Пентаграмма на святом теле

А: Подвал больше не дышал. Лилит спала, устав от своей одержимости, свернувшись рядом с кроватью. Свечи догорели. Ремни, что обычно крепко держали запястья Филомены, на этот раз были ослаблены. Случайно… или специально. А: Филомена лежала с закрытыми глазами. Она не молилась — не могла. Не смела. Но в груди билось сердце. Слабо. Но билось. А: Она тихо повернула голову. Тишина. Рядом — спящая Лилит. Обнажённая. Без оружия. Без шёпота. А: Филомена медленно вывернулась из ремней. Кожа соскальзывала с липкой крови. Боль была, но она не слышала её. Только — выход. Дверь. Темнота за ней. А: Она ползла. Потом встала. Потом снова падала. Свет луны — первый раз за всё это время. Дорога, ночной ветер, босые ноги по камням. И в конце — здание. Старое. Белое. Молчаливое. А: Монастырь. А: Она постучала один раз. Второй. И упала на порог. --- А: Монахини нашли её под утро. Без сознания, в одной рваной сорочке, с вырезанной пентаграммой на плече и зашитыми следами на запястьях. Они не спрашивали. Только унесли внутрь. Бинты. Молоко. Тишина. А: Она очнулась через два дня. Всё тело ломило. Плечо горело. Над ней склонилась женщина в чёрном одеянии. Монахиня: — Ты в безопасности. Здесь никто не причинит тебе боли. Ф: — Я… я не хочу, чтобы она меня нашла… Монахиня: — Кто? Ф: — Она. Тьма. Огонь. Имя, вырезанное внутри меня. --- А: Прошло две недели. Швы сняли. Рана на плече зажила, но остался шрам. Пентаграмма. Он был навсегда. А: Филомена не говорила об этом. Она жила тихо, помогала в саду, пела на молитвах. Но каждую ночь она просыпалась в холодном поту, с криком: Ф— Не пускай её! Пожалуйста… скрой меня от неё… --- А: А где-то далеко, в городе, в старой комнате без окон, на стене висела карта. А: Лилит проводила по ней пальцем. Улыбалась. Л: — Нашлась.