ОТРАЖЕНИЯ

      — Чжань-гэ, что это за место? — не унимался Ван Ибо, атакуя дракона вопросами уже битый час.       Они приземлились на просторной белокаменной площадке перед воротами Храма. Нет, не так — величайшего Храма из всех, что Ибо когда-либо видел. А на Уданшане[1], куда они ездили с Великим Наставником как паломники и гости, он видел множество храмов и храмовых комплексов, но такого величественного строения, как это, он никогда не встречал: ни на своей горе Эмей[2], ни на горе Удан, и вообще нигде, где бы они ни побывали с учителем.       — Бо-ди, ты такой неугомонный! У меня голова трещит от твоих бесконечных «что?», «где?» и «почему?»… — отбивался от настойчивого парня дракон, в свете солнца выглядевший не менее впечатляюще, чем его Храм.       Сяо Чжань был огромным, с мощным, мускулистым, но гибким телом, покрытым сверкающей чешуёй всех мыслимых и немыслимых оттенков голубого, бирюзового и синего. В закатных лучах цвета его драконьей шкуры играли и переливались — от нежного и бледного до лазоревого[3] и ночного синего.       Ван Ибо любовался калейдоскопом оттенков, то сходящихся, то расходящихся цветовыми волнами при каждом движении гигантской туши, с трудом помещающейся на «посадочной» площадке, размером с пятёрку рыночных площадей крупного города. Чжаневский хвост, украшенный пышным костяным гребнем фиолетово-зелёного цвета и нежной розовой кисточкой, свисал со скалы, так как обвей им дракон своё тело, Ван Ибо негде было бы даже стоять.       Ворота Храма оставались закрытыми, и сколько они ни стучали, никто не вышел на зов и не пустил незваных гостей внутрь. В том, что они явились без приглашения, Ибо даже не сомневался.       Ну, кто, скажите пожалуйста, добровольно позовёт к себе величайшего и ужаснейшего дракона всех миров — Голубого Небесного Монстра, управляющего временем и пространством и способного разрушить мироздание одной левой лапой? Ладно, пусть не всё мироздание, а лишь отдельную его часть — какой-нибудь заштатный мирок — но ведь разрушит же, и даже не оглянется!       Характер у его нового знакомца был тот еще.       — Гэ, а гэ! Долго будем торчать здесь у входа? — снова начал канючить Ибо, чувствовавший усталость и… голод.       «Оказывается, даже духовные тела нуждаются в пище», — подумал он невзначай и погладил себя по урчащему животу.       Это движение не укрылось от взора его напарника, и дракон, тяжело вздохнув, расправил свои великолепные крылья, создавая вокруг себя средних размеров смерч. Хорошо, Ван Ибо вовремя сообразил и спрятался у него под лапой, ухватившись за нефритовый коготь, а то его точно сдуло бы в море.       — Эй, крылатый! Ты бы поосторожнее с этими махинами! — крикнул он Сяо Чжаню, тыча указательным пальцем в развёрнутые крылья.       Но дракон не слышал его, готовясь к вертикальному взлёту и нагнетая воздушные массы с удвоенной силой.       — Вот же чёрт тупой! — выругался парень, ещё крепче держась за драконий коготь уже двумя руками и обхватив ногами чжаневский палец — дракон взлетал.       Оказавшись в воздухе, с бушующими волнами внизу и голубовато-розовой синевой вокруг, среди пушистых облаков, подсвеченных закатным солнцем, Ибо залюбовался открывшейся картиной своего нового мира, позабыв о том, что висит практически вниз головой. Но вот дракон встал на хвост и взмыл вертикально вверх, пробивая нижний слой облаков и влетая в более тёмное и суровое пространство верхних небесных сфер.       Ван Ибо закашлялся, внезапно почувствовав, как тяжело ему стало дышать.       «В серой пустоте я вообще не дышал, так почему здесь начал?» — вопрос показался интересным, но не ко времени — главной задачей на данный момент было не сорваться и удержаться на прижатой к туловищу лапе.       «Интересно, этот Сяо Чжань знает, что я вишу у него на пальце, словно застрявшая травинка?» — спросил он самого себя, но при этом всё равно пытаясь дотянуться ментально до своего нового товарища, выделывающего странные и страшные кульбиты в воздухе.       Вот дракон перевернулся, штопором войдя в крутое пике и несясь к поверхности океана со скоростью ураганного ветра. Вот притормозил на секунду, ложась на правый борт (то есть бок), а потом вновь резко пошёл вниз, врезаясь в бушующие волны и превращаясь из летуна в гигантскую рыбу. Ибо вовремя успел набрать в грудь побольше воздуха и зажмуриться, а то точно повредил бы глаза от удара. Итак, темечко болело из-за того, что его несчастная голова таранила воду вместе с драконьей лапой, призванной послужить своему владельцу коротким веслом.       «Я так долго не продержусь», — мысленно взмолился отчаявшийся парень, захлёбываясь в волнах и судорожно пытаясь успеть глотнуть воздуха в те короткие мгновения, когда лапа взлетала над водой.       Дракон явно охотился.       Огромный монстр с ловкостью какого-нибудь пескаря сновал туда-сюда в водной пучине, стараясь ухватить кишащую вокруг них живность.       Конечно, этих юрких созданий с трудом можно было назвать рыбой, скорее уж полудемонами с чешуёй, хвостами и лапами, а ещё с рогами на голове и пастями, полными острых зубов. Ибо ужаснулся, только представив на миг, как такая вот «рыбёшка» со всей силой вгрызается в его плоть, стоит ему лишь сорваться со своего насеста и уйти из-под защиты драконьей туши.       Самого огромного монстра с благозвучным именем Сяо Чжань местные существа боялись до ужаса, разлетаясь в стороны, как только дракон начинал двигаться в их направлении.       — Сяо Чжань!.. Гэ! Почему ты в воде? — ментально обратился к резвящемуся напарнику Ван Ибо, даже не рассчитывая быть услышанным.       — Ловлю тебе еду! — мысленный ответ пришёл мгновенно.       — Мне?! — не понял и удивился парень, прижимаясь к драконьему пальцу всем телом: впереди показался огромный монстр, почти такой же большой, как и дракон.       — А вот и ужин! — вскричал Сяо Чжань и помчался навстречу невиданному зверю.       Ибо начал молиться всем богам, известным ему, прося образумить этого чешуйчатого идиота и заставить его вынырнуть из пучины.       Дракон разинул пасть и издал не то звук, не то бульканье — парень так и не понял, но ушам стало мгновенно очень больно. Звуковые волны разнеслись в разные стороны, глуша мельтешащих рыбьих монстров и заставляя их переворачиваться на спину, поджимая лапы. Гигантское чудовище остановилось и медленно мотало плоской головой с костяным наростом, напоминающим огромный кузнечный молот. Его глаза горели красным огнём и были полны звериной злобы.       Ибо услышал в голове весёлый переливчатый смех Сяо Чжаня — и его дракон сделал первый бросок. Удачный, надо сказать: спустя пару секунд вода вокруг завибрировала, взъярилась и окрасилась в тёмно-бурый цвет. Гигантскому монстру пустили кровь.       Ван Ибо зажмурился и вцепился в драконью лапу всеми четырьмя конечностями, серьёзно раздумывая, не задействовать ли ещё и зубы.       «И кто просил тебя ловить мне такую большую рыбину, когда я сижу на тебе? Вернее, на твоём пальце?» — злобно спросил он у своего спутника, занятого убийством.       — Ты сказал, что голоден и живот урчал… Я лишь позаботился! — совершенно спокойно и невинно ответил дракон. В этот момент его жертва испустила такой утробный вой, что у Ван Ибо заложило уши, и он оказался в полнейшей тишине.       Во рту было горько и мерзко от солёной воды и дурно пахнущей крови монстра, убитого Сяо Чжанем играючи. Парень уже ничего не хотел и больше ни на что не надеялся, совершенно позабыв, что всё это время находился под водой и… не дышал.       «Значит, я могу дышать, а могу не дышать? Всё по желанию… Это хорошо», — удовлетворённо хмыкнул он про себя и быстро кинул дракону лаконичную, но чёткую мысль: «Давай закругляться и наверх!».       — Слушаюсь, милый! — весело пробасил дракон прямо ему в мозг и вынырнул из пучины на поверхность, держа в зубах огромный кусок туши убитого монстра. Помотал им в воде, создавая волны размером с приличную крепостную стену, и добавил: — Надо мясо хорошо промыть и просолить, чтобы тебе было вкусно, Бо-ди.       — Мне? — тупо переспросил Ибо, потихоньку превращаясь в попугая — настолько короткими и однообразными стали его ответы.       — Конечно! — не понял сарказма дракон и слегка обиженно проговорил: — Я всё делаю только для тебя, любимый! Главное — это твой покой и комфорт.       — Ну да, комфорта у меня хоть отбавляй! — в голос вскричал Ван Ибо, с ужасом оглядывая свои некогда белые одежды, покрытые буро-жёлто-коричневыми разводами, истрёпанные и порванные.       — Мой друг, ты чем-то недоволен? — недоумённо поинтересовался Сяо Чжань, взлетая и зависая над посадочной площадкой.       На удивление, ворота Храма оказались теперь открыты.       — Ну вот, механизм наконец-то сработал и нас пустили домой! — восхищённо воскликнул дракон, бросая хвост монстра на белые плиты площадки, которые сразу же побурели от крови и морской воды.       — Зачем ты навёл такой беспорядок? — не выдержал Ибо, окончательно разозлённый бесцеремонностью и безответственностью Сяо Чжаня.       — Беспорядок? Я всего лишь бросил мясо, чтобы его прожарить… — обиженно ответил дракон и наклонил голову вперёд и вниз.       По его подбрюшью пронеслась дрожь, после чего сонм искр осветил живот изнутри. Через минуту драконье тело раскалилось, и Ибо почувствовал нестерпимую боль. Из пасти вырвался столб пламени, направленный точно на валявшийся на плитах кусок мяса. Спустя пару секунд температура дракона пришла в норму, а мясо на площадке стало похоже на угли полузатушенного костра: оно обуглилось и дымилось.       Дракон плавно спланировал к земле и сел на задние лапы, потирая передние. Ван Ибо не удержался и сорвался вниз, прощаясь с жизнью, но был подхвачен мягкой кисточкой драконьего хвоста и аккуратно поставлен на землю.       — Кушай, любимый, я приготовил это для тебя! — утробно проворковал дракон. И Ван Ибо вырвало морской водой и кровью.       — Сам ешь эту гадость, — тихо проблеял он и потерял сознание.

***

      Сколько длилось его забытьё, Ибо не знал. Он пришёл в себя в полутёмной сводчатой комнате с массивными каменными стенами, окрашенными в белый, и огромным тележным колесом под потолком, на котором горело пары десятков восковых свечей. В помещении было душно и жарко, а сам он лежал на широкой лежанке, покрытой узорчатым ковром. Его опять замутило, и Ван Ибо попытался встать.       — Погоди, я помогу тебе! — раздался сбоку мелодичный, певучий голос, похожий на голос дракона, но ещё более прекрасный.       — Кто ты? — выдавил из себя Ибо и закашлялся, стараясь одновременно и встать, и повернуться, чтобы разглядеть говорившего.       За всё время после своей смерти он не встретил никого, кроме дракона, и, наверное, был бы рад увидеть хоть одного человека.       — Я всё тот же! — насмешливо ответил голос, отражаясь от стен и сводчатых потолков гулким эхом.       — Покажись! — потребовал Ибо, чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом.       «Он что, дух или приведение? Где я вообще? И где дракон?» — мысленно сформулировал он беспокоящие вопросы, втайне надеясь, что дракон услышит его и ответит… или спасёт.       — Ты на нижнем ярусе Храма, в гостевой спальне. Твою комнату сейчас убирают. — Спокойно ответил незнакомец и вышел из густой тени в дальнем правом углу.       Ибо часто-часто заморгал, боясь спугнуть видение — перед ним стоял молодой мужчина невероятной красоты, облачённый в белые даосские одежды, с рассыпанными по плечам длинными тёмными локонами. Он улыбался так светло и красиво, что сердце парня несколько раз перекувырнулось и покатилось к ногам незнакомца. Виртуально, конечно, но Ван Ибо ощущал себя именно так.       — Вы… вы кто? — спросил он, заикаясь, и пожалел, что его одежда настолько неопрятна, а волосы в полнейшем беспорядке. Отчего-то ему, от одного взгляда на незнакомого юношу, захотелось выглядеть не хуже принца и… понравиться.       Нравиться такому невероятному парню — это было обязательно!       — Не узнаёшь? — хитро прищурившись, задал вопрос незнакомец, и Ван Ибо лишь пожал плечами в ответ.       К чему все эти игры? Он уже у ног этого человека и готов служить ему вечно, лишь бы красавец всегда улыбался ему так же светло и искренне.       Незнакомец хмыкнул и склонил голову вправо, окидывая Ибо оценивающим взглядом сверху вниз, а потом, видимо рассмотрев всё, что хотел, трижды хлопнул в ладоши. Боковая дверь, невидимая или попросту незамеченная ранее, открылась, и в помещение вплыли… гигантские обезьяны, одетые в расшитые шёлковые штаны и короткие курточки. Ну, точно восточные купцы, прибывшие поторговать своими товарами.       — Это местная прислуга, — весело представил их незнакомец. — Сейчас они тебя вымоют и переоденут, а затем проводят наверх, в банкетный зал. Будем ужинать…       — Чем? Этой вонючей, полусожжённой тушей глубоководного монстра? — в голосе Ван Ибо сквозили досада и разочарование.       — Можно и им, конечно, но я в этом обличье предпочитаю более… э-ээ… изысканную еду.       — А кто?.. Кто ты такой? — вскричал парень, внезапно испугавшись, что незнакомец уйдёт, так и не назвав своего имени, и больше не вернётся.       — Не бойся — я буду здесь с тобой, — ответил красавец, мягко улыбнулся, а затем лукаво подмигнул: — Я — твой дракон! Я — Сяо Чжань.       Ибо снова потерял сознание. Теперь уж точно от радости.       Наверное…       Всё-таки, получать тело с таким любовником ему явно будет приятнее, чем с неповоротливым драконом.       С таким Сяо Чжанем — точно будет приятно! Ван Ибо в этом не сомневается и готов приступить… сразу, как придёт в себя.       Если, конечно, его дракон захочет. Примечание от автора: 1. Уданшань (武当山) — Гора Удан — это одно из самых важных даосских мест в Китае. Расположена в провинции Хубэй. Здесь, по преданию, тренировался Чжан Саньфэн — легендарный основатель тайцзицюань. Гора Удан ассоциируется с бессмертными, алхимией и философией У-вэй. Комплекс монастырей Уданшань занесён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. 2. Эмэйшань (峨眉山) — Гора Эмэй — является одной из четырёх священных буддийских гор Китая. Считается местом просветления и энергетической силы, особенно на вершине во время восхода солнца. Это место паломничества с множеством буддийских монастырей, самый известный — храм Баогуо. Гора населена священными макаками (их почитают как духов леса). Расположена в провинции Сычуань. 3. Лазоревый цвет — это народнопоэтический термин, обозначающий синий или голубой цвет, часто с оттенком небесной синевы. В геральдике и литературе его также называют лазурным, лазуревым или просто синим. В более широком смысле, лазоревый может также указывать на любой оттенок синего, включая светло-голубой.