Глава 3. Точка невозврата.
16 августа 2025 г., 20:40
✦───────✿───────✦
Последующие пять дней дома проходят в череде одинаковых событий. Ликси практически не поднимался с кровати. Видимо, из-за каких-то лекарств он всё время спал, а если не спал — то делал вид, что спит. Он не выходил из своей комнаты, в которой после первого приступа с момента, как он вернулся из больницы, стоял стойкий запах цветущей камелии. Мама пыталась открывать окна, как-то проветривать небольшое помещение, но все её старания оказывались бесполезными. Спустя буквально полчаса аромат заполнял собой пространство вновь, вытесняя последние крупицы живого, не напоминающего о разрастающихся садах, воздуха. Родители заходили к нему часто. Всегда, когда резкий приступ сдавливал его в своих удушающих тисках, кто-то из них тут же оказывался рядом — подхватывал под спину, держал таз, в который он, захлёбываясь, выплёвывал цветы и густые капли крови. В такие моменты миссис Ли тихо, кончиками пальцев, гладила его по спине. Осторожно, словно боялась, что любое лишнее движение ухудшит и без того плачевное положение ее ребенка. В свободное же от вспышек, с мучительной пыткой, время его старались сильно не трогать. Никто не требовал от него прояснения ситуации, хотя по глазам было понятно — желание спросить и узнать ответы на неожиданно возникшие вопросы имелось. Но все молчали, не лезли, не терзали душу, решили не тратить драгоценное время, что у них осталось, на разборки. Феликс был им благодарен. За то что сейчас его просто любили. Заботились, как о самом хрупком и ценном существе на этой планете. Мама приносила чай в больших толстостенных цветастых кружках, ставила их на прикроватную тумбу, так чтобы Ликси мог спокойно дотянуться до физически согревающего внутренности напитка. Садилась на край кровати, долго смотрела, перебирая светлые — обесцвеченные краской, слегка вьющиеся на концах локоны сына. А после целовала в лоб — лёгонько, невесомо, стараясь не тревожить прерывистый сон, тихо уходила. Папа же, в основном, просто, стоя в дверном проёме, молча наблюдал. Он хмурил лоб — не в злости, скорее так, когда раздумывал о чём-то важном. Присматривался, подмечая всё новые и новые изменения во внешности своего чада: как исхудало его лицо, как постоянно стали кровить ранки на сухих губах, как под глазами — даже несмотря на постоянное нахождение в царстве Морфея — пролегли внушительных размеров тёмные синяки. Всего раз он пришёл к Ликси, когда тот находился в “сознании”, с небольшим пакетом в руках. — Ты же любишь эти свои японские комиксы… — говорит он тихо, немного неуверенно, протягивая парню презент. — Я не знаю, понравится ли тебе такое, но продавец в книжном сказал, что это сейчас популярно среди подростков. Ликс тогда сильно удивился — отец не сказать, чтобы в повседневной жизни разделял эту любовь сына к компьютерным игрушкам и странного рода мультипликации. И по нему было видно, как он волнуется, когда сын доставал небольшую книжечку в твёрдой обложке, внимательно разглядывая её. — Спасибо, пап! — говорит он, улыбнувшись. — Как раз хотел прочитать! — Там ещё вроде мультик по нему какой-то был. Если хочешь — можем вместе посмотреть. — Да, было бы здорово. Мистер Ли, поджимая губы, улыбается в ответ, аккуратно треплет Ликси по волосам. В тот солнечный четверг в коллекции манги, что собирал Феликс, появился новый томик “Магической битвы”, и по ценности он поделил первое место на пьедестале с полной коллекцией “Атаки титанов”, что дарил ему на прошлое день рождения Хенджин.✦───────✿───────✦
Так протекают ещё пару дней. Недопитый чай остывает на тумбе. Манга, с торчащей из неё тканевой закладкой, лежит на матрасе около подушки. Из приоткрытого окна дует свежий весенний ветерок — он поднимает белоснежную тюль в воздух, заползая в освещённую лишь дневным светом комнату, немного охлаждая помещение. Кислородный концентратор тихо гудит где-то над головой. Ликси лежит на боку, по шею укрытый одеялом, вслушивается в тишину, что за его дверями неторопливо расползается по жилищу. За последнее время он привык, что родители, которые большую часть работы перенесли на дом, всегда — не очень громко, но создавали ощущение идущей жизни: делами, разговорами, шумом посуды с кухни, неторопливыми шагами. Тапочки, шаркающие по линолеуму, стали одним из любимых его звуков. Сегодня же, за последнюю неделю, он впервые остался один. Отцу накануне вечером позвонил господин Ким — попросил старшее поколение семейства Ли о личной встрече и очень важном, срочном разговоре. Мама тогда встрепенулась, настроение у неё чуточку поднялось — надежда на то, что её сыну нашли хирурга, который согласился взять Ликси на операцию, поселилась в её разговорах, вспыхнула огоньком в наполненных отчаянием глазах. Феликс и папа её радости не разделили. Молча, не сговариваясь, решили не строить воздушных замков раньше времени. Телефон, лежащий около недочитанной манги, коротко вибрирует от поступающих на него сообщений. Ликси реагирует на них не сразу, сначала хочет сделать вид, что он, как всегда, спит, а потому не слышит этих попыток добраться до него. Но буквально минут через пять совесть начинает потихоньку пожирать его изнутри. Маму заставлять переживать ещё сильнее не очень хотелось. Он обещал ей по возможности отписываться о своём состоянии, чтобы она понимала, что с Ликсом всё хорошо. Даже если это “хорошо” было формулировкой очень сильно притянутой за уши. Он тянется к своему смартфону, и тот на автомате, считав лицо своего владельца, снимает блокировку, перекидывая парня на экран главного меню. На нём не так много приложений: инстаграм, в который Феликс заходил в последний раз, кажется, месяца два назад, тик-ток, что красным кружком информирует его о какой-то активности, что происходит там. Свайп вниз — панель уведомлений затмевает домашний экран. В кипе сообщений он видит новое из общей группы в какао-талке, какую-то отметку в инстаграме — скорее всего, под очередным розыгрышем — и то, после которого сердце в груди заходит, как бешеное.“Хан сегодня в столовке поперхнулся шоколадным молоком. И оно полилось у него через нос — жаль, ты это пропустил.”
Джинни. Хенджин. Он писал достаточно часто — обо всём. Звонил, слал голосовые сообщения, которые Феликс не открывал. Смотрел на них, читал первые всплывающие на дисплее строчки и, быстро блокируя телефон, убирал его под подушку. Было страшно. Не хотелось больше юлить, придумывать оправдания, врать, но и вываливать всё как есть Ликси тоже не желал. Смысла в этом особого не видел. Именно поэтому, хотя бы пока у него есть возможность скрыться, уйти в тень, Ли выбирает сделать это. Не пересекаться, не давать себе даже шанса поговорить, чтобы в порыве возможных эмоций не наломать дров, не выдать себя. Не подставлять под удар Хенджина. Так будет правильнее для них двоих. Так будет спокойнее для Феликса. Но новые уведомления продолжают поступать.Джинни: “Но чтобы ты не расстраивался слишком сильно, я специально для тебя снял это на видео.”
Джинни: “Пользователь отправил вам видео.”
Джинни: “Посмотри и улыбнись.”
Джинни: “Надеюсь, у тебя всё хорошо, sunshine! Напиши, как почувствуешь себя чуть лучше — я жду и переживаю.”
… и тишина. Ликси смотрит на часы — 13 часов 52 минуты, время третьего урока. Он делает вдох, что сегодня чудесным образом даётся ему чуть легче, чем в предыдущие дни. Дальше взгляд снова на экран телефона, после — фокус его внимания смещается на в который раз подлетевшую тюль. Лампочка вспыхнула в его сознании неожиданно. Желание идиотское, и, скорее всего, если он не успеет, то получит от родителей нагоняй. Но боже… как же ему, впервые за несколько дней, хочется на улицу. Просто постоять под солнышком. Почувствовать кожей этот ветерок. Пройтись к автомату с газировкой и купить дурацкую колу в банке, что он не пил уже сколько? Пару недель так точно… Феликс поднимается с кровати — медленно, осторожно. На мгновение замирает, когда босые ступни касаются ворсистого ковра, позволяя себе всего долю секунды на сомнения. Да, возможно, решение не самое логичное, — мелькает мысль, — но «за» всё же перевешивают стабильные и аргументированные «против». Не меняя пижамные штаны на что-то более уличное, он накидывает первую попавшуюся толстовку и, почти на автомате, отщёлкивает прозрачную трубку от стационарного концентратора, подсоединяя её к небольшому портативному прибору — прямоугольному, с мягким гудением, который без особого труда помещается в специально приобретённый для него родителями рюкзак. Лямку закидывает, в привычной манере, на одно плечо — пластиковые трубочки слегка натягиваются, но большего дискомфорта вроде не доставляют, холодок все так же струится по ноздрям. Телефон, наушники в ушах — Феликс окидывает комнату взглядом в последний раз, проверяя, всё ли нужное взял для своей короткой прогулки, и когда понимает, что да… … он выходит из комнаты. Из дома — впервые за неделю самовольного заточения.✦───────✿───────✦
Феликс не планировал свой маршрут, не особо сильно задумывался, куда идет. Капюшон на голове. Ветер пробирается под ворот толстовки, колышет пару выглядывающих из-под плотной ткани локонов. Спокойная мелодия, что играла у него в наушниках, уносила сознание куда-то далеко — Ликси мысленно подпевал незамысловатому тексту, тем самым не позволяя даже шанса каким-то ненужным мыслям пробраться в разум. В воздухе витал тонкий запах свежескошенной травы, смешанный с металлической свежестью — недавний дождь оставил в городе ощущение вымытости. Наверное, если бы Ликси мог — он вобрал бы этот аромат весенней свежести сильнее. Наполнил бы им легкие, растворяясь в приятной атмосфере майского дня. Но ему приходилось довольствоваться чем-то искусственным — очищенным кислородом, что своим немного ионизированным послевкусием перебивал всё, что могло бы хотя бы на короткий промежуток времени дать почувствовать себя нормальным. По-настоящему живым. Взгляд чуть вниз — Феликс внимательно следил за отлетающим по асфальту камушком, что парень зацепил еще около калитки, когда выходил из своего дома. Он двигался на каком-то автомате, неторопливо — вперед. Ловил опущенными ресницами лучи солнца, что время от времени показывались в разрывах плотных, плавно плывущих по небу облаков. И только когда знакомые, подмытые дождевой водой граффити показались под ногами, Ли понял, куда привели его ноги. Двухэтажное старое здание бывшей библиотеки, что скрыто от посторонних глаз густой растительностью, близ располагающегося парка — выросло перед ним во всей своей красе. Ликси останавливается на пару секунд, вытаскивает из правого уха наушник, чуть задирая голову вверх. Глаза медленно скользят по потрескавшейся стене, по темным выемкам, что когда-то были перекрыты толстыми оконными стеклами, — а теперь в их углах обосновалась семья ласточек, что каждый год возвращается в свое гнездо. Феликс с Хенджином в этот период всегда внимательно вслушивались в звуки, пытаясь понять, вылупилось ли новое потомство смешных, несуразного вида птенцов или нет. Шаг. Его пальцы по привычке тянутся к железным перилам, что располагаются по бокам полуразрушенной лестницы, ведущей на небольшое подобие крыльца. Раньше над ним располагался навес, что мог укрыть тебя от непогоды, — но прошлой осенью какие-то ребята, что забрались сюда, скинули на козырек вроде кирпич, и старая конструкция, не выдержав нападения, рухнула. Ликси тогда немного расстроился: вид здания без этого декоративного элемента потерял свое привычное очарование. Массивные двери приоткрыты, и Ли решает не трогать их, проскальзывает в уже имеющуюся щель без особого труда. Внутри библиотека уже давно потеряла тот лоск, что был у неё когда-то. Старое, рушащееся здание было завалено бетонными блоками, деревяшками, что раньше, по всей видимости, были старыми стеллажами, толстым слоем пыли. Под подошвой кроссовок хрустели остатки стекла. Первые этажи не вызывали никакого интереса уже давно — Джинни и Ликс в своё время облазили их вдоль и поперёк, именно поэтому парень не задерживается тут от слова совсем, аккуратно идёт дальше по лестнице, ведущей наверх — к выходу на крышу. На последнем пролёте он задерживается — старается отдышаться, чуть сгибается пополам, обхватывая перила. Ладони немного неприятно елозят по старой, облупившейся краске. Мелкие ошмётки липнут к коже. Феликс думает о том, что раньше весь этот путь давался ему куда легче. Когда они с Хваном только нашли это место, первое время они наперегонки, под громкие разговоры, перепрыгивая через две ступеньки, вбегали сюда. Да даже во время, когда он уже болел этой дурацкой любовной заразой, он спокойно, без передыха восходил на вершину их с Хенджином маленького мира. Сейчас вроде канюли должны помогать, избавлять от одышки и заходящего от перегрузки сердца — но как-то помощь от них такая… номинальная. Поэтому каждый шаг вверх сопровождался тяжёлым выдохом и лёгким покалыванием в груди. Одна. Вторая. Третья. Медленно, не торопясь. На четвёртой ступеньке Феликс неожиданно вспоминает, как однажды они сидели там, на крыше под дождём, с зонтом, который не сказать что сильно спасал ситуацию. В тот день они вдвоём схлопотали неудовлетворительно по математике и поэтому общим умом было принято решение максимально оттянуть момент возвращения домой. Промокли тогда что Хван, что Ли — просто насквозь, но в то время это их не сильно волновало. Куда важнее было в тот день выяснить, что вкуснее и правильнее пить в такую погоду — горячий шоколад или чай с лимоном. Выиграло, если память Феликсу не изменяет, кажется, взбитое до воздушной пены молоко с мёдом. На шестой в памяти всплывают моменты, как Хенджин и Феликс на пару решили затащить на эту чёртову крышу старый, пылящийся в гараже у семьи Ли матрас. Чтобы с комфортом глядеть на облака. В итоге они даже до заброшки этот пружинистый предмет, который размером был два на два метра, не донесли. Оставили его около мусорки — на первом же повороте. Железная дверь поддаётся не сразу — петли её неприятно скрипят, и идёт она немного туговато. Но в момент, когда она открывается, Ликси слегка щурится от неожиданно яркого света, что бьёт по глазам, ослепляя. Он был уверен, что здесь в это время никого не будет. Школьный день был в самом разгаре, поэтому те, кто был осведомлён об этом месте, скорее всего сейчас сидели в учебных классах и, склонившись над своими учебниками, слушали монотонные лекции педагогов. И только когда яркие, затмевающие взор блики перестают плясать перед глазами, возвращая способность нормально ориентироваться в пространстве, Феликс понимает, что он ошибся. Как оказалось, не все прилежные ученики сегодня были на занятиях… На дальнем краю крыши, прислонившись спиной к бетонному бортику, сидел Хенджин. Ликси замирает, приглядывается — чтобы убедить себя в том, что это не мираж, не долбанная игра его воображения с помощью света и тени. Но нет. Хван был самый что ни на есть настоящий. На голове массивные наушники, на коленях — блокнот. Рядом, в привычной манере творца, разбросаны цветные фломастеры уже немного непрезентабельного вида, восковые мелки — Ли узнавал их по разорванным бумажным этикеткам, что обрамляли каждый мелок. А ещё потому, что самолично как-то выбирал эти художественные принадлежности в подарок Джинни. В обмен на портрет Брайер. Он рисовал. Вроде всё по стандарту — обычное состояние Хенджина. Но Феликс присматривается и понимает, что всё совсем не как всегда. Выражение лица друга другое, Ликси его почти не узнаёт. Потому что нет на нём той привычной улыбки, нет той страсти, что искрилась, плескалась у него в темных зрачках в моменты, когда он был увлечён очередным своим рисунком. Его плечи чуть согнуты, взгляд прикован к бумаге, губы плотно сжаты, и во глазах, даже несмотря на расстояние, что было между ними, Ли улавливал что-то тяжёлое. Сгусток из грусти, боли и… огромной тоски. У Ликси внутри всё сжалось. Он делает шаг назад — в попытке сбежать, пока не стало поздно, пока его не заметили. Но именно в этот момент грудную клетку сжимает так сильно, что он, не в силах сделать что-либо другое, болезненно ойкает. Кашель, будто ножом, разрывает трахею. Резко, грубо, поднимая вверх всё, что он так долго пытался скрыть. — Феликс?! — голос Хенджина доносится откуда-то издалека. Удивлённый и испуганный одновременно. Ли пытается перехватить дыхание, но лёгкие будто захлопываются, не пропуская и миллилитра свежего воздуха. Мир перед глазами дрожит, цвета расползаются, предметы теряют привычное очертание. Феликс сгибается пополам, хватается за прохладную дверную ручку в попытке устоять на ногах и ощущает, как горло судорожно сжимается в тот момент, когда под рёбрами что-то распухает, ломая его изнутри. —Ты... ты чего тут?! Боже, sunshine... Металлический вкус крови моментально наполняет рот. Ликси пытается сглотнуть это вязкое ощущение — но попытка неудачная. Горячее, тягучее, перемешанное с резким запахом благоухающей камелии — поднимается всё выше. Сухие губы, не в силах сдерживать этот поток внутри, слегка приоткрываются, и Феликс чувствует, как по подбородку стекает тёплая струйка — она чёрной, густой каплей слетает вниз, падая на бетонную поверхность крыши. Не сейчас. Нет.. нет. Не так! Пульсирует в висках. Но тело его больше не слушается. Острый рывок кашля — будто выворачивает его наизнанку, и в следующее мгновение в ладонь, прижатую к губам, выскальзывает пара лепестков. За ними, без передышки, срываются следующие. Ещё и ещё. —Тише... тише. — Хенджин уже рядом. И когда только успел?! Его тёплые пальцы касаются плеча — и это прикосновение посылает по телу разряд, как от тысячи электрошокеров сразу. —Я тут... слышишь?! Держись, сейчас всё пройдёт... Это всё продолжается ещё пару минут — лепестки, цветы влажные, перепачканные в крови, падают под ноги. И Хван, впервые в жизни столкнувшийся с таким, не может отвести свой взгляд, следит внимательно — рассматривает уродливые, отвратительные бутоны, что с особой жестокостью убивают его лучшего друга. —Всё... — выдавливает из себя Феликс, когда понимает, что вроде бы — конец. Он последний раз сплёвывает алую слюну, вытирая рот тыльной стороной своей толстовки — от чего на ней остаётся бордовый след. Попытка восстановить дыхание — дурацкая канюля не помогает. —... всё нормально. —Если ты называешь это “нормально”... — Джинни заставляет Ликса облокотиться на себя. Перекидывает его руку себе через плечо, притягивая ближе. Сам же подхватывает его где-то в области талии. Ведёт его аккуратно к подстилке, на которой сидел до того, как заметил в своем поле зрения Феликса. —... то мне страшно представить, что ты классифицируешь под понятием “не нормально”. Хван аккуратно опускает его на пол — боясь, что любое неосторожное движение, и друг рассыплется перед ним на тысячу мельчайших осколков. В руках у Ли, в эту же секунду, как он облокачивается об твёрдую опору за своей спиной, оказывается термос, по периметру которого наклеена куча цветных стикеров. —Это персиковый чай... попей. — Хенджин присаживается рядом. —Он вкусный, мама из Японии привезла. Ли делает небольшой глоток. Ароматная, чуть дымящаяся жидкость приятно расползается по ротовой полости, смывая стальной привкус с языка. —Ты чего тут делаешь? — тихо интересуется Феликс, стараясь не смотреть в сторону друга. —К тебе тот же вопрос... —Мне захотелось прогуляться. —А мне прогулять. На мгновение они оба умолкают. Они и раньше могли спокойно сидеть рядом, без лишних слов — просто в тишине. Но сейчас это не та уютная тишина, дарующая тебе умиротворение. А тяжёлая, давящая на плечи и заставляющая тебя в уме начинать перебирать темы, чтобы хоть как-то прервать это угнетающее молчание. —Ты не отвечал... — первым произносит Джинни. —Я переживал. Один раз даже приходил... Феликс знал об этом. Потому что в тот день, услышав знакомый голос в коридоре своего дома, в момент, когда мама зашла сказать ему, что в гости к Ликсу заглянул Хенджин, — он сделал вид, что спит. —Прости. И что день рождения испортил, тоже прости... —Да какой к чёрту день рождения!? Плевать мне на этот день рождения! — резко обрывает Хван. —Почему ты ничего мне не сказал?! Господи, Ликси... а если бы Джисон не оказался рядом?! Ты представляешь, что могло бы случиться непоправимое?! Феликс закусывает губу, нервно теребит термос. Кончики пальцев то и дело задевают край отошедшей наклейки, в желании поддеть её сильнее и окончательно сорвать. —Блин, прости. Не хотел так резко... просто у меня тогда вся жизнь перед глазами пронеслась, когда я увидел тебя на полу того туалета, — выдыхает друг, в попытках успокоиться. —Что говорят врачи? —Думают, как мне помочь. —И?.. —Пока не придумали. “И вряд ли придумают”, — возникает в голове у Феликса мысль, но вслух он её решает не озвучивать. Прохладный ветерок машет по плечам, заставляя на секунду немного поёжиться. Хенджин улавливает это микродействие моментально, тянется к рядом валяющемуся рюкзаку, вытягивая из него сложенную в несколько раз и небрежно затолканную в тесное пространство жилетку. —Надень, тебе сейчас переохлаждаться нельзя. —Всё хорошо, мне не холодно... — пытается возразить Ликс. Но его “нет” не воспринимается за правильный ответ. Именно поэтому Хван чуть привстаёт сам — накидывая дополнительный слой тепла на плечи друга. Она ложится приятным грузом. И Ли неосознанно, машинально кутается в неё. Ныряет в знакомый аромат с головой, и ему кажется, только он способен перебить стойкий запах камелии, что преследует его последние несколько месяцев на постоянной основе. Так и запросто послужит провокацией нового приступа, что в конечном итоге задушит его окончательно. Феликс, наконец, позволяет себе посмотреть на Хвана. И когда их взгляды пересекаются — тот, сначала долго смотрит, а после аккуратно... словно сапёр перед заведённым механизмом, решает поинтересоваться: —Ты не скажешь, кто это?! Из-за кого у тебя это всё?.. —Нет. — закусывая губу, говорит Ликс. —Не скажу. —Почему?! Мы... я... могу поговорить с ней! Объясню всю ситуацию... —Зачем? Это всё равно не поможет. —Откуда ты знаешь?! — вновь не выдерживает Джинни, явно не желая мириться с тем, какой путь выбрал его друг. —Может, ещё получится... не знаю, всё как-то исправить! —Хенджин... —Почему ты думаешь, что там всё так плохо?! Вдруг она... —Послушай, пожалуйста. —Нет. Скажи хотя бы: я знаю её?! Феликс молчит. —Мисса?! Ты поэтому боишься сказать?.. Ликси не моргает, замирает словно та статуя, что выставлена по периметру рядом стоящего парка. Смысл слов Хенджина доходит до него не сразу, на мгновение даже кажется, что ему послышалось. Внутри у него тут же всё стягивается в тугой комок — он, наполняясь противоречивыми эмоциями, разрастается похлеще, чем дурацкие кустарники в его теле. —Ты сейчас серьёзно?! Ты думаешь, это всё из-за этой... —Ну а что мне думать?! Если проследить параллели — в то время, когда мы с ней общались, ты был сам не свой. Откуда я знаю, может, она тебе нравилась, вот ты и страдал и мне побоялся сказать. —Я даже слушать этот бред не хочу. —Тогда скажи, как оно всё на самом деле! Чтобы я... Но Феликс не даёт ему договорить. Непонятно откуда взявшаяся злость начинает бурлить в нём с какой-то невиданной силой. Где-то на подкорке сознания парень успевает по-настоящему испугаться этих новых, ранее не замеченных эмоций в сторону Хенджина. Но красноватая пелена перед глазами, нежелание, чтобы всё это свелось к нелепой Миссе, слепота друга — как-то резко заглушает в голове всё, кроме растекающегося в нём раздражения. —Чтобы ты что?! — голос у него срывается.
