спаси но не сохраняй lll

— Такая честь, быть одной из первых, кто наконец встретил вас лично. — Это вы удостоили меня чести провести этот вечер в хорошей компании. Я почти оказался заперт с одним из Тюдоров. Он при жизни, кажется, не заботился о гигиене рта… Ала закидывает голову в смехе, а Джисон использует эту возможность чтобы расслабить затекшие от улыбки губы и поднести к ним свой бокал вина. Его голова уже гудела от необычного шума, к которому он все еще не привык. А та ведовская часть, которая еще не была утеряна в этом теле, продолжала буйно реагировать на полные демонических существ залы. Это еще не упоминая многочисленные души мертвецов, которые оказались в числе элиты и тоже были приглашены на эти приемы. В основном, для отвода глаз. Настоящей причиной приема обычно был тот, с кем общался Джисон. Сегодня - Ала. Демон, власти которой принадлежали погодные условия, от которых зависела скорость их кораблей. — Одного вечера нам будет явно недостаточно. Бинго. Джисон осушает бокал и возвращает на губы ту самую ухмылку, которую пришлось тренировать перед зеркалом. — Как никогда согласен. Что скажете на то, чтобы присоединиться к нам завтра за ужином? Ала соглашается, конечно. И, скорее всего, она останется под это крышей дольше, чем на предполагаемые раньше несколько дней. — Наконец-то. Вся торговля из-за нее лежала… — появляется знакомый тягучий голос за ухом Джисона как только силуэт демоницы скрывается в толпе. — А я с ней не лягу, — твердо напоминает Джисон, смотря, как вино в бокале наполняется вновь, и осушает его почти полностью. Он практически чувствовал как губы Джинни тянутся в показательном недовольстве. — Ну-у, так нечестно. Я же не могу. Что тебя не устраивает? Вроде все как вам нравится, хорошее человеческое лицо, почти симметричное, у себя вы таких тысячелетних не найдете. Как вы там на Земле назвали?.. Что-то там «М»… мил… не важно. — Я даже рад, что ты не вспомнил… Джисону смеяться не хватает желания. Он только фырчит и ставит бокал на один из комодов. Ала действительно была более чем чарующей. Было бы странно, если бы не была, все-таки, как демонам-правителям и полагается. Джисону даже не пришлось прикладывать усилий чтобы вести с ней диалог. Но он все равно поворачивается к Джинни с твердым намерением послать его как можно дальше. — Чего еще ты хочешь? Договор, можно сказать, у нас в руках. Теперь у нас армия, полно резерва, стабильный поток демонов и мертвецов, внешние отношения… — Потому что ты здесь, — пытается улыбнуться Джинни. У него, кажется, получается еще хуже, чем у Джисона, — Я был прав насчет тебя. — Знаю я, к чему ты клонишь. Делай из меня дурачка на побегушках, отправляй флиртовать хоть с каждой шишкой Подземелья, если нужно, называй герцогом или как там. Но на равных мы не будем. Мы с тобой не партнеры. Один контракт у меня уже есть. — Тот, который ты отчаянно просил меня найти способ разорвать, — весело жмет плечами Джинни, пока Джисона передергивает от нового воспоминания. Он действительно был в отчаянии тогда. Если совсем честно, все еще был, — Я рад, что ты помнишь. Но это просто вопрос производительности. Ты был бы гораздо продуктивнее, если бы перестал запираться в своих комнатах и выходить только для собраний. Мне перестала быть выгодна твоя эта… депрессия. И раз мне нельзя снова залезать тебе в голову, скажи, что бы он сделал, если бы был на моем? Я наверняка не первый становлюсь несчастливым свидетелем твоей меланхолии… Заставил бы бегать, сразу вспоминает Джисон. Отправил бы в тренажерку, или обманом втянул бы его в какое-то задание. — Бегать, — кивает на его ответ Джинни, — Что ж… Это легко. Моего почтальона как раз перехватили где-то… И не медлит с решением ни секунды, отправляя Джисона из комнаты одним лишь движением пальцев. Джисон возвращается примерно через трое суток. Почуять его запах можно было еще раньше, чем услышать мокрые хлюпанья вымоченных в ихоре и крови ботинках, оставляющих следы на дорогих коврах. Но это только значило, что Джинни мог вовремя отложить свои бумаги в сторону, прежде чем бордовое и вряд ли читабельное, мокрое письмо плюхается ему на стол вместе с парой рваных кусков каких-то внутренностей. Джисон стоял за столом выглядя не лучше этого письма. — Мне уже отправили второго, так что оно бесполезно, но, думаю, это было освежающе? Джисон протирает глаза пальцами, чтобы лучше разглядеть широкую демоническую улыбку, и сбрызгивает кровь на пол. Хуже всего то, что Джинни спрашивал искренне. — Я выдирал себя из желудка Горгульи… — Отлично. Потянулись, улыбнулись, настроились на работу. А то и так три дня потеряли. Мог бы и быстрее… Готов? Ну, садись. Подожди, не порть мне стул. Тебе принесут что нибудь подстелить. Ала дала нам свою гарантию сотрудничества, что хорошо. Есть и плохие новости. Джисон вытирает лицо принесенным ему полотенцем и борется с желанием швырнуть его под чужие демонические ноги. Он не станет утверждать, с какими на самом деле целями отправлял его демон. Но вырывая себе путь через чужую плоть наружу, Джисон чувствовал что-то вроде… катарсиса. Он был бы не против вырваться так и из этой кожи. — Оказывается, Гидры, с которыми у моей сестры был альянс, все еще ей верны. И, ходит слух, они планируют вернуть старое положение дел. Ала подсказала. Не самый смешной анекдот за ужином, согласен? Она тут серьезно просчиталась. Но это дает нам время найти решение, пока они не придумают своего. Джисон хочет попросить кубок вина, или желательно, бутылку, прежде чем начнет думать о том, как на него точит ножи трехголовое морское чудище. Плохо было то, что вкусовые рецепторы душ, которые ожидали своей очереди на движение дальше по системе загробного мира, видимо, отличались от живых людей. И что созданием еды многие тысячелетия здесь занимались именно они. Хорошо было то, что вино демоны любили, хоть и немного своеобразное. Джисон привередлив не был, и подстраивался быстро. Иначе бы просто не смог уже несколько месяцев прожить в мире, где ни атмосфера воздуха, ни погода, ни время, ни еда не совпадали с тем, к чему он привыкал более двадцати лет. Что уж говорить про совершенно отличающуюся политическую обстановку, к которой теперь еще и имел самое прямое отношение. — Гидра, говоришь? Понимаю, что из нас двоих ты самый миролюбивый, но мы можем ее просто кокнуть? Не думаю, что по ней кто-то будет скучать. — Люблю твой ход мыслей, — щелкает пальцами Джинни, — Жаль, рыться в них не даешь. Только вот она жила в этом море тысячелетиями… — И? — перебивает Джисон, оставляя глаза Джинни застыть на нем. Глаза того дергаются в узкие щелки, блеснув чуть ли не вызовом, но тут же опускаются назад и демон вновь принимает более расслабленную позу. — Может, «кокнуть» ее было бы славно. Ее соглашение с моей сестрой было мало того что невыгодным, так еще и просто злокачественным. Дибильным, ты бы сказал. Но я понятия не имею как это скажется на внешней обстановке. Гидра в близлежащих землях - единственное независимое существо, и ей было выгодно то, какая здесь образовалась пробка из душ, веками не имеющих возможности двинуться дальше из-за старого порядка. Только если бы избавиться от нее было просто, кто-то бы давно это сделал. — У нее есть… я не знаю, гарантия защиты? — Была от моей сестры, — жмет плечами Джинни, — Теперь она чувствует себя в опасности, полагаю. Мы не можем выйти с ней на поединок, или отправить к ней армию, она слишком неуязвима, особенно в воде. А из воды ее не вытащишь. — Тогда надо захуярить ее водой, — кидает Джисон устало, не имея за этим никакой конкретной мысли. Но у Джинни, кажется, была. — Ее силы нейтрализуются огнем, не водой, — спорит он, прищуривая глаза. Будто ждал, что на это придумает Джисон, даже если уже и знал ответ. — Какой огонь поражает в воде?.. Ведовской. Вот какой. — Я не могу ведать здесь… — Я знаю, — перебивает Джинни, — В этом и проблема. Никто из мертвых ведунов тоже не может, и учить тебя некому. Для этого нужно знать теорию, и воссоздать ведовство самому. На это у тебя уйдет явно не год, который у тебя есть… — Семь месяцев, — исправляет Джисон, поднимаясь с кресла, — Я вообще хочу спать. С меня на сегодня все. Нам нужно найти кого-то, кто может ведать, или может научить меня. Задачу понял. — Если они и есть, они скрываются, — склоняет голову Джинни, останавливая Джисона на полушаге, — Иначе бы мы слышали о них. Прямо не спросишь. — Значит, спрошу не прямо, — жмет плечами Джисон, — Зря чтоле я столько времени в демоническую проститутку играл? Он уходит, забрав с собой кубок с вином. Привычка, а точнее зависимость, которая подобралась к нему только в последние месяцы жизни. Алкоголь никогда не был для него решением. Возможно, способом сбежать от реальности на пару часов, или позаниматься легким саморазрушением время от времени. Сейчас, отчего-то, все было иначе. Он осушает бокал прямо в дороге так, будто это могло решить все его проблемы. Он шел не один. С тех пор, как он очнулся здесь, Джисон никогда не один. Зоркий глаз Джинни был на нем если не прямо, то через полудемонов, нашедших здесь приют и работу. Джисон чувствует эту энергию абсолютно всегда, даже во сне. Душаший, сладковатый запах, так искаженно похожий на человеческий. Его до сих пор тошнит от него. Его тошнит смотреть на прислугу, таскающуюся за ним по пятам с его недопитой бутылкой. Как его тошнило смотреть на него в его самый первый день здесь, охраняющего его дверь. — Графиня оставила письмо. Лежит на вашем столе. Она сожалеет, что вам не удалось увидеться на ужине, и надеется найти другое время. Думаю, это хорошая возможность узнать о… — Когда это тебя повысили до советника? — устало перебивает Джисон, оборачиваясь с почти оскорбленным выражением лица, — И с каких пор ты так свободно роешься в моей личной корреспонденции… — С тех пор как ваше игнорирование большинства из них почти стоило нам нескольких сделок, — поднос с бутылкой звенит об стол так яростно, что отрезвляет Джисона почти моментально, и впервые обращает его глаза на чужое лицо. Впервые видя там лицо, а не прислуживающие руки, — Смею напомнить, что я вам не раб. Я работаю в этом месте, так же, как и вы, и я был здесь немногим дольше вашего. И раз уж вы не следите за социальной обстановкой должным образом, хотя бы имейте мозги послушать меня о том, что Ала никогда не доверяла нашему Графу. А вам, почему-то, да. Лично я не разделяю такого восхищения, но в приватной обстановке вы вполне способны выведать информацию, которую она не даст ни на одном приеме, — парень срывается с места, заставляя Джисона дернуться почти в оборонительную стойку, чувства, как его и чужой ихор кипит словно на медленном огне, но тот только идет к душевой кабине, включить воду, чтобы та успела прогреться, — То, что я приношу вам одежду каждое утро, не значит, что вы чем-то лучше меня. Только то, что я лучше выполняю свою работу. Я пока полудемоном не стал вообще работал в маркетинге. Это тебе не хуем вертеть… — Прости, — тут же отзывается Джисон, опуская свои поднятые в инстинкте защититься руки, — Я не был собой какое-то время. Все еще привыкаю к нему. Полудемон застывает у душевой кабины в долгих секундах молчания, когда комнату заполнял только глухой шум воды и еле заметный поднимающийся пар. — Тогда умойтесь и придите в себя, — предлагает тот, двинувшись к выходу, и по дороге хватая со стола открытую бутылку, — Это я забираю. Джисон впервые узнал его имя той ночью. Ишан. И впервые он поднял свой взгляд от пола в душе чтобы на запотевшем, мокром стекле увидеть свои искаженные, уродливые очертания. Даже так, он был больше похож на себя, чем если бы он смотрелся в чистое зеркало его комнаты, которое все эти месяцы пылилось под белой тканью. Его рука не летит через стекло в яростной попытке пробить его и избавиться от отражения, хотя какое-то время он думает о том, как это было драматично, и что в фильмах, кажется, это помогало. Джисону вряд ли помогло бы, только бы поранился. А он не чувствовал своего права над этим телом настолько, чтобы выбирать когда его ранить. Он склоняет голову и смотрит, позволяя каплям бездумно стекать с его тела на пол, смотрит на размытые черные кляксы там, где должны были быть его глаза, и на округлые широкие очертания плеч. Он поднимает ладонь чтобы провести пальцы по ним, чувствуя немного ослабшие, но все еще твердые мышцы ладонью, когда обычно натирал их мочалкой с закрытыми глазами, не касаясь даже своей кожи. Он думал, почему сердце даже не дернулось когда он предложил убить Гидру. Почему кулак его так спокойно летел в чужую плоть, без особого труда раздирая его. Почему он презирал каждого здесь, словно он был единственным человеком, попавшим в обитель монстров, хотя самым бесчеловечным здесь был только он. Ихор бежал через все его тело, разгоняясь новым, собранным по кускам сердцем, оставляя тело всегда холодным, словно железо, кожу твердой, голову прохладной. Он думал, так ли чувствовал себя Минхо? Так ли отчужденно и расчетливо вел себя его организм? Так ли холодно. Диктовал ли он ему врать Джисону и подминать его под себя, менять ход его мыслей, отправить его в изгнание? Какая из этих частей отвечала за то, как он смотрел на него, и как отдавал ему каждую свою часть до самой последней? Поэтому ли Донхек сделал то, что он сделал? Поэтому ли Банчан сейчас там, где он сейчас? Он не был собой уже какое-то время. *** Может, Ишан и оказался прав по поводу Алы. И, может, она действительно испытывала к Джисону какие-то особо мягкие чувства. Она была с ним учтива, словно уважала присутствие кулона, и одновременно снисходительно, словно Джисон был очаровательно глупым. В ее глазах, пожалуй, и был. Ему это было на руку. Даже не пришлось играть дурачка: рядом с ней он и так им был. — Вы недооцениваете важность вашего присутствия, — широко улыбается Ала в ответ на наигранную жалобу о том, что прием на ее земле оказался немного слишком «людным», когда он рассчитывал на «более уединенную обстановку», — Вы все еще самая блестящая и новая игрушка. Не обижайтесь, пожалуйста, на это сравнение. Но изменения здесь столь редки, и ажиотаж утихает не так быстро, как на шумной, кратковременной Земле, к которой вы привыкли. Кулон будет притягивать к вам внимание еще какое-то время. Все-таки, большой процент новых созданий подчиняются именно его энергетике. Вашей. — Боюсь, кроме этого я совершенно бесполезен с ним, — грустно смеется Джисон, — Я даже не знаю как использовать эту энергетику на Подземном пласту. Если бы я владел знаниями об этом, боюсь, я был бы вам гораздо полезнее. Ала закидывает голову в своей манере, заливаясь мелодичным смехом. — У меня уже есть все что нужно. Вы - просто очаровательное дополнение, но никак не польза. Уж простите за откровение, — улыбается она чуть более скромно, глядя в глаза совершенно открыто. Джисон, опуская все притворство, это ценил. Он устал от лжи. — Все же, я пришел сюда с ожиданиями сделать больше, чем ничего, — уголки губ Джисона дергаются вверх, на мгновение рисуя на лице ту грусть, что была для него более настоящей. Он говорил чистую правду, все же. И просил практически не таясь, — Какой толк быть единственным ведуном, если я даже не могу ведать? — Никто из обитающих тут ведунов, родившихся на Земле менее тысячи лет назад, не сможет тебе помочь, — сообщает Ала спустя несколько минут задумчивого молчания, словно размышляла, опускать ли их симпатичный акт и притворную помощь ради настоящей. Ее палец летит вверх и подзывает кого-то далеко за спиной Джисона, — Но ведуны не единственные обладали возможностью управлять материальным миром и собирать из него энергию. Пока Прометей не научил этому Землян, ведунов даже не существовало. Зато были волхвы. Ведьмы, вроде Церцеи. Когда-то эти создания заправляли этим местом, еще до того, как им завладели демоны. Это было слишком давно. Так давно, что от них остались только слухи. Это слово. Слухи. Ала произнесла его так, будто Джисон не должен был подумать о нем дважды. И в эту же секунду к ним наконец приблизилась мужская высокая фигура, настолько, что Джисон не видел выше чужих плеч, а поднимать взгляд не смел. Ала тут же кладет на эти плечи свои руки так, будто готова была весь свой вес, существующий и нет, переложить на них, и кладет свою голову с совершенной умиротворенной улыбкой. Ее взгляд чист. — Моя Светлость права, — говорит голос высокой фигуры. Откуда-то появляются пальцы, расчесывающие красные как дорогое дерево волосы так нежно, как демоны уметь не могли, — От былого величия есть только грязные слухи, что ведьмы все еще прячутся в одном из наших королевств, и нашему правлению настанет конец как только ведьма родит нового правителя от союза с Ихором. Это, конечно, страшные сказки. Джисон не видит лица, но видит улыбку, когда губы медленно опускаются на мирно уложенный на чужую грудь затылок демоницы. — Демонический вождь, рожденный ведьмой, можете себе это представить? — улыбается Ала, прикрывая глаза, словно пьяная вином, — Такие сказки рассказывают только в землях Вьевы. Совершенное пустословие. К сожалению. Может, такое дитя действительно бы что-то поменяло. — Единственная жалость тут только в том, что нам придется назначить новую встречу, Герцог, — чувствуют Джисон маячащую наверху, вне его обзора, улыбку, — Иначе нам так и не удалось узнать вас получше. — Я разделяю эту «жалость», — нос Алы морщится от усмешки, заставляя губы Джисона дернутся поневоле, отзеркаливая ее. Она протягивает руку, внезапно фиксируя на нем свой взгляд, — Мы с мужем все разделяем, Джисон. Не желаете уже принять наше общение как менее формальное? Джисон желал. Он возвращается к замку Джинни в самом приподнятом своем настроении за все эти месяцы. Может, дело было в том, что вино у них было вкуснее. Или в том, что никто не пытался залезть в его голову, отправить его на верную смерть в желудок чудища ради забавы, и не пристыжал его за легкую форму алкоголизма. Или же, дело было в том, что у Джисона наконец были ответы. Он был полезным. Впервые он чувствовал, что стрелка на его часах движется не в пустую. — Скажи, — обращается он к Джинни, не томясь с приветствиями, — В твой план-пятилетку входила свадьба? Демон был очевидно занят: его руки были в Ихоре по локоть, а его рабочее место на самом низшем этаже было покрыто чем-то, от чьих торчащих конечностей еще год назад Джисон отворачивался с брезгливо поджатым носом. Но тот все равно зачесывает волосы, убирая их с лица и покрывая в вязкой жидкости, оборачиваясь к Джисону с таким видом, будто отрывали его максимум от неинтересной книжки. — Ты делаешь мне предложение? Джисон хочет смеяться как от понятной только им двоим шутки. Но что-то холодное в его голове, что-то навязчивое и жестокое в его воспоминаниях заставляет его только содрогнуться от одной лишь мысли. — Что ты знаешь о Вьеве? — Абсолютно все. Но тезисно, — уточняет Джинни, вытирая руки о тряпку и двигаясь в сторону двери, игнорируя то, как истошно дернулась в конвульсии его брошенная работа, — У них суверенитет. И они очень не любят, когда в них суют нос. Мы даже не знаем наверняка как они относятся к демонам, потому что в их землях — ни одного. Они не трогают нас, мы не трогаем их. Учитывая их бешеные ресурсы, это стоит так и оставить. Джинни произнес последние слова, косясь на Джисона, словно намекая этим на свой ответ о пока не предложенном им плане. — Кажется, они не разделяют того же мнения, — Джисон подрезает демона останавливается прямо перед ним, усаживаясь на кушетку в холле перед покоями. Этого оказалось достаточно чтобы привлечь чужое внимание и заставить брови дернуться лишь миллиметром выше, — Я видел короля Вьевы, представляющего свою дочь правящему демону соседних земель. И я узнаю принудительное сватовство когда вижу его. Что скажешь? Действуем быстро? Бровь Джинни летит до комичных высот, оскорбленная тем, что тому запрещено залезть в чужую голову за объяснениями. — Зачем нам это? — Затем, что она ведьма. Я вижу это. Она может помочь нам с нашей маленькой «неспособностью ведовать»-ситуацией. А мы поможем ей с ее «мой батя намерен продать меня демону»-ситуацией. Джинни пронзает Джисона холодными черными бусинами в своих глазах, словно пытался залезть в его мозг даже не смотря на прямой запрет. Он не выглядит так, словно рассматривал это предложение. Скорее, словно пытался придумать в чьей желудок отправить Джисона в этот раз. — Брак здесь отличается от вашего, — наконец начинает он, — Он про силу, а не выгоду, и тем более не чувства. Это не случается часто. Скорее, в крайних случаях политических ситуаций или обычаях. Абсолютно все ресурсы земель становятся общими. — Ты же сам сказал, что у них ресурсы бешеные, — хмурится Джисон. — Мы с ними не на равных, — просто перебивает Джинни, словно ставя на этом точку, — Это опаснее для нас, чем для наших противников. — Мы можем попытаться, а не сидеть сложа руки. Устроить прием и выслушать на что бедная девочка способна, и есть ли в этом какой-то смысл. — Это звучит маловероятно, — усмехается Джинни, проходя мимо Джисона вперед, к ванным комнатам, где не спеша принимается поливать себе руки водой, а несколько слуг-полудемонов тут же подрываются стягивать с него его запачканные одежды, — И ради этого устраивать целый прием и бить по казне? — Звучишь как додик какой-то, — презрительно фырчит Джисон, собираясь уходить как только демона лишат последних слоев одежды перед ванной. Тот замирает от неожиданности, не успев до конца снять жилет, и не успевает сформулировать вопрос, когда за Джисоном уже многозначительно закрывалась дверь. Прием провели в ближайшие сроки, и чуть более пышно, чем было уместно. Просто потому что у Джисона были принципы. Он наблюдал издалека, непривычно поменявшись ролями. Обычно, со старыми союзниками говорил только Джинни, а новых ублажал лишь Джисон. В этот раз его руки были связаны, и не в том смысле, в котором ему обычно нравилось. Джинни не умеет общаться с женским полом, в этом ведун был уверен больше, чем в чем-либо. Он смотрит на кривую улыбку демона и сам скалит зубы, бурча про себя никем не услышанные советы, пряча губы за кубком с алкоголем. — Вам нужно верить в него больше, — говорит тихий, назойливый голос вперемешку с надоедливым сладковатым запахом, окружающий Джисона уже будто всю жизнь, — Он в вас верит больше, чем вы в него. Не мне объяснять, почему это абсурдно… — Когда тебя это останавливало? — скалится Джисон, даже не глядя на Ишана. В этот раз без злобы. И тот только ухмыляется. Джисон его не видит. Видит только поднос, который тот держит в руке, стоя лишь немногим позади, и агрессивно стягивает с нее какую-то закуску, заедая фрустрацию. — Вы не любите быть не под контролем? — уточняет Ишан зачем-то, и Джисон на это внезапно улыбается. — Как раз наоборот, — клонит он голову вбок, — Но сейчас речь не об этом. Меня бесит то, что правитель Вьевы нас ни во что не ставит. Джинни был прав… Он подносит большой палец ко рту, кусая ноготь от задумчивости, произнося свою догадку. — С Джинни разговаривает вовсе не принцесса. — Но как… — Не знаю. Но в прошлый раз я не догадался. Это практически невозможно, ведь я все еще чувствую ведовство в ком-то в этой комнате. Только в ком?.. Джисон поворачивается к Ишану, не планируя найти в нем ответ. Но темные глаза смотрят на него, пряча еле-заметную улыбку. Если бы Джисон был внимательнее к своей прислуге, он бы заметил часами раньше. Сегодня это были не глаза Ишана. И это был не его голос. Лишь неплохая копия. — Вы? — Даже в шоке остаетесь джентльменом, — уголок чужих губ одобрительно дергается вверх, — Скажу честно, услышав про кулон, я была заинтригована, но все равно не полагала на вас больших надежд. Стало быть, зря. Может, мы и можем помочь друг другу. Джисон не теряет времени, поворачиваясь к принцессе всем корпусом, проявляя учтивость, которую требовала ситуация. Перед ним - будущая правительница Вьевы, и единственная сохранившаяся ведьма. Теперь, обратив должное внимание на того, кто весь вечер притворялся невзрачным Ишаном, он видел это и в воздухе вокруг нее, и в каждой клетке чужого тела. Он протягивает руку с пораженной улыбкой на губах. — Рада наконец-то представиться, — кладет она свои пальцы на его ладонь, не оставляя никого места для сомнений, — Минни.