракон, смотря на парня исподлобья.       — Овладев мной? — всё ещё не понимая как попугай переспрашивал Ибо, вызывая у своего собеседника лишь очередной приступ грусти, круто приправленной львиной долей ехидства.       — Да! Я должен поиметь тебя и не один раз, чтобы передать свою силу и… вернуть в мир смертных до… до следующей встрече в Безвременье.       — Поиметь?.. Меня?!       — Тебя, тебя дурень! Много, часто и в удовольствие! — нарочито грубо фыркнул дракон и сделал стойку словно гончая собака, прислушиваясь к чему-то скрытому от слуха Ван Ибо, который сейчас находился в полнейшей прострации от услышанного и не способен был отличить слона от мухи даже если бы увидел его.              Неожиданно тишину и серость ничто разрезал долгий и протяжный вой, горьким стоном пронёсшийся по всему, что было здесь и в последующих отражениях. Ибо наконец-то вспомнил что же такое это самое Междумирье и понял, что этот звук несёт в себе не просто опасность, а смертельную опасность его душе или скорее духу.       — Адские гончие вышли на охоту, — констатировал дракон и серая мгла вокруг Ван Ибо завибрировала и пошла волнами.       Вот из пустоты показалась огромная когтистая лапа, за ней вторая и взгляду оторопевшего парня предстал крутой округлый бок драконьей туши. Чешуя дракона потемнела и теперь вместо нежно-лазурного отдавала ночной синью с розово-малиновыми разводами и серебряными нитями, составляющими замысловатый узор, чем-то отдалённо напоминающий мандалу жизни[8].       — Взбирайся ко мне на спину и побежали иначе не сможем уйти от этих тварей! — прогудел дракон и растерянный парень заметил, как ловко тот упал на брюхо и грациозно вытянул переднюю лапу, создавая для него некое подобие лестницы. — Поторопись и не тормози, а то полетят клочки твоей души по закоулочкам миров и нас с тобой разорвёт, затянув в воронку перерождений.       Ибо не надо было упрашивать дважды. Он быстро вскочил на спину своему новому другу, назвавшемуся его судьбой, и крепко ухватил дракона за усы. За что тут же получил гневный взгляд с полуоборота и сильную дрожь, больше напоминающую небольшое землетрясение, чем реакцию организма, чуть не сбросившую его со спины этого импровизированного скакуна.       Вой стал громче и ближе, заставляя кровь — если такая была в его духовном теле — буквально стыть в жилах.       — Они приближаются! — вскричал дракон и начал двигаться, набирая скорость. — Держись крепче, Ибо. Нам лететь долго.       — А куда? Куда мы летим? В Мир духов? — с любопытством переспросил дракона парень, оглядываясь по сторонам и ровным счётом, не различая ничего кроме привычной серой пустоты.       — Нет там они нас достанут, но… Есть одно место в мире, куда никому кроме меня и моих последователей не войти. Я отвезу тебя туда. В храм тысячи зеркал и миллиона отражений. На край известной вселенной… В наш… дом!       — В наш чего? — не расслышал Ибо, чувствуя как уши закладывает от скорости и совершенно не ощущая ветра.       — Ничего! — крикнул дракон и они помчались ещё быстрее, а в голове появилась чужая мысль, больше похожая на образ из старой сказки, которую Великий Наставник рассказывал ему в детстве.       Скалистый крутой берег и океанские волны, размером с гигантскую пагоду, бьющиеся с силой о скалы, а на самом высоком утёсе стоит величественный белокаменный храм с золотыми воротами и голубой крышей. Он точная копия храма Небесного Голубого Дракона в их секте, только больше и красивее.       От стен, окружающих это сооружение отражаются тысячи солнечных лучей, подсвечивая тяжёлые тучи на Востоке и окрашивая розовым багрянцем небеса на Западе. Это сотни зеркал, вмурованных в стены храма, отгоняют злых духов и очищают карму.       Ван Ибо залюбовался видением, так живо представшим перед его мысленным взором и спросил дракона, впервые потянувшись к нему мыслью:       — Это он?.. То место, куда ты меня везёшь?       — Да, — так же мысленно ответил дракон и Ибо почувствовал теплоту позитивных эмоций, которые тот испускал буквально всем своим гигантским телом.       Неожиданно его плеч и спины коснулось нечто мягкое и приятное и он подпрыгнул, чуть не свалившись со спины шаловливого летуна.       — Что это такое?! — возмущённо вскричал он, кидая в дракона ментальные волны.       — Мой хвост, — просто ответил тот и засмеялся, сотрясаясь боками и доставляя поздно сообразившему парню массу неудобств.       Ну кому, скажите на милость, понравится то и дело соскальзывать с гладкой, почти зеркальной спины то вправо, то влево, а то вообще к хвостовому гребню, больно впивающемуся в копчик и ягодицы?       — Эй приятель, поосторожнее, а то я упаду! — воскликнул Ван Ибо в сердцах, но получил в ответ лишь смешливое:       — Я подхвачу!       — А если не успеешь? — не сдавался парень.       — Успею! — короткий смешок и его задница вновь больно ударилась о драконьи хвостовые шипы.       — Мне больно! — фыркнул Ибо в голос, забывая потянуться к собеседнику ментально и по привычке используя обычную речь.       Дракон, казалось, даже не заметил скрытого сарказма и лишь участливо ответил, сопровождая слова волной теплых эмоций, полных утешения:       — Я залижу!       — Что залижешь? Задницу? — не унимался парень, продолжая ёрничать и пытаясь подползти ближе к шее дракона. Таким нехитрым способом он пытался спасти свою многострадальную пятую точку от болезненных ударов о гребень.       — И задницу, и передницу… Всё что захочешь милый, то и залижу, и вылижу! — всё так же фонтанируя оптимизмом и неприкрытой пошлостью, проворковал дракон и резко нырнул вниз, давая возможность Ван Ибо плавно съехать к основанию его шеи и крепче ухватиться за развевающиеся усы.       — Какой же ты… всё-таки… — фыркнул парень, но вовремя остановился полагая, что лучше промолчать, чем оказаться насаженным на острые шипы драконова гребня.       — Какой? Классный? — веселился дракон и неожиданно ушёл в пике, делая сальто назад. Несколько секунд Ван Ибо висел в свободном падении, а затем его несчастная задница вновь ощутила гладкость и тепло драконьей чешуи.       — Дурень ты классный! — выругался парень, но это совершенно не испортило настроения его дракону, который философски заметил, давясь от смеха:       — Милые бранятся только тешатся!..       — Пошёл ты! — махнул на него Ван Ибо и замолчал.              Несколько минут они летели в полной тишине. Серая мгла, казалось, вовсе не двигалась и ни один волос на голове Ван Ибо не шевелился, хотя его тело чувствовало влекущую вперёд силу.       — Когда мы вернём твоё тело, я позволю тебе разок поиметь меня, милый! — неожиданно произнёс дракон и юноша побледнел. Похоже все эти намёки на интимные отношения между ним и этим чудовищным драконом не шутка.       «А такое ли он чудовище, как ты сейчас говоришь?» — внутренний саркастичный голос был неумолим.       «Эй, дракоящер! Хватит вторгаться в мои мысли и представляться мной, внушая то, что тебе нужно!» — отдёрнул он обнаглевшего дракона и получил снова лёгкий тычок в спину и ласковое касание шеи мягкой кисточкой драконьего хвоста.       — Не обзывайся! Мы ведь с тобой возлюбленные! — строго отчитал его дракон и Ибо аж задохнулся от возмущения, но проглотив обиду спросил:       — А как тебя зовут? Ну кроме того, что ты Владыка времени и Голубой Дракон Небес, есть у тебя простое семейное имя, которым мама…       — Я — Сяо Чжань! — перебил его дракон и добавил многозначительно: — А для тебя Чжань-гэ или… просто гэгэ… Я ведь старше. Немного.       — Немного? Ха?! — усмехнулся Ибо, катая мысленно на языке драконово имя. Оно показалось ему очень и очень приятным и звучным.       — Ну да! На шесть лет! Ты — Небесный Журавль, родился немного позже меня — Небесного дракона…       — Небесный Журавль? Кто это? Я?!       — Ты! Конечно ты… Всегда ты!       Ван Ибо был поражён и полон вопросов, но решил задать их позже, когда они доберутся до места.       Неожиданно впереди серая мгла пустоты посветлела и… разорвалась, выпуская их в совершенно новый мир навстречу приключениям и чему-то ещё, на что дракон намекал всю дорогу. Примечание от автора: 1. Здесь автор даёт отсылку к «Откровению Иоанна Богослова» (последней книги Нового Завета), описывающему разрушительные силы, которые будут действовать в конце времён. Четыре Духа Заката — это Всадники Апокалипсиса — четыре разрушительные аллегорические фигуры Армагеддона. Они появляются в шестой главе «Откровения», когда Агнец (символ Христа) снимает первые четыре из семи печатей на книге судьбы. С каждой снятой печатью выходит всадник.       В классическом (и наиболее распространённом) христианском толковании их четверо: ✓Белый всадник. Его символ — это завоевание, триумф. Иногда — Христос или антихрист. Он вооружён луком и одет в белый плащ. Толкования: один из самых спорных образов. Некоторые считают, что он представляет антихриста, другие — евангелие или мессианскую победу. ✓Красный всадник. Его символ — война и кровопролитие. Он вооружён большим мечом и имеет одну важную особенность: у него «взята власть отнять мир с земли». ✓Чёрный всадник. Его символ — голод, а вооружение — весы (символ экономической нестабильности). Он объявляет о росте цен на еду, но при этом «масло и вино не повреждай» — символизирует классовое неравенство. ✓Бледный (мертвенно-зелёный) всадник. Его символ — смерть. За ним следует ад. Он единственный кто имеет имя — Смерть. Цвет его лошади — χλωρός (chloros) в оригинале, то есть «бледно-зелёный», цвет гниения.       Идея всадников укоренилась в апокалиптической литературе и развитых мессианских ожиданиях в иудаизме и христианстве I века. Они символизируют глобальные катастрофы, подчеркивающие божественное возмездие и необходимость раскаяния. В более поздней европейской культуре и искусстве всадники обрели почти мифологический статус — их часто изображают вместе, как неумолимую четвёрку, и используют как аллегорию краха цивилизации.       В классической китайской мифологии четыре всадника как архетипа не встречаются, но есть функциональные аналоги, отражающие стихийные или духовные силы, предвестники перемен, бедствий или конца времён. Об этом читатели могут узнать из авторского блога на Фикбуке, пройдя по ссылке: https://ficbook.net/authors/5520436/blog/390180#content 2. Инь Бинь (阴兵) или Мёртвое воинство — это призрачные армии, которых вызывает мир мёртвых. По древнекитайским поверьям, если город построен на месте массового захоронения, или нарушены древние ритуалы, духи мёртвых восстают в виде Инь бинь — солдат тумана и пепла. Они несут панику, мятежи и страх; могут вселяться в тела людей, вызывая безумие и суициды; а также появляются во сне, чтобы забрать душу человека. 3. Ли (里) — традиционная китайская мера длины. В современном пересчёте 1 ли ≈ 500 метров. В древности длина могла немного варьироваться в зависимости от эпохи, но чаще всего принималась в пределах 415–576 метров. В современной практике Китай утвердил стандарт: 1 ли = 0.5 км. 4. Стоики — последователи философской школы стоицизма, основанной в Древней Греции Зеноном из Кития в IV веке до н.э. Стоицизм учит мужественно принимать все испытания судьбы, сохранять внутреннее спокойствие и жить в гармонии с природой и разумом. Для стоиков важны самообладание, добродетель, отказ от страстей и спокойное отношение к тому, что не подвластно контролю. Один из главных девизов: «Живи в согласии с природой». 5. Семя кальпы — метафизическое понятие в индийской космологии и буддизме. Кальпа (санскр. कल्प) — это один гигантский цикл существования вселенной, включающий рождение, развитие, разрушение и пустоту до следующего цикла. Семя кальпы (или семя вселенной) — это то, что сохраняется после разрушения мира и служит основой (зачатком) для нового рождения вселенной в следующей кальпе. Это «зерно бытия», несущая искру жизни и кармы, своего рода космическая ДНК, хранящая возможность нового мироздания.       В буддизме иногда говорится, что это «тонкое семя сознания», которое переходит сквозь разрушения и возрождения — как индивидуально (в перерождениях душ), так и космически (в цикле миров). 6. Альтер эго (лат. alter ego — «другое я») — это второе лицо одного и того же человека. Это может быть: — скрытая часть личности, которую человек обычно не показывает; — другое «я» в параллельной реальности (как в фантастике); — псевдоним или образ, под которым кто-то живёт другую жизнь (например, супергерой). Например, у Кларка Кента альтер эго — Супермен; у Бэтмена — Брюс Уэйн. В литературе альтер эго может быть душа того же героя в другом времени, теле, мире, под другим именем, но с той же сутью.       В китайской традиции и особенно в сянься-драмах это близко к идее духовного двойника или реинкарнации, особенно если речь о разных мирах и многослойной душе (как у Вэй Усяня / Мо Сюаньюя в «Магистре дьявольского культа»). 7. Красная нить судьбы — это восточноазиатская легенда (Китай, Япония, Корея) о том, что два человека, предназначенные друг другу, связаны невидимой красной нитью, и ничто — ни время, ни смерть, ни расстояние — не может её оборвать. Обычно верят, что нить привязана к мизинцам (или лодыжкам) влюблённых. Поэтому даже если они теряются, переселяются в другие жизни или умирают — нить снова соединяет их, когда придёт время. Она может растянуться, запутаться — но никогда не порвётся. 8. Мандала жизни (санскр. maṇḍala) — сакральная схема, символизирующая Вселенную и цикл перерождений. В тибетском буддизме это «колесо Сансары», где жизнь движется по кругу — от рождения к смерти и снова к рождению — до тех пор, пока душа не освободится от страстей и иллюзий. В художественном смысле мандала может символизировать путь героя к внутреннему центру, к истине или к любви.