Увлечение

Санджи чувствовал, что ему становится тяжелее дышать. Возможно, он просто выдохся уже и устал, а, возможно, это переполненное никотином место стало душить его изнутри, пробравшись в лёгкие. Он был уверен, что задыхается. А ему как назло пытались чем-то непременно заткнуть глотку, когда он пытался дышать широко открытым ртом. -О, как его развезло! -Накрыло парнишу! -А теперь смотрите! Смотрите! Думали, он побрезгует? Думали, побрезгует, а?! А что теперь скажите черти? Что вы скажите вот на это вот?! И кок ощутил, как его руку куда-то потянули и заставили что-то обхватить. Ему было всё равно. И также ему было безразлично, что его рукой стали делать возвратно-поступательные действия. -Вот видите! Видите, гады! А теперь двумя! Двумя, детка! Вокруг что-то шумело, кто-то удивлённо охал и бранился. Санджи до этого также не было дела, ему хотелось поскорее на свежий воздух. Выбраться из этого душного ада и вдохнуть. Он попытался встать и уйти, но ему не дали. Его крепко держали за ноги, и кто-то что-то вдалбливал в него. Санджи это не нравилось, не нравилось, что он никак не может подняться. А сейчас ещё и вторую его руку куда-то потянули и заставили делать то же самое. Может, если это выполнить его всё же отпустят на воздух? -Вот же чёрт! Чего добился! -А вы ржали! Ржали! А чего теперь не смеётесь надо мной? Не смешно? Не смешно, я спрашиваю?! А ты, сучка, больше не брезгуешь? Всё? Нравиться тебе начал? А?! -Я хочу выйти на воздух. Пустите меня, - слабо проговорил Санджи и попытался снова уйти, оглядываясь по сторонам в поисках проблеска света. Его окружала толпа людей, но где-то же между ними всё равно должна быть дверь, чтобы выйти. Дверь непременно должна быть, он же здесь как-то оказался среди этой толпы… Толпы… Она кажется ему знакомой. Кажется, что-то похожее с ним уже было… Или это и есть то, что было тогда? Кок мутным взглядом обводил всех. Он уже не кричал, не стонал и не разбрасывался бранью. Он силился найти выход, но вокруг него было плотное тесное кольцо чужих тел. Ему точно это всё уже знакомо. -Выйти, дайте мне выйти… Выйти… Всё, мне перестало это нравиться, я хочу уйти, надоело, - замямлил кок, пытаясь усесться на столе и растолкать руками людей. Он больше не был королём положения, и надо было срочно бежать. -Ну, уж нет, красавица, я столько своей очереди ждал, а ты теперь на перекур хочешь уйти? Давай после! -После меня тогда! -Чертила хитрый! Прежнего огня в глазах у кока не осталось. Он измазанный и грязный с взъерошенными и такими же уже грязными волосами метался по столу, по которому его спина всё время прокатывала взад и вперед. Снизу уже всё ныло, уголки губ неприятно саднило, он пытался вырваться, а его никуда не пускали, продолжая крепко держать. И грани в сознании кока размылись совсем. Это всё он знал, он хочет уйти, а его не пускают, и вокруг над ним склонилась гогочущая толпа. Это всё началось, когда он пришёл договариваться об освобождении накама. Его обманули. Его насилуют толпой. -Нет, я не хочу! Отпустите! Не трогайте меня! Не трогайте! Мы так не договаривались! Пустите! Я не согласен! Хватит! Хватит! Умоляю, хватит! – надрывно взвыл Санджи, снова пытаясь сползти с чужого члена. Он должен уйти. Уйти, спрятаться, придумать другой план. Этот план нехороший! Он на всё готов ради накама, но они договаривались с капитаном дозорных по-другому. За освобождение накама из плена он должен был переспать только с ним. -Пустите! Пустите! Уговор был иной! Я не хочу толпой! Я не хочу со всеми! Хватит! – кок голосил во всю, руками царапал, кого только мог, бился, пинался и вёл очень яростное сопротивление изо всех своих сил. Только сил этих у него сейчас не было. -Я же говорил, что не надо было ему ничего давать! Сам бы пил своё пойло! -Всё праздник, думаю, окончен. Парню явно хватит. -Эй-эй, притормози, только моя очередь подошла. Я здесь чёрт знает сколько бабу ждал за деньги, а теперь от бесплатного должен отказываться? Когда его все отымели и только мне не досталось? Правильно, ты его трахнул, а теперь, скотина, отпустить не против. -Я тоже сколько ждал, смотрел, как вы ему члены свои впихиваете и на второй заход идёте, а мне теперь что ли и разочка нельзя? -У меня колом! А этой шлюхе будет без разницы, если её ещё хоть двадцать человек отымеют! -Теперь моя очередь, идите все к чёрту! И только-только ставшего уползать Санджи снова схватили за ноги и снова грубо проникли в него одним толчком. Кок выл, кок ревел, ему это уже нисколько не приносило удовольствия, все, что он чувствовал, это боль и страх. Он заревел громче, не контролируя себя. Всё выпитое и принятое сейчас действовало на него. -Видишь, он больше не хочет, так хватит его трахать! -Отпусти парнишку! -Да чёрта с два! -Я тебе по-хорошему сейчас говорю, отпусти, потом буду говорить по-другому! Ты вообще человек или нет? Видишь же, что ему плохо! -Так ты его уже… -Да не трахал я его ещё, тупица! -Вот ты не трахал, а я трахну! Мы полгода на землю ступить не могли, нас дозор гонял! Думаешь, я сейчас уйду! -Так здесь девки ещё… -Да разбежались все твои девки встречать дозорных! Вокруг Санджи разгорался жаркий спор. Но он это понимал плохо, он вертел головой, уже не плача и снова пытаясь понять, куда ему нужно идти. На время все погрузились в препирательства, это был шанс кока, и он попробовал сползти со стола. -А ну стой, зараза! Уйти не разрешалось! -Я тебе в последний раз говорю, пусти его, не то хуже будет. -И что ты мне сделаешь? Ударишь меня? Зарежешь? Убьёшь из-за этой шлюхи, забесплатно предложившей себя всем? -Просто говорю, лучше отпусти. -А я тебе говорю, что не отпущу… Стой, дрянь! Побег Санджи не удался. Его резко впечатали обратно в стол, сильно приложив головой, и из его груди вырвался болезненный стон. И тут же рядом с ним раздался сильный глухой звук, а потом такой грохот, как будто кто-то упал. Кока больше никто не держал. -А я предупреждал тебе, сука. И ненадолго в прокуренном дешёвом борделе повисла тишина. Санджи показалось, что, кажется, все его мучения закончились. Резко весь мир вокруг затих. Но вскоре прорезался крик. -Тварь! Ударил доброго парня за шлюху! И в один миг всё вокруг стало галдящим океаном. -Так его предупреждали, осёл! -Ну, всё, держитесь, твари, я сказал, что я отсюда не уйду, пока эту дырку не трахну! Зарежу всех, но трахну! Наставшее было облегчение кока было окончено, на смену благословенному мигу тишины пришёл гром, лязг и звуки выстрелов. Внутри одной толпы две группы схлестнулись одна на другую. Всё утонуло в шуме, и Санджи, ничего не понимающий и не соображающий, на уровне инстинктов пытался куда-то спрятаться, сжаться и уйти от этих громких звуков, но его то и дело дёргали то в одну, то в другую сторону. -Инвалид чёртов, отпусти его лучше! Ты свою акцию уже получил, а мне его дырка ещё нужна! -Собственную дырку трахни, а с него хватит! Я его на улицу выве… И чей-то громкий голос, до этого раздававшийся совсем рядом с коком, оборвался. Санджи лишь ощутил, как что-то брызнуло на его лицо, и он пальцами дотронулся до этой жидкости, затем посмотрев на них. Красные. -Сука! -Сволочь! -Чёртово отродье! -А ты что же, пташка, сидишь и скучаешь? На пальчики свои смотришь, пташка? Всех перессорила и сидишь смотришь на пальцы свои?.. Сука! Кто теперь увидит, что надо мной больше не ржут?! Кто будет смотреть, как ты мне надрачиваешь, тварь?! Кто?! Я тебя спрашиваю кто! Отвечай, скотина, когда с тобой говорят! И в общем шуме драки, резни и крови перерезанных глоток, вспоротых животов и простреленных голов тот самый посмеянный пират добрался до кока. Он тоже хлебнул из бутылки подобной той, которую он давал Санджи, многие из тех, кто тут был, от такого не отказывались. Много кто теперь поэтому не мог сражаться в полную силу, и совсем пьяных и задурманенных убивали быстро. Кто-то так и падал на пол со спущенными штанами, которые ему не дали возможности натянуть. Вокруг было полным полно крови, и всё близилось к концу. -Кто?! Кто я тебя спрашиваю, дрянь, будет на меня смотреть?! – всё спрашивал этот пират, сильной хваткой вцепившись в волосы дрожащего Санджи и требуя с него ответа. – Я тебя спрашиваю, к… Но и его голос оборвался. Победившая группа была определена. И к Санджи вальяжно подошёл весь порезанный и перемазанный кровью уже другой пират. Он удержал кока от падения вслед за простреленным телом, а затем презрительно пнул труп носком сапога. Исход был решён. -Пододвинься, кретин, - проговорил лидер победившей группы и, посмотрев Санджи прямо в заплаканные округлившиеся в удивлении глаза, улыбнулся. – Теперь моя очередь. Кока толкнули обратно на стол. А Зоро в это время вконец потерялся в городе. Его бесцельные хождения привели к тому, что он зашёл в какие-то злачные места и сейчас шёл среди тех, кто с усмешкой из тёмных подворотен смотрел на него. Мечник на них внимания не обращал. Они его не беспокоили, а вот то, что он так сильно задумался о коке, что совсем не понял куда бредёт, волновало. Он находился чёрт знает где, и всё это из-за этого кока. Да спал бы Завитушка за эти яблоки дальше! Просто бы накама не давал их и всё! -Нет, не всё! –был возмущён Зоро, отлично понимая, что такой член команды Короля Пиратов наложит тень на его репутацию. Да и к тому же в мире что ли больше парней нормальных нет? Если Поварёшке так неймётся, пусть кого получше выбирает. -И вообще это не моё дело. Что, где и как происходит с этим извращенцем, меня не касается. О помощи он никогда не просит, и я её не буду предлагать. Пусть хоть в грязи с переломанными ногами валяется, я мимо него пройду, - решал для себя мечник, когда кто-то из темноты улиц всё же рискнул двинуться к нему навстречу тусклому свету. И Зоро осознал, что проходил он до самого вечера. Бесцельно и глупо. И всё из-за мыслей о коке. С этим надо что-то делать. Отныне всё, что касается кока, никоим образом не должно касаться его. -Вечер добрый, уважаемый господин. Не поможете ли бедному старику в одном деле? Я по вам точно вижу, что вы человек сильный, очень сильный, а мне как раз такой и нужен. Кровать передвинуть, а то там дыра прямо на самом видном месте, и всё в комнате таким непрезентабельным становится. Ну так что? Поможете? -Нет. Зоро был краток и сух. Низкий плюгавый старик выглядел слабым и немощным, но глаза его – какие это были глаза – шустрыми мышами бегали по Зоро, окидывая его и оценивая. У Зоро возникло отвращение к этим глазам скользким, хитрым и нечестным. -Я заплачу, - с улыбкой протянул старик, но мечник был непреклонен. -В деньгах не нуждаюсь. Свои потратить не могу ещё. Зоро был уже намерен уходить, как улыбка сползла со старческого лица, и оно стало злым и жестоким. В глазах заплескались желчь и яд. -Тебе что работа такая поганая? Что в ней плохого или зазорного, гордец? Место гнилое тут, да, но я, старый человек, тоже не от шибко большой радости тут работаю! А там все так увлеклись, что сегодня мне никто не поможет, а кровать передвинуть надо! – со злостью выпалил старик и спокойнее и суше, будто выдохнувшись, добавил. – Дыра. По лицу Зоро пробежало раздражение. Он никогда не был против помочь нуждающимся, и чужие пристыжения на него никогда не действовали. Если он считал нужным – помогал, если не считал, то хоть как упрашивайте, он и с места не сдвинется. Однако этот старикашка вызывал у мечника какое-то стойкое отвращение. От него пахло деньгами, грязью и поломанными судьбами. Желания помогать ему не было. Но старик не унимался. -Тебе же не сложно это будет. Я вижу, что ты сильный и не сложно. Так в чём проблема? Я старый человек, мне помощь нужна, а вы все молодые и сильные дойдёте до места моего, постоите, подумаете и руками машете, уходите. Даже зайти не хотите, как будто мой дом поганей остальных здесь! – и старик снова налегал на голос, видя муки тяжёлого решения и колебания на лице найденного им мечника. Старик всё давил на жалость и совесть и тактично умалчивал о том, почему уходили остальные. Помочь ему были бы здесь все рады, и сделать его своим должником никто бы не отказался, но вот лишиться жизни, услышав тот ад, который доносится из-за его дверей, никто не хотел. Старик злился, плевался ядом и шёл искать следующего. И теперь кажется, нашёл. В том, что дом этого старика, поганее остальных, Зоро не сомневался. Это точно хотя бы из того, что в том дом этот старик и живёт. Но сама ситуация, что все отказывались зайти в его плохое жилище, явно была рассказана, чтобы надавать на жалость. Зоро она не нравилась, как и этот старик, как и весь его сегодняшний день и всё, что с ним творилось. -Ладно. Чёрт с тобой, веди, - грубо согласился мечник, решив, что от всего, что ему не нравится, он бегать не может. От дум о коке он пытался сбежать и уйти в бордель, и чем всё закончилось? Ничем. Всё продолжилось. И старик этот явно продолжит за ним идти и не отвяжется. Должен же ему кто-то уже эту кровать пододвинуть и закрыть треклятую дыру. -Тогда сюда, за мной, - стал командовать старик, который определённо к этому делу привык. И мечник сразу же пожалел о своём согласии. Но если он согласился, то должен сделать. Шли они долго. По крайней мере, Зоро так казалось. Он был уверен, что сам бы никогда не смог пройти до какого-либо места по этим запутанным коридорам грязных и обшарпанных улиц. И дело здесь было не в его топографическом кретинизме. Зоро был убеждён, что здесь бы потерялся и не смог найти желанное кто угодно. Он бы сам здесь бордель, к примеру, если бы всё же сохранил желание туда пойти, ни за что не нашёл бы. -Чёрт, - тут же ругнулся Зоро и как зверь раздутыми ноздрями втянул воздух. Он понял, что именно за запах шёл от старика. Эта вонь впиталась в его кожу, волосы и в него самого так, что никогда не отмоешься. Жажда денег этого старика и поломанные судьбы сложились воедино. Зоро знал, что ведут его в бордель. Вот же повороты судьбы. А старик между тем принялся причитать. -Да я уже тут полрайона прошёл, ища того, кто бы мне помог. Позавчера ещё прожгли дыру в полу сволочи и довольны. А мне ж теперь что-то делать с этим надо, вот я и пытаюсь делать. Сам передвинуть не могу, но ищу того, кто мог бы. Хорошо, что у меня на баре человек стоит, там сегодня столько за выпивку мне набежало, сколько не платили за девок никогда. Я вначале этого урода, пришедшего портить мой бизнес, вышвырнуть хотел, а потом передумал. У меня чуйка на такие дела и выгоду. Я его не остановил и не прогадал - сколько за выпивку накидали, пока его поили! Я бы будь, помоложе, сам бы его попоил… а потом бы работать заставил! Я бы себе такого хотел бы работничка. Такой красавец! И все им заняты, пока комнаты пустуют… А значит, дыру заделать надо, и снова всё презентабельно и богато будет, и можно будет много брать. Но я кого ни найду, ни приведу дыру закрыть, все боятся заходить к той… пирушке... а ты явно смелее их будешь. Эх, а там правда такой красавец! Ты мне ещё благодарен будешь, что я тебя привёл, и ты к ним туда же пристроишься. Хотя остальные зайти боятся, я по тебе вижу, ты не испугаешься. Ты дикарь – ты зверь! – ты там первым будешь и благодарить потом меня будешь, что я тебя позвал! Дыру прикроешь и к ним… Старик говорил много, и не переставая, вызывая у Зоро всё больше отвращения и под конец доводя всё до грани. -Я бы его у себя оставил и работать бы, работать заставлял, и сам бы ходил, и заставлял… И в этот момент Зоро был готов уже остановиться, развернуться и уйти. Отвращение к старику стало невыносимым. Что бы он там ему ни сказал до этого и как бы ни согласился, он больше с ним ни шагу по одной улице не сделает. Пусть его этот старик хоть всеми проклятиями обкладывает! И Зоро уже начал разворачиваться, когда они уже значительно продвинулись к борделю, как до него кое-что донеслось. Ещё одна ломаемая судьба. Зоро её почуял. И с заколотившимся отчего-то сердцем он бросился к ней. А Санджи было плохо. Он кричал, ревел и выл в голос, умолял его отпустить, звал на помощь накама и уже ничего не разбирал. Вокруг него был круговорот лиц, но он никого из них не знал и не разбирал. Снизу больно, на бёдрах крепкая хватка с ногтями, впивающимися в кожу до крови. И кок пытается вырваться. Его головой прикладывают об стол, из носа течёт кровь, и вокруг лужи крови и мёртвые тела. Всё напоминает кошмар. В своём наркотическом бреду воспалённым разумом Санджи разбирает лишь это – что вокруг ад и это какой-то круговорот мучений. Нежные стенки внутри него уже жжёт и саднит от боли. Там всё явно ярко-красное, воспалённое и опухшее. Спина уже вся истёрта, и краснота кожи переходит в кровь, ягодицы жжёт, они горят как от ожога. Кок очень хочет сбежать. Договор с дозором был явно не таким. Но ведь он всё равно должен терпеть всё это ради накама, и, в конце концов, неважно, что он заплатит, главное, чтобы они оказались на свободе и их мечты сбылись… Просто предательский язык сам попеременно зовёт то Зоро, то Луффи. Глупый язык, он не понимает, что жаловаться и звать на помощь нельзя. -Я буду сильным! Я буду сильным! Я всё вытерплю! Я нисколько не жалуюсь!.. Мне даже нравится! Мне очень нравится! Давайте! Продолжайте! Сильнее! – вдруг неожиданно под общий хохот переменился в своих криках зарёванный кок, смогший подчинить себе свой язык. -Во-от! Во-от! А эти дурни говорили, что его отпустить надо! Слышали бы они его сейчас! -Так они и слышат!.. С того света! -Да сколько бы шлюха не ломалась, она навсегда шлюхой останется! -Эй-эй, а скажи, красавчик, тебе нравится?.. Как его тот идиот называл?.. Пташка? Пташка, мой член твоей дырке подходит? Ну, отвечай! И Санджи снова грубо схватили за волосы. Кок чувствовал, что от него что-то хотят, но совсем не понимал чего. А накама там все в плену, это он один на свободе. Это он сам придумал такой плохой план, сам не смог ничего получше сообразить, и не ему сейчас жаловаться, пока его команда томится в заточении. Милый Чоппер, грубый, но забавный Зоро, всегда не унывающий Луффи и все-все остальные. Он должен сделать ради них всё. -Мне так хорошо, только не останавливайтесь! Ум-моляю, не надо замедляться… А-то я-я сам насаживаться начну, - со скатывающимися слезами произнёс кок, силясь растянуть губы в улыбке и в самом деле сделать хоть какие-то движения бёдрами. Если он не понравится дозорным и его вышвырнут, накама останутся в заточении и попадут в Импел Даун. Такой судьбы он для них желает? Неужели он такой слабак, что немного потерпеть не может? Жалко свою задницу ради будущего накама?! -Эти идиоты могли бы ещё его иметь, если бы мозги собственные имели! Так повтори, пташка, как тебе? -М-мне хорошо! Мне очень хорошо! - взвыл со слезами кок, и эта его перемена в настроении была очень хорошо понята окружавшей его оставшейся частью толпы. -Значит, снова члены не будет кусать! -Так мы того со страшной рожей порезали, конечно, больше не будет! Ты только посмотри, как он теперь лыбится! Во всю губы тянет. -Ба! Так всё из-за рожи того придурка и было! -Просто сразу его резануть надо было, а эти дилетанты начали в благодетелей играть! «Отпустите шлюху, ей трахаться не хочется»! Ха! Шлюхе-то? -А делов-то было одного убрать! Да, пташка, теперь без того урода тебе вновь хорошо стало? И Санджи снова заелозили и закрутили по столу. Всё его тело болело и стенало, из глаз и носа текло, и дышать оставалось только ртом. И этот единственный способ кока дышать вскоре чем-то заткнули. Кок даже уже не понимал чем. Ему было ужасно, кислорода не хватало, он задыхался. И размытые мысли о накама исчезали в его голове, становились всё туманнее и туманнее. Вскоре не останется совсем ничего и его самого тоже. Даже какой-то очевидно громкий-громкий треск доносился очень глухо. -Как хорошо, что сучка перестала звать на помощь и стала покладистой! – с недоброй радостью проговорил тот, кому сейчас принадлежал кок, бесчувственным телом бьющийся по столу. А позади стоял Зоро. Он не видел того, над кем изымалась толпа. Но видел всё остальное – залитый кровью пол и мёртвые тела, над которыми стояли их гогочущие победители и кого-то имели. Того, кто с их слов перед этим звал на помощь… -Тебе чего? Тут наша пирушка! Или хочешь, чтобы мы тебя также порешали! Проваливай отсюда, пока живой, – рявкнул один из толпы в сторону Зоро, уже потянувшегося к своим мечам. Надо спасти бедолагу, попавшего к этим насильникам, пропахшим кровью и чужой болью. Он же почувствовал ранее, как ломается чья-то судьба. И вот он, кажется, нашёл чья. И Зоро шагнул в сторону глумящейся над кем-то толпы. Пора было размять свои кости и мышцы. И это его намерение было понято сразу – к нему двинулись навстречу, желая с ним разобраться. Мечнику даже сильно стараться не пришлось, чтобы уложить первых человек. Он сделал это с лёгкостью и продвинулся вперёд, бросив взгляд на стол, на того несчастливца, что стал их жертвой и с их слов звал на помощь. Вмиг в побледневшем Зоро всё обмерло. Он напрочь позабыл собственное решение ни за что не помогать коку, а вокруг него толпа воспринимала его реакцию по-своему. -Да он зассал! Зассал! Парочку уложил, а теперь увидел, какие у нас ятаганы и зассал! -Да он просто этого парня тоже захотел! Вспомнил, как своего младшего брата давно ни в кого не пихал! А тут увидела такую дырку красивую! -Эй, скажи, бродяга, тебе тоже присунуть в него захотелось? Ты бы тоже как мы пихал в него, даже если бы он умолял отпустить ег… В следующий миг в низком похожем на лепёшку борделе с дешёвыми занавесочками и прожжённой дырой на втором этаже раздался полный ужаса крик, как будто туда заглянуло что-то дьявольское, нечто прямо из преисподней. Вскоре всё стихло. Коку стало легче. Его больше никто никуда не тянул, не дёргал, он мог снова пытаться дышать через рот. В его голове всё трещало и болело, как и во всём теле. Но вдруг снова кто-то затряс его, схватил за плечи, вырывая из его тела болезненный стон. Санджи подумал, что всё начинается снова. Круговорот ада ведь не может закончиться, ему дали передышку, чтобы всё началось с новой силой. Расплывчатая мысль об этом была коку невыносима. Слёзы сами ручьём потекли из его глаз. Он пытался их сдержать, но они бежали и бежали, пока где-то, как будто издалека, ему кто-то что-то кричал, продолжая потряхивать за плечи. Но что мог он сделать, кроме этих слёз? Он уже не помнил точно почему, но по какой-то причине он должен продолжать это терпеть и мучиться. Это было зачем-то нужно ради накама. С трудом осознавая обрывки этих мыслей, Санджи, лишь на мгновение поддавшись страху перед болью, захрипел своему новому мучителю, не имея сил смотреть прямо на него. -Это никогда не закончится? Я столько не вытерплю, я сломаюсь, мне, правда, очень больно…