19. Отражение в осколках
14 августа 2025 г., 17:10
Дилан вернулся со склада чуть ли не разбитым на сотню осколков, оставив за спиной всю ту атмосферу, которую так не любил. Встреча с неким Ави оставляла чувство недосказанности, как будто прослушал только половину сложной мелодии. Он не мог ему всецело довериться – что-то в этом человеке, в его ледяной элегантности и пронзительном взгляде, вызывало инстинктивное отторжение. Но если Ави действительно союзник? Если он действительно сможет передать Лололошке хоть малейшее послание, слово поддержки, весточку о том, что его не забыли? Тогда всё не зря?
Парень не знал ответа. Квартира давила на него тишиной, такой оглушительной после слов и предупреждений Ави, что, казалось, стены сжимаются, лишая воздуха. Он даже забыл, каково это, когда рядом есть Ло. Когда его не терзают кошмары во снах, когда можно просто поговорить по душам и попросить совета, когда в жизни порядок. Почему всё так получилось? Где и в какой момент он свернул не туда? Может, когда ввязался в эти игры? Но что, если бы он не полез в это дело? Сумел бы Лололошка защитить себя?
Вопросов больше, чем ответов.
Парень открыл холодильник, достал оттуда банку вчерашнего недопитого энергетика и сделал глоток. Холодная газированная жидкость хоть немного привела его в чувства, разогнала свинцовую тоску.
— Не стоит бездельничать, — проговорил он сам себе, ступая обратно в комнату, будто пытаясь подбодрить себя.
Дилан уселся за стол, включая компьютер. Привычный гул загружающейся системы немного отвлёк от мрачных мыслей. Рядом, в простенькой пластиковой рамочке, на него смотрела фотография Лололошки, Ричарда и его самого. Парень аккуратно взял её в руки, рассматривая будто в первый раз. Эта фотография была сделана ещё пару недель назад, словно в другой жизни. Тогда в городе проходила ярмарка, и Ричи, как заводила всех, потащил их туда, обещая невероятные впечатления и дешёвое пиво.
Программист закрыл глаза, пытаясь воссоздать в памяти тот день:
На удивление яркое солнце, будто бы решив компенсировать собой ливень, не прекращавшийся всю ночь, заливало площадь тёплым светом, высушивая последние следы непогоды. Воздух был наполнен пьянящим коктейлем ароматов: жареные колбаски, сладкая вата, свежее пиво – праздник для обоняния после затяжной серости. Толпа гудела, смеялась, двигалась, как река, неся в своём потоке радость и беззаботность. И в самом центре этого бурлящего водоворота, как всегда, возвышался Ричард.
Он размахивал руками, травил какие-то невообразимые байки, от которых Лололошка заливался краской, а сам Дилан устало улыбался. И конечно же, щёлкал всё подряд своим старым плёночным фотоаппаратом – верным другом и спутником во всех его авантюрах. Он мог бы купить новейшую модель с кучей наворотов – деньги водились. Но Ричард упрямо отказывался, предпочитая этот старенький, видавший виды аппарат, купленный за гроши на барахолке у какого-то чудака.
— Эстетика, Ди! — вдруг отчётливо всплыло в памяти. Голос Ричарда, взволнованный, убеждающий. — В этих зернистых, неидеальных кадрах вся суть. Они... живые. Настоящие. Как сама жизнь, понимаешь? А ваши цифровые зеркалки – это стерильная красота, без души.
Лололошка стоял рядом, немного смущённый всей этой суетой, но улыбающийся в ответ на шутки Ричарда. Его взгляд, обычно серьёзный и сосредоточенный, сегодня был каким-то особенно мягким и светлым. Он казался немного потерянным в этом хаосе, но в то же время – абсолютно счастливым.
А Дилан… Дилан и сам не понимал, как тот, кому он ни капли не доверял поначалу, стал ему таким близким другом. Они же поначалу цапались по любому поводу, спорили до хрипоты, доказывая друг другу свою правоту. Ричард казался ему легкомысленным, несерьёзным, слишком шумным и навязчивым. А сейчас… Сейчас они буквально стали семьёй. Семьёй, которую он никогда не выбирал, но которая стала для него самым дорогим, что у него было.
Он просто стоял немного в стороне, наблюдая за ними, чувствуя тепло, разливающееся по всему телу. В такие моменты он понимал, как ему повезло.
Ричи, взъерошенный и довольный, вдруг выхватил из рук Лололошки его наполовину выпитый стакан с газировкой и в один присест осушил его до дна.
— Ну же, чего мы тут киснем, как лимоны? Надо врываться в движ! — провозгласил он во весь голос, хватая Ло под руку и таща его в сторону какого-то безумного аттракциона, от которого за километр доносились визги людей и грохот вагонеток.
Дилан с улыбкой покачал головой и побрёл следом, зная, что спорить с Ричардом бесполезно. Ло, хоть и сопротивлялся немного, в итоге уступил его напору, и через несколько минут они уже с визгами и воплями неслись вниз головой на этих самых "американских горках".
После аттракционов они ели вкуснейшие хот-доги, щедро политые горчицей и кетчупом, запивая их дешёвым пивом, которое Ричард почему-то считал "напитком богов". Рассматривали сувениры, торгуясь с продавцами, как барыги, и смеялись до слёз над дурацкими шапками с ушами, которые Труман примерял ко всем подряд, включая проходящих мимо бабушек.
Лололошка даже выиграл в тире плюшевого медведя, с трудом выпросив его у владельца. Он с гордостью вручил его Дилану, сказав с совершенно серьёзным лицом, что тот напоминает его самого – такой же угрюмый снаружи, но внутри мягкий и добрый. Программист покраснел от смущения, но медведя принял, бережно поставив его потом на полку возле монитора, где он и стоял до сих пор, напоминая о тех беззаботных днях.
Под вечер, уставшие, но счастливые, они сидели на лавочке в парке, смотрели на багровый закат, окрасивший небо в невероятные цвета, и молчали. В такие моменты слова были излишни. Их связывало нечто большее, чем просто дружба – настоящее братство душ.
Ричи, как всегда, нарушил тишину, достав свой старый фотоаппарат.
— Надо запечатлеть этот момент, — заявил он, — чтобы потом было что вспомнить в старости. Чтобы было что показать внукам и сказать: "Вот, смотрите, какими мы были молодыми и беззаботными".
Он попросил какого-то прохожего их сфотографировать, тщательно объясняя, как нужно держать камеру и на какую кнопку нажимать. Прохожий, немного уставший от его наставлений, всё-таки сделал снимок. Щелчок затвора. И этот момент, запечатлённый на плёнке, остался с ними навсегда, став символом их дружбы.
Фотография запечатлела их улыбающимися, беззаботными и счастливыми. Им было хорошо вместе. Они были друзьями. И сейчас, глядя на это изображение, Дилан чувствовал, как сердце разрывается от боли и вины. Он должен был их защитить. Он должен был предвидеть опасность. Но он был слеп. Он был наивен.
Программист поставил фотографию обратно на стол. Он больше не мог на неё смотреть. Боль воспоминаний была слишком сильной. Он опустил голову на руки и закрыл глаза.
Ричард. Где он сейчас? Жив ли он? Что с ним делают?
Эти вопросы мучили его, не давая покоя.
Больше никаких воспоминаний. Больше никаких сантиментов.
зашифровано] Ок, понял. Попробую выжать из Ави доказательства. Если он врёт, я это почувствую. Но, Нех, если Ло реально там… Как мне его вытащить? У меня нет ресурсов, нет людей. Только ты и я.
Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал.
Нex : [зашифровано] Спек, ты не один. Я в деле. Но вытащить твоего приятеля – это не просто. Если он в психушке, значит, за ним следят. Нужен план, доступ к системе, может, даже взлом их базы. Я могу покопаться, но это займёт время. Ави – твой единственный зацеп. Жми на него, но аккуратно. И не ведись на его "ледяную элегантность". Это маска.
Дилан почувствовал, как в груди загорается слабый огонёк надежды. Нех был с ним. Это уже что-то. Он не один в этой борьбе. Но его слова о времени эхом отдавались в голове. Время — это то, чего у Лололошки могло не быть.
Spectre : [зашифровано] Спасибо, бро. Я свяжусь с Ави. Буду держать тебя в курсе. Если что-то найдёшь по базе или по психушке — дай знать. И… Нех, не пропадай. Ты мне нужен.
Программист откинулся на спинку стула, веки тяжёлые, будто налиты свинцом. Когда он в последний раз спал? Смутно вспоминалось, как в начале месяца он вырубился на пару часов, уткнувшись лицом в клавиатуру, пока экран мигал ошибкой загрузки. Теперь же сон стал роскошью, которую он не мог себе позволить. Два-три часа беспокойного забытья, пропитанного кошмарами о Лололошке, о Ричарде, о том, как всё рушится, – это всё, что ему удавалось вырвать у этого отвратительного мира.
Дилан открыл глаза, заставляя себя вернуться к реальности. Тишина в квартире была почти осязаемой, тяжёлой, как сырой воздух, пропитанный запахом дождя и снега, доносившимся из приоткрытого окна. За стеклом шёл мокрый снег, и его мягкий стук по подоконнику смешивался с далёким гулом города, создавая странный, убаюкивающий ритм. Но этот ритм только усиливал тревогу, грызущую парня изнутри.
— Давай, Дилан, — пробормотал он, потирая лицо руками, будто пытаясь стереть усталость. — Ло ждёт. Он где-то там, и ты его единственная надежда.
Он снова повернулся к экрану, пальцы зависли над клавиатурой. Нех был прав: нужно выжать из Ави доказательства. Но как? Этот человек был скользким, как змей, и таким же опасным. Ави мог быть кем угодно: посредником, предателем, или даже частью той самой системы, что держала Лололошку в аду. Но если он действительно оставил записку… Если Ло действительно её получил…
Ди открыл новое окно в браузере, зашёл на другой адрес — тот, что Ави передал ему в конверте во время их встречи на складе. Тогда, в полумраке заброшенного ангара, среди ржавых ящиков и запаха сырости, Ави выглядел как призрак в дорогом костюме. Его слова звучали гладко, слишком гладко, но в них была какая-то странная искренность. Или это была просто ещё одна маска? Он до сих пор не мог понять.
Парень ввёл логин и пароль, которые Ави дал ему для связи. Чат загрузился — пустой, как и ожидалось. Ави явно не был из тех, кто сидит онлайн 24/7. Программист стиснул зубы, борясь с желанием выместить свою злость на бедном столе. Время утекало, а он всё ещё топтался на месте.
Spectre : Ави, ты здесь? Нужно поговорить. Ты сказал, что передал Ло записку. Докажи. Мне нужны факты, а не слова. Фото, видео, что угодно. Без этого я не могу тебе доверять.
Он отправил сообщение и замер, глядя на экран. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал марафон. Пока он ждал ответа, его взгляд упал на плюшевого медведя, стоящего на полке у монитора. Тот самый, что Ло выиграл в тире на ярмарке. "Такой же угрюмый снаружи, но мягкий внутри", — вспомнились слова Лололошки, и Дилан невольно улыбнулся, но улыбка тут же сменилась гримасой боли. Он должен был защитить его. Должен был предвидеть. Но он провалился. Снова и снова.
Экран мигнул. Ави был онлайн.
IceViper : Спокойно, Рид. Я понимаю твои сомнения. Записка у твоего Лололошки. Я вложил её в карман его робы, когда был в изоляторе. Но доказательства? Это сложнее. Камеры в психиатрической больнице – не для меня. Слишком много глаз. Если хочешь факты, дай мне что-то взамен. Информацию. Что ты знаешь о Харрисе?
Харрис. Это имя было как удар под дых. Джон Харрис — человек, чьё имя Лололошка выкрикивал в бреду, человек, который, возможно, сломал его разум. Дилан знал о нём лишь обрывки: тёмная фигура, связанная с тем бредом, что сейчас происходит в их жизнях. Но Ави хотел сделку. Конечно, он хотел сделку. В этом мире ничего не давалось бесплатно.
Усталость сковывала разум, но он заставил себя сосредоточиться. Что он мог предложить Ави? Информации о Харрисе у него было мало – только слухи, которые Нех пересылал ему пару месяцев назад, да несколько зацепок из старых форумов в даркнете. Но если он отдаст это Ави, не станет ли он пешкой в чужой игре?
Он начал печатать, тщательно подбирая слова. Нужно было играть осторожно, но не терять времени.
Spectre : Харрис — тень. Есть слухи о его работе с медикаментами, которые "стирают" людей. Так же есть кое-какие данные, связанные с компанией «NeuroVitro». Это всё, что у меня есть. Если хочешь больше, дай мне что-то конкретное: фото Ло, запись, хоть что-то, чтобы я знал, что ты не врёшь.
Он отправил сообщение и затаил дыхание. Ави был его единственным зацепом, но Дилан не собирался слепо ему доверять. Он открыл соседнее окно с чатом Неха, чтобы держать его в курсе.
Spectre : [зашифровано] Ави ответил. Хочет инфу про Харриса в обмен на доказательства. Я дал ему минимум, но он явно что-то знает. Если у тебя есть что-то по Харрису, скинь, пожалуйста. И что думаешь о сделке с Ави? Рискнуть или нет?
Парень отложил мышку и потёр глаза. Усталость накатывала всё сильнее, но он не мог позволить себе отключиться. Лололошка был где-то там, и каждая минута могла быть решающей. Он представил его — исхудавшего, с пустыми глазами, сжимающего записку, как последнюю нить надежды. И эта мысль подстегивала его, как удар хлыстом.
"IceViper" — даже его псевдоним звучал как предупреждение. Спектр чувствовал, как внутри борются ярость и отчаяние, но он заставил себя дышать ровно. Ави играл с ним, тянул время, требовал плату за каждый шаг. Но если этот человек действительно мог привести его к Лололошке, Дилан был готов заплатить любую цену. Почти любую.
Мокрый снег за окном шуршал, заглушая гул компьютера, и Дилан ощутил, как холод пробирается под кожу, несмотря на старую толстовку. Он бросил взгляд на плюшевого медведя, стоявшего на полке, — подарок от Лололошки, который теперь казался единственным якорем, связывающим его с прошлым. "Дилан тебя вытащит", — вспомнились слова из записки, которую, по словам Ави, он оставил Ло. Если это правда, если Лололошка действительно держал эту записку, то надежда ещё была. Но Ави нужно было дожать.
Дилан наклонился к клавиатуре, пальцы замерли над клавишами. Он знал, что каждое слово должно быть выверенным. Слишком много — и Ави поймёт, как сильно программист зависит от него. Слишком мало — и он исчезнет, как призрак, оставив его с пустыми руками.
Spectre : Ави, я дал тебе зацепку. «NeuroVitro» — это не пустой звук, и ты это знаешь. Хочешь больше? Дай мне доказательства, что Ло жив. Хоть что-то: имя твоего человека, место встречи. Без этого я не двинусь дальше. Ты не единственный, кто может копать.
Блефовал ли он? Отчасти. Нех был его единственным реальным союзником, но Дилан не собирался показывать Ави свою слабость. Пусть думает, что у него есть другие карты в рукаве.
Экран мигнул почти сразу. Ави ответил быстрее, чем он ожидал.
IceViper : Вы становитесь интереснее, мистер Рид. Хорошо. Доказательства будут, но не по сети. Слишком много ушей. Встреча — завтра, 23:00, заброшенный склад, тот самый, где мы виделись. Приносите что-то стоящее, и я покажу вам, что Лололошка ещё дышит. Не опаздывайте.
Он почувствовал, как кровь зашумела в ушах. Встреча. Завтра. Склад — место, которое он ненавидел всей душой. Тот ангар, пропитанный запахом ржавчины и сырости, где Ави впервые появился из тени, словно персонаж из плохого триллера. Но это был шанс. Если Ави не врёт, если этот "человек" реален, Дилан мог получить ключ к спасению Лололошки. Или вляпаться в ловушку.
Быстро открыл чат с Нехом, чтобы держать его в курсе. Пальцы дрожали, но он заставил себя печатать чётко, используя их шифр.
Spectre : [зашифровано] Ави назначил встречу. Завтра, 23:00, склад. Говорит, там будет кто-то, кто знает о Харрисе. Но доказательств пока нет, только слова. Что думаешь? Идти или это засада? Есть что-то по «NeuroVitro»?
Дилан отправил сообщение и уставился на экран, ожидая ответа. Он встал, чтобы размять затёкшие ноги, и подошёл к окну. Снег падал густыми хлопьями, покрывая улицу белой пеленой, но даже этот вид не приносил успокоения. Всё, о чём он мог думать, — это Лололошка, запертый в психушке, и Ави, чьи слова были как тонкий лёд: шагнёшь — и провалишься.
Экран мигнул. Нех ответил.
Нex : [зашифровано] Спек, это пахнет ловушкой, но выбора у тебя нет. Если Ави подставляет, он сделает это красиво, так что будь готов. По «NeuroVitro» — пока только слухи. Контора зарегистрирована как поставщик медпрепаратов, но их следы теряются в офшорах. Есть намёк, что они связаны с какими-то экспериментами, но без конкретики. Я копаю дальше. Возьми что-нибудь для защиты. И не ведись на его речи.
Наконец он выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Нех был с ним. Это уже что-то. Он не один. Но мысль о встрече на складе всё равно грызла его изнутри. Он знал это место: заброшенный ангар, полный теней и эха, идеальное место для засады. И всё же, если там будет хоть малейший шанс узнать о Лололошке, он должен рискнуть.
Он вернулся к чату с Ави. Нужно было закрепить договорённость, но не показать, что он слишком заинтересован.
Spectre : Я буду. Но если это игра, Ави, ты пожалеешь. Принесу что смогу, но без доказательств о Ло сделки не будет.
Ответ пришёл почти мгновенно.
IceViper : Уважаю ваш настрой, мистер Рид. Не пожалеете, что доверились. Но совет: не угрожайте тому, кто держит ваши нити. До завтра.
Дилан стиснул зубы, чувствуя, как ярость вспыхивает в груди. Ави играл с ним, как с марионеткой, и это бесило. Но он не мог позволить эмоциям взять верх. Он закрыл чат, выключил монитор и откинулся на спинку стула. Мокрый снег всё ещё шуршал за окном, а в голове крутились слова Ави. Этот человек знал больше, чем говорил, и парень должен был быть готов ко всему.
Он встал, подошёл к шкафу и достал старую бейсбольную биту, которую держал на всякий случай. Нех сказал взять что-то для защиты, и это было лучшее, что у него было. Он провёл пальцем по гладкому дереву, вспоминая, как они с Лололошкой и Ричардом однажды играли в бейсбол на пустыре за городом. Ло тогда промахнулся по мячу раз десять, но всё равно смеялся, как ребёнок. Дилан сжал биту крепче. Он не даст этому воспоминанию стать последним.
— Держись, Ло, — прошептал он, глядя на плюшевого медведя. — Я иду за тобой.
***
4 декабря, среда, 13:00 Коридор психиатрического отделения напоминал не что иное, как настоящий туннель в преисподнюю, вырытый не в земле, а в истерзанных душах пациентов. Каждый шаг по этому месту отзывался гулким эхом, будто призывая в свои ряды новых мучеников. Флуоресцентные лампы, вмурованные в потолок, горели тускло, издавая мерзкое жужжание, которое раздражало не хуже зубной боли. Их мерцание отбрасывало на стены дрожащие тени, сплетаясь в причудливые фигуры, которые сжимались и разжимались, будто живые. Воздух здесь был густым и плотным. Запах хлорки въелся в каждую щель, пытаясь перебить сладковатый, тошнотворный аромат гниющей еды, доносившийся из столовой. Этот запах преследовал Джодаха с самого входа в здание, вызывая непреодолимое желание поскорее покинуть это место. Где-то вдалеке, за несколькими стальными дверями, кто-то монотонно бился головой о стену — глухие, ритмичные удары отдавались в голове, словно отсчитывая время до чего-то ужасного и неизбежного. Джодах Ави шёл за санитаром, стараясь не обращать внимания на царящую вокруг обстановку. Его аккуратный, дорогой деловой костюм, казался инородным пятном в этом сером, обшарпанном мире. Каждый шаг отдавался звонким эхом каблуков туфель, но даже этот звук казался каким-то приглушённым, как будто коридор специально всасывал в себя всё, что могло выдать присутствие живого человека, обрекая его на вечное безмолвие. — Сегодня он особенно плох, — произнёс санитар, не поворачивая головы. Мужчина с потухшими, безжизненными глазами и жёлтыми от никотина пальцами, держащими связку ключей, казался таким же пациентом этой лечебницы. — После утреннего укола совсем плох. Бредит, кричит, что его хотят убить. Говорит, что видит каких-то монстров. Адвокат не ответил, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Каждый шаг приближал его к цели, но с каждым шагом на сердце становилось всё тяжелее. Его бледные, аристократичные пальцы сжали кожаный ремешок адвокатского кейса чуть сильнее. В кейсе лежали документы, позволяющие ему увидеть Лололошку. Но эти документы были бесполезны против тех демонов, что обитали в его голове. Дверь в изолятор №3 встретила его своим мрачным видом. Она была покрыта глубокими царапинами — длинными, неровными, будто кто-то отчаянно скребся изнутри, пытаясь выбраться на свободу, или не пустить кого-то в свой персональный ад. Они были повсюду — свидетельство отчаяния и безумия. Щелчок замка раздался оглушительно. Скрип петель заставил Джодаха вздрогнуть. Комната, куда он вошёл, была маленькой и душной, как могила или клетка для особо опасных зверей. Здесь умирали не тела, а души. Стены были обшиты мягкими панелями, когда-то выкрашенными в белый цвет, но теперь они были серыми от грязи и времени, покрытые пятнами, происхождение которых лучше было не знать. В углу стояла металлическая койка, прикрученная к полу огромными болтами со сорванными шляпками. Над ней решётка на маленьком окошке под потолком пропускала скудный, грязный свет, рассекая и без того унылую комнату на части. Лололошка сидел на койке, скрючившись в неестественной позе. Он был похож на сломанную куклу, брошенную в углу. Его больничная роба — мешковатая, серого цвета — висела на нём, как на вешалке, скрывая исхудавшее тело. Руки, обхватившие колени, были исцарапаны : свежие, кровоточащие царапины переплетались со старыми, уже затянувшимися, образуя сложный узор на бледной коже. Губы потрескавшиеся, с запёкшейся кровью в уголках, шептали неслышные молитвы. Но хуже всего были глаза. В них можно было увидеть всю глубину кошмара, который он пережил. Зрачки неестественно расширенные, чёрные, как бездонные провалы, затягивающие в себя весь свет. Белки красные от лопнувших сосудов. В них не было ни капли осознанности — только животный ужас, сковавший его разум и душу, застывший, как вечный лёд. — Дейвисон, — голос Джодаха, обычно мягкий и мелодичный, сейчас звучал ровно и безжизненно, будто он сам превратился в одного из обитателей этого места. Лололошка медленно поднял голову. И в этот момент Джодах увидел, как реальность для Лололошки перекосилась, сломалась, рассыпалась на тысячи осколков, отражающих лишь тьму и страх. Сначала лишь лёгкое дрожание век, будто он пытался проснуться от кошмарного сна. Потом губы, задёргавшиеся в немом крике, который так и не смог прорваться наружу. И наконец глаза, в которых отразился чистый, животный ужас, такой сильный, что Джодах почувствовал, как его собственное сердце сжалось от боли. — Ты... — голос Ло был хриплым и слабым, таким, будто его горло было исполосовано бритвами. — Ты не здесь... Ты не можешь быть здесь... Уйди… Он рванулся назад, спина с глухим стуком ударилась о мягкую, но не спасающую от боли стену. Его пальцы впились в покрытие койки, побелев от напряжения. Он пытался отползти как можно дальше. Ави понял. В этом месте его не было. Это место — западня. Лекарства. Галлюцинации. Контроль разума. Харрис лишил Лололошку его самого. Ло видел не его. Вместо дружелюбного лица он видел лишь Джона Харриса, его мучителя. — Отстань от меня! — парень закричал, и в его голосе было что-то надрывное, рвущееся из самого нутра. Он кричал от боли, которая терзала его душу. — Я ничего не знаю! Я ничего не делал! Оставь меня в покое! Санитар вздохнул, закатив глаза. Привычным, отточенным движением доставая из кармана шприц с мутной жидкостью, приготовился усмирить буйного пациента. — Придётся успокоить. Он слишком перевозбуждён, — безразлично произнёс санитар. Джодах понимал, что ему нужно помочь, но как? Он никак не мог допустить, чтобы Дейвисон отключился. Ему нужно было хоть что-то сделать. У него были секунды. Либо сейчас, либо никогда. — Дейвисон, — он резко наклонился к его лицу, стараясь говорить как можно тише, захватывая взгляд Ло. — Дилан ищет тебя. Лололошка замер, будто его окатили ледяной водой. На мгновение, всего на долю секунды, в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, сквозь пелену безумия пробился луч света. Искра надежды в кромешной тьме. Ави использовал этот момент. Действовал быстро, чётко. Его рука скользнула в карман робы быстро, незаметно. Маленький, плотно сложенный листок бумаги остался в складках ткани, секретное послание, способное изменить ход истории. — Дилан тебя вытащит, — прошептал Джодах одними губами, стараясь, чтобы его слова не услышал никто, кроме самого парня. Это был шёпот надежды, шёпот веры, шёпот, способный противостоять безумию. Но эффект был мгновенным и непредсказуемым. Ло вздрогнул всем телом, словно его ударило током высокого напряжения. — Нет… Нет, это ловушка… — он отчаянно замотал головой, пытаясь отбросить наваждение, слёзы ручьями текли по лицу, смешиваясь с потом и грязью. — Он мёртв… Ты убил его… Он не придёт… Он продолжал бормотать что-то невнятное, его голос то срывался на крик, то затихал до шёпота. В его глазах отражался ужас, безумие и отчаяние. Санитар, не обращая внимания на происходящее, ввёл укол. Поршень шприца плавно опустился, впуская в тело Лололошки новую порцию яда. Ло обмяк, его тело стало безвольным, как тряпичная кукла, брошенная на пол. Глаза закатились, голова упала на грудь, слюна тонкой ниткой повисла на подбородке. Джодах выпрямился, стараясь скрыть дрожь в руках. Спокойно поправил манжеты своего дорогого костюма и взглянул на санитара. — На сегодня достаточно, — произнёс он ровным голосом. Он вышел из палаты, не оглядываясь, стараясь не показывать, как на самом деле ему тяжело. Записка осталась в кармане. Маленький клочок надежды в этом море безумия.***
Дилан сидел за компьютером, пальцы застыли над клавиатурой. Экран светился холодным голубым светом, отражая его напряжённое лицо. Он знал, что снова связываться с Нех’ом — это риск, но другого выхода не было. Лололошка был где-то там, в лапах системы, которая перемалывала людей, как мясорубка. Ави мог быть ключом или ловушкой, но нельзя сидеть сложа руки. Нужно действовать. Энергетик, холодный и шипучий, стоял рядом, напоминая о том, что он всё ещё жив, всё ещё может бороться. Фотография на столе — была якорем, не дающим ему окончательно утонуть в отчаянии. Он бросил на неё короткий взгляд, стиснул зубы и открыл браузер. Программист надел наушники, чтобы заглушить гул компьютера и собственные мысли. Окно браузера грузилось медленно, как будто сам даркнет не хотел пускать его в свои недра. Он ввёл адрес сайта, который Нех оставил ему в далёком прошлом. Это был их единственный канал связи, хрупкий, как паутина, но единственный. Пока страница загружалась, парень нервно постукивал пальцами по столу. В голове крутился голос Ави — холодный, уверенный, с лёгкой насмешкой. "Я могу передать ему весточку. Но вы должны доверять мне, мистер Рид". Доверять? Да он скорее доверится уличной собаке, чем этому человеку с глазами, которые будто видят тебя насквозь. Но выбора не было. Если Ави действительно был рядом с Лололошкой, если он правда оставил ту записку… Это был шанс. Экран мигнул, и чат открылся. Простой интерфейс, чёрный фон, белый текст. Никаких излишеств. Дилан ввёл свой псевдоним и пароль, который Нех заставил его сменить после их последней переписки. "Никогда не используй один и тот же пароль дважды, дебил", — вспомнились слова Неха, сказанные с его фирменной ухмылкой в голосе. Чат был пуст. Нех в очередной раз не был онлайн. Парень выругался под нос, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Он не мог просто сидеть и ждать. Лололошка там, в этом аду, а каждая секунда промедления могла стоить ему жизни. Он открыл окно для сообщений и начал печатать, стараясь держать себя в руках. Нех терпеть не мог "эмоциональные сопли", как он это называл, и Спектр знал, что нужно быть кратким и по делу. Spectre : Нех, ты тут? Ситуация срочная. Ло в беде. Встретился с адвокатом Джодахом Ави, он утверждает, что может передать весточку. Но я не уверен, что ему можно верить. Что знаешь про него? Есть инфа? Срочно нужен твой совет. Парень отправил сообщение и откинулся на спинку стула, глядя на мигающий курсор. Здесь нельзя было просто "позвонить" или "спамить". Нех появлялся, когда хотел, и исчезал так же внезапно. Этим он, естественно, раздражал, но с другой стороны – Дилан не знал ничего о его жизни. Они ни разу не обмолвились даже настоящими именами. И правда — анонимы. Минуты тянулись невыносимо медленно. Ди сделал ещё глоток энергетика, чувствуя, как холодная жидкость обволакивает горло приятным ягодным привкусом. Он вспомнил, как Лололошка однажды сказал, что эти банки — "чистый яд, но вкусный". Тогда они смеялись, сидя на балконе их квартиры, глядя на звёзды. Ло был таким… живым. А теперь? Теперь он в психушке, накачанный хуй пойми чем, с разумом, который, возможно, уже не принадлежит ему. Экран мигнул. Нех был онлайн. Парень подался вперёд, сердце заколотилось быстрее. Нex : Спокойно, Спек. Ави — скользкий тип. Ходят слухи, что он работает на обе стороны. Может быть союзником, может сдать тебя за хорошую цену. Что он тебе предложил? Парень стиснул мышку в кулаке. Значит, Ави и правда не тот, за кого себя выдаёт. Но это не новость. Он и сам чувствовал, что что-то с ним нечисто. Spectre : Он сказал, что видел Ло. Что тот в изоляторе, накачанный лекарствами. Оставил ему записку с моим именем, чтобы дать надежду. Но я не знаю, правда это или ловушка. Нех, я не могу его потерять. Что делать? Ответ пришёл не сразу. Дилан нервно потёр виски, чувствуя, как пульсирует головная боль. Он знал, что Нех не из тех, кто будет сюсюкаться или давать пустые обещания. Если он молчит, значит, думает. А это хороший знак. Нex : Если Ави оставил записку, это уже что-то. Но не расслабляйся. Проверь его. Попроси доказательства — фотку, видео, что угодно. Если он в деле, у него будет доступ. Если начнёт юлить — рви контакт. И не пиши мне так открыто, дебил. Используй шифр, как я учил. Спектр тяжело выдохнул. Нех прав. Он был слишком на эмоциях, слишком открыт. Это даркнет, тут нельзя доверять никому, даже старому другу. Он быстро открыл программу для шифрования — ту, что Нех заставил его установить ещё четыре года назад. Простенький алгоритм, но достаточно надёжный для их уровня. Он зашифровал следующее сообщение с помощью ключа, который они договорились использовать для экстренных случаев: Spectre : [***
Лололошка очнулся от влаги, скользнувшей по щеке. Первой мыслью была : кровь. Снова? Неужели снова избили? Но прикосновение пальцев опровергло её – мокро, липко. Слёзы. Редкое явление в последнее время, давно забытые ощущения. Казалось, плакать он разучился, что они стали чуждыми, как воспоминания о счастливой жизни. Комната плыла перед глазами, распадаясь на отдельные куски. Потолок то приближался, то отдалялся, будто кто-то играл с фокусом, погружая его то в клаустрофобию, то в головокружительную пустоту. Где-то в углу капала вода – монотонно, раздражающе, раз в пять секунд. Кап-кап-кап. Как тиканье часов. Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Каждая мышца отзывалась ноющей болью. Руки дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью, когда он с огромным трудом поднял их перед лицом. "Что они мне вкололи на этот раз… Что они со мной сделали…" В кармане больничной робы что-то едва слышно зашуршало. Лололошка замер, его пальцы медленно полезли в складки ткани. Все его предыдущие записки – те, что он писал украденным грифелем на обрывках бумажных полотенец, клочках бланков, даже туалетной бумаги - давно изъяли бдительные санитары. Каждый раз, когда находили очередное «Помогите», следовали новые уколы, новые дни в изоляторе, новые часы в смирительной рубашке. Его ногти, обломанные и загрубевшие, нащупали в кармане жёсткий уголок. Ло вытащил смятый треугольник бумаги, развернул его дрожащими руками. Буквы плясали перед глазами - то расплываясь, то снова становясь четкими. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться. "Бумага… Что это? Как она здесь оказалась?" После нескольких напряжённых секунд буквы перестали скакать, выстраиваясь в слова. «Дилан тебя вытащит». Губы Лололошки беззвучно повторили слова. В голове что-то щёлкнуло - резкая, режущая боль, как будто кто-то вставил раскаленную иглу прямо в мозг. Он зажмурился, стиснув виски пальцами. Голос Харриса, знакомый и ненавистный, зашептал прямо в ухо: — Опять твои фантазии, Лололошка? Никто не придёт. Никто тебя не ищет. Ты здесь навсегда. Ло резко дёрнул головой, пытаясь отогнать голос. Его пальцы сжали записку так сильно, что бумага порвалась по сгибу. — Не верь ему, — прошептал другой голос, едва различимый, но знакомый. Голос Дилана. — Это не галлюцинация. Я иду за тобой. "Галлюцинация. Должно быть, галлюцинация… Они что-то подмешивают в еду, в воду. Они играют со мной". Но бумага казалась настоящей. Он чувствовал её шершавую, чуть влажную поверхность под кончиками пальцев, слышал тихий, едва уловимый шелест, когда сжимал её в кулаке. Ощущения были слишком реальными, чтобы быть плодом его воображения. Он судорожно сглотнул, ощущая, как в горле встает ком. Его пальцы начали методично разглаживать бумагу о колено, снова и снова, пока она не стала почти ровной. Где-то в коридоре заскрипели шаги. Лололошка резко сжал записку в ладони, превратив её в маленький комок, и прижал кулак к животу, стараясь скрыть его от посторонних глаз "Спрятать… Нужно спрятать её. Нельзя, чтобы они её нашли… Нельзя, чтобы они поняли, что я что-то знаю…" Он в панике огляделся по сторонам, пытаясь найти хоть какое-нибудь укромное место. Под койку? Нет, там убирают каждый день. Слишком очевидно. В матрас? То же самое. Они всё ищут. Шаги приближались, становясь всё громче и отчётливее. Сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу. Ло быстро сунул записку за щеку - пусть даже проглотит, но они ее не получат. Он закрыл глаза, прижав язык к бумаге, ощущая, как чернила растворяются слюной. «Дилан тебя вытащит». Эти слова теперь будут внутри него. Они не смогут их забрать. Дверь открылась. — Процедуры, Дейвисон, — сказал санитар, и Лололошка покорно встал, пряча дрожь в руках. Но внутри, под слоем лекарственного тумана, что-то новое – крошечное, хрупкое, но живое – начало биться в такт словам на записке. Зарождающееся чувство, что всё наладится. С этой мыслью он вышел в коридор, готовый встретить очередной вечер, полный боли и безумия. Но в его сердце, словно маленький уголёк, тлела надежда. И этот уголёк нужно было сохранить любой ценой.
Примечания:
Поздравляю всех с финалом «Точки невозврата»! После анонса трейлера я так воодушевилась, что решила выпустить главу раньше. Спасибо, что читаете мою работу!
