Не надеясь на большее

Очередное утро. Каждый раз — утро. А чему быть ещё? Ещё может быть день, вечер, ночь. Вставать вечером было бы неплохо, но для этого надо ложиться утром. И опять всё сводится к утру. Но это не плохо, это нормально — утром это нормально. Вставать утром нормально для многих, для меня тоже. Я тоже встаю утром. А рядом — мои собаки. Я не позволяю им лезть на кровать, но тут они меня не слушают. Всегда просыпаюсь, придавленный ими. Точно задушат меня когда-нибудь. Мимолетная ухмылка скользнула по лицу. Понятия не имею, гулял ли уже с ними Натаниэль, но я не отниму у него этой "радости". В комнате было светло: из не закрытого шторами окна пробивались золотые лучи раннего солнца. Чёрная шёрстка мордатых красиво переливалась в этом свете. Я погладил Маркиза по вытянутому носу, от чего тот зажмурился, ложа морду ко мне на ноги. Завидев, что я уделил внимание Маркизу, Граф начал возмущаться, утыкаясь мне носом в бедро. Пришлось и его погладить. Сколько счастья в этих созданиях! Глаза так и горят весельем, даже у совсем не молодых Графа с Королевой. Совсем недавно я выкармливал Маркиза, ухаживал за больными лапами мелкого Монарха, а после — и за Герцегом с Герцогиней. Ходил по пятам с пелёнкой. Они долго не могли приучиться не писать дома. А сейчас уже все — смышлёные взрослые псы. Время беспощадно. Брови свелись в огорчении. Вставать не хотелось, но на диване сейчас лежат три пьяницы, которым точно нужна будет вода и аспирин. Я нехотя отодвинул морды своих собак и встал с тёплой кровати. Подойдя к окну, увидел прекрасную погоду с ярким палящим солнцем, что немного огорчало — псам будет жарко. Зашторил окно и развернулся обратно к постели. Там всё так же лежали пять собак, и я решил, что могу заправить её попозже. Я не закрыл свою комнату, давая полный простор действий своей своре четвероногих, и направился в ванную. На все ритуалы по типу принять душ и умыться уходит не более тридцати минут. А чтобы спуститься и поставить на полку рядом с диваном три бутылочки воды и блистер с аспирином — всего пять. На первом этаже, помимо спящей троицы, Рико с Кевином спят в обнимку, хотя больше всех возмущались, что не хотят спать вместе. Никого не было. Естественно, собаки у меня, Рыжий опять, наверное, читает в комнате. В общем, ещё долго никто мне не помешает своими звонкими голосами и раздражающими вопросами. Этот шанс упускать нельзя. В гостиной я забрал ноутбук, направляясь с ним на кухню. Там же я пристроился за столом на удобном мягком стуле, сидя на нём с ногами. Да. Работа. У меня есть несколько клиентов, которые хотели бы воспользоваться моими услугами. Надо изучить их дела и решить, с кем готов работать. Открыв личные сообщения, увидел как минимум десять запросов. Большинство из них были от богатеньких видеоблогеров, которых кто-то оскорбил. Да, чаще всего к наёмным юристам обращаются они, эхх, но парочка была действительно о важных делах, в одном из которых меня просят стать адвокатом одной женщины. В ходе развода её муж подал в суд на неё, уверяя, что она бьёт детей. В этом деле надо разобраться. Может, правда, бьёт. И второе: подросток сообщил в службу опеки о своих соседях, сказал, что в доме напротив живут только два ребёнка. Что оказалось неправдой, но их отец был не в самом лучшем состоянии. Сейчас идёт расследование по его компетентности, дети пока отданы под опеку родственникам. Отвечу обоим, там по ходу разберусь. *** Не знаю, сколько я сидел так. Из двух вебинарных вариантов взял всё же про безответственного папашу. Мне писал один прокурор с просьбой о помощи в этом деле, платят хорошо, работа не нудная. В общем, всё это время я ознакомился уже с известными деталями их дела. Но меня прервал Натаниэль, решивший, что ему нужен кофе. Он сильно напугал меня: его шагов вообще не слышно, он как будто левитирует. Он просто появился в поле зрения без всяких звуковых предупреждений, от чего я снова позорно дёрнулся. Натаниэль же на это отскочил от меня, прижавшись спиной к стене, как будто заходя на кухню, не видел, что здесь сижу я. Мы ещё какое-то время испугано смотрели друг другу в глаза после чего он предложил мне кофе. Отчего я был не в силах отказаться. Сразу после пробуждения я сел за работу, забыв даже налить себе кофе. Так что, да, он появился, когда надо. — Как тебе сделать? Его голос, как обычно, чуть подрагивал, а небесно-голубые глаза были широко раскрыты. Большие рыжие кудри вились до подбородка. Его надо постричь. Сухие губы, на правом уголке шрам, как и на всей щеке. А левая сторона не тронута, хах. — С сливками и шестью сахара. Натаниэль скривился, явно осуждая мой выбор, но ничего не стал говорить, а начал делать. Вскоре он закончил, поставил перед нами чашки и уселся напротив с книгой. "Хорошая девочка должна умереть" — неплохой выбор, но перечитывать я бы не стал, слишком заезженно. Кофе вышел довольно сносным, пить можно. Вот так мы и сидели. Я работаю за ноутбуком, напротив меня рыжий, не буду спорить, красавец, читает книгу, а на столе — две чашки кофе: одна просто чёрная, жутко горькая, а вторая обильно залита сливками и суперсладкая. Тишину прерывает только стук клавиш и шелест страниц. Идиллия. Даже несмотря на то, что он альфа, в целом я не против его нахождения здесь. Всё прерывается глухим шлепком и звонким стоном со стороны гостиной. Кто-то наконец ожил. Давно пора, на часах уже три дня. Послышался ещё шелест и пару стонов, после — до безумия громкие глотки и стон удовольствия. Как бы я ни надеялся, что это тело останется там, через минуту и пару врезаний в стены оно появилось на пороге кухни. Этим телом оказался Кевин. Вчера он, на удивление, выпил меньше Доры, но от похмелья это не спасло. Он шумно прошаркал до стола под наши с Натаниэлем взгляды и «повалился» на стул рядом с Веснински. Вчера он его как огня шарахался, а сейчас ему настолько плохо, что уже плевать, кто там рядом сидит. — Ну как ты? Не без иронии, как можно тише, спросил я, отрываясь от документации медпроверки тех детей. Ответом было неразборчивое мычание в руки и что-то похожее на всхлипы. Дэй помотал головой, тря лицо об руки. После поднял свои еловые глаза; от достаточно интересного трения они покраснели, но не стали менее красивыми. Он смерил степень моего похмелья, не нашёл его — ведь выпил вчера я всего стакан — остался неудовлетворён — А ты как всегда свеж, как огурчик. Сначала я и не понял, что он там обиженно мямлит. — Надо знать меру. Чёрные брови свелись на переносице, показывая всё негодование обладателя зелёных глаз. Он обиженно отвернулся, тем самым наткнувшись на Натаниэля, любопытно разглядывающего звезду спорта. От этого Кевин, кажется, перестал страдать похмельем, он несколько секунд осознавал, кто перед ним, а после резко поднялся со стула с лепетом по типу «надо бы позавтракать», капитулировал, хоть и не очень далеко, к плите. Натаниэль проводил его своими голубыми глазами, после переведя их на меня. Он застыл, когда понял, что я уже за ним наблюдал. Веснински снова что-то выискивал в моих глазах — он всегда засматривался. Я прищурился, чтоб ресницами ухудшить обзор, тело само напряглось под хищным изучающим взглядом. Плечи приподнялись, брови свелись, ладони сжались в кулаки — я готов защищаться. И, заметив эти перемены, Натаниэль спрятал руки под стол и отвёл глаза к моей чашке кофе. Всегда отводил, и пусть. Пускай смотрит. Главное, чтоб не трогал. *** К тому моменту, как Кевин приготовил завтрак, появилась и сонная парочка, которая удерживалась вертикально только благодаря тому, что заваливалась друг на друга. Дора со своим громадным ростом, под стать Кевину, навалилась вперёд на голову Рико, когда он просто утопил свой затылок в её буферах. Я всё же смог его усадить за стол, несмотря на присутствие Натаниэля, но при этом Кевин максимально жался ко мне — наши плечи соприкасались, и я мог ощущать его напряжение. Ей-богу, кто тут омега — я или он? Мулдани с Мориямой уселись рядом с Дэем, чтобы было удобнее таскать у него остатки пищи из тарелки. Веснински на такое расположение чуть свёл брови, любопытно оглядев, как сразу трое брюнетов увалились на мой бок, скривил губы, а после предпочёл нас игнорировать. — У нас вылет завтра в два ночи. Рико жевал свежий огурец из тарелки Кевина, рассказывая о планах на сегодня. — Можно прогуляться. Видимся раз в полгода. — Он закатил глаза, сильнее вжавшись спиной в Кевина. — Вещей у нас все равно нет, а тупо сидеть дома скучно, согласны? Черные глаза прошлись по нашим лицам в поисках хоть каких-то знаков против его плана. Они возникли только у меня, но, глядя на то, как закорелись голубые глаза Натаниэля и оживилась пара Тея/Дей, я не стал протестовать. Я для этого и начал работать сам на себя, чтобы мог менять свой график под такие неожиданные вылазки из дома. Собрались все достаточно быстро, первым был, естественно, Натаниэль. Серая потрёпанная толстовка, когда-то голубые джинсы и грязные кроссовки — уже раздражает его вид, надо купить ему другую одежду. Дома может он и ходит в моей, но на улицу в этом трепье — нет. После были Рико с Кевином, которые даже вчера не переодевались — шорты до колен и черные водолазки. (Парная одежда? Кев точно до сих пор с Дорой, она партнёрами с Мориямой не менялась?) А Дора, до этого ходившая непонятно откуда взявшимися велосипедами и в моей майке, которая ей была очень не по размеру, надела синее облегающее платье и лодочки на высоком каблуке. Махровые, со строгим платьем смотрелось очень даже хорошо. Вырядившись в свой стандарт, единственное, что выделялось, — это мелкая сумка. Из-за отсутствия карманов. Кто вообще делает одежду без карманов? Это неудобно. Все собрались в прихожей, обуваясь. Между Дорой и Рико развязался какой-то конфликт, Натаниэль, который на довольно продолжительное время застыл, когда я спустился, старался держаться как можно дальше от этой бурной компашки, а Кевин — как можно дальше от Виснински. Как дети малые. Закатив глаза и захватив ключи от машины, я первым вышел из дома, точно зная, что кто-нибудь обязательно закроет входную дверь. *** Первым делом — в торговый центр. Натаниэлю срочно нужна другая одежда, эта глаза мозолит. И ему нужен телефон. Я раньше как-то над этим не задумывался, но наезды Доры привели меня к этой мысли. Отчитываться перед ним я всё ещё не обязан, зато, если будет надо — смогу всегда связаться. Припарковав машину достаточно далеко от входа — просто нет свободных мест, выходные как никак — взял из бардачка кардхолдер, разблокировал двери и сказал всем выметываться. На улице было, правда, жарко, хоть на дворе уже сентябрь, палящее солнце хорошо прогревало землю. Но в самом помещении большого торгового центра, благодаря работе кондиционеров, была приятная температура: ни жарко, ни холодно. На первом этаже находились в основном продуктовые и сувенирные зоны, на них останавливаться не стали, направляясь выше. Если разглядывать план ТЦ, можно увидеть, что со второго по третий этаж находились магазины одежды, на четвёртом — все возможные фудкорты, на пятом — кинотеатр и огромный единственный в весе магазин электроники. Прогуливаясь по длинным широким коридорам, разглядывая витрины магазинов, я наконец приметил то, что могло подойти моей недавней "покупке". Развернувшись, я отыскал глазами Натаниэля. Он смотрел себе под ноги, просто тихо идя за остальными. Троица двулапых семейства собачьих чуть выбилась вперёд, но, заметив мою заминку, тоже остановилась. Виснински, не глядя, куда он вообще идёт, прошёл было мимо меня, но я схватил его за рукав старой толстовки. Он испуганно дернулся. Я отпустил его, от чего тот не удержал равновесия и чуть было не упал, в последний момент его подхватила Дора. — Вы что творите? Эндрю, он и расшибётся так может. В её голосе сочилась тревога. И когда только успели сдружиться? Я снова глянул в голубые глаза. — Живой? — А, да. Живой. Виснински наконец смог нормально встать и скинуть с себя руки Доры. Он чуть отошёл от неё, при этом приблизившись к Рико, которого так и подмывало что-то спросить. Он посмотрел на меня, как будто спрашивая разрешения, я же не стал на это как-либо реагировать. — Какой-то ты не такой. Вступление Рико было странным, он обращался к Виснински. Хоть Морияма напрямую владела этой семьёй, Ри от своей семьи из привилегий получил только фамилию, и никакой фамильярности, которая могла бы быть в общении с альфой, не проскакивало. Он с интересом заглядывал в глаза Натаниэля, пытаясь понять, что же его смущает в нём. — В каком смысле? Виснински уже был готов защищаться, имея достаточно тревожную натуру, он услышал в этих словах угрозу. Весь напрягся. Наконец поднял подбородок, а взгляд приобрёл ту дерзость, с которой он смотрел на своих торговцев. — Малькольмы, кажется. Рико же лишь усмехнулся, раскрыв ладони на уровне груди, показывая своё безоружие. — Успокойся, герой. Просто вы с Дрю не очень похожи на женатую пару, вот я и задумался. От упоминания прозвища по коже пробежали мурашки. Нет, они и раньше меня так называли. Но после... После перестали, давно его не слышал, в общем. Натаниэль чуть расслабился, но нахальства в глазах не исчезло. — Ну, простите уж. Лучше переживайте за себя, жить проще будет. — Не знаю. А тебе проще было? Рико от резкости ответа тоже стал закивать. Он прекрасно знал, кто такой Натаниэль. Больше, чем остальные. Скорее всего, поэтому он и стал задумываться об этом. — Ещё раз говорю, не лезь не в своё дело. — Какой грубый мальчик, мамаша плохо воспитала? Кулаки и челюсть Натаниэля сжались, он был готов напасть. Мэри Виснински, его мать, сбежала от мужа, прихватив его с собой, была убита 9 лет назад. — Эндрю, куда ты там хотел? Кевин встал между бетой и альфой, отвлекая обоих на меня. Рико, очевидно, надулся, отвернувшись от нас. Натаниэль же сверил его ещё одним взглядом, решая что-то в голове, и переключил своё внимание на Дору за спиной. — Натаниэлю нужна одежда, эти тряпки меня раздражают. Виснински принял потерянный вид, распахнув свои зенитки и открыв рот, чтобы возразить. — И в этом нормально. Не нужна мне новая одежда. — Я так не считаю. — Но... — Натаниэль, не спорь. — Эндрю, я не хочу ничего себе брать, серьёзно, этого вполне достаточно для жизни. — Ага, для жизни на помойке. Пойдём. Дальше я не стал даже слушать его, он, конечно, пытался меня убедить, что ему и в этом хорошо. Ему может и хорошо. А мне нет, пусть поддерживает статус. Ходит как бомжик. Я слышал, как за спиной его успокаивает Дора, говоря, что я уже всё решил и меня не переубедить. Что было правдой. Пусть привыкает. У него нет вкуса. Натаниэль понабрал себе всего самого серого и обычного, что можно было найти. Да, серый — универсальный цвет, и некоторые вещи я даже одобрил. Например, багги. Очень неплохо на нём сидели. И водолазка, даже вместе с багги не портила вида Виснински. Остальные майки, безвкусные джинсы были забракованы и отданы моей личной вешалке — Кевину. У Натаниэля одежда на два размера больше моей. Я подобрал ему пару нормальных маек: бордовую и чёрную. Пару широких джинс в стандартном цвете, на средней и низкой посадке, широкую белую толстовку, длинные шорты, как у Рико с Кевином, и серый лонгслив. С одеждой было покончено как только Натаниэль, по моему указу, взял несколько носков и трусов по размеру. Теперь нужно решать вопрос с обувью. Рико давно испарился из этого магазина, а Кевин и Дора, похоже, останутся тут ещё надолго. Поэтому с Натаниэлем мы остались одни. Ему, похоже, больше нравятся кеды или кроссовки. Поэтому выбирал среди них, пока не заметил его в отделе с каблуками. — Хочешь обувь на каблуке? Он вздрогнул и резко повернулся. — Нет, слышал, она неудобная. Просто заметил что-то похожее на твою. Я перевёл взгляд на туфлю, которую он вертел в руке. Чёрные закрытые сабо с золотым замком. У меня таких нет. Но сабо у меня достаточно много. Посмотрев на свои синие эспадрильи на танкетке, подумал, что можно было бы взять и сабо. Но сначала Натаниэль. Пусть пока развлекается. Я, когда учился в Пальметто, выбирал туфли в подарок Дэн. То были, как позже сообщила Элисон, "рюмочки". Странное название для обуви, но объясняют это их формой каблука. Понятия не имею, что же меня потянуло к ним. Я видел большую коллекцию Элисон, несколько у Дэна, парочку у Рене видел и у Эндрю. У него вся обувь либо на платформе, либо на каблуке. Они же неудобные. Я нахмурился, в руках крутилась закрытая туфелька с безумно тонким каблучком. Я уже прошёл не один стеллаж в пыточной для ног. Все различные туфли, у которых я не знал названий, стояли на полках. Пока Эндрю смотрел обувь для меня в отделе с кроссовками, я примерно прикидывал, что бы подошло ему. Конечно, я не стану ему ничего предлагать. Ну, просто как вариант скоротать время — вполне себе сойдёт. Вот только я не знаю его размера. Посмотрев на голые лодыжки, которые оплетала синяя лента от туфель на нём, я примерно попытался подобрать его размер ноги. Отвлекшись на высокие ярко-бордовые туфли с тонким каблуком, не заметил, как Эндрю подошёл. — Пх. Лабутены? Серьёзно? Ещё дома я любовался его видом. Эндрю был одет в чёрную водолазку с широким рукавом и в брюках на высокой посадке. Это очень гармонировало с синими туфлями и сумкой. На губах была тёмно-вишнёвая помада. В руках он держал одну пару кроссовок и одну пару ботинок. Я смущённо прятал глаза, пока мне в грудь не тыкали сапогами, намекая на то, что их надо померить. Взяв обычные чёрные сапоги из рук Вотельхейма, пошёл к ближайшему пуфику. Они оказались достаточно удобными. Не тяжёлые, с хорошей сгибаемой подошвой. Эндрю смерил это всё оценивающим взглядом, похоже, поставил галочку, ведь, вручив мне красавки, попросил у мимо проходящей девушки-консультантки положить их на кассу. Кросовки тоже оказались удобными. В них бы было легко бегать, чем-то напоминают мои, только менее изношенные. Эндрю снова пробежался по мне глазами, всучил мне пакет с недавно купленными вещами. — Переоденься. — Почему сейчас? — У тебя теперь есть одежда, я не хочу ходить с бомжом. — Мог бы меня не брать. Он стрельнул мне в глаза молнией и с презрительным фырком развернулся. — Будто ты против выйти из дома. Он удалялся к кассе, а я просто смотрел ему в спину. Он прав. Не против. Я был очень рад, что могу выйти. Но прогулка с мировыми звёздами — немного не то, я бы предпочёл просто пройтись одному по улице или пробежаться, а не шататься по магазинам. *** Уже выйдя из магазина в багги (так назвала обычные широкие серые штаны Тея) и в водолазке, Эндрю сказал мне переобуться. Пока я мучился со шнуровкой, к нам подоспела ранее потерянная троица. Тея и Рико громко смеялись, тогда как Кевин был мрачнее тучи. — Что с ними? Эндрю обращался к Дэю, но тот лишь с грустью посмотрел на Вотельхейма. Ответила же возлюбленная Кевина. — Он... — её речь была несвязной из-за частых приступов смеха, — хотел позвонить Жану... И... Она сильнее засмеялась, и за неё закончил Морияма: — Он хотел позвонить Жану и спросить, не нужен ли ему намордник для Бэки. Она ведь всё в рот тащит, так, предосторожность. Но набрал не его, а отца. И такой с претензией: «Для твоей шавки нужен намордник?» Эндрю также усмехнулся, тогда как у меня появились вопросы. — Набрал отца? — Ну да. Если твой папаша не очень, не значит, что у других также. Из-за моего раннего резкого выступа Рико всё время продолжал цепляться, что не могло не раздражать. — Насколько я знаю, твой отец никому не известен. Я предпочёл игнорировать Морияму и напрямую обратился к Кевину. Тот всё также старался мне сторониться, но такого откровенного страха уже не было. — Я знал с детства. Он узнал не так давно. Общественность — совсем недавно. Он осмотрел моё лицо, задержался на шрамах. Выдохнул. — Всё есть в интернете, посмотри там, если интересно. Я кивнул. — Ладно. Тея наконец успокоилась, но ни капли не потеряла хорошего настроя. — Так. А теперь мы куда? Она оглянула весь этаж, наткнулась на эскалатор и подняла голову вверх, при этом её длинные чёрные волосы, лежавшие до этого на плечах, скинулись на спину. — Может, кино? — Ты же первая заснёшь. Эндрю не очень протестовал против этой идеи. Поэтому спустя недолгий спор между ними, с выкриками девушки о том, что кино — это очень атмосферно и фильм надо смотреть только так, она победила. Кевин и Рико, которым идея тоже не понравилась, даже не стали ничего говорить, просто с кислыми минами, пожав плечами, тихо и мирно приняли свою участь. При выборе фильма тоже развязался спор, но уже между Теей и Кевином. Пока они активно жестикулировали, ругались и тыкали друг в друга пальцами, Эндрю с Мориямой в сторонке тихо перешёптывались и сами купили билеты. Орущая парочка осталась очень недовольна. Это оказался детектив. Не очень интересный. Я скорее наблюдал за людьми в зале, чем за экраном. Тея, правда, уснула на плече у Дэя. Он очень увлечённо наблюдал за действием героев. Рико вообще куда-то испарился. Эндрю же строго смотрел только на экран с безумно прямой осанкой, от вида которой у меня болела спина. На лице была видна скука. Вишнёвые губы сжаты, немного вздернутый нос с веснушками на кончике. Глаза как будто гаревшие в темноте. Руки сложены между собой на уровне солнечного сплетения. Он весь излучал спокойствие. Он был красив. Заметив, что я уже долгое время продолжаю его разглядывать, он повернул голову ко мне с немым вопросом. Я покачал головой и до конца сеанса не сводил глаз с экрана. *** К двенадцати часам Эндрю должен был отвести тороицу в аэропорт, и мы бы поехали домой. Но до двенадцати оставалось ещё три часа, которые надо было прожить. Мы сходили поужинали в ресторан на четвёртом этаже. Рико с Кевином опробовали игровые автоматы. Эндрю взял новую серию книг (фэнтези у него почти не было, но это его смогло заинтересовать). После чего Вотельхейм взял Мортияму под руку и опять направился на второй этаж, оставив меня на попечение Дэя с Мулдани. Мы зашли в какой-то творческий магазин, где собралась вся канцелярия мира, пряжа, строительные материалы — всё для творчества. Прошлись по нему. Спустя долгое блуждание Тея взяла альбом и чёрную ручку. Она и Кевин всё время переговаривались о всём и ни о чём. Тут тема зашла о том случае, из-за которого Эндрю пропал на неделю. — Так, что там произошло? Кевин прервал свой поток негодования, уставившись на меня. — Эндрю тебе хоть что-нибудь говорит? Я не стал отвечать, мне кажется, они сами всё поняли. Он переглянулся с Теей, которая снова недовольно свела брови. — У нас недавно был матч с бразильцами, — я кивнул, показывая, что знаю об этом, — и они проиграли. Одному из фанатов это очень не понравилось. Он пробрался в нашу раздевалку и попытался напасть на меня, как первого вошедшего, с камнем. Но Ри вовремя перехватил его руки и ударил. — Не ударил! Тея прервала его рассказ. Поставила ноги на ширине плеч, повернула корпус боком, оперлась на обе ноги, выставила руки перед собой. Приняв идеальную стойку, она ударила. Воздух со свистом, как будто крикнув от боли, окутал её руку. Потом она ударила другой рукой ниже. А после завела локоть в верх, имитируя удар по подбородку. Судя по точности действий, драться она умела. — А натурально избил, как итог — никто из мальчиков не пострадал, а нападавший был обезврежен. Когда подоспела полиция, Рико попытался объяснить ситуацию, но его посчитали нападавшим. Тот мудак этим воспользовался и смог написать заявление на Рико. Поэтому Эндрю пришлось вмешаться. Но так как все знают, кто такой Эндрю Джозеф Вотельхейм, его долго не хотели допускать до их дела, ведь знали, что в итоге останутся виноваты все, даже судья, слушавшая их дело, но не тот, кого он защищает. — Так и оказалось, — Кевин всё-таки смог снова взять слово. — Тот идиот лишён свободы на пять лет за взлом и проникновение в частную собственность, а сотрудники полиции, которые это допустили, были оштрафованы на круглую сумму. Суд же обязали выплатить Рико компенсацию. Она отправилась к Эндрю в качестве извинений за срочность. Вспомнив, что меня тоже подловили после матча, на последнем году обучения, я покачал головой. — Слишком легко пробраться в такие места, за этим должны лучше следить. — Это правильные мысли. Тея положила свои тёплые ладони мне на плечи, сжав их, и повела в одном ей известном направлении. *** С Эндрю и Рико мы встретились на первом этаже. Я так и не понял, куда они ходили, но спрашивать не стал. Время как раз подходило к двенадцати, торговый центр уже закрывался, и редкие оставшиеся посетители старались побыстрее скрыться за входными дверьми. Мы последовали их примеру. Загрузившись все в машину, Эндрю поехал в аэропорт. Дорога была недолгой. Тея пыталась развлекать меня интересными рассказами о Кевине и его отце. Кевин же на это только ворчал. Доехав до нужного пункта назначения, троица вышла из машины вместе с Эндрю. Он помог им с маленьким багажом, проводил до двери и попрощался с ними. Рико приобнял Вотельхейма, на что тот погладил его по плечу, Тея поцеловала его в щёку, а Кевин доброжелательно улыбнулся, погладив по спине, и вернулся в машину. Дорога домой была дольше, чем от торгового центра до аэропорта. Она прошла уже в тишине, приятно, спокойно. Я смог расслабиться и, наверное, даже заснул. Просто закрыл глаза, а открыл уже у дома. Эндрю смотрел на меня из зеркала заднего вида. В руке у него был телефон, не его — у него другой. Я принял более ровное положение, отвечая на взгляд Вотельхейма. Он протянул телефон мне, но я не стал его брать. — Тебе нужно средство связи. С мамой телефоны у меня почти каждую неделю. В Пальметто тот, что мне подарили лисы на Новый год, прослужил мне почти пять лет, а потом остался где-то рядом со стадионом. Я просто — лисы только спустя месяц моей пропажи узнали, что я в розыске. А после узнали, что Нила Джостена никогда не существовало. Ох, с какой же радостью об этом говорила Лола, она очень любила информировать меня о лисах. — Нужно. Телефон — это доступ в интернет, изоляция отменяется. Я не могу отказываться от него из-за каких-то там больных воспоминаний. Я взял его так аккуратно, как будто беру бомбу. Посмотрел на экран. Зашёл в контакты. Там уже был номер Эндрю, зачем-то номер Джеффри и Теи. Не знаю, сколько смотрел на экран, но очнулся только когда Эндрю вышел из машины. Он направился в дом, ища что-то у себя в телефоне, а потом заиграла музыка на моём. Он мне позвонил. Я взял трубку. — Не забудь закрыть машину. И сбросил. На переднем сиденье вместо Эндрю, правда, находились ключи.