спаси но не сохраняй lll

— То есть вы хотите чтобы я помогла вам опять нарушить ваш договор с Советом, — уточняет Рюджин, не поднимая взгляд. Она не задавала это как вопрос, и в целом обращала больше внимания на засохшее бордовое пятно на своей кофте, которое пыталась отскрести, сидя в чужой кровати. Минхо передумал спрашивать чем это пятно было, зная, что та только что вышла со смены в лабораториях, и ответ мог ему не понравиться. — Ага, — кивает он, — Типа того. А что, ты против? — Да нет, — непринужденно жмет она плечами и поднимает голову чтобы подмигнуть ведуну, сидящему на столе напротив, скрестив ноги, — Не хочу одна забирать все наши секретики с собой в могилу. Тот, кажется, смущается, и опускает лицо вниз, зажимая нижнюю губу зубами и дуя щеки. Минхо думает, он побаивается Рюджин, хоть та не вела себя никак иначе, чем в их первую встречу. В этот раз Джисон, пожалуй, думает, что от него ожидают чего-то большего, чем он сам. Поэтому утыкается в существо, которое не ожидает от него ничего: Суни лежит на его коленях и довольно рокочет теперь, когда никакой кулон на чужой груди не внушал животному чувства ужаса. Джисон гладит его с осторожностью, пальцами обходя все черные наросты на спине, и слегка дергаясь каждый раз когда Суни еле заметно двигался. Он, все же, до сих пор не совсем понимал что именно гладит. Прерывается только чтобы взять из рук Рюджин пачку попкорна, заботливо той предложенную, и набрать себе в руки горсть. Минхо она попкорн не предлагала. — Это твой обед? — с презрением кивает тот на упаковку. — Отстань, я с работы даже на перекус сегодня не выходила. Я все еще не понимаю, вы так сильно просто хотите память вернуть, что аж опять закон нарушать? Для задания этого не требуется. Лишь вести расследование. — Мне не нужно вспоминать все, — тихо спорит Джисон, — Только тот вечер. Или хотя бы что-то из последнего месяца, до того, как я себя… Он показывает нечеткое движение, поднимая кулак к своему опущенному лицу и двигая большим пальцем, словно нажимал на кнопку, с клацающим звуком. — Память стер, — переводит Минхо для девушки. — Я смотрела «Людей в черном», спасибо, — фырчит та, показательно кривляясь, — Не знаю, самое первое, что приходит в голову, это технология, которую мы создали, чтобы Джисон перенесся в сознание Минхо на какое-то время. Возможно, мы можем попробовать ее наоборот? Ты пороешься, если вдруг в его голове осталось что-то… — Я могу сказать «нет»? — резко прерывает ее голос Джисона. Дрожащий так мелко, что можно было и не заметить. Но Минхо оборачивается к нему тут же, с удивлением, будто не мог поверить, что Джисон бы не впустил его. А потом увидел его лицо, на котором настоящие эмоции скрывались за виноватой улыбкой, и тут же пристыжено отворачивается, а Джисон пытается объясниться шепотом, — Просто, это звучит, ну… Я знаю тебя пару дней… — Конечно, — поспешно соглашается Рюджин, очнувшись раньше, чем Минхо, и поджимает губы. Ей и самой нужно было это напоминание. — Окей. Ну, все равно к оборудованию Лагеря доступ для такого получить было бы нельзя. И вообще, та хуйня, которую Джисон съел, по идее, необратима. Он не спрятал свои воспоминания куда-то в своей голове, он стер последние события полностью. Тогда, единственный наш вариант это найти их где-то еще. Типа, на внешних драйверах. — И где они могут быть? Я дневников не вел, и мы не знаем никого, кто был бы кроме меня в курсе происходящего… Я будто что-то упускаю. Я не понимаю почему я мог это сделать. — У тебя всегда были замашки такие, — жмет плечами Рюджин и тут же реагирует на взгляд Джисона, — В смысле, братан, я тебя люблю, но ты однажды грозился меня вместе со всем этим зданием взорвать. Это часть твоего шарма, полагаю… — пытается она смягчить удар, смотря, как густо Джисон краснеет от стыда. Об этом Минхо ему не сообщал. Он и сам не знал о таком инциденте, — Ты делаешь такие вещи. Но ты не делаешь их просто потому что ты бешеный. Ты делаешь это когда в отчаянии, и пытаешь защитить кого-то… — Но кого я мог? — крутит он головой, погрузив взгляд в зерно попкорна между своих пальцев. Карамельное. Не его любимое. Минхо не знал ответа на его вопрос. Вариантов было слишком много, и слишком мало одновременно. Он был слишком слеп тогда, связал себе глаза и руки сам, и винить в этом никого не мог. У Джисона отсутствовал пазл, который впервые даже Минхо не мог помочь ему найти. — Значит, будем искать драйвера, — прерывает Рюджин беспомощное молчание, — Я могу накинуть прямо сейчас примерно пять вариантов. Начать с самого простого? — Видишь, я знал, что не зря тебя терплю столько лет, — улыбается Минхо и пинает Рюджин ногой, от которой та быстро уворачивается и чуть не прожигает Защитника взглядом. — Нам нужна нить жизни Джисона. Та, которая хранится у Мойры. — Это «самый простой» вариант? — роняет Джисон челюсть, — Я не хочу слышать остальные пять… — Я беру свои слова назад. — Ну, если вы каким-то образом в курсе как до нее добраться и я вам больше не нужна, я могу… Минхо одним движением дергает Рюджин, показательно встающую с места, обратно на свою кровать. О том, чтобы вслух попросить прощения и помощи и речи быть не могло. Но Рюджин действительно знала его достаточно долго, и одного хмурого взгляда ей хватило чтобы получить свое и с ухмылкой принять победу. Рюджин никогда не ходила вокруг да около, да и время зря терять не любила. Без лишних слов она достает телефон и набирает номер. Трубку взяли почти моментально. — Йо, Бинни. Нужны твои услуги, — весело приветствует она, и Минхо моментально заходится в тихом ворчании, которое, несомненно, было услышано даже на том проводе, потому что Рюджин внезапно смеялась в ответ и косила на него взгляд, — Угадал. В дверь стучат с невероятной скоростью и, не дожидаясь даже ответа, в комнату тут же вламывается тело в одеждах для тренировки. Минхо закатывает глаза и откидывается на стену, закрывая лицо подушкой в знак протеста, пока Чанбин сбрасывает звонок и убирает телефон в карман, направляясь к ним и явно наслаждаясь дебошем. — Ох йоу, тебя уже выпустили? — весело удивляется он, протягивая Джисону кулак для приветствия. Тот ударяется им в ответ даже слишком настороженно, — Скажу честно, тебе здесь особо не рады. После того, что ты сделал-то, ну, если не пиздеж, конечно… Че, тебя Советники опять вытянули какое-то говно за них делать? Я клянусь, ты либо тряпка, либо по садомазо… Джисон хлопает глазами и не может даже начать думать что на это отвечать. В Чанбине наконец что-то щелкает. — Точняк! — вспоминает он, роняя тяжелую ладонь на голову ведуна, заставляя кулак Минхо инстинктивно сжаться, — У тебя же тут щас нет нихуя. Ну, насколько я слышал… — он переводит внимание на Минхо, злобно следящего за ним из-за подушки один глазом, — Надеюсь, ты ему особо мозги не ебешь? — А он так умеет? — ворчит Джисон беззлобно, но недовольный взгляд Минхо на себе зарабатывает. — Эй, помнишь того ебанутого, который у тебя дурь купил, а потом заявлял, что к нему пришла женщина и сказала ему его будущее? Он до сих пор ходит и говорит, типа, оно сбывается, — вклинивается Рюджин. Чанбин сдувает волосы с глаз и поднимает глаза, будто пытаясь припомнить одного конкретного чудика из тысячи на его опыте, — Помнишь, что он принял? — А что, — ухмыляется тот, — Интересует? — Нет, — тут же реагирует Минхо возмущенно, но Рюджин его перебивает. — Очень. Ну так что? — Думаю, у меня он сейчас в наличии. В каплях. Можем вместе ко мне сгонять, если купить хочешь… Рюджин тут же вскакивает с места и радостно протягивает Минхо ладонь. Тот смотрит в недоумении пока та не начнет сгибать пальцы требовательно. — Схуяли? — возмущается он, все равно лезя в карман за кошельком, — Ты больше меня зарабатываешь сейчас! — Девочка не должна платить, — отрезает та, забирая купюры по одной. — А я с парней больше беру, — уточняет Чанбин, зачем-то игриво толкая Джисона локтем, — Особенно с тех, которых раздражаю. Минхо докладывает сверху еще одну купюру и пытается держать все свои ругательства при себе, смотря, как Рюджин кидает руку Чанбину на плечи и уводит его из комнаты. — Ты настоящий феминист, дружочек… Дверь за ними закрывается и Минхо чувствует на себя два изучающих глаза. Джисон смотрит на него, ерзая на месте аккуратно, чтобы не потревожить Суни, и чешет того между ушами. — Ну, и который из нас с ним спал? — спрашивает он наконец, заставляя челюсть Минхо упасть в недоумении, — Я по твоей реакции не пойму. — Никто, — огрызается Минхо, выдавая себя с потрохами, и протягивая руки чтобы обиженно забрать кота к себе, — Отдай… Суни возмущается с мягким рыком, но на хозяине растягивается довольно и демонстрирует прозрачные когти с черными корнями, там, где циркулировала его ихорная кровь. Глаза Джисона расширяются на секунду от этого вида, наверняка представляя, что бы с ним было, если бы один такой решил в него по неосторожности вцепиться. Минхо притягивает голову Суни к себе, не волнуясь ни о длинных когтях, ни о зубах, с которых сочился черная обжигающая субстанция, и бодает того носом. Он не видел Суни много месяцев, а тот проторчал у Джисона на коленях весь вечер. — Мир к херам летит из-за полудемонов, и ты решил одного завести? — почему-то вздыхает Джисон, все равно чуть не падая вперед со своего стола чтобы почесать этого полудемона за ушком. — Пусть летит, — злобно бросает Минхо, не отрывая лица от белой шерсти и слыша над собой мягкий смех. Он отпускает его только когда вспоминает, что нахождение Джисона в его комнате не было бесплатным, и пустили его сюда не по доброте душевной, — Или, нам нужно хотя бы попробовать придумать с чего начать чтобы это остановить. — А что, план Рюджин тебя не устраивает? — Думаешь, мы просто стукнем кулачками и поговорим с богинями? — У Феликса же вышло, — жмет Джисон плечами угрюмо, и Минхо не может не задержать на нем взгляд. Ведун держал голову низко, прислушивался, впитывал, и старался сильно не выделяться. У него не было подушки безопасности, на которую он мог упасть. Точнее, на которого. У него был только Минхо, работающий на сомнительную организацию, которая засадила его, а потом вытащила, из заключения, и который смотрел на него с жалкими безответными чувствами в глазах. Неудивительно, что Джисон не поднимал взгляд лишний раз, и не садился с ним рядом. Защитник не один раз смотрел, как руки Джисона по привычке тянутся к телефону, застывают, и кладут его обратно в карман, вспоминая, что писать было некому. Он не знал чего Джисону стоило не устраивать истерик и не выпрыгивать из окон в знак протеста этой сомнительной выпавшей ему доли. Но это была одна из вещей, которая поражала Минхо, сколько бы версий Джисона он ни застал. Это заставляет его молча открыть ноутбук и приниматься за работу, тихо толкать его ногой, привлекая внимание и обращая его на что-то более срочное и занимающее чем его мысли о смутном будущем и потерянном прошлом. — Думаю, для начала будет неплохо попробовать поискать твоего Высшего. Мы не знаем, куда он делся, и есть шанс, что они с кулоном все еще могут быть на Земле. Если нет, попытаем удачу и узнаем куда он отправился. — Не мой он, — бурчит Джисон в ответ и двигается ближе только из любопытства, заглядывая в экран чужого ноутбука, — Что это? — Программа. Мы по ней смотрим все зарегистрированные демонические активности, — объясняет Минхо, вводя нужные фильтры в поисковик, — Вот в этих местах активничают полудемоны. Если нам удастся арестовать одного смышленого, сможем допросить. — И каковы шансы, что они что-то знают? — хмурится Джисон, глазами пробегаясь по списку. Минхо не успевает поведать о мизерности их шансов когда тот тыкает в одну из строчек с воодушевленным возгласом, — Ебать, я тут работаю! — Работал, — поправляет Минхо ворчливо, но, поворачивая к себе экран, действительно видит название бара, в которым Джисон подрабатывал когда-то. Минхо вспоминает как приходил донимать его до окончания смены, чтобы не отпускать ведуна гулять по ночным улицам одному, и чтобы придумать дурацкую причину прогуляться по ночным улицам с ним. Сейчас это казалось слишком далеким. Но глаза Джисона горят так, будто он только вышел со смены вчера, и вернуться туда, хоть даже на час, уже казалось стоящим того, — Хочешь начать отсюда? — Да похуй, можно и оттуда, — врет Джисон неубедительно, и этим все решили. *** — Прикинь, Сынмин все еще тут, — пыхтит Джисон, пробиваясь к Минхо через толпу, аккуратно чтобы не расплескать содержимое бокалов. Голос долетает до него через все шумы и громкую музыку, и он поднимает глаза от напитков к чужому красному лицу с несдержанной улыбкой. — Мы на работе, — напоминает он. — А я на лагерьных таблах. Они безалкогольные, — Джисон пихает ему один из бокалов и Минхо приходится сжать его в пальцах чтобы предотвратить лужу со льдом и стеклом на полу, — Ты выглядишь красным. Я не помню, чтобы тут было так забито… Минхо пропускает его комментарий мимо ушей и оглядывает толпу, медленно втягивая напиток через тонкую черную трубочку, стараясь не морщиться. Газированное и сладкое не были в списке его любимых вещей, но пробыв в этом месте какие-то двадцать минут он действительно чувствовал себя так, что готов был выпить что угодно лишь бы во рту не было так сухо. — Ты в порядке? — кричит он сквозь шум и обращает на себя вопросительный взгляд. Джисон быстро вспоминает, что Минхо знал его чуточку лучше, чем следовало, и, понимая, о чем была речь, только отмахивается. — Нормально. Они, походу, ребрендинг сделали, здесь теперь все равно что клуб. Или, может, из-за толкучки так кажется… Его предложение прервало чье-то тело, чуть не налетевшее на его. Он отскакивает, плечом ударяясь в грудь Минхо и стыдливо отодвигается назад с чужой рукой и понимающей улыбкой. Джисон пытается бросить ему что-то вроде извинения, но то ли звук теряется в музыке, то ли где-то в его горле, потому что Минхо его не слышит. Он мухлюет, задерживая руку на нем лишь немногим дольше, крадя себе пару секунд, и убирает ее только когда внимание Джисона возвращается к нему. В этот раз кто-то толкает в спину Минхо, и падая вперед, около лица Джисона, он использует это чтобы быстро сказать: — Пошли найдем обзор получше. Джисон делает лицо, или вид, будто его не понимает, и Минхо решает просто провести его из толпы, положив руку на чужое плечо, и увести ближе к запасным выходам. Здесь, хоть и было так же душно, людей уже было гораздо меньше, и обзор открывался лучше. Не то чтобы они могли отследить полудемона на взгляд. Но хотя бы никто из них не должен был грохнуться в обморок от недостатка воздуха. Или так он думал, потому что вздохнуть отчего-то казалось задачей тяжелее, чем под водой, пока он пытался объяснить ведуну стандартный процесс отслеживания демонической активности. — Людные места им на руку, если они питаются эмоциями. В зависимости от вида, они могут быть в эпицентре давки, или наоборот, искать уединение. Сейчас наша задача следить за паттернами в поведении. Я смотрю за тем, что выбивается из картинки. Твоя задача в это время использовать ведовские экраны чтобы поймать его энергетический след. Ты делаешь это либо обрядом, либо простым заклятием, которое тебя вчера показала Рюджин. Помнишь? — А мне… Можно? Минхо вытягивает губы в хитрой улыбке и хлопает ведуна по плечу. — Можно. Я же с тобой. На ритуал энергии Источника тебе не хватит, а вот на Экран - пожалуйста. И с этими словами Минхо хватает ладони Джисона и, игнорируя вспыхивающие красным уши ведуна, вытаскивает указательные и большие пальцы, ставя их в нужном положении. — Я… — Джисон дергает пальцами, принимает половину попытки, и тут же опускает руки — Блять, я чувствую себя как дебил. Отвернись. — Зачем, — Минхо слышит, как смеется, хоть, может, и не стоит, — У тебя же получилось вчера. Джисон открывает рот чтобы что-то сказать, и тут же его закрывает. Минхо смотрит на толпу, смотрит на Джисона, отправившего куда-то туда свой надутый упрямством взгляд, и еле контролирует желание встать ближе. — Слушай, уж что что, а способ наведовать проблем ты найдешь хоть если весь Источник полетит к херам. Даже не сомневайся. Джисон опускает взгляд на свои руки и чувствует себя самозванцем. Минхо свои руки опускает на его плечи и чувствует самозванцем себя. — Я пока пойду на обход, — предлагает он у самого его уха. Джисон дергается и неуверенно кивает головой. — Будь осторожен, — бурчит он себе под нос, не надеясь, что в таком шуме Минхо его расслышит. Но тот уходит со смехом. — Ты будь осторожен. Он смотрит с другого конца зала, как Джисон поднимает пальцы перед лицом, образуя ими прямоугольное окно, и смотрит через него на толпу, безошибочно создавая энергетический Экран с первого раза. Джисон хмурится, опускает руки, и поднимает их снова, наверное чтобы доказать себе, что ему не почудилось, и он действительно видит это, а не сошел с ума вместе со всеми окружающими его людьми. Он бурчит какое-то ругательство и заставляет Минхо отвернуться с улыбкой, возвращаясь к своим обязанностям. Он проходит глазами по периметру без особого энтузиазма, зная, что ничего не увидит. Ихор в его крови безошибочно бурлил словно на медленном огне, давая знать, что тут точно происходило что-то демоническое, и не было активным. Полудемон либо не был прямо сейчас здесь, либо действовал очень скрытно и умно. Разумные полудемоны были самой большой занозой в его заднице в последний год. У них не было отточенного подхода к их поимке, не было выверенного курса для студентов, не было приготовлено специальных материалов и, что самое главное, не было единой судебной системы, к которой пришли бы все отделы. Поэтому пройдя все стадии унижения во время поимки одного такого, тебя ожидает еще более унижающий бюрократичный этап, который Минхо уже предвкушал, еще даже не выйдя на след. Но не то чтобы у них было много вариантов. Ему нужно собраться и закончить это как можно быстрее. Но нахождение в громком людном клубе вместе с Джисоном этому не помогало. Он протискивается через толпу, терпит конечности, ударяющиеся об его, чувствует чье-то тело, и наверняка немного не случайно пихает кого-то на долю сильнее, чем нужно, но это никак не помогает с чувством неудовлетворенности, которое кипит в его венах не хуже ихора, и он возвращается к Джисону с ним. — У них будто коллективно мозг отключили, — жалуется он, подходя к ведуну, который встречает его долгим взглядом, — Все в порядке? Жарко? Его ладонь тянется тыльной стороной к чужому лбу на одних лишь инстинктах, чувствуя чужую горячую кожу, и слыша, как рот того втягивает воздух вокруг Минхо громко и жадно. — Да, — произносит он одним выдохом, смотря только туда, где его дыхание ударялось о чужую кожу на шее, — Немного. — Хочешь выйти? — Было бы неплохо… С этим Минхо хватает его и ведет к ближайшему выходу, не дожидаясь даже окончания предложения. Он хорошо помнит планировку места, хоть и был здесь в последний раз тогда же, когда здесь был Джисон. Они выходят на ту же аллею, где между баром и следующим зданием было что-то около пары метров, и Джисон тут же припадает спиной к стене, ни капли не обращая внимания на свежий воздух, теперь в его доступе. Его внимание было схвачено другим. — Я принесу воды, — предлагает Минхо, тут же остановленный чужой рукой. — Нет, не нужно. Подожди со мной. Брови Минхо тихонько летят вверх, пока глаза перемещаются с руки, все еще хватающей его, на чужое лицо. Взгляд Джисона зафиксирован на чём-то ниже чужих глаз, и Минхо отчетливо чувствует как рот наполняется слюной, медленно ее сглатывая. Джисон нарывался. И Минхо нарывался вместе с ним. Он остается, как просят, и делает шаг ближе, губами опускаясь на чужой лоб, а по ощущениям словно на открытое пламя. — Что ты делаешь? — слышит он шепот под собой. — Проверяю, нет ли у тебя жара, — тихонько отстраняется Минхо, не более чем на пару сантиметров. Жар был, или было что-то еще. Он опускает взгляд и видит, как в глазах Джисона бьется что-то утробное и синее, ухмыляясь про себя, как ведун, так переживающий за свою никчемность теперь, содержит в себе столько необузданной энергии, которая не снилась даже кулону. Эта побрякушка никогда не заставлял Джисона разгораться. Но Минхо - да. Интересно, что будет, если без кулона и без Источника он отпустит это в нем. Если отпустит себя с Джисоном снова теперь, будет ли это так же, как было тогда? Или Джисон будет гореть по другом? И больше всего на свете он хочет узнать. Хочет знать, как энергия Джисона без кулона будет перетекать в его как только он его коснется, и как только тот опустит все свои стены когда они окажутся кожа к коже. Минхо думает об этом, не переставая ни на секунду. И поэтому не сразу понял, что что-то не так. Он поднимает руку и опускает пальцы на чужое ожидающее лицо, чувствуя, как тот отзывается к его руке и двигается навстречу словно прося еще. — Я бы никогда сам не смог этого сделать, — признается он шепотом, большим пальцем рисуя линию от чужой скулы к губам, открытым, словно ждали только его. И взгляд Джисона тихо тухнет с этими словами, понимая то, что уже понял Минхо. — Это Грех работает, да? — произносит он разочарованно, а Минхо довольно вскидывает голову. — Кто-то нелегально учится? — Боже упаси, — закатывает Джисон глаза, обратно приваливаясь к стене. Он кажется расстроенным от такой быстрой смерти чего-либо, что строилось между ними последние минуты, хоть Минхо и знает, что протрезвев от демонического влияния Джисон будет этому благодарен. В конце концов, Минхо никогда бы не смог этого сделать с Джисоном, — Ты выглядишь как-то слишком собранным. Он бурчит это даже как-то обиженно, заламывая пальцы на руках и сжимая ноги друг с другом, словно пытаясь унять все, что грозилось ему неуместным движением внизу живота. Минхо на это коротко смеется. — У меня с тобой годы практики. Джисона это вгоняет в краску еще больше, чем все Грехи вместе взятые. И поэтому Минхо легко отталкивает его от себя, потому что понимает, что тот сам, под влиянием, не сможет, и Джисон бубнит на это короткое «спасибо». — Он, кажется, один. Это странно для Грехов. Думаешь, это какой-то мутировавший полудурок? — Ты у неуча спрашиваешь? — вяло пожимает плечами Джисон, хоть по глазам видно, что именно так он и думал. В нем, как никак, осталось гораздо больше, чем он думал. И было в нем заложено еще больше, — Если это мутировавший Грех-полудемон, еще и с сознанием, как нам его вдвоем ловить предлагаешь… Минхо усмехается и рискует, пихая того в плечо дразняще. — Ты не помнишь, но как-то мы с тобой переебали целый Улей. У Джисона глаза, направленные куда-то вдаль, лезут на лоб, а губы выгибаются во впечатленной гримасе. — Пойдем, значит, Грехов ебать? — говорит он с готовностью, двигаясь обратно к дверям клуба. Минхо хочет сказать «Ну хоть кого-то», и почему-то себя не останавливает. Джисон смеется, пихая того в плечо в ответ смущенно, и Минхо готов рискнуть снова с той же легкостью. — Нас ждет очень неловкая поездка обратно… *** Поездка с заключенным под стражу полудемоном, еще и Грехом похоти, действительно была неловкой. Должна была быть, по крайней мере. Минхо ловил на себе пристальные взгляды Джисона больше, чем должен был, и на его попытки вернуть внимание того к чему угодно кроме себя, тот отвечал только «заткнись», а вполне человечный, хоть и немного хуево выглядящий, полудемон все это время дулся на заднем сидении от давящего позора быть пойманным. Но, как бы там ни было, полудемонические грехи образовались только недавно, и этот не мог дать им никакой удовлетворяющей информации и быть полезным кроме как в том, что Минхо с Джисоном были чуть ли не первыми, привезшими такое чудо под стражу, еще и живым. И если Джисон думал, что быть запертым в машине с Минхо и подобием суккуба было, мягко говоря, странно, то быть запертым в машине с Минхо и Рюджин оказалось еще хуже. Особенно на шесть часов. — Я утром прогнала эту хуйню в лаборатории, — докладывает девушка с переднего сидения, которое успела забить самым первым делом с утра. Прямо перед тем, как сообщить, что они, вообще-то, выезжают через час, и все бумаги уже заверены. Минхо смотрит в зеркало заднего вида как Джисон трет глаза от недосыпа и борется с желанием вмазать ведунье чем-то колким в ответ. — Утром это когда? Сейчас же десять… — жалуется Джисон с заднего. Рюджин смеется так истерично, что Минхо не выдерживает и уточняет, не успела ли она уже принять те капли. — Сядь ровно, — диктует он после ее высунутого языка. — Едь ровно, — замахивается та какой-то газетой и закрывает ею себя от водителя, поворачиваясь к Джисону, будто сообщала тому секрет. — В общем, нихуя это не галлюциноген. И, думаю, Бин либо знал об этом, ну или ему настолько похуй. Эта штука позволяет твоей голове «летать», как он сказал. Буквально, оказывается. Твое тело остается на Земле, а сознание спокойно может проходить через межмировые барьеры. Правда, ты им не управляешь. Но посетить тебя так может кто угодно. Включая богов. — И что, мы собираемся укуриваться пока не наткнемся на нужных нам? — Постарайся убрать эту надежду в голосе, — закатывает Минхо глаза в ответ Джисону, — И конечно нет. Мы даже не можем знать, что то, кто приходил к тому парню, не было каким-то Подражателем, который притворяется богом чтобы сожрать наивных. Это частая тема у тех, кто просит божественной помощи. — Но нам ведь нужна только Мойра… — Только Мойра, — передразнивает Минхо Рюджин, пока та не прерывается на его бурчания и продолжает говорить дальше. — …у них не просят чудес, поэтому Подражатели не перехватывают зовы к ним от теряющих надежду идиотов, им это просто не нужно. И нам даже не нужно знать будущее. Нам нужна только нить судьбы одного человека. — И что мы сделаем, вырвем ее из рук? Выиграем в покер? — Спокойно. У нас еще шесть часов. Придумаем. Рюджин это так не оставила, продолжив ругаться на пессимистично-настроенного Минхо, и тот в какой-то момент поймал движение в стекле заднего вида. Джисон вполне ожидаемо укладывался на заднем сидении как можно удобнее и надевал наушники, чтобы хоть как-то заглушить шум. — Эй, — стучит та газетой по чужому колену, — Мы думаем. Через два часа сменяемся, я тоже спать хочу. — Уверяю, ты не хочешь на заднее сидение этой машины, после всего того, что оно видело, — ухмыляется Минхо. Только потому что знает какую реакцию это вызовет у Рюджин и только потому что Джисон уже надел наушники. *** Тот просыпается наверное от солнца, бьющего через окно, когда начало медленно спускаться к горизонту. Минхо отвлекается от разговора с ведуньей как только замечает движение за окном машины, и нагибается к нему. — Приехали, — сообщает он гулко через стекло и кивает на сумки, стоявшие около Рюджин. Джисон хрустит шеей и проклинает все на свете при попытке вылезти из машины и ничего себе не сломать. Он предпринимает попытку забрать две сумки, одну из которых Минхо без слов отбирает себе как только видит состояние чужих задеревеневших суставов, и вместе с сумками Рюджин затаскивает их в главные двери. Их ждал обычный мотель, не самого плохого вида. Достаточно отдаленный от центра города чтобы не быть заполненным людьми с вопросами, и недостаточно отдаленный чтобы подхватить инфекцию в туалете. — Комнату для троих, пожалуйста, — приветливо щебечет Рюджин женщине за стойкой. Та поднимает взгляд и над очками рассматривает Минхо, стоящего прямо за ней, и Джисона, неловко озирающегося по сторонам чуть поодаль. Скорее всего, они выглядели хотя бы каплю подозрительно. Хорошо, что Суни брать с собой не стали. — У нас есть номера с двумя двуспальными кроватями, или с двуспальной и односпальной. Вам как… — С односпальной подойдет, спасибо, — улыбается Рюджин широко, кладя карту на стойку, и зачем-то хватает Минхо за локоть, — Мы тут всего на одну ночь, отдохнуть в пути. У нас романтическое путешествие. — А… — женщина предпринимает попытку указать на стоящего в далеке Джисона, пока пробивает оплату, но Рюджин реагировала быстро. — Он нам что-то типа сын. Спасибо! — хватает она ключ и уводит закатывающего глаза Минхо за собой, подзывая ведуна, чтобы тот не потерялся. Минхо, пожалуй, благодарен, что она додумалась кинуть свою сумочку на двуспальную кровать. Он мог бы пожаловаться на то, что придется делить кровать с ней, но Джисону явно было бы не так комфортно с Рюджин, которую он знает всего пару дней, и еще менее комфортно было бы делить кровать с Минхо. А Минхо, возможно, такая дележка приносила даже больше облегчения, чем Джисону. Он кидает дорожную сумку Рюджин на ту же кровать, вместе со своей, и недовольно сдувает волосы с глаз. — Что ты с собой такого навезла на один день, — бурчит он, пока ведунья тянет руки к сумке чтобы радостно ее открыть. — Девчачье, — дразнит она, вытаскивая на пол ритуальные оборудование за оборудованием. Чаши, толкушки, завернутые в специальные ткани травы, кубки разных цветов, посуды для огня, ведовские порошки и большие колбы занимали все пространство сумки, которые не занимали обрядные книги и рукописные заготовки. Она явно подготовилась ко всему. — Для чего это все? — Для ритуала, конечно, — вздыхает Рюджин, смотря на все свои пожитки так, будто боялась что-то пропустить, и наконец щелкает пальцами, — Минхо, погугли винный магазин. Вы сегодня ничего не ели? Минхо смотрит на Джисона и жмет плечами. Тот как проснулся, сразу сел в машину и вырубился. Если только он не нашел какой-то испорченный батончик в кармашках… У того, как по сигналу, начинает урчать живот. — Отлично, — кивает Рюджин, — Закажи доставку. Веганскую. Джисон, а ты иди сюда. — Зачем? Я не могу ничего… — Малыш, слушай, — ведунья поворачивается к нему с таким тоном, будто собирается отчитывать, но со слишком мягким выражением лица, которое Джисон ни за что бы не ждал увидеть на ней, — Ты когда-то научил меня собирать энергию не в сторонних источниках, а в себе и в окружающем. Тебя научила Джихе, что было маленьким бонусом в твоей ебланской эпопее умирания от кулона, а ты передал это мне. С источником или без, в тебе самом все еще дохера энергии. Просто сейчас ею буду пользоваться я, а не ты. А ты учись. Идет? Джисон бросает свою сумку на вторую кровать и неуверенно садится напротив Рюджин, выставляющей перед собой чеплашку, и приступающей сворачивать траву одной нитью. — Мы немного соберем энергию, подадим сигнал и запрос, откроем себя для энергетических волн, по которым нас смогут найти. Потом устроим ритуал для них. Он свадебный, но разницы нет, наверное… Нам нужна одежда. Черная, красная, и белая, каждому. Если с собой такой нет, Минхо найдет. И вино, — диктует она, поднимая взгляд на Защитника, — Белое, красное и бузинное. Все понял? — Я тебе где бузинное вино откопаю, — ворчит Минхо, но нос в телефон погружает тут же, занимая свое место на кровати и принимаясь собирать атрибуты, пока Рюджин терпеливо объясняет Джисону ход своих действий. — Надо будет дождаться полуночи, потом примем бурду Чанбина и начнем, — маленький травяной сверток в руках Рюджин начинает дымить и наполнять комнату специфическим запахом, который Минхо был знаком со среднего звена обучения. Пахло как Лагерь, где каждый кому не лень выращивал эти травы у себя в углах комнаты, лишь бы не тратиться на расходной материал. — Джисон, ты будешь в красном. Может, притянешь к себе Клото… И будь душкой, дай мне руки. Мы только энергию откроем. Огонь сам наведуешь? Не ссы ты, не подожжешься… *** «Не думай об этом, не думай об этом…» У Джисона ушла не одна попытка на то, чтобы правильно собрать энергию для заклятия, которое требовало от него немного большего, чем простой разоблачающий Экран. Еще больше попыток ушло на успешное создание искры. Первые заклинания - всегда самые сложные, и не важно сколько энергии они затрачивали. Самым тяжелым было переступить через себя и нащупать «то самое», которое найдя один раз уже никогда не потеряешь. Как та самая мышца на массаже, или точка во время секса… «Блять. Не думай об этом. Думай о противном. Сопли, овсянка… Рюджин, в конце-концов.» Джисону тяжело было наведать огонь в этот раз, тяжелее, чем тогда, когда Минхо показывал ему простой ритуал в туалете на его прошлой работе. Джисон тогда толком и не знал что делает. А теперь знал, от того ожидание было выше, и радости намного больше. Настолько, что он кинулся праздновать прямо на сидящего около него на кровати Минхо, и, видимо, проехал чем-то где-то немного не так, потому что теперь тот смотрит на горящие глаза ведуна и от чего-то что-то в нем отдает приказ не отпускать из головы дурацкие образы Джисона на нем, выкрикивающим так же громко, только по другим причинам. — Я в туалет, — бурчит он, злясь на себя больше, чем на что-либо, и оказываясь на закрытой крышке толчка быстрее пули, запирая за собой дверь. Джисон, видимо, даже внимания не обратил, или решил, что веганская еда, подходящая для поста перед обрядом, не очень хорошо отозвалась в нем. Но решил ли ведун проведать его или нет, в любом случае Рюджин оказалась догадливее, потому что пришла вместо него она. — Туки-туки. Я захожу. Минхо слегка поднимает лицо от ладоней, вытягивая кожу вниз и обращая заплывший, строгий взгляд на Рюджин. — Давай не делай вид будто я уже не ловила тебя надрачивающим кое с кем на выпускном, — грубо кидает она, тихо, чтобы за дверью не было слышно. И тут же ухмыляется, — Че, проблема? — Теперь уже нет как только твою рожу увидел, — Минхо протирает лицо ладонями в последний раз и садится прямо насколько может, — Нормально. Просто надо было перерыв… от него. Рюджин вытягивает голову вверх, будто пытаясь решить, понимала ли его, и присаживается на корточки так далеко, как позволяла тесная комната с туалетом. — Тебе же не шестнадцать уже, брат. Какого хуя? Несмотря на слова, тон ее был намного более мягкий, чем Минхо ожидал. Если бы он не знал лучше, он решил бы, что Рюджин за него переживает. — Я тоже человек. Отстань, — девушка смеется в ответ так, что Минхо понимает: без ответа она его с толчка не выпустит. А еще вспоминает все те многие разы, когда они сидели точно так же, будь тому причиной неудачный перепих на выпускном, или чьи-то недоотношения с сидящей в шкафу девочкой, — Слушай, я даже не думаю о нем так. Точнее, думаю, конечно, просто… Минхо закрывает рот и не знает как сказать, что ему это не нужно. Не сейчас. Не когда Джисон фактически под арестом, и его могут забрать куда угодно как только они завершат задание. Не когда его выгуливают словно собачку, а Минхо доверили держать поводок. Ему и самому не до этого. Ему не нужно ничего этого больше. Ему даже спасать его больше не хочется. Пусть делает все, что тому надо, с Высшими и нет. Пусть делает все, что захочет, и на что способен. И пусть Совет этим подавится. — …мне просто нужно быть рядом с ним пока могу. — Так будь, — прерывает Рю, пожимая плечами, — Уже и выбора нет. У него ни брата, ни друзей, кроме тебя и меня иногда. Небось, пару лет назад ты бы уссался от такой возможности. Минхо кривится, потому что это правда, и каким-то странным образом он всегда знал, что свое получит, и что рад от этого не будет. Но, выходя из комнаты, он не видел причины почему. Джисон брал от своего положения все, что можно. Он радовался по-детски каждый раз, когда у него получались простые заклятия, к которым в монастыре у него доступа не было. Он чуть ли не с облегчением заявлял, что снова досмотрит последние сезоны своего любимого реалити шоу, раз уж он не помнит финала. Он был в восторге от всей новой музыки, которую нашел у себя в телефоне. Ему нравилось кататься на пассажирском сидении машины и не знать куда едет, потому что Минхо знает. И не думать о будущем ему тоже нравилось. «Найду этому Совету кулон и отправлюсь дальше в монастырь, неплохо же. Ты будешь меня навещать. А если докажу, что каким-то образом не виноват, будет вообще ништяк. Минусов не вижу.» Так Джисон отвечал каждый раз, когда Минхо спрашивал, в порядке ли он. Но Джисон все равно предпочитал уходить спать один, и часто его лицо принимало отрешенность, когда тот думал о своем, и подолгу не возвращался. Минхо теперь и знать не знал что творилось в этой голове. Но он не был против. Там был Джисон. И что бы он ни чувствовал, Минхо был рядом. Теперь был. *** Минхо был пьян. Он так думает, смотря на красную тунику на Джисоне и неконтролируемо хихикая (это единственная красная вещь, найденная в их сумках, и была пижамой Рюджин). Потом он понял, что видеть свой смех за закрытыми веками - не нормально. И вспомнил, что он не был пьян от одного бокала ритуального вина. Он был под кайфом. Его мутило. А еще он не совсем понимал где находится. Он видел ритуальные вещи, и вроде видел пол. Он вроде видел ребят. Но они будто были в своих собственных мирах, где-то далеко, и занимались своими собственными делами, а Минхо был тут. Один. Он ждал Мойру, но к нему пришла только паника. Выбивающая воздух из легких паника. Ему казалось, словно он снова под водой, и снова тонет. Но в этот раз воздух поступал в легкие, просто как-то не так. Это был не тот воздух. Ему стало обидно до слез, потому что он скучает по своему воздуху. И он чувствовал себя как ребенок, которого отец бросил у еле знакомых людей. Он надувает губу и ищет Джисона, но его не видит. Точнее, видит, но лицо того странное. Постепенно, оно принимает очертания. Лысое, клыкастое, безбровое. С длинными, черными ногтями на бледных пальцах, которые существо потирало, смотря на Минхо в ответ словно на конфету. — Ты Мойра? Лахесис? — Да, — врет существо, и заходится в булькающем смехе. Минхо смеется тоже, словно над общей шуткой. Конечно, оно не было Мойрой. Оно, скорее всего, просто хотело его съесть. — Хорошо, — смеется он, — Может, знаешь ее номер? — Нет, — снова смеется существо, теперь вместе с Минхо, запрокидывая голову. — Тогда, может, ты знаешь каких-то Высших, которые недавно нелегально были на Земле? — Да, — смеется оно, — Да, знаю. На Земле сейчас пять Высших. Было шесть, но один недавно вернулся к себе на родину. Не его ищешь? Существо смеется, потому что знает ответ. Минхо искал его. — Он вернулся не один. С ним твой друг. Точнее, почти он. Тебе не найти. А ему можно. Они одно целое, и он его ждет, — существо снова смеется, только смех Минхо прекращается. А потом резко останавливается и оно, опуская лицо и пронизывая его круглым, пустым взглядом, говоря словно не своим голосом, — Ты ждал Лахесис, так? Ты хотел знать, почему она дала тебе такой жребий? Почему именно тебе такая судьба? И на жребии с другой стороны не ты. А потому что она не только твоя. Она дала ее обоим. И она оборвется скоро во-о-о-т так. Оно щелкает длинными пальцами, подбрасывая в воздух монетку, и для Минхо все заканчивается. Он трезв. Совершенно в своем разуме. Его голова погружена словно в подушку, словно в туман из этих слов. Он чувствует, что его трясет, но слишком занят чтобы подумать об этом, потому что ищет глазами Джисона. Он находит, и тут же понимает, что трясет его именно ведун. И именно он, скорее всего, его и поднял. — У нас есть карта? — спрашивает тот как только видит, что Минхо очнулся. Конечности все еще затекшие. Он словно деревянными пальцами лезет в сумку Рюджин и достает карту города, взятую на стойке регистрации, и передает Джисону без слов. Тот, все еще с призрачной пеленой на глазах, разворачивает ее как можно быстрее, будто держа что-то в руках. Это «что-то» небольшое и круглое, но Минхо его не видит. Он видит только как он бросает это на карту и внимательное следит, словно за чем-то маленьким и тонким. Как за нитью. — Ты не видишь ее, да? — шепчет он. Минхо мотает головой, хоть ведун и повернул к нему спиной, но тот все равно берет со стола ручку и проводит витиеватую линию вдоль улиц, которая ведет от них к одному единственному дому. Они смотрят на нее несколько минут, все еще погруженные в другие миры, все еще не совсем оттуда выбравшиеся. Минхо все еще видит те длинные пальцы, собирающиеся перед щелчком, словно в замедленной съемке, а Джисон все еще видит то, где бы ни был несколько минут назад сам. — Я думал, что увижу прошлое, — признается он, все еще глядя на карту пустым взглядом. Минхо чувствует движение где-то справа. — Ты видел ее? Рюджин уже сидит прямо, в своем самом обычном, привычном для Минхо, похмельном виде. Одно только замешательство в глазах выдает, что она, как и все остальные, вышла с приобретенными вопросами больше, чем с ответами. Джисон поджимает губы, явно без желания делиться увиденным. — Нет, — коротко отвечает он. Он видел нить. — Наверное, мы так или иначе связались с ними. Потому что у меня был жребий. Минхо молчит обо всем остальном, что видел он, и сразу поворачивается к Рюджин. — У меня были ножницы, — шепотом признается она, отрешенно глядя куда-то в карту, и Минхо тут же заходится в почти истеричном смехе, а за ним тихонько смеяться начинает и Джисон. — Ну конечно ты видела ебаные ножницы… *** Спать ложились в неприятном, окутывающем словно липкий пот, чувстве стыда. Будто они не ритуал призыва богов устроили, а оргию. Чувствовал себя Минхо, по крайней мере, так, и с Рюджин в кровать ложился совершенно молча и как можно дальше. Несколько раз вечером к ним стучалась уборщица, но они закрыли дверь и сидели так тихо, как могли, словно преступники. Раскрытая карта смотрела на Минхо со стола. Он знал, что завтра им придется идти по ней, но отчего-то сердце его заходилось в панике как только он думал об этом. Он видел глаза Джисона, сразу после ритуала. И он видел пальцы, подбрасывающие в воздух жребий. Он летит, готовясь приземлиться на любую из сторон, и Минхо никогда не узнает на какую. — Я завтра полечу домой одна. У меня есть работа, — говорит Рюджин в тишину. Минхо отвечает простым согласием, не придумав ни единственного подкола, и девушка отворачивается к стене, плотно укутываясь в одеяло, словно не хотела оставить ни одной дырки. Через десять минут Минхо слышит с ее стороны ровное дыхание. И ноги его опускаются на пол и ведут к другой кровати. Джисон не спит, конечно. Он, как и Минхо, уставился в угол комнаты, будто мог видеть там что-то. Будто что-то даст ему подсказку. Он надеялся, что из тени выйдет какое-то существо и скажет ему в каком направлении бежать. Но остаться хочется на месте. Он молча двигается в бок как только Минхо появляется рядом, и освобождает тому место, чтобы тот улегся возле него на спину, прямо поверх одеяла, и ждет когда Джисон заговорит. — У меня такое чувство, будто мы зря это сделали… Минхо видит монетку в воздухе, которая все не может приземлиться, и соглашается. Он ждет звон об пол с ужасом, но все никак не может дождаться. — Что там, как думаешь? Минхо вспоминает квадрат, схематично обозначающий дом на карте, и не может сделать ни одного предположения. Это была нить Джисона, и приведет она его туда, куда ему было нужно. Хочет он этого или нет. И что бы там ни оказалось, Минхо не сможет этого остановить. Ведун не знает об этом, но его жребий кинут. И как только он приземлится, судьба Минхо будет решена тоже. — Тебе страшно? — честно спрашивает он, потому что ему было. Джисон дергается неоднозначно. — Нет. Просто… Не понимаю как тут оказался. Я все думаю, что это какая-то шутка, а потом все резко… Реально. — Тебе просто надо вспомнить. — Может, я не хочу? — шепотом говорит Джисон и поворачивается к нему так, будто Минхо может ответить за него, — Все, что ты мне рассказал, может, этого достаточно просто знать? Я не уверен, что хочу помнить то, что было. Ни себя, ни тебя. — Я и сейчас такой же, — вздыхает Минхо, прикрывая глаза. Он старается не совершать тех же ошибок. Ведь то, что было раньше, для них больше не сработает. Они больше не могут быть связанными, потому что связи уже не осталось. Ему даже кажется, у него хорошо получается соответствовать этому Джисону. Но как только все вернется, они, скорее всего, вернутся тоже, — Это просто наводка. Мы можем ей не следовать, и никто не узнает. Это твой выбор, я в любом случае… — Не говори этой поддерживающей хуйни. Скажи как думаешь на самом деле. Минхо смотрит уже привыкшими к темноте глазами в сторону, туда, где на него смотрели два чужих. Круглых, искренних, какие бывали только в ночи, и почти напуганных. Ничего не знающих. Без отца, без друзей, практически без семьи. Он просит ответов, которыми сам не в состоянии завладеть, словно большой взрослый и умный Минхо может рассказать ему и почему небо голубое, и почему ему так страшно принимать себя обратно в свой разум. — Хочешь, чтобы я выбрал за тебя? Я свой выбор уже давно сделал, — Минхо на самом деле думает, они могут разбиться в лепешку, и все равно не вернутся к тому, какими были прежде, — Если хочешь знать, что я думаю… Думаю, ты - это твои воспоминания и твое прошлое. И чем-то ты ему обязан, раз оно привело тебя сюда. Я знаю, что я обязан. Чего бы ты ни боялся в себе оттуда, я это выбрал. И я могу хранить это в себе одном и помнить это один, если хочешь. Но я не хочу. Я всегда хотел только тебя рядом с собой, каким бы ты ни был. Тебя всего. Целиком. *** Рюджин проснулась даже раньше Минхо. Собрала свои вещи тихо и тайно, словно собирала улики. Они вдвоем молча отправились на утреннюю пробежку, так как оба не могли ни оставаться в одиночестве, ни разговаривать, и в нужное время отправились в аэропорт. Рюджин смотрит в окно, сохраняя расслабленную позу, но вместе с этим взгляд ее бегал настороженно, будто в любую секунду кто-то мог выпрыгнуть на дороге, появиться за домом, или тихо стоять около одного из фонарных столбов. Минхо дает ей самой разбираться со своими вопросами, и это было той причиной, почему они все еще были единственными друзьями друг-друга. Он не предупреждает ее ни о чем, и не просит быть осторожной по пути домой. Она не напоминает держать ее в курсе событий и писать, если нужна помощь, и уходит к выходам на посадку когда солнце только поднималось к вершине. На узком сидении у окна она кладет руки на колени и крепко сжимает небольшие железные ножницы с круглыми неудобными отверстиями для пальцев и старомодной резьбой. Края упираются ей в ладони и она не думает, почему ее пустили на борт, если она не выпускала их из рук из самого отеля, по дороге сюда, и через все металлоискатели. Ножницы если и существовали, то только в ее руках. Только в ее глазах, и только в ее голове. Их материя была не в этом мире, все еще, их существование четко отпечатывалось в ее сознании. Они лежали на ней как клеймо. Ведунья снова оборачивается, словно ожидая, что одна из стюардесс увидит их и ее точно арестуют, но никто не обращал на нее внимания. Все еще, ей казалось, что ее видели. Кто-то смотрит на нее. Может, не в этом самолете. Может, там же, где были эти ножницы, а может еще где-то… Но она вновь отворачивается к окну, приказывая себе взять себя в руки, и один единственный блик в окне пронизывает ее словно холодный штык. Это просто кривое отражение чьего-то телефона. Или, может, это край облака сыграл над ее глазами злую шутку. На борту самолета неоткуда взяться животному без клетки, тем более хорьку. Ножницам, конечно, здесь тоже было не место. И она сжимает их, боясь случайно открыть. Она знает, что ножницы ей принесла Атропос. И что произойдет, когда их лезвия сомкнутся.