Не надеясь на большее

Теодора вела себя так, будто она дома. Самостоятельно хозяйничала везде. Ничью комнату не занимала, просто достала где-то постельное бельё и разложила диван. (Я понятия не имел, где взять постельное и что диван раскладывается.) Она же прекрасно знала, где что лежит, и без застенчивости совести этим пользовалась. Со мной она не разговаривала, только кидала любопытные взгляды. Живя с Эндрю, я уже привык к безмолвному интересу. Я отвечал ей тем же. Меня, конечно, всё подмывало начать подражать репортёрам и расспросить одного из своих кумиров обо всём подряд, но, глядя на её нежелание замечать меня, не стал. Но, посчитав, что имею право интересоваться о «муже», спросил, где он находится. "— Ты знаешь, где он? Теодора листала ленту в телефоне, не обращая внимания на Королеву, желающую получить от неё ласки. — Он тебе не сказал? Она подозрительно прищурилась, что-то решая в голове. Отложив телефон, Теодора полностью повернулась ко мне. — Почему? В голосе проскользнуло что-то похожее на сочувствие. — Не знаю. Он мне ничего не рассказывает. Брюнетка понимающе промычала, и впервые под её взглядом мне стало неуютно. Она желела меня — этого ещё не хватало. — Я думала, уж с тобой он будет говорить, ты же, ну. Я ошиблась. — Она снова отвернулась, но не взялась за листание ленты. — Он в порядке, не переживай." Я ушёл. Спрошу, когда Эндрю приедет, или нет, наверное.

***

— Готовить умеешь? — Тея, так она сказала называть себя, только вышла из ванной. Я же читал очередную книгу, одолженную у Вотельхейма, сидя за столом в гостиной, когда она появилась на проходе. — Не сказал бы. Оторвать взгляд от скучной книги было легко, а от полуобнажённой девушки — ещё проще. Я остановился на её тёмно-серых глазах. — Ц. Ладно. Девушка скрылась в проходе между гостиной и коридором. Я ещё несколько мгновений наблюдал за ним, ожидая возвращения Мулдани, но она так и не появилась.

***

Я совершенно не заметил, как уснул. Скучная книга смогла меня усыпить даже за столом. Разбудили же меня голоса, доносящиеся из кухни. Я не мог разобрать, что они говорили, но сам звук был достаточно громким. Я еле разогнулся из позы «креветки», не без хруста нескольких позвонков. Закрыв эту несчастную книгу, куда я успел напускать слюней, надеюсь, Эндрю не заметит, потер заспанные глаза. Рука, которую использовал как подушку, онемела, скула болела так, будто мне кто-то вмазал, голова раскалывалась, а в рот, кажется, кошки насрали. Только потом я понял, что на кухне может быть только Тея, голосов же было гораздо больше. Тревога засела в животе. Я подорвался с места, направляясь к источнику шума. В прихожей появилось ещё три пары обуви, в одной из которых я различил берцы на высоком каблуке, принадлежащие Эндрю. Я ещё сильнее ускорился. Из кухни шёл тёплый свет, всё бы выглядело как обычно, но в доме было шумно. Чем ближе я подходил, тем отчётливее становились голоса. — Да как этот ублюдок додумался до этого!? Тон разговора резко повысился, кто-то начал откровенно кричать. — Надо же было додуматься! Написать заяву на свою жертву. Идиот. — Он не на меня писал заявление, на тебя. Второй человек говорил спокойно, почти устало. — Велика разница. Всё равно. Он!.. Я показался в дверном проёме. Все сразу затихли. Они с любопытством меня разглядывали (я активно следовал их примеру). — О. Первым ожил брюнет с двойкой на левой скулах, выдававшей в нём Кевина Дэя. Рядом с ним сидел недовольный Рико Морияма — именно он возмущался на повышенных тонах. Его тёмные глаза всё ещё горели раздражением, хоть в них и мелькнуло узнавание. Меня покорёжило от этого осознания. Я не был готов увидеть здесь их. — Насколько я помню, мы уже знакомы, — нервная улыбка расплылась по красивому лицу, а брови изогнулись вверх. — На... Натаниэль, кажется. Он явно не забыл, как мой отец четвертовал человека у нас на глазах. Рико отреагировал на волнение Кевина резким, но коротким рыком. Я предпочёл не обращать на это внимания. — Да. Мне самому было не уютно в их присутствии, они всегда были моими любимцами в спорте, но о личном общении я грезил только в кошмарах. Рико всё продолжал сверлить меня глазами и источать злость. Решив, что лучше я обращу внимание на Эндрю, нежели буду мучить себя их присутствием. — Что случилось? Вотельхейм, до этого застывший и смотревший на разбитые костяшки Мориямы, не сразу понял, что обращаются к нему. Он медленно повернулся ко мне, сначала изучил мой внешний вид, поставив оценку «удовлетворительно», и снизошёл до ответа, указав двумя пальцами, на манер пистолета, в Рико. — Он не умеет держать руки при себе. Сказал он это с такой интонацией, будто это должно было всё объяснить. — В смысле? — Он ударил одного придурка, и тот накатал на него заявление. Вставила Тея, пригубив янтарный напиток в своём стакане. Она локтем облокотилась о плечо Кевина, навалившись почти всем весом. Честно, чего-то подобного я ожидал — Эндрю правда пропадал на работе, только не оплачиваемой. — Тот ублюдок заслужил. Рико недовольно надул губы, обиженно отворачиваясь от всех присутствующих. Он стал походить на одного из доберманов Эндрю, которого только что отругали за шалости. — А я чем заслужил мотаться на другой конец страны? Эндрю проделал долгий путь, и, судя по мешкам под яркими лисьими глазами, был очень устал. Рико обернулся, виновато опустив голову; вот только мгновение назад он источал злобу, а уже сейчас сидел пристыженный. — Прости. Спасибо, что приехал. Эндрю тяжело выдохнул, явно смиряясь с своей участью спасателя. — Куда я денусь. На кухне повисло молчание. Оно достаточно затянулось, и, кажется, всем было неуютно, только Тея не обращала на неловкость ситуации внимания и спокойно распивала свой алкоголь. Она же, сжалившись над нами, начала разговор. — Натаниэль волновался о тебе. Почему не сказал ему, куда ты? О, нет, почему она выбрала именно эту тему? Эндрю сверил равнодушным взглядом девушку. Остальные же глянули на меня с удивлением. — Забыл. — Забыл? — Да. Ей ответ не понравился, в её поведении что-то поменялось: она напряглась и прищурилась. — И даже не позвонил. В голосе девушки был холод, а Эндрю будто и не замечал этого. — Не было надобности. На самом деле у меня просто нет телефона. Если бы был — я сам бы написал. Тея оторвалась от Кевина, сев ровно и сложив руки на груди. — Эндрю, ты же не заменяешь его. Если это так, то советую тебе не мучать парня и подать на развод. — А это уже не твоё дело. От упоминания Лилиана напрягся уже Эндрю — Тея заходила не на ту сторону. Они не подозревали Эндрю во лжи по поводу меня, как это было с Джеффри и Кейтлин, поэтому им казалось, что я просто влюблённый идиот, ждущий свою омегу, как пес. И чего только у неё такое чувство справедливости? — Может, ты и прав, но этим ты никому не сделаешь лучше — ни себе, ни тем более ему. Она кивнула в мою сторону. Я почти физически ощущал напряжение Вотельхейма: злость обхватывала лёгкие, не позволяя нормально вздохнуть. — Ты ошиблась в своих доводах. Мурчащий голос Вотельхейма не менял своей интонации, лицо оставалось спокойным; тревогу выдавали только напряжённые плечи. — Дора, прошу, успокойся. В любом случае, как Эндрю и сказал, это не наше дело. Кевин положил свою большую руку Тее на затылок, чуть пригладив волосы. Его еловые глаза метнулись на Эндрю. — Прости, она не со зла. Тея развернулась к нему, привлекая внимание. Они несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, безмолвно ведя диалог. После Тея отвернулась и снова навалилась на Дэя, обиженно надув щеки. — Я извиняться не буду. На это заявление я не смог сдержать громкого короткого рыка. Кевин вздрогнул, испуганно касаясь на меня, Рико и Тея напряглись, готовые его защищать. Эндрю же лишь с любопытством заглянул в глаза. Я уже был готов начать обвинять девушку, но меня прервал бархатистый тон единственного блондина в комнате. — Натаниэль, прекрати, тошнит от этого запаха. Я хотел было возмутиться, но альфа внутри тут же подчинился, прервав все свои признаки — и это выглядело уж слишком неуместно. Альфа рядом с Эндрю сходил с ума, я не мог её контролировать, но это мог сам Вотельхейм, что могло быть опасно. — Втроём на диване уместитесь? Он обращался к остальным, единственную гостевую комнату занял я, остался только диван. — На втором этаже ещё комната. Вспомнил Морияма, которому не прельщало возлежать на одном ложе с влюблённой парочкой Тея/Дэй. — Натаниэль наказан, комната занята. Я выпал от этого заявления, как и остальные, но в отличие от меня они переглянулись меж собой и в голос рассмеялись. Я залился краской, пристыженный и хотел удалиться в свою комнату, но Эндрю указал на ещё один свободный стул рядом с ним, подзывая меня. Мне предложили налить джин, но я яро отказывался от него, и по настоянию того же Эндрю от меня отстали. Посиделка длилась недолго, к часу все уже хотели спать. Эндрю позаботился о пьяной парочке — улажил её на диване, я помогал дойти до него Рико. В ходе этой короткой дороги я узнал, что я очень клёвый чувак, и Эндрю не зря меня выбрал. Рико ещё о чём-то бубнил, но ни я, ни Эндрю его уже не слушали. Он попросил меня немного подождать, после чего удалился на второй этаж, а оттуда вернулся с пледом, отдав его мне. Мы вышли на веранду. Эндрю сел на лестницу, я встал рядом. Он достал из кармана сигареты, одну предложил мне. Я взял, хоть и не курю, вторую оставил у себя в руке. Зажигалкой он прикурил мою сигарету. Свою не стал — просто разглядывал пламя. Смотрел, как маленький язычок колышется на ночном ветру. Пламя отблескивало в его глазах, делая их ещё более выразительно янтарными. Тени от пламени играли на его бледном лице, я смог разглядеть веснушки на чуть вздёрнутом носу. Сигарета в руке просто тлела, я не делал ни одной затяжки. Эндрю казался таким умиротворённым в свете только маленького огонька пламени. — Не стоит тебе сидеть на голой земле. Во второй руке я всё ещё держал плед, отданный Эндрю. — Угу. Он, кажется, меня не услышал, просто ответил на автомате, продолжая завороженно наблюдать за язычком пламени. Я вздохнул, сел рядом с ним на ступеньку, положив плед между нами. Я смотрел в небо — сегодня оно было очень чистым. Я только сейчас понял, что мне стало спокойней. Всю неделю я ощущал вязкий комок чего-то липкого в груди, но когда Эндрю вернулся, он исчез. Наверное, снова причуды альфы. Но меня это порадовало — я смог расслабиться. Я закрыл глаза, ощущая порывы ветра на лице, улыбка сама выросла. — Почему их всех так волнуют наши отношения? Эндрю прервал тишину. Открыв глаза, я увидел, что пламя потухло. — Не знаю. Может, они чувствуют, что их на самом деле нет? — Хм. Уголок его губ приподнялся вверх в усмешке, он пристально стал разглядывать моё лицо. Мы были достаточно близко — между нами от силы сантиметров пятнадцать. Я чувствовал его дыхание, его тепло. — Волновался, значит. Я не понял, что он сказал, просто завороженно следил за тем, как двигаются его губы. Такие мягкие, обветренные, припухлые.. — Угу. Зрачки Эндрю расширились, лицо стало серьёзнее, тело напряглось. Он отодвинулся, вжавшись в перила, больше не смотря на меня. Я сразу понял, что сделал что-то не так, но было уже поздно — грань переступлена. Я с грустной усмешкой уставился на носки своих кроссовок. Сигарета наконец дотлела до фильтра, обжигая пальцы, я так и не сделал ни одной затяжки. Выбросив окурок, притоптал его ногой. Я встал со ступеньки слишком резко, Эндрю дернулся. В груди что-то защемило. Ещё раз глянув на него с неведомой мне печалью, я чуть ли не бегом направился в дом — главное, чтобы не пугать его.