18. Пепел, который жжёт
12 августа 2025 г., 04:16
27 ноября, среда, 9:15
Утро выдалось мучительно тяжёлым. Кофейня словно потеряла цвет, посетители казались фоновым шумом, а каждый звук отдавался гулким эхом в опустевшей душе.
Дилан машинально наливает кипяток в чашку, но рука дрожит так сильно, что кипяток льётся мимо. Обжигает пальцы, но он не чувствует боли. Только когда клиентка вскрикивает: — Да вы обожглись! — он замечает покрасневшую кожу.
— Ничего страшного, — бормочет он, вытирая руку о фартук. Где-то вдалеке звенит колокольчик двери, но бариста не поднимает головы. Постоянный клиент – седой мужчина в очках – осторожно спрашивает: — А где Лололошка? Он сегодня не работает?
Бариста сжимает кружку так, что костяшки белеют. — Он уволился, — лжёт он, первое, что приходит в голову.
Мужчина с пониманием кивает головой, присаживаясь за столик.
Парень варил кофе как обычно, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Он обслуживал очередную клиентку, которая была похожа на исчадие ада; то сахара много положили, то, наоборот, очень мало, то с молоком не могла определиться. Дилан медленно закипал.
Наконец, спустя пару десятков стаканов, она осталась довольной и ушла, даже не оставив никаких чаевых. Ну и похуй.
Внезапно в кофейню зашёл человек, которого Дилан никогда раньше не видел. Одетый во всё чёрное, с капюшоном, скрывающим лицо, он казался тенью, вынырнувшей из переулка. Он подошёл к стойке и тихо произнёс:
— Вам кое-что передали.
Прежде чем бариста успел что-либо спросить, незнакомец небрежно положил на стойку конверт, будто ненужный листок, и быстро вышел, растворившись в толпе.
В сердце засела тревога. В конверте не было ни адреса, ни имени отправителя. Лишь тихий, зловещий шёпот тайны.
Дождавшись обеда, Дилан запер дверь и отправился в подсобку. Дрожащими руками вскрыл конверт. Внутри лежал USB-накопитель и короткая записка, написанная аккуратным почерком: «Правда где-то рядом. Посмотрите внимательно».
Подключив флешку к старому ноутбуку, спрятанному в подсобке, парень с опаской кликнул мышкой на новый накопитель и открыл. На экране появились папки с названиями, казалось бы, не имеющими отношения к делу Лололошки : «Полиция», «Свидетели», «Труман Р.Д.».
С замирающим сердцем Дилан открыл папку «Труман Р.Д.». Там находился лишь один файл: «Протокол допроса».
Дыхание перехватило. Программист, словно зачарованный, открыл файл. На экране появились строчки текста, сначала кажущиеся бессмысленным набором букв, но постепенно складывающиеся в страшную, предательскую картину.
Это был протокол допроса Трумана, их лучшего друга, где Ричард подробно описывал странности в поведении Ло, его нервозность, его таблетки, его увлечение ножами, хотя он никогда не носил с собой хоть что-то, что оказывало опасность. Он выставил Лололошку чуть ли не психопатом, готовым в любой момент сорваться.
Мир поплыл перед глазами. Это был удар в спину. Удар, которого он никак не ожидал. Не тратя времени, Дилан быстро сбегал в ксерокс и распечатал протокол. Ему нужно увидеться с Ричардом и потребовать объяснений.
Как раз ждать долго не потребовалось. Ричард зашёл в кофейню примерно через пару минут. Выглядел он поникшим, словно что-то скрывал.
" Попался.. ", — подумал тот, встречая инженера с фальшивой улыбкой.
— Дилан, это ужасно! — сказал Ричи, присаживаясь за столик. — Я разговаривал с полицией, они, к сожалению, уверены в виновности Ло.
— Уверены? Да они и слушать его не стали! — взорвался Дилан, внутренне сгорая от желания швырнуть ему в лицо распечатанные листы, но пока что держался. Не здесь.
— Ричард, тут явно что-то нечисто. Его подставили!
Труман вздохнул и оглянулся, словно боясь, что их кто-то услышит, хотя в кофейне не было посетителей. Кофейня закрыта на обеденный перерыв.
— Я понимаю, как тебе тяжело это принять, но факты, Дилан… Отпечатки, показания…
— Что за показания? — резко перебил программист. — Кто вообще мог сказать про Лололошку что-то плохое?
Ричард положил руку ему на плечо, но Дилан резко отдёрнулся.
— Успокойся. Дай полиции разобраться. Я найму для Ло лучшего адвоката. Он сделает всё, что в его силах.
Маска «лучшего друга» становилась невыносимой. Пришло время её сорвать.
Дилан злобно сверкнул ледяными глазами в сторону Трумана. Тот стоял как ни в чём не бывало, смущённо хлопая ресницами, не понимая, что происходит. Но в этих невинных чёрных глазах Дилан теперь видел лишь лицемерие.
Программист без слов повёл парня за собой в подсобку.
— Чувак, что-то случилось? — начал было Ричард, сглатывая невидимый ком в горле. Голос звучал искренне, но Дилана это больше не обманывало. Он знал, что за маской благодетеля скрывается предатель.
Дилан лишь сжал кулаки, будто собираясь с силами для удара. Медленно, с угрожающей решимостью, он подошёл к парню. Остановился напротив, тяжело дыша, прочищая горло.
— Ричард, ты, блять, серьёзно? — злобно процедил он, каждое слово было пропитано ядом.
Дилан резким движением достал из рюкзака скомканные листы бумаги. Развернув их, ткнул в лицо инженеру.
— Не узнаёшь, что это?
Не дожидаясь ответа, он в ярости швырнул бумаги в лицо Ричарду. Документы разлетелись по узкому коридору, приземляясь на потёртый жёлтый линолеум. Ричард, опешив от неожиданности, поднял один листочек и вчитался в содержимое: «Выписка из протокола допроса свидетеля Трумана Р.Д. по делу №…»
Труман тут же нахмурился, его лицо исказила гримаса непонимания. Словно не веря своим глазам, он читал дальше: «…Свидетель Труман Р.Д. заявил, что в последнее время Дейвисон Л. проявлял признаки повышенной нервозности и раздражительности. Неоднократно замечал у него при себе нож, который тот объяснял необходимостью самообороны в связи с поступающими угрозами. Свидетель выражает обеспокоенность психическим состоянием Дейвисона Л., поскольку последний, по его словам, регулярно принимает сильнодействующие психотропные препараты, назначенные ему врачом. Свидетель считает, что указанные обстоятельства в совокупности могут представлять потенциальную опасность для окружающих…»
Ди ждал реакции, еле сдерживая клокочущую внутри злость. Он видел, как меняется лицо Ричарда, как на смену недоумению приходит ужас.
Ричард дочитал до конца и поднял взгляд на Дилана. — Но я не ходил в участок! Я не давал показаний против Ло! — воскликнул он, в его голосе звучало отчаяние.
Инженер всеми силами пытался оправдаться, объяснить произошедшее, но Дилан не верил ни единому его слову. Он считал, что наконец увидел истинное лицо Трумана.
— Ты предал нас. Ты предал Ло, — безэмоционально произнес Дилан, глядя на собеседника с ледяным презрением. Теперь в глазах, что ранее смотрели с теплотой, читалась пустота. — Так и знал. Богатенький, блять, ублюдок. Думал, что ты другой.
Ричард схватил Дилана за руку, умоляя выслушать его, дать шанс объясниться.
— Выслушать? — Дилан ухмыльнулся, вырвав руку. — Я выслушал тебя достаточно. Проваливай.
И, отвернувшись от бывшего друга, Дилан ушёл, оставив Ричарда стоять посреди разбросанных бумаг, в полном одиночестве.
— Ди, у меня не было выбора... — его слова остались в пустоте тёмной подсобки.
Программист развернулся и направился к выходу, спиной чувствуя растерянный взгляд Ричарда. Он не хотел ничего слышать. Ни оправданий, ни объяснений. Слова больше не имели значения. Ричард предал его, предал Ло, и этого было достаточно.
Он вышел на улицу, вдохнул холодный ноябрьский воздух, пытаясь унять бурю эмоций, клокочущую внутри. Ярость, обида, разочарование — всё смешалось в одну невыносимую боль. Нужно покурить.
Дилан достал трясущимися руками пачку из кармана и зажёг сигарету, вдыхая не только никотин, но и остатки спокойствия. Он курил, погружённый в свои мысли. Ричард… Как же он мог? Как он мог предать Ло после всего, что они вместе пережили? Неужели их дружба ничего не значила?
Эти вопросы терзали его разум. Понимал, что не может просто так отмахнуться от произошедшего. Покурив, Дилан направился обратно к кофейне. Он знал, что Ричард всё ещё там. И он знал, что ему придётся поговорить с ним.
Но когда бариста вошёл в подсобку, там было пусто. Ричарда нигде не было. Лишь разбросанные по полу листы протокола напоминали о недавней сцене.
— Ладно, — парень сделал глубокий вдох. Он и сам неправильно поступил, что так бесцеремонно ушёл. Вечером зайдёт к нему, и они поговорят нормально.
***
19:20 Программист стоял напротив двери квартиры Трумана и нерешительно теребил зажигалку в кармане куртки. Всё-таки он позвонил в звонок. Минута-две-три. Ответа нет. — Ричард, я знаю, что ты дома, я просто хочу поговорить! Впусти меня! — Дилан тарабанил в дверь и дёрнул ручку. Она поддалась и открылась. Квартира не была заперта. Парень вошёл внутрь. Тишина, звенящая и давящая. Только обстановка говорила сама за себя: здесь явно недавно произошла битва. Всё перевёрнуто вверх дном, словно кто-то намеренно крушил всё подряд. Дорогие торшеры валялись на полу, разбитые вдребезги, осколки стекла поблескивали в полумраке; все шкафы перевёрнуты вверх дном, будто кто-то что-то искал. Воздух был пропитан запахом пыли и… чего-то ещё. Неприятный, приторный запах, который Дилан не сразу узнал. Кровь. В этот момент Дилан понял, что ситуация намного серьёзнее, чем он предполагал. Что-то случилось с Ричардом. И ему нужно было выяснить, что именно. И как можно скорее.***
26 ноября, вторник, 18:00 Прошли дни, наполненные тревогой и страхом. Ричард жил в постоянном напряжении, ожидая звонка от Харриса. Каждый шорох за окном, каждый незнакомый номер на телефоне заставляли его вздрагивать. Он превратился в тень самого себя, замкнутого, молчаливого и постоянно озирающегося. Его некогда живые глаза, полные искр и амбиций, теперь были пустыми, словно выжженные изнутри. Друзья, которые раньше заполняли его жизнь смехом и теплом, начали отдаляться — Труман сам отталкивал их, боясь, за их и свою жизнь. Он запирался в своей квартире, где тишина была такой же гнетущей, как и его мысли. Сейчас парень стоял на балконе, сжимая в дрожащих пальцах очередную сигарету. Крепкий табак обжигал горло, но это было единственное, что хоть немного притупляло его внутреннюю бурю. Каждая выкуренная сигарета отдавалась глухим напоминанием, что всё не просто плохо, а катастрофический пиздец. Пепел падал в мокрую пепельницу, смешиваясь с грязью и превращаясь в серую кашу, словно отражая его собственную жизнь — вязкую, безнадёжную, распадающуюся на части. Он пытался найти хоть какой-то выход, хоть какую-то надежду, но в голове была лишь пустота. Он был марионеткой, пляшущей под чужую дудку, и эта мысль сводила его с ума. Каждое утро он просыпался с надеждой, что это был всего лишь кошмар, но реальность неизменно била его по лицу, напоминая, что выхода нет. Ричард вспомнил, как же этот ад начался. Три дня назад. Он получил сообщение с адресом и временем. Ни подписи, ни объяснений — только холодный приказ, написанный безликим шрифтом. Сердце заколотилось, когда он прочёл его, но выбора не было. Он знал, что игнорировать это сообщение — значит подписать себе приговор. Ричард пришёл в указанное место — заброшенный склад на окраине города, где воздух был пропитан запахом ржавчины и сырости. В полутьме, среди покосившихся металлических конструкций и разбитых ящиков, его ждал Харрис. — Ты удивительно пунктуален, — улыбнулся тот, поправляя чёрные кожаные перчатки. Его голос был спокойным, почти дружелюбным, но от этого становилось только страшнее. — Жаль, что при таких прилежных привычках… ты окружаешь себя ненадёжными людьми. — Что тебе от меня нужно? — Ричард сжал кулаки, стараясь скрыть дрожь в голосе. Он чувствовал, как страх сковывает его тело, но отступать было некуда. Харрис молча достал телефон и показал фото: пожилая пара на веранде загородного дома, улыбающаяся, ничего не подозревающая. Его родители. Ричард почувствовал, как кровь отхлынула от лица. На снимке его мать, с её тёплой улыбкой, держала чашку чая, а отец, как всегда, поправлял очки, читая газету. Это была их обычная жизнь — простая, уютная, такая далёкая от всего этого кошмара. — Прелестные люди. Очень… хрупкие, — слова Харриса прозвучали как приговор. Он смотрел на Ричарда с холодным равнодушием, будто обсуждал погоду. — Ты… — Труман шагнул вперёд, но двое охранников, молчаливых и массивных, как тени, мгновенно преградили ему путь. Их лица были скрыты в полумраке, но угроза, исходящая от них, была осязаемой. — Я предлагаю сотрудничество, — продолжил Харрис, будто не замечая его реакции. — Ты даёшь нужные показания против Лололошки, а твои родители продолжают дышать. Очень просто, правда? — Но Ло невиновен! Это ты его подставил, блять! — Ричард почти выкрикнул это, но его голос дрогнул. — А твои родители не должны страдать из-за твоей принципиальности, — Харрис бросил конверт ему под ноги. Тот шлёпнулся на грязный пол склада, подняв облако пыли. — Там подробности. Не заставляй меня повторять. Ричард вернулся домой с этим конвертом, но открыть его сразу не решился. Он просидел полночи, глядя на него, словно на ядовитую змею. Когда наконец собрался с духом и вскрыл его, внутри оказался лист с чёткими инструкциями: что говорить, где и когда. Имена, даты, события — всё было расписано так, будто кто-то уже заранее решил судьбу Лололошки. А в самом низу — ещё одно фото его родителей, сделанное издалека, через окно их дома. Кто-то следил за ними. С того момента Труман не спал. Он пил кофе, курил, ходил кругами по квартире, пытаясь найти хоть какой-то способ выбраться из этой ловушки. Он думал о том, чтобы пойти в полицию, но тут же вспоминал слова Харриса: «У нас везде свои люди».***
Телефон зазвонил резко, разрезая тишину. Незнакомый номер. Тот же холодный, бесцветный голос, от которого по спине бежали мурашки. — Харрис ждёт тебя. Тот же склад. Восемь вечера. Не опаздывай. Голос отключился, не дав Ричарду ни шанса ответить. Он бросил взгляд на часы — 18:05. Два часа до встречи, которая, возможно, станет для него последней. Он затушил сигарету, чувствуя, как горький дым смешивается с его страхом. Склад. Тот же проклятый склад, где всё началось. Ричард понимал, что это не просто встреча — это проверка. Или, возможно, конец. Сейчас, сидя в своей квартире, дрожа от страха, Ричи понимал, что бежать некуда. Он попал в лапы к дьяволу. Его мысли путались, сердце колотилось, а перед глазами стояло лицо Лололошки — друга, которого он должен был предать. И его родителей, чья жизнь теперь зависела от его выбора. Который он уже сделал. И об этом узнал Дилан. Он посмотрел на конверт, лежащий на столе, и почувствовал, как внутри что-то окончательно сломалось. " Я предал Ло и Дилана... Я предал их.. ", — неустанно, будто мантру повторял инженер, с каждым разом всё громче и громче, не давая себе забыть это.***
Склад встретил его гулким эхом шагов. В центре, под тусклым светом единственной лампы, сидел Харрис. Он поправлял свои дорогие кожаные перчатки, с улыбкой встречая свою "шестёрку". — А вот и наш герой, — он улыбнулся, но его глаза, как и прежде, оставались пустыми. — Как твои родители, Ричард? Всё ещё живы? Ричард сглотнул, в горле пересохло. — Я сделал всё, как вы сказали. Дал показания против Лололошки… Зачем я здесь? Харрис медленно поднялся и, не говоря ни слова, подошёл к парню вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и табаком. — Ты нервничаешь, — он провёл пальцем по виску парня, оставляя ледяной след. — Это плохо. Нервы — это слабость. А я не терплю никаких слабостей. Резким движением он схватил его за подбородок, с силой сжав челюсть. Один из охранников влил Ричарду в рот стакан воды с горьким привкусом лекарства. — Успокоительное, — Харрис отпустил его. — Видно, как ты переживаешь за своих родителей. Всё будет в порядке, если ты будешь паинькой, верно? — Джон с насмешкой присаживается в кресло, хищно глядя на парня. Сердце Ричарда бешено колотилось, но тело начало тяжелеть и наливаться свинцом. Он свалился без сил на соседнее кресло. — Ты же любишь своих родителей, да? — Харрис достал нож и начал неспешно его точить, не спуская глаз с перепуганного Ричарда. — Готов ради них на всё? — Да, — прошептал Ричард, вжавшись в кресло от страха. — Докажи. Охранник одной рукой схватил его за запястье, прижимая ладонь к железному столу. Второй же рукой достал большой строительный молоток. — Нет! — Ричард попытался вырваться, но тело не слушалось его. — Я всё сделаю! Что угодно! Харрис разочарованно вздохнул. — Слова ничего не стоят. Молоток взметнулся вверх и обрушился вниз, с глухим хрустом ломая кости и разрывая плоть. Первым была тупая, распирающая боль, а потом яркая вспышка, словно тысячи иголок вонзились в его тело. Парень попытался закричать, но во рту пересохло, и звук застрял в горле. — Теперь ты мой, — Харрис наклонился к его уху. — Если только заикнёшься, следующий удар будет по черепу твоего отца. Понял? Ричард лишь кивнул, сжав зубы, чтобы не издать ни звука. — Хороший мальчик, — похвалил его Харрис, потрепав по щеке. Его затолкали в чулан. Он упал на старые грязные доски, сжимая сломанную руку. В глазах плясали черные пятна, но даже сквозь эту пелену, он увидел одну вещь: Харрис наблюдал за ним и улыбался.***
1 декабря, воскресенье, 17:30. Дилан, остервенело пнув осколки разбитого торшера, снова обвёл комнату взглядом. Словно в насмешку, свет от уличного фонаря выхватывал самые разрушительные детали: разорванные подушки, перевёрнутые полки, вырванные провода. — Где ты, чёрт возьми… — прошипел он сквозь зубы, чувствуя, как отчаяние сдавливает горло. Он уже хотел сдаться, уйти и попробовать поискать хоть какую-то информацию в университете или у общих знакомых, как вдруг… Что-то не давало ему покоя. Интуиция, натренированная годами работы в даркнете, шептала, что он что-то упускает. Он обвёл комнату взглядом ещё раз. И на этот раз заметил. Неровный край ковра у двери. Словно кто-то торопился его поднять, а потом бросил обратно, не заботясь о ровности. Дилан присел на корточки и осторожно потянул ткань. Она легко поддалась, обнажив часть линолеума. Под ковром лежал смятый листок, исписанный дрожащим почерком Ричарда: «Если читаешь это, меня нет. Кофейня. Чёрная папка за морозильной камерой.» Внизу, еле заметно было выведено одно слово: «Прости.» Бумага смялась в его пальцах, превращаясь в бесформенный ком. Это была не записка, а предсмертная исповедь. Парень замер на секунду, ощущая, как липкий страх скользит по спине. Если Ричард спрятал это… значит, Харрис не должен был об этом узнать. Резким движением он чиркнул зажигалкой, наблюдая, как жадное пламя пожирает последние слова друга. Пепел осел на пальцах, будто намереваясь остаться там навеки. Кофейня. Морозилка. Мысль пронзила его, словно удар тока. Может Ричард оставил ему наводку? Нужно в кофейню. Сейчас же. После ареста Ло на его место взяли стажёрку — Анису. Хрупкую, слишком юную, с карими глазами, которые слишком часто следили за Диланом, когда он работал с кассовым аппаратом. Программист не доверял ей. «Хорошо, что смена ещё не закончилась», — мелькнуло в голове. Он не побежал — он рванул, как будто от каждой секунды зависел последний шанс докопаться до правды. Улицы мелькали расплывчатыми пятнами. В голове назойливо зудели мысли: А что, если Харрис уже обыскал кофейню? А что, если Аниса — не просто стажёр, а помощница Джона? Но останавливаться было нельзя. Это хоть какая-то нить, связывающая с Труманом. Дверь кофейни с лязгом распахнулась от его удара, отбросив на пол звонкий колокольчик. Начальник явно будет недоволен, но сейчас Дилану не до этого. Аниса, чуть не выронила чашку из рук, глядя на коллегу перепуганным взглядом. — Дилан! Ты меня напугал! У тебя же выходной, за кофе что ли так мчался? — девушка тут же натянула улыбку, продолжая протирать белую чашку. Парень проигнорировал её вопросы, его взгляд метался по кофейне, цепляясь за каждую деталь. Посетители, как ни странно, делали вид, что ничего не происходит, увлечённо поглощая свой кофе и выпечку. Нужно действовать быстро, пока ситуация не вышла из-под контроля. — Всё потом, — выпалил он, стараясь говорить как можно тише и чётче. Аниса непонимающе моргнула. — Ладно… — девушка тяжело выдохнула, подходя к стойке, чтобы обслужить пожилую пару. Дилан рванул к двери. Ему было плевать на удивлённые взгляды посетителей, на испуганное лицо Анисы. Ворвавшись на кухню, он огляделся. Блестящие поверхности столов, ряды полок с посудой, запах свежемолотого кофе и выпечки — всё как обычно. И в самом дальнем углу, практически вплотную к стене, возвышалась огромная морозильная камера. Подойдя ближе, Дилан начал внимательно осматривать заднюю стенку морозилки, водя пальцами по её холодной поверхности. Он искал что-то небольшое, что можно было бы спрятать, приклеить или закрепить. И вот, его пальцы нащупали что-то. Небольшой выступ, спрятанный за слоем инея. Смахнув его, Дилан увидел небольшую чёрную папку, приклеенную к стене скотчем. Сердце упало в пятки. Это было оно. То, что оставил Ричард. Дилан сунул папку за пазуху, когда вдруг услышал за спиной: — Что ты там нашёл, Дилан? — Голос Анисы звучал… слишком спокойно. Слишком взросло. Не по-девичьи. Он обернулся. Девушка стояла в дверях кухни, держа в руке не кружку с кофе, а телефон. Дилан краем глаза увидел, что он разблокирован и наготове нажать на кнопку звонка. — Ничего особенного, — буркнул он, чувствуя, как папка колит кожу сквозь куртку. — Старые накладные. Её губы растянулись в улыбке, которой не было в глазах. — Правда? А мне показалось, ты что-то искал… конкретное. Дилан постарался сохранить невозмутимый вид. Медленно выпрямившись, он неспешно направился к выходу из кухни, стараясь не смотреть на Анису. — Накладные… нужно сверить запасы, — бросил он через плечо, стараясь, чтобы голос звучал естественно. Он вышел из кухни и, не привлекая к себе внимания, направился к выходу из кофейни. — Пока, Дилан! Будь осторожен, на улице… холодно. — сказала ему вдогонку девушка. Выйдя на улицу, Дилан обернулся. Через стекло видит, как Аниса стоит неподвижно, уставившись в его спину. Их взгляды встречаются — она быстро отворачивается, делает вид, что поправляет волосы. «Странно,» — подумал программист. Но времени разбираться нет. Он ускоряет шаг, чувствуя, как адреналин бьёт в кровь. Ему нужно было уйти отсюда как можно скорее. Добравшись до своей квартиры, Дилан захлопнул дверь и привалился к ней спиной, пытаясь отдышаться. Сердце намеревалось вырваться. Вытащив из-за пазухи чёрную папку, он открыл её и вывалил содержимое на стол. Вместо документов, фотографий или каких-либо улик, на него смотрел нарисованный от руки смайлик — улыбающаяся рожица, нагло ухмыляющаяся ему прямо в лицо. Под смайликом лежала фотография Дилана, входящего в квартиру Ричарда. На обороте: «Ты опоздал, Дилан» — Х. Ярость захлестнула Дилана. Он с силой ударил кулаком по столу, зарываясь пальцами в тёмные волосы. Харрис первым узнал про неё. И про записку в доме Ричарда. Но вместо того, чтобы сжечь записку, он оставил её, ещё больше насмехаясь над ним. — Блять! Какой же ты ублюдок, я тебя переебу, как только увижу! — кричал Дилан, с силой сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Ярость душила его, застилала глаза. Он чувствовал себя последним идиотом, позволившим себя одурачить. Ричард, или кто-то вместо него, оставил эту чёртову папку. А Дилан, как слепой котёнок, побежал за ней, поверив в надежду на правду. А в итоге? Насмешка. Издевательский смайлик, говорящий: «Ты проиграл». Парень хватал со стола всё, что попадалось под руку — кружку, ручку, пепельницу — и швырял в стену. Предметы с грохотом разбивались, разлетаясь на осколки. Но это не приносило облегчения. — Да я тебе, сука… — прорычал Дилан, задыхаясь от злости. Ярость постепенно отступила, оставив после себя лишь горькое разочарование и тяжёлый груз сомнений. Дилан сидел, уставившись на ухмыляющийся смайлик, и пытался заставить себя поверить в то, что Ричард действительно предал их. Но что-то внутри сопротивлялось. — Не мог он так поступить, — шептал Дилан, словно пытаясь убедить самого себя. — Я знаю его, он бы никогда не предал Ло, не предал меня. Ричард всегда был честным, открытым, готовым прийти на помощь в любой ситуации. Как такой человек мог превратиться в предателя? Может быть, его шантажировали? Может быть, ему угрожали? Харрис — опасный человек, способный на всё. Он вполне мог надавить на Ричарда, заставить его дать ложные показания. В памяти всплыли слова Ричарда о том, что он боится за свою семью. Может быть, Харрис угрожал его родителям? Эта мысль показалась Дилану наиболее вероятной. Ричард никогда бы не предал своих друзей, если бы его не поставили в безвыходную ситуацию. Он был слишком добрым, слишком порядочным, чтобы совершить такое. И вот, Дилан сделал поспешные выводы, не выслушал друга и теперь он хуй пойми где и в хуй знает какой опасности. Голова медленно, но уверенно закипала. Нужно срочно покурить. Слишком много на него свалилось. Слишком много опасностей стало в последнее время. Пальцы дрожали, когда он достал последнюю сигарету из смятой пачки. Металл зажигалки был холодным, будто отрезвляющим. Первая искра не зажглась — будто сама вселенная отказывала ему в этой маленькой передышке. Вторая попытка. Вспышка пламени осветила уставшие синие глаза с глубокими синяками под ними. Он затянулся так глубоко, что стало больно. Дым заполнил лёгкие, густой и едкий, но не смог заглушить вкус безысходности на языке. Кончик сигареты вспыхнул ярко-красным в полумраке. Пепел упал на рукав. Он стряхнул его механическим движением, но серое пятно осталось на чёрном худи. Сигарета догорала слишком быстро. Как и время. Как и надежды.
Примечания:
Спасибо за прочтение 🙏🏻
