Дорога к Циндао

Где-то впереди Фэй Ду слышит размеренные звуки ударов. Темнота постепенно бледнеет, и вместо берега озера он оказывается в здании. Коридор едва освещён, но впереди дверь, и за ней, похоже, спортивный зал. Фэй Ду оглядывается, но сзади стоит мрак, и сразу закрадывается подозрение, что он непроницаем и не позволит уйти иным путём. Остаётся только сделать несколько шагов вперёд.  Когда Фэй Ду переступает порог, ему открывается скромных размеров зал, где центральное место отведено боксёрской груше. На ней отрабатывает удары подросток лет семнадцати. Вымокшая от пота чёрная футболка сиротливо скомкана на деревянной скамье у стены, и в жёлтом электрическом свете фигурная лепка развитого подтянутого тела выглядит особенно красиво. Подросток не видит Фэй Ду, потому что танцует с грушей то спиной, то боком к нему. Он не наносит удары беспорядочно, а действует чётко и сознательно, точно действительно в спарринге с опасным противником. Сила его ударов тоже впечатляет, и Фэй Ду ловит себя на мысли, что во всей этой картине определённо есть что-то знакомое. Он замирает, прислонившись плечом к дверному косяку, чуть наклоняет голову и продолжает смотреть. Внутри что-то царапается, что-то жжётся. Этот семнадцатилетка кого-то ужасно ему напоминает, но он всё время держит руки около лица, если не наносит очередной удар. Рассмотреть в эти мгновения его черты не выходит, слишком он стремителен. Но кажется, что так можно увидеть его целеустремлённый и упрямый характер. И такой характер Фэй Ду тоже знаком. Сейчас, в одиночестве собственных мыслей, Фэй Ду даже может с неменяющимся удивлением отметить, что этот характер не только знаком, но и… любим. Усмехнувшись своим мыслям, Фэй Ду наконец признаёт невозможное — перед ним Ло Вэньчжоу. Любые другие мысли и вопросы, например, что это — сон, путешествие во времени или параллельная реальность, Фэй Ду почти сразу отбрасывает, сконцентрировавшись на том, чтобы запомнить Ло Вэньчжоу таким, каким никогда не видел его раньше. Он даже пытается вытащить смартфон, чтобы сделать несколько фотографий, но того не оказывается в кармане. Разочарование колет под рёбра, и Фэй Ду продолжает рассматривать ещё внимательнее, ещё более пронизывающим взглядом. В этот момент Ло Вэньчжоу замирает спиной к нему. Он тяжело дышит, кожа блестит от пота. Разворачиваясь, он цепляет из брошенной на пол сумки маленькое белое полотенце и вытирает лицо. И после спрашивает: — Зачем ты на меня пялишься? Фэй Ду теряется, но умение держать лицо в таких ситуациях у него не может отнять никакая параллельная реальность. Позволив себе усмехнуться только уголком губ, он спрашивает: — Ло-диди против? Сейчас они неожиданно поменялись, между ними пролегло не около семи лет, а целый десяток с небольшим, и перевес оказался на стороне Фэй Ду. Разве можно таким не воспользоваться? — Я тебя не знаю, гэ, — этот Ло Вэньчжоу ничуть не смущается прямого указания на старшинство. Демонстративно подцепив шнуровку перчатки на правой руке зубами, он ослабляет её и постепенно высвобождает ладонь. — Пришёл размяться? — в этом слышится завуалированная издёвка. Фэй Ду занимается собой, но до рельефа мускулатуры Ло Вэньчжоу в семнадцать ему далеко. В этот момент вторая перчатка тоже оказывается сброшена. Всё так же помогая себе зубами, Ло Вэньчжоу разматывает бинты. — Заглянул случайно, но не мог не остаться до конца представления, — легкомысленно говорит Фэй Ду. Неожиданно до мурашек хочется запомниться этому Ло Вэньчжоу. — Говорят, выступающим положено вознаграждение, — парирует Ло Вэньчжоу. Семнадцатилетний он дерзкий и яркий, удивительно, но взросление заставило его выпустить дерзость в другое русло, и Фэй Ду нравится изучать это, сравнивать. Он хочет задержаться, чтобы и самому запомнить больше. Даже если это только иллюзия, сон или фантазия. — И что же хочет в награду этот великолепный артист? — Фэй Ду усмехается. Он не знает, что такое может попросить у него Ло Вэньчжоу, но ему очень любопытно. Однако ответа Ло Вэньчжоу не даёт. В два шага он сокращает между ними расстояние до минимального, останавливается так близко, что Фэй Ду неожиданно понимает — они одного роста. Наконец Ло Вэньчжоу не может смотреть на него свысока, но… то, как он смотрит прямо в глаза, заставляет сглотнуть. В следующую секунду Фэй Ду осознаёт, что Ло Вэньчжоу пробрался ему под кожу куда сильнее, чем он предполагал — или предпочитал думать — раньше. Он не может удержать маску перед ним, и пусть этот младший Ло — не тот, с кем он засыпает рядом, он всё равно остаётся Ло Вэньчжоу. Их губы соприкасаются неожиданно. Пока Фэй Ду отвлёкся на размышления о своей уязвимости, Ло Вэньчжоу подаётся вперёд, кладёт ладонь ему на затылок и целует. Целует так же, как и взрослая версия, с той же настойчивостью, страстью, которая то подменяется мягкостью, то превращается в сламывающее сопротивление упрямство. Он не собирается отпускать растерявшегося Фэй Ду быстро, терзает губы, языком касается языка, и внутри всё откликается совсем по-настоящему. Если это всё-таки сон, то Фэй Ду такие снились слишком давно, чтобы не стало стыдно. — Теперь я удовлетворён, гэ, — наконец отпускает его Ло Вэньчжоу. Глаза его кажутся неожиданно тёмными, и он явно лукавит, откровенно предлагая Фэй Ду выбрать, останется ли поцелуй одним лишь поцелуем. Фэй Ду чувствует, что дышит часто и быстро, а сердце стучит слишком сильно. И конечно, всё его тело ждёт продолжения, хотя поцелуй у него вырвали обманом, принуждением. Он не успевает придумать подходящий язвительный ответ, который сумел бы осадить Ло Вэньчжоу или помог бы восстановить статус старшего в их пикировке, потому что опускается мрак. *** Когда Фэй Ду снова увидел свет, это оказался отбрасывающий мягкие блики фонарь, едва освещающий деревянные мостки. Ло Вэньчжоу — не просто Ло Вэньчжоу, а капитан Ло — уложил его к себе на колени, а сам, похоже, прислонился спиной к столбику, который служил для того, чтобы привязывать лодки. Вокруг расстилалась ночь, и в ней не было никого, кроме них. — А вот и ты, — сказал Ло Вэньчжоу. Фэй Ду посмотрел на него — в таком положении Ло Вэньчжоу казался опрокинутым в небо, усыпанное звёздами. Язвить не хотелось, было удивительно видеть за одними чертами другие, узнавать, как изменилось лицо с того времени, как Ло Вэньчжоу в семнадцать выпускал всю свою агрессию на боксёрскую грушу. — Гэ, — наконец проговорил он, — кажется, тебе стоит походить в зал чаще, чем раз в неделю. — Только если ты будешь заглядывать случайно и оставаться до конца представления, — парировал Ло Вэньчжоу легкомысленно. Фэй Ду вгляделся ему в лицо, выискивая признаки, что они вдвоём видели это… это странное. Сон? Что они вдвоём пересекли грани реальности и стали свидетелями чего-то невероятного. Но признаков нет, Ло Вэньчжоу лишь немного обеспокоен, но, видимо, больше здоровьем Фэй Ду, чем чем-то ещё. — Почему ты так сказал? — спросил Фэй Ду. Ло Вэньчжоу удивлённо усмехается. — Хочу, чтобы ты был рядом. В голосе звучала искренность, уязвимая нежная искренность, которую Фэй Ду уже научился ценить. Ло Вэньчжоу не видел того же, что и Фэй Ду. Не видел, но слова, повторённые почти точь-в-точь, как маркер показали, что в глубине себя он всё помнит, точно такая невероятная встреча случалась на самом деле. — Я в порядке, — Фэй Ду наконец сделал попытку подняться, но прежде чем позволить ему это, Ло Вэньчжоу поцеловал его. Один поцелуй случился где-то не здесь, второй — как якорь — приковал Фэй Ду к реальности. Не то чтобы он был против. Не то чтобы он в этом признался.