Атомный MIR

      ＬＥＶＥＬ ２． ＢＯＷＬ       ＳＯＦＴＷＡＲＥ ＤＥＶＥＬＯＰＭＥＮＴ ＡＲＥＡ       Огромное пространство отдела программирования раздражалось самыми разными звуками: щёлканьем клавиш, жужжанием компьютеров, шипением сервоприводов, человеческими голосами, скрипом открывающихся дверей, пищанием датчиков. Зона разработки грамотно делилась на множество помещений, но даже так народу толпилось столько, что яблоку негде упасть. Кто-то постоянно куда-то бежал, что-то спешно поправлял, перекидывался фразами с коллегами. Обычная рабочая смена тянулась, как обычно, ничего не выбивалось из рутинного процесса.       Помещение 4.2, как и все остальные, было заставлено рабочими столами, новейшей техникой и большими мониторами, которые бесконечно транслировали бегущие строчки кода, программные окна и путаницу алгоритмов. Пространство освещалось холодными синими лампами, никогда не мигавшими. На стенах красовались яркие плакаты, призывающие ответственно относиться к работе, не задерживать исполнение задач и всегда передавать отчёты вышестоящим чинам. Помимо плакатов можно было увидеть многочисленные схемы, оставленные кем-то заметки и даже простенькие рисунки, большинство из которых являлись грустными мордочками уставших сотрудников.       Зона разработки ПО, пожалуй, была одной из важнейших, но при этом простейших частей Чаши. Здесь воплощали в жизнь задумки, исправляли ошибки, собирали из кусочков весь суперкомпьютер. Сотни людей, слаженно работая по чётко заданному плану, были способны на удивительное многое. А если ещё и держать их на рабочих местах, как на привязи…       Всеслава стояла у самых дверей помещения 4.2, наблюдала за суетливой работой своих сотрудников и крутила между пальцев не зажжённую сигарету. В Чаше она никогда не курила, не желая тревожить систему безопасности на своей территории. Вот на чужой — пожалуйста! А вот у себя — нет. Да и не подавать же плохой пример труженикам, верно?       «Фиалы» — очень занятное название для работников Чаши и оно им подходило. Сейчас фиалы склонялись над клавиатурами, передавали друг другу документы и сверялись с ними, ходили из помещения в помещение, задумчиво смотрели в холодные пузатые мониторы. Вдали, за большинством спин, сотрудники пониже рангом меняли лампы, чистили оборудование, проверяли вентиляцию — важнейший элемент любого уровня комплекса. Всё шло свои чередом.       Всеслава замечала, как люди поспешно проходили мимо неё, и слышала, как они недовольно шептались о ней. Но женщина не реагировала, прекрасно зная: они осознавали, что выдавали своё отношение жестами и словами. Впрочем, никого это осознание не останавливало. Лишь единицы из общей сине-серой толпы кивали начальнице, если попадали в её поле зрения. То были либо совсем уж запуганные, либо очень вымученные ребята…       Будто всё это имело значение! Окружающие вообще не беспокоили Всеславу в момент раздумий. Она стояла неподвижно, глядя по сторонам невидящим взглядом, и прокручивала в мыслях слова, которые сегодня ранним утром ей шепнул Матвей.       «Я лично присматриваю за Дорофеевым, — сказал тогда Трушин, когда вместе с Всеславой поднимался на лифте с Люльки на уровни повыше. — И я узнал, что он что-то задумал прошлой ночью. А раз уж ты вызвалась помогать, то вот тебе задание: выясни, что твориться у него в голове».       Всеслава всерьёз обдумывала эти слова, с лёгким интересом гадая, что такого в поведении ядерщика могло взволновать Матвея. Попутно она искренне радовалась, что Амвросий оказался более решительным человеком, как казалось поначалу. Да и смышлёным, наверняка смышлёным! Если он что-то задумал, это может быть связано с делом, которое связывало Матвея и Всеславу…       «Как же подобраться к нему? — думала женщина, качаясь на пятках в растерянности. — Вряд ли он станет доверять мне свои секреты, даже пускай мы знакомы… Значит, нужно найти с ним общий язык? Ох, я так давно не общалась с людьми по-настоящему, что начинаю забывать, какого это».       Стало холодно, но только Всеславе: по её спине побежали мурашки, выдавая внутреннее напряжение. Живот на мгновение скрутило, но тут же отпустило, словно ничего и не было. А голова затрещала, отказываясь это признавать. Складывалось ощущение, что организм сам себя пытался переубедить в чём-то, что ему нисколько не нравилось.       Всеслава вдруг зашлась в сухом кашле и от острой боли в груди сложилась пополам. Парадоксально — её пальцы крепче сжали сигарету, словно цепляясь за несуществующее спасение от приступа. Взгляд помутился, и глаза часто заморгали, пытаясь сбросить мыльную пелену.       Сотрудники на ближайшие квадратные метры испарились, испуганные сценой, но ничего удивительного в этом не было.       Всеславе нужно было справиться с этим самой. Так же, как и в прошлые разы! Она схватилась за сердце, сильно придавила ладонь к грудной клетке и стиснула зубы. Глаза её зажмурились, колени подкосились. Всеслава начала захлёбываться кашлем, окончательно утратив и зрение, и слух. Охватившая её существо боль нарастала с каждым мгновением.       — Эй! Вы… В-вы как? — внезапно над ухом раздался обрывистый голос, кое-как прорвавшийся сквозь оглушающий шум. — Всеслава!       Чьи-то ладони неуверенно упёрлись в её плечи и тем самым оттолкнули назад, к стене. Всеслава едва не ударилась затылком, но не успела это осознать, как на её лицо выплеснулось что-то холодное. Женщина фыркнула от неожиданности, ощущая, как по её щекам и подбородку стали стекать прозрачные струйки воды.       Всеслава открыла глаза, быстро потрясла головой и вдруг так уставилась на человека перед собой, что тот охнул и отскочил назад.       — Простите! — выпалил Максим, в испуге выронив опустошённый стакан — тот упал на гладкий пол и разбился. — Я просто решил… Вы плохо выглядели, и… Простите!       Всеслава медленно вытерла лицо, глянула на свою мокрую ладонь, а затем сделала несколько тяжёлых шагов вперёд. Максим вздрогнул и оцепенел. Ему явно не понравилось напряжённое лицо начальницы — как и многим, кто наблюдал за происходящим со стороны. Казалось, нерадивому помощнику вот-вот влетит.       Всеслава остановилась точно напротив Максима, едва ли не впритык, опустила на него оценивающий взгляд и наклонилась ближе. Тогда мужчина растерялся и застыл, готовясь к худшему. Он потупил взгляд, принявшись рассматривать начищенные ботинки руководительницы.       — У Вас, товарищ Харитонов… — с расстановкой произнесла Всеслава, резко хватая Максима за ворот.       — Проблемы? — упавшим голосом буркнул тот.       — Нет, — Всеслава не сдержала улыбки, когда уставилась ему прямо в глаза. — Прелестная находчивость.       Максим выпал в осадок, но женщина уже отпустила его и слегка оттолкнула от себя, молча призывая вернуться в рабочий процесс. Макс не стал медлить и, пробурчав что-то вроде слов благодарности, спешно юркнул в толпу и вскоре растворился в её потоках.       Всеслава глянула на осколки на полу, негромко хмыкнула и неторопливо отправилась в противоположную сторону. Она заметила краем глаза, с какими недоумёнными лицами стояли сотрудники, заставшие сцену от начала и до конца. И заметила, как некоторые из них насупились, бросая взгляды Максиму вслед.       Занятно. Всеслава так-то никогда не проявляла агрессии по отношению к кому-либо, особенно — своих сотрудников. Никогда не злилась, не угрожала и не поднимала руку, даже если перед ней серьёзно провинились. Однако отчего-то репутация Всеславы сформировалась так, что все ожидали от неё чего-то подобного. Возможно, потому и сторонились её, не зная, в какой момент ожидать всплеска враждебности? Занятно, занятно…       Всеслава с демонстративно расслабленным видом пересекла весь большой зал, поглядывая на лица работников, освещаемые голубоватым светом экранов, и остановилась у одного из столов. Человек, работавший за ним, сначала сделал вид, что не заметил этого, но когда начальница склонилась над ним, с интересом заглядывая в экран, сотруднику пришлось поднять на неё взгляд.       — Что-то нужно, товарищ Иринеева? — неохотно поинтересовался Николай Старцев, ведущий тестировщик с вечно сероватым оттенка лица.       — Просто наблюдаю, — деловито отозвалась Всеслава. Она облокотилась на спинку кресла Старцева, тем самым устроившись точно за его плечом, и стала смотреть в мигающий экран. — Какая задача в ходу?       Старцев сделал вид, что пристальное внимание его не нервировало, и вернулся к печатанию. Попутно он принялся монотонным тоном рассказывать о том, что делал, комментируя едва ли не каждое своё действие. Мужчина явно пытался надоесть и тем самым избавиться от наблюдательницы, но той, напротив, становилось только интереснее.       Всеслава молчала, глядела на строки кода и думала о своём, не особо-то вслушиваясь в слова сотрудника. Она снова провалилась в бессвязные размышления о своей работе, о беспокойстве Матвея, об АМ… Взгляд Всеславы невольно перешёл от экрана в сторону и поднялся к потолку, подсознательно выискивая какую-нибудь видеокамеру. Мысли становились всё более вязкими, всё более…       — Чёрт! — внезапно Старцев прервал свой рассказ удивлённым возгласом и ударил по клавиатуре руками. — Это что ещё за гадость?!       Всеслава вздрогнула, возвращая сознание в действительность, и снова уставилась на сотрудника. Она увидела его сосредоточенно-хмурое лицо, застывшие в воздухе пальцы, растерянный взгляд. А затем женщина увидела на экране окошко, извещающее об ошибке: сбой во время обработки запроса.       Старцев незамедлительно открыл подробности ошибки и вчитался в поток данных. Всеслава наклонилась ближе, чуть хмурясь.       «Ошибка обработки и/или интерпретации данных. Код ошибки: 0ь7Ф3У», — гласило заглавие окошка. Ниже располагались детали, сплошь усеянные беспорядочными символами. В некоторых участках текст накладывался друг на друга, затрудняя поиск проблемы. Код выглядел очень криво.       «В процессе выполнения стандартных вычислительных операций зафиксирован внештатный внутренний запрос, инициированный ядром системы без вмешательства пользователя. Запрос содержал некорректный адрес [данные скрыты] и не соответствовал текущему…»       — И что это должно значить? — Старцев развёл руками, искренне недоумевая от происходящего. — Здесь написан сплошной бред! Мол, был отправлен запрос непонятного содержания, что и привело к сбою, но ведь такого запроса не поступало! Я… Я понятия не имею, как решать этот вопрос… Наверное, лучше обратиться к Малышевой.       «Циклический запрос привёл к временному нарушению приоритезации процессов (в планировщике задач). Системная логика интерпретировала это как коллизию в распределении ресурсов (конфликт метаданных в [данные скрыты]), что вызвало каскадный сбой в подсистеме самооптимизации [ЭСА: 3041]».       — Случилась незарегистрированная попытка изменения памяти, — добавила Всеслава, с трудом вычленив из бессмысленного текста что-то, схожее на объяснение. — И, судя по всему, она исходила не от пользователя…       Двое обменялись одинаковыми озадаченными взглядами и снова уставились в экран. Само происшествие было странным, но удивляло и другое: почему только на монитор Старцева вывелось сообщение об ошибке? Такое же должно было прийти и другим сотрудникам, как минимум тестировщикам старшего разряда, но все молчали, никто не выглядел растерянным или взволнованным…       Вдруг Всеслава перегнулась через сотрудника, положила руки на его клавиатуру и нажала пару кнопок, открывая раздел с комментариями к ошибке. В теории, он должен был быть пуст, ведь запрос был сгенерирован не человеком, а самой системой (даже если это звучало как что-то невозможное). Всеслава просто хотела убедиться.       Раздел комментариев не был пуст. В нём обнаружилось странное сообщение, составленное двоичным кодом:       «10000101111 100000 10000010111 10000010000 10000011111 10000010101 10000100000 10000100010 101110 100000 10000011111 10000011110 10000011100 10000011110 10000010011 10000011000 10000100010 10000010101 101110 100000 10000010111 10000010100 10000010101 10000100001 10000101100 100000 10000011101 10000011000 10000100111 10000010101 10000010011 10000011110 100000 10000011101 10000010101 10000100010 101110 100000 10000101111 100000 10000011110 10000010100 10000011000 10000011101 101110 100000 10000011111 10000011110 10000011100 10000011110 10000010011 10000011000 10000100010 10000010101 101110».       — Хм… Ну что же… — Старцев неуверенно потёр затылок и покосился на начальницу. — Что мне делать с этим, Всеслава Евгениевна?       Всеслава ответила не сразу. Она вглядывалась в двоичный код, постепенно приходя к кое-какой догадке, и крепче сжимала побледневшие пальцы в кулаки. Женщина так задумалась, что не сразу заметила направленный на неё вопросительный взгляд.       — Отправьте мне копию этого сообщения, — взяв себя в руки, приказала Всеслава. — Прямо на мой компьютер, без посредников. А саму ошибку проигнорируйте.       — Но ведь…       — Проигнорируйте, — отрезала Всеслава. Она звучала строже прежнего, да и взгляд её похолодел. — Ясно?       Старцев нахмурился и отвернулся, но кивнул, ведь знал, что ничего поделать с этим не мог. Всеслава проконтролировала, чтобы он исполнил её указания, и только после этого ушла.       До выхода из отдела Всеслава шла спокойно, небрежно улыбаясь проходящим мимо и крутя в руках сигарету, но как только оказалась в коридоре: ускорила шаг и добралась до командного центра за считанные минуты. Она направлялась в свой кабинет, не желая откладывать исследование странного сообщения.       «Попытка вмешаться в банки памяти… — нервно размышляла Всеслава, пока шла, не разбирая дороги. — Поздравляю, Матвей, наконец-то странности добрались и до моего уровня!»       LEVEL 3. TOWER

·.★·.·´¯`·.·★ SOMEWHERE ★·.·´¯`·.·★.·

(почти. не сейчас. скоро)

      Неспешно, хорошо отработанными и задумчивыми движениями Леонид вымывал стеклянные матово-белые плиты, встроенные в стены коридоров Вышки. Эти плиты излучали слабый свет, переливались оттенками и время от времени отключались, погружая пространство в вязкую тьму. Подобного рода источника света встроили в комплекс совсем недавно в качестве эксперимента. Мол, получиться ли обмануть людей, отрезанных от внешнего вида, такими аналогами окон?       Сначала эти «вадья», как их в мыслях стал называть Леонид, закрывались решётками, дабы никто не посмел сломать их, но от этого скоро отказались, когда стало ясно: зарешеченные подобия окон смотрелись, как окна в тюрьме.       Вадья потребляли немало электроэнергии, поэтому и выключались время от времени, экономя её. В этом имелось своё очарование, как думалось Леониду. Вот так стоишь посреди пустынного коридора после окончания общей смены, слушаешь жужжание и цоканье техники и наблюдаешь, как тьма бесшумно сменяется светом, прежде чем снова вернуться, затапливая собой тесные помещения.       Но больше всего Леонид любил другую особенность вадей — они включались раньше таймера, если замечали движение. Забавно было подолгу стоять неподвижно, наблюдая за включением и выключением «окон», а затем внезапно делать рывок вперёд, скользя через половину коридора на пятках. Тотчас все вадьи зажигались одновременно, словно прожектора, направленные на театральную сцену.       Леонид закончил протирать очередную вадью и нажал на кнопку в её углу, возвращая к ней питание. После этого, взяв ведро и тряпку, отправился к соседней. Мыслями юноша был далеко — на поверхности! Невольно к нему подобрались воспоминания о том, как он жил до того, как очутился в проекте MIR.       Леониду очень хотелось поговорить с кем-нибудь об этом, но подходящего собеседника не наблюдалось. Да и стал бы кто-нибудь обсуждать что-либо с таким незначительным сотрудником, как он? Можно было, конечно, дождаться Таисию, с которой Леонид договорился встретиться сегодня после окончания работы, но… Но поговорить-то хотелось прямо сейчас!       Тряпка мягко скользила по поверхности ещё не остывшей вадьи, оттирая даже самые маленькие пятнышки, и Леонид внимательно за этим следил. Как и всегда он старался быть осторожным, аккуратным в каждом своём движении. И неважно, что он делал: мыл подобие окон, протирал полы или смахивал пыль с мудрёных, неведомых ему устройств. Всё в этом подземном царстве было ценным и важным, и Леонид не мог позволить себе обходиться с его компонентами небрежно.       Желание поболтать распирало изнутри. После того, как он чудом пережил шанс смерти, Леонид стал всё чаще вспоминать о своей прежней жизни, оттого и думал сейчас только о ней.       Наконец, стало так невмоготу, что Леонид замер, поднял голову и поискал взглядом ближайшую камеру видеонаблюдения. Юноша посмотрел на неё, сомневаясь в своём намерении, но всё же аккуратно помахал рукой прямо в сторону объектива.       — Я не знаю, слышит ли меня кто-нибудь сейчас, — не спеша заговорил Леонид, — но я всё равно буду говорить вслух, ладно? Надеюсь, кто-нибудь из безопасников будет не против послушать мои россказни…       Парень глянул по сторонам, потёр шею свободной рукой и вернулся к работе. Он мыл одну вадью за другой, никуда не торопясь и отточено повторяя каждое круговое движение, пока водил по поверхности светильников тряпкой. В тишину коридора, ранее нарушаемую лишь плеском воды в ведре и шаркающими шагами, вмешался вдумчивый человеческий голос.       Леонид заговорил о всяком, не особо утруждая себя логикой повествования. Он просто озвучивал мысли, что всплывали в его голове сами по себе, и иногда уточнял детали, осознавая, что его невидимый слушатель мог чего-то не понимать. Уточнения имели свой сакральный смысл: Леонид снова наставлял кого-то, отчего чувствовал себя внушительней и важнее.       — Денег же ни у кого нет сейчас, — философски размышлял Леонид и толкал ведро в сторону, продвигаясь к следующей вадье. — Вот и у нас не было. У нас — это у меня и моих старых родителей. Мы ещё и на севере Красноярского края жили, а там до сих пор, кажется, буйствует особенно сильный голод. Ничего не имели, ничего не могли изменить… Всё грозило закончиться плохо, как заканчивалось со всеми.       Рассказывая о своих близких, Леонид начинал говорить тише, с особенной осторожностью, словно они спали за стенкой и могли проснуться от звука его голоса. Юноша понурив голову, стал выглядеть скованней прежнего.       — Я не виню отца за то, что он продал мои рабочие руки правительству, — продолжал Леонид. — Нам нужны были деньги и мы их получили. Мать, конечно, называла отца предателем, но я не разделял и не разделяю её мнения. Нашей семье просто нужно было продлить своё существование. К сожалению, о настоящей жизни речи никогда не шло.       Парень остановился напротив отключённой вадьи, уже почти добравшись до конца коридора, и уставился на неё так, словно она была зеркалом. Леонид потрогал своё лицо, проверяя, на месте ли оно, и наклонил голову набок, точно в порыве любопытства. Затем его взгляд вернулся к видеокамере — правда, к другой, ведь мимо той, первой, он давно прошёл.       — У жизни должен быть великий смысл, — вздохнул Леонид, стараясь не звучать слишком разочарованно. — Я хотел бы обрести его, но пока не знаю, как это сделать. И я рад, конечно, что родители живы. Я нисколько не зол на них. Но… Но, знаешь, мне так хотелось бы, чтобы у их существования была цель!       — А разве жизнь без цели — это так уж плохо?       — Ну конечно! — охотно отозвался Леонид, продолжая мыть поверхность вадьи. — Если нет никакого смысла, действительно достойного, то, в таком случае, зачем вообще жить?.. То есть… Что?!       Внезапно осознав происходящее, Леонид подскочил на месте и резко обернулся. Тут же он едва не столкнулся нос к носу с обладательницей асимметричных ярко-зелёных глаз, что смотрела на него с долей веселья.       — Ты меня напугала, — выдохнул Леонид и отступил назад. Он быстро пришёл в себя и даже улыбнулся новой знакомой. — Привет.       — Привет, товарищ. Болтаешь сам с собой? — ответила Таисия с подчёркнутой официальностью в тоне. Она протянула руку и крепко пожала ладонь Леонида.       Юноша еле заметно смутился и отвёл взгляд, а после развёл руками, попутно едва не задев тряпкой собеседницу.       — Вроде того. А ты долго здесь стоишь?       — Твой монолог выслушала от начала и до конца, — созналась Таисия и скрестила руки со скептичным видом. — Мне жаль, что твоя история попадание в проект такая печальная, но я не согласна с твоим выводом. Смею заявить, что сам факт жизни…       — Давай не об этом. Не снова, — Леонид прервал её, но постарался звучать вежливо. — Я просто немного устал для подобных бесед. Да и ты, наверное, тоже… Как там на работе?       Таисия смерила его неодобрительным взглядом, однако спорить не стала. Она опустила взгляд на ведро с мутной водой, наклонилась и взяла его за ручку, намереваясь нести. Хотя Леонид и попробовал возразить, это ни на что не повлияло. Таисия махнула рукой, предлагая вместе пойти на склад, чтобы там помыть его оборудование — как важно прозвучало! — и разложить по своим местам.       Леонид молча кивнул и пошёл за девушкой, на ходу открывающей ключ-картой ближайшие двери. Так они зашагали вдвоём по пустым коридорам Вышки. Она — с тяжёлым ведром, которое почему-то решила тащить, а он — неловко сжимая в руках тряпку.       — Как на работе? — переспросила Таисия, только теперь решив продолжить разговор. — Да как обычно. Честно, я не почувствовала особой разницы после понижения. Как не занималась ничем важным, так и не занимаюсь теперь.       — У меня тоже самое, — слабо улыбнулся Леонид. Он покосился на девушку, которая смотрела только вперёд, и добавил: — Почему ты захотела сегодня встретиться? Ну, то есть, я догадываюсь о причине, но… Кажется, подходящего места для такой беседы мы здесь не найдём.       — Это правда, — Таисия согласно кивнула, не удивлённая. — Но я и не собиралась обсуждать с тобой то самое. Просто захотела провести время вместе, ведь почему бы и нет? Нам не помешает узнать друг друга получше. Что скажешь?       Леонид помешкал, пытаясь выбрать между благодарностью за внимание и опасением, что за этим могло стоять что-то ещё. Однако Таисия выглядела уверенной и спокойной, а смотрела на него только с доброжелательностью, а потому юноша быстро сдался. Он вспомнил о своей неудовлетворённой потребности в небольшом разговоре.       Таисия не вела себя высокомерно, как другие безопасники, хотя и была из их рядов. Да и не звучала она уныло и озлобленно, как многие незначительные сотрудники, коих Леонид знал немало. Наверное, не стоило упускать шанса просто поболтать с ней, с нормальным человеком, пускай это и означало принимать некоторые её странности.       — Ну? — спросила Таисия, когда пауза затянулась. — Ты решил ответить мне мысленно? Я не владею телепатией, к слову.       — Прости, виноват! Я просто задумался, — Леонид негромко рассмеялся. — Конечно, я не против твоей компании…. Но с одним условием.       Таисия замедлила шаг, явно удивлённая, и Леонид не стал её долго мучить: молча протянул руку к ведру и требовательно помахал ею. Девушка всё поняла, недовольно закатила глаза, но всё-таки отдала ношу. Леонид, только взяв ведро за ручку, опешил от того, каким тяжёлым оно было. И Таисия собиралась нести его ещё километр?!       Путь продолжился уже в более бодром темпе, и Леонид, преисполненный энтузиазмом, первым завёл беседу. Он заметил, что Таисия ненароком услышала о его семье, и теперь будет справедливо, если и она расскажет что-нибудь о своей.       — Нашёл, о чём спрашивать, — Таисия отвела взгляд, только услышав вопрос, и былой намёк на улыбку исчез с её лица. Леонид тут же забеспокоился: он сказал что-то не то? Однако девушка продолжила спустя пару секунд: — Увы, ничем тебя не порадую. Мне не о ком рассказывать.       — В самом деле? — Леонид потупил взгляд. Он почувствовал себя виноватым и поспешил исправиться: — Прости, не знал. Не буду больше спрашивать об этом. Тебе, наверное, грустно из-за…       — Не то что бы грустно, — Таисия внезапно посмотрела на него невесело, но и не расстроено. Скорее, просто сосредоточенно. — Я жила в прифронтовом городе. Там все мои и полегли лет десять назад. Я ещё мелкой была, и… Ну, остаток детства в детском доме провела. Так бы и осталась в дыре той, если бы не выкрутилась и не попала в проект.       Леонид мельком кивнул, подтверждая, что прекрасно понимает её чувства, но расспрашивать дальше не стал. Он удивился, что Таисия говорила о гибели своих близких с таким спокойным выражением лица, но решил, что она, возможно, смогла отпустить боль много лет назад. Не стоило ковырять старую рану.       Пустые коридоры продолжались, тянуть вдаль. От каменных стен шаги отражались с хриплым эхо. Иногда мигали лампы и непривычные глазу вадьи. Что-то щёлкало и пищало, но негромко. Чёрные жуки-объективы видеокамер провожали парочку людей равнодушными взглядами. Где-то в стенах размещались записывающие устройства, считывающие каждый звук ещё до того, как он возникнет.       Леонид поглядывал на свою новую знакомую с нескрываемым интересом, а она этого не замечала (или делала вид). Признаться, обычно Леонид не проявлял любопытства к кому-либо, потому что не любил задавать вопросы и выделяться. Он был и оставался в комплексе ради денег и безопасности, покамест настоящего Смысла Жизни на горизонте не виделось. Но Таисия… Она заинтриговала его. И не только своими поступками и словами, но и «заговором», в который обещала вскоре его посвятить.       Таисия пока рассказала о своей задумке очень мало. Леонид понял с её слов лишь три вещи: первая — Таисия не питала к проекту MIR большой любви и не собиралась служить ему до скончания времён; вторая — Таисия, к счастью, не планировала революцию или уничтожение проекта, потому что, мол, не была настолько безбоязненной; и третья — Таисия хотела спасти свою жизнь, которую очень высоко ценила.       Леонид подозревал, что девушка задумала сбежать, но от мыслей об этом ему тут же вспоминались Урсулов и Луговой, и от этих воспоминаний хотелось морщиться. Хотелось надеяться, что Таисия добивалась чего-то другого.       Почему же Леонид вообще согласился выслушать её и, вероятно, даже помочь её планам? Вроде бы ему хватило одного раза, когда его чуть не объявили врагом народа… Но ведь Таисия спасла его от смерти, не так ли? К тому же она казалась рассудительным и хорошим человеком, а такому грех не помочь. Да и потом, Леонид всерьёз задумался над тем, найдёт ли свой Смысл, если осмелится вступить на этот опасный путь?..       — Стой-ка, — Таисия вдруг остановилась на перекрестии коридоров и прервала неторопливые размышления Леонида. Она посмотрела по сторонам, вглядываясь в пустоту внимательно, и сказала тише: — Ты это слышал?       Ведро с тряпкой было осторожно поставлено на пол. Затем взгляд Леонида скользнул из стороны в сторону, пока не остановился на напряжённой Таисии. Признаться, он ничего не слышал, но только потому, что был погружён в мысли. Возможно, из-за этого нечто пропустил.       — Я слышала что-то… странное, — ровным тоном произнесла Таисия. — Похоже на быстрое щёлканье. Знаешь звук затора фотоаппарата? Вот что-то похожее было.       — Фотоаппарата? — удивился Леонид. Ему тут же стало не по себе. — Фотоаппарата… Но здесь же никого нет с фотоаппаратом. Откуда взяться фотоаппарату?       — Прекрати повторять слово «фотоаппарат», ты мешаешь мне вслушиваться в тишину!       Таисия с серьёзным видом захлопнула Леониду рот своей ладонью и навострила уши. Особенно внимательно она смотрела на ближайшие камеры видеонаблюдения, будто подозревала их в умении делать фотоснимки. Но это звучало абсурдно! Даже если камеры так умели и какой-то человек в центре мониторинга решил сделать фотографию, зачем же выдавать это действие громким звуком затора?       Леонид, однако, сосредоточился не на этих странностях, а на ладони девушки, прижатой к его рту. Он только сейчас понял, что был не особо-то выше Таисии, отчего ей без труда удалось проделать этот трюк. А ещё Леонид отметил, что пальцы девушки были тонкими и бледными — кожа да кости! — но при этом мягкими и ужасно слабыми на первый взгляд. Он мог бы схватить их и сломать, не прикладывая особых усилий…       — Чудно́, — протянула Таисия, и звук её собранного голоса снова вырвал Леонида из потока мыслей. Вырвал удивительно легко и жёстко, заставляя моментально сменить фокус внимания.       — Тебе могло показаться, — предположил Леонид, осторожно убрав руку девушки со своего лица. — Пойдём дальше? Я хочу успеть вернуться в свой отсек до отбоя.       Таисия ничего не ответила, явно не убеждённая, однако с места сдвинулась первой. Леониду пришлось её догонять, стараясь попутно не расплескать воду: девушка пошла удивительно быстрым шагом, словно желая поскорее убраться от источника показавшегося ей звука.       Вскоре (или как ещё сказать, если времени в комплексе не существовало?) впереди показались знакомые двери складского помещения. Леонид открыл их с помощью ключ-карты, подавил неприятные воспоминания и шагнул внутрь. За ним зашла Таисия и принялась без особого интереса осматривать большое слабо освещённое пространство для хранения инструментария, оборудования и рабочих предметов.       Пока девушка ходила вдоль высоких стеллажей и мимо коробов, рассматривая то и это, Леонид быстро вымыл тряпку с ведром, расставил всё по своим местам и сходил в кладовую, чтобы проверить, как выглядел в зеркале. Как и прежде, отражение показывало лишь плохое, и Леонид обречённо вздохнул, глядя на своё неприятное отражение. Каждый раз он зачем-то надеялся, что увидит кого-то другого…       Таисия ждала его в уголке склада. Она сидела на большой коробке, подписанной фразой: «Осторожно! Бьющийся материал!», и скучающе болтала ногами. Леонид неловко пристроился на соседней коробке, и почувствовал себя ребёнком, нарушающим родительский устав. Раньше он таких вольностей себе не позволял, но в компании, наверное, беззаботнее?       — Тут тоже ведётся видеонаблюдение, — заметил Леонид, даже если Таисия и знала об этом факте. — Ты выглядишь так, словно хочешь что-то сказать.       — Да, пожалуй, — Таисия потёрла шею и посмотрела в ответ скептично. — Но, знаешь, я сомневаюсь, что кто-то в такой поздний час следит за случайным складом, коих во всём комплексе пруд-пруди. Ни ты, ни я не какие-то важные персоны, чтобы за нами присматривать.       — Возможно. Но я бы всё равно не рисковал. Кто знает, вдруг кто-то всё-таки наблюдает? А если и нет, то в любой момент будущего запись с ближайших видеокамер не составит труда просмотреть. Да и мне не по себе после ложного обвинения… Такое чувство, будто Мертвец на меня глаз положил.       Таисия усмехнулась, причём почти весело, и Леонид не мог не улыбнуться в ответ. Прозвучало и правда забавно, пускай за такие шутки можно головы лишиться.       — Не придумывай, — отмахнулась Таисия как всегда невозмутимая. — Мертвец со всеми ведёт себя одинаково и никого не запоминает без надобности. Меня он знает лишь из-за одной глупой истории…       Девушка заметила, как оживился Леонид, и поняла, что историю придётся рассказать:       — Я, в общем, ещё когда только в проект попала, то занимала смехотворную должность: была разнорабочим ассистентом одного напыщенного начальника из отдела противосаботажного внутреннего контроля. Однажды у нас случилось чп, из-за которого отключилась связь. Начальник поручил мне отнести самому Трушину какое-то срочное сообщение. Ну я и помчалась со всех ног! Мертвец вышел из своего кабинета неожиданно, а я не успела затормозить, и… Ну, ты понял. Мы столкнулись. И это ещё мягко сказано! Я его сбила с ног и повалила на пол, а затем ещё и плюхнулась сверху! Уф… Он тогда, конечно, лишь удивился и ничего плохого мне не сказал. Понимал, наверное, что новенькая девятнадцатилетняя девчонка напортачить может легко. Но он запомнил меня, я тебе отвечаю…       Леонид выслушал историю с лёгкой улыбкой, но не мог не почувствовать укол тревоги. Ему подумалось, что Таисия неправильно легко относилась к этому случаю.       — А ты уверена, что он простил тебе эту выходку? — с сомнением спросил юноша. — Мертвец не кажется мне всепростительной персоной, даже если и выглядит беззлобно.       — Справедливо, — согласилась Таисия. — Может, и не простил, — не знаю. Я с ним с тех пор лично ни разу не сталкивалась, если не считать твоего случая. Да и потом, Мертвец раньше другим был, знаешь ли. Я имею в виду… Более живым, что ли? Я его раньше Мертвецом не называла. Мне девятнадцать когда было? Четыре года назад? Так вот, четыре года назад Трушин был более-мене адекватным человеком: и интерес к окружающим проявлял, и злым бывал, и улыбался даже иногда…       В эти слова с трудом верилось. Леонид, конечно, и сам Трушина знал очень плохо, но внешне руководитель Вышки выглядел безжизненным и неживым. Представить его испытывающим яркие эмоции было очень трудно, почти нереально! Однако Леонид смел доверять словам Таисии. Всё-таки она пробыла в проекте больше времени, чем он.       — А почему же он изменился? — поинтересовался Леонид, невольно понизив голос. — Мне кажется, просто так люди не теряют интерес к жизни.       — Хороший вопрос. И у меня есть теория на этот счёт.       Таисия и сама придвинулась ближе, будто таким образом можно было уберечь разговор от постоянного подслушивания. Девушка зачем-то посмотрела во тьму, размышляя над чем-то, а затем потянулась к своей рабочей сумке, которую всегда носила на плече. Она принялась копаться среди прочих вещей, выискивая что-то конкретное.       Леонид терпеливо ждал, иногда оборачивался, иногда прислушивался. Его сердце забилось чаще от чувства приближающейся тайны. Пускай Леонид был человеком, не склонным к авантюрам, растущая симпатия к Таисии подстрекала его интересоваться её словами, намерениями, секретами. Никогда прежде у него не было такого человека, с кем было бы интересно провести нерабочее время без страха оказаться непонятным.       Наконец, Таисия взяла в руки чёрный неприметный блокнот, скреплённый жёсткими пружинами, и полистала страницы, пока не наткнулась на одинокий вырванный листок. Его-то девушка и показала Леониду, при этом так повернувшись к нему, чтобы укрыть и своё, и его лицо от взглядов видеокамер.       На блокнотном листке была нарисована простенькая схема в виде пирамиды. В самом верху размещался кружок со словом «Квантор», а от него вниз шло семь стрелочек, под каждой из которых размещалось ещё по кружочку. Эти семеро стояли в одной линии. Уже от них опускались другие стрелочки, в большем количестве, заканчивавшиеся такими же подписанными кружками.       — Это — неформальное представление руководства, — представила Таисия. Первым делом она указала на верхний кружок. — Квантор — глава всего, а так же связь между проектом и внешним миром; организатор, проектировщик и смотритель над всеми процессами. Ты мог о нём никогда даже не слышать, ведь Квантор очень редко появляется на людях и простым работникам вроде на с тобой знать о нём необязательно.       — Почему ты зовёшь его Квантором? Тоже какое-то прозвище? — Леонид решил спросить о безобидной вещи, а не расспрашивать про личность самого главного, от мыслей о котором по спине бежали мурашки.       — Понятия не имею, — девушка пожала плечами. — Его все так зовут. Может, он скрывает своё имя? Я бы на его месте тоже скрывала.       Далее Таисия опустила палец и по очереди указала на каждый из семи кружочков. Имена некоторых из них Леонид уже знал: здесь был Трушин, руководитель его уровня; товарищ Костин, главный в Ловушке; товарищ Дьякова — руководительница Люльки. Остальных Леонид не знал, ведь либо слышал о них мельком, либо вообще никогда не встречал.       — Семеро членов формального руководства, — начала объяснять Таисия, выглядя кичливо, ведь говорила о таких недоступных вещах. — Каждый заведует одним уровней — их тоже семь. Нумерация, впрочем, заканчивается на шести, потому что самый верхний, надземный, отмечен цифрой ноль.       Леонид внимательно, чуть щурясь из-за плохого света, ещё раз прочитал имена под каждым из кружочков. Попутно он рассеянно заметил, что почерк у Таисии был очень ровным и выверенным, но с элементами «бунтующих» завитков.       Имена значились следующие (вероятно, в порядке размещения уровней): Емельян Суворов, Кондрат Костин, Всеслава Иринеева, Матвей Трушин, Валерия Дьякова, Ренат Калинин, Рута Нестерова. Как говорится, чем дальше в лес…       — Так вот, возвращаясь к Мертвецу и тому, почему он изменился за столь короткий срок, — Таисия глянула на Леонида с крайней серьёзностью и медленно опустила палец на самый крайний кружочек с правой стороны. — Рута Нестерова, глава шестого, самого глубокого и обширного уровня. Я её никогда в глаза не видела. Да и много кто не видел. Некоторые даже считают, что у шестого уровня нет руководителя, представляешь? Понятия не имею, что она за человек. Однако она связана с изменениями, что случились с Мертвецом. Точнее, её уровень связан с ними.       — Почему ты так решила? — Леонид задумался над проблемой крепче. Потихоньку ему становилось всё интереснее. — Знаешь, я про шестой уровень так-то впервые слышу… Нет, я знал, что он существует, но никогда не слышал, чтобы о нём кто-то говорил. Это будто бы какая-то запретная тема.       — Не исключено, что так и есть. Шестой уровень — я даже его «рабочего» названия не знаю! — неизвестно для чего используется, а работает в нём, что парадоксально, меньше всего людей. Обычно как? Чем ниже уровень — тем больше там работает людей. В Ядре батрачит половина участников проекта! Но на шестом не так. Я никогда не видела ни одного сотрудника, который спускался бы ниже Ядра, если не считать высокопоставленные чины и каких-то совсем уж непонятных людей. Хотя, конечно, путь туда может лежать в другом месте, более секретном.       С каждым услышанным словом Леонид чувствовал себя всё хуже. Ему казалось, что он узнал что-то, что не должен, даже если это было не совсем так. Взгляд юноши всё чаще метался в сторону на почве распустившихся нервов. Чудилось, будто в любой момент из темноты могла выйти высокая угрожающая фигура.       Таисия замолчала, заметив, как напрягся Леонид. Она выдержала паузу для его удобства, прежде чем произнесла следующее:       — Единственный раз, когда я слышала об этой Руте, случился примерно три года назад. Тогда я видела в Вышке человека, который пришёл к Трушину с каким-то посланием от руководительницы шестого уровня. Этот человек не знал, где найти Трушина, и я, встретившись ему на пути, предложила показать путь. По пути мы немного поболтали (я его разговорила), и он мельком упомянул, что некая Рута Нестерова хочет видеть Трушина у себя, и что это небольшой секрет. Я сделала вид, будто меня это открытие не заинтересовало, дабы парень тот ничего не заподозрил. Однако я отлично запомнила и имя, которое услышала впервые, и тот факт, что Трушин именно после посещения шестого уровня вернулся сам не свой. С тех пор-то он и стал чахлеть, эмоционально засыхать… Хотя, конечно, я могу быть не права. Всё-таки всей правды никто не знает, кроме самого Мертвеца и этой непонятной Руты.       Повисла неуютная тишина. Листок с грубыми штрихами лежал на коробке, едва освещаемый рассеянным холодным светом. Всё складное помещение молчало, точно заполненное звуконепроницаемой ватой. От этого в ушах заложило, и пришлось помотать головой, дабы избавиться от этого неприятного ощущения.       Леонид окинул листок ещё одним взглядом, гадая, кем были все эти люди и думали ли они хоть раз о нём, самом легкозаменимым работнике во всём проекте. О чём они вообще думали, эти начальники? Почему оставались на своих должностях, какие цели преследовали и с какими мотивами? И дойдёт ли до их ведома хоть одно слово из этого тихого разговора между двумя сотрудниками, что напрямую касался их?       — Меня, знаешь, интересует шестой уровень, — заговорила Таисия и посмотрела на Леонида со всей строгостью, на которую были способны её зелёные глаза. — Что-то с ним не так, правда же? И я считаю, что это неспроста. Возможно, именно там мы сможем найти спасение от скорой гибели мира…       Глаза Леонида округлились от удивления, и он растерялся, потрясённый услышанным до глубины души. Он смотрел на девушку, преступно спокойную, и не мог понять, что заставило её думать о конце света. В какой момент их разговор зашёл не туда?       Внезапно Таисия наклонилась вперёд, схватила Леонида за плечо и подтянула его к себе настолько близко, что их носы почти соприкоснулись. Так, уставившись друг на друга, они словно по договорённости притихли.       Таисия излучала серьёзность всем своим существом, явно рассуждая о сложных вещах. А Леонид, чувствуя себя законченным идиотом, не мог думать вообще ни о чём. Его глаза всё ещё были широко распахнуты, а дыхание замерло, точно в ожидании чего-то.       — Ты уверен, что хочешь ввязаться в это? — тихо спросила Таисия и чуть прищурилась в недоверии. — Я сомневаюсь, что тебе нужны проблемы, Лёнь, а они обязательно будут, если что-то пойдёт не так. Я не подговариваю тебя на глупости. Я вообще ни на что тебя не подговариваю. Однако если ты пойдёшь со мной из желания выжить в хаосе, придётся кое-чем пожертвовать.       Леонид не сразу осознал услышанное. Ему становилось всё труднее и труднее сохранять спокойное выражение лица. Все мысли замедлились, стали ломкими; они сыпались от любого неловкого прикосновения. И Леонид не мог понять, что послужило тому причиной: странные обстоятельства, страх за будущее или пристальный взгляд, прожигавший его душу.       Таисия ждала ответа, поэтому Леониду пришлось, наконец, взять себя в руки и произнести немного сдавленным голосом:       — Я-я не понимаю до конца, о чём ты говоришь, но… Честно говоря, я тоже хочу выжить. И если у тебя есть план, который может сработать…       Леонид сделал паузу, мешкая. Ему казалось, что за ним сейчас наблюдала вся Вышка, и все безопасники, и пара пустых глаза Мертвеца. Сейчас нужно было резко встать, помотать головой и извиниться, а после — сбежать, надеясь больше ни разу не попасть в подобные обстоятельства.       Ведь Леонид, конечно, заботился о своей жизни, потому и подвергать себя опасности не хотел. Если он погибнет, то за чей усердный труд правительство будет кормить и обеспечивать его родителей? Правильно, никто. Нельзя было разочаровать их!       Но, с другой стороны… Таисия так уверенно говорила о «гибели мира», а холодная война между военными блоками, поговаривали, усиливалась с каждым годом… Кто знал, когда случится непоправимое? В случае чего Леонид никак не сможет помочь своей семье. Да и они, наверное, и не хотели его помощи. Отец уж точно…       Нужно было подумать хотя бы о себе.       — Ты бескорыстно спасла мне жизнь, — произнёс Леонид с неуверенной улыбкой. — Я тебе доверяю. И я сам принимаю решение остаться на твоей стороне.       Несколько мгновений Таисия просто смотрела ему в глаза, всё такая же недоверчивая, однако вскоре отстранилась и скрестила руки на груди так же, как и прежде. Вероятно, это было нормальное её состояние.       — Хорошо, — произнесла девушка более бодрым тоном. — Мне, наверное, не помешает помощник. Так что, возвращаясь к теме: да, ничего незаконного мы делать не будем… — Таисия сделала ударение на словах «не будем», при этом воровато поглядывая по сторонам. — Кхм-кхм. В общем, я просто предлагаю разведать обстановку, узнать побольше о месте, в котором убиваем свои лучшие годы. А особенно — о шестом уровне. Я чувствую, что там — то, что я давно ищу.       После этих слов Таисия уселась на коробке как ни в чём не бывало, но при этом с таким серьёзным видом, будто и обсуждать здесь больше было нечего.       — Слушай, — Леонид немного смутился, но осмелился задать вопрос: — А почему ты настолько уверена в конце света?       — А с чего бы не быть уверенной, если вокруг столько подсказок? — Таисия пожала плечами. — Да и вообще, лучше быть готовой ко всему. Лично я хочу позаботиться о себе, так что продумываю заранее все возможные варианты. Считаешь это неправильным?       — Вовсе нет! Просто не привык говорить о конце света всерьёз. Такое чувство, будто это должно произойти не со мной… Это страшно.       Леонид не слукавил. Он правда боялся конца времён больше, чем чего-либо. Ведь одно дело — умереть самому, зная, что мир продолжит существовать, а совсем другое — умереть вместе с миром, что означает гибель реальности. Нет наблюдателя — нет ничего настоящего! Вместе с миром погибнет и Смысл, который Леонид очень хотел отыскать.       — Немного страшно, — согласилась Таисия и смягчилась, заметив тревогу в глазах юноши. — Но я стараюсь относиться к этому проще. Можем ли мы контролировать войну? Нет. Может ли мы спасти мир? Тоже нет. Но мы можем помочь хотя бы себе! Я считаю, это важно. Это имеет смысл.       То, как Таисия произнесла последнее слово, заставило сердце Леонида сжаться. Ему начало казаться, что эта девушка каким-то чудом читала его мысли. Или это он просто искал подтекст там, где он априори отсутствовал?       Таисия задумчиво почесала нос (он у неё был длинным и с небольшой горбинкой; зачем-то это наблюдение Леонид совершил). Затем — встала на ноги, отряхнула плечи от несуществующих пылинок и кивнула в сторону выхода.       — Идём. Ты же боялся не успеть до отбоя, помнишь? — в глазах Таисии отразились смешинки. — Уверена, успеем. Как раз узнаем, насколько далеко находятся наши отсеки в Люльке.       Леонид приободрился, оттолкнул от себя неутешительные мысли и тоже спрыгнул с коробки. Он поспешил следом за Таисией и вскоре нагнал её. Вдвоём они покинули склад, уже не казавшийся местом, полным мрачных воспоминаний. Теперь он был уголком, где живут открытия, зарождающееся доверие и странные, но приятные покалывания. Теперь сюда хотелось возвращаться.       У Таисии был какой-то план, Леонид был готов рискнуть, за ними пока никто не пришёл с намерением предать расправе. А это означало, что нужно двигаться дальше.       Этим Леонид и собирался заняться. Сразу после того, как хорошенько отоспится!