He is your Omega

Калеб - омега. И осознание это было неожиданным. Чего уж греха таить, ведь сам парень не знал об этом. И сей факт уже скорее ужасал, все же вторичный пол как являлся, так и является крайне важным пунктом в самоопределении. Сейчас, можно сказать, на чужую голову попросту свалилась информация, что все прошедшие годы - хуйня полнейшая, а Ever были еще большими ублюдками, разрушившими его тело куда сильнее, чем он вообще предполагал.  Юноша желал убежать, забиться в самый дальний и темный угол, а после закрыть глаза и более их никогда не открывать. Все эмоции резко обострились до предела, он ощущал себя не на своём месте, а сердце билось настолько быстро и часто, что даже дыхание давалось с огромным трудом. Он… любил тебя. И так знал это, но сейчас, казалось, это всё возвелось в какую-то невероятную степень, ведь от одного только взгляда на тебя парню хотелось едва ли не на потолок забираться. Он не понимал, как поступать, что говорить, ведь сейчас принимать решения стало куда тяжелее. Каждый из вариантов казался неправильным, заведомо обреченным на провал. Невольно в голову закрадывалась абсолютно омерзительная мысль, что нужно было лишь датчики слежения из его тела извлечь. Оставить чип в сердце на месте, украсть из лаборатории побольше всех тех препаратов, которые он принимал все эти годы, ведь тогда ничего из этого бы не происходило. Жизнь после побега была бы проще. На свои собственные страдания Калебу было как-то плевать. Но вот видеть, как ты мучаешься из-за него, было слишком для юноши. Это шло вразрез со всем, что он вообще старался делать всё это время. Защищать. Оберегать. В лаборатории он изо всех сил пытался выполнить каждое твоё желание, учавствовать в как можно большем количестве исследований самостоятельно, чтобы тебе не приходилось проходить через них. А по итогу что? По итогу ты, несмотря на всё это, сейчас переживала, страдала, грустила. В грусти самой по себе для юноши не было ничего плохо. Ты должна была испытывать весь спектр эмоций: радоваться, кушая вкусную еду и встречая новых людей; расстраиваться, смотря фильм, расставаясь или же совершая ошибки. Это все - неотъемлемая часть жизни каждого. И парню не хотелось лишать тебя чего-либо, ведь то было сравнимо с тем, если бы он решил резко отобрать у тебя возможность чувствовать. Просто тут всё сейчас происходило по его вине… Это уже было неправильно, означало, что он не справился со своей единственной задачей. Этот круговорот начался с того, что в один из дней в воздухе вдруг появился феромон, который не был твоим: сейчас, пока ты перебирались с места на место, ты временно принимала блокаторы. Для всех вокруг - самая обычная бета. Тело Калеба же постепенно очищалось ото всех медикаментов, которыми его пичкали. В его организме более не было ничего постороннего, вживленного Ever’ом. Запах этот был едва ощутимым, он щекотал ноздри, заставляя сосредоточиться, принюхаться, в попытке разобрать на составляющие, ноты, а затем понять. Сначала ты не обратила внимания. Бывает.  Этот аромат ведь мог просто прицепиться к вам, все же ваш побег - дело тяжелое, постепенно на первых порах передвигались, и путь иногда пролегал, чтобы избежать людных улочек, по весьма злачным местам.  Когда вы не успевали добраться до ключевой точки, приходилось в походных мешках, это стало нормой, в разрушенные здания - тоже. Дешевые мотели - буквально божье благословение, ведь нужно было выбрать те, куда даже не подумали бы закинуть объявления о розыске. Все это было неудобствами, с которыми приходилось мириться. Тяжелее всего это давалось Калебу, который желал для тебя лишь самого лучшего. Однако потом этот феромон ощутил и гэгэ, что в целом не было возможно с учетом его вторичного пола. Беты не чувствуют такие запахов, они попросту… вне всей этой тусовки. У них нет проблем с гоном, течками и остальными вещами. Стабильные, пусть и с меньшей выносливостью, болевым порогом и так далее. К сожалению, отвращение у юноши вызывал не факт, что он оказался омегой. Зейн ведь тоже ею был, то выяснилось давным-давно, после теста еще в средней школе. Ему претила мысль, что он стал обузой. Неконтролируемый феромон, на котором сейчас любой из типов блокаторов использовать нельзя, даже самый слабый, ведь велик риск превратить данную ситуацию из простой задницы в задницу непросветную. Репродуктивные органы, которые были в откровенно непонятном состоянии. Никаких текстов не делалось, да и не могло тех быть особо. Операция была проведена тайно, в специально организованном благодаря Сайлусу и Рафаэлю месте, где из оборудования было лишь необходимое в моменте. Всё касалось лишь насущных в тот момент проблем, чего-то иного не рассматривалось. Всё это заставляло пошатнуться и так нестабильное психическое состояние лишь сильнее. Казалось, Калеб просто бегал кругами, изматывая этим как себя, так и тебя. *** Ты и Калеб не просто покинули Линкольн-сити. Вы сразу решили сбежать из страны, чтобы Ever’у было сложнее до вас добраться. Этому способствовали все: Зейн, который провел операцию по извлечению чипа из чужого сердца, а затем и всех остальных отлеживающих устройств; Сайлус, идеально разбирающийся в не самых легальных и вместе тем тихих путях, составивший ваш маршрут и организовавший каждую из ключевых точек; Рафаэль, создавший специально для вас артефакты, наделенные крупицей его Божественной силы, способные защитить и отправить сигнал бедствия; а еще Ксавьер, который сопровождал вас до последнего, защищая, ведь Калеб даже не успел нормально восстановиться. Они снабжали всем: деньгами, оружем, медикаментами, вещами и поддельными удостоверениями личности. Сразу несколькими на всякий случай. О сим-картах и телефонах тут даже говорить не стоит, Сайлус прочитал тебе огромную лекцию на эту тему, будто бы ты была каким-то новичкам в рядах охотников. Он волновался. Поэтому ты спокойно слушала. Вы уехали как можно дальше, чтобы набраться сил, привести в порядке как тело, так и разум, а уже затем дать полноценный отпор всей этой системе. Тебе казалось, что все наладится, будет хорошо, ведь по началу ничего не предвещало какой-то беды. Ты понимала, что отказ от дряни, которой пичкали гэгэ из раза в раз, не пройдет бесследно, однако не осознавала масштабы того, что будет в процессе происходить. То, насколько сильные у него будут проблемы со сном, сколь мучительными станут кошмары. Что чужой эвол начнет выходить из-под контроля, а гормоны, феромоны, подавляемые все эти годы, вызовут перепады настроения. Чипы, таблетки, уколы.  Все эти вещи помогали блокировать воспоминания, а некоторые и вовсе удаляли. Сейчас же эти пустые места причиняли Калебу боль не только ментальную, но и физическую. Как когда ты теряешь руку или ногу. Это фантомное ощущение сжирало изнутри. Он задумывался, осознавая вновь этот пробел, пытался как-то его восполнить, однако попытки эти вызывали лишь головную боль, которую уже не подавляли препараты. Боль поджигала фитиль, заставляя злиться, ведь никак иначе юноша пока выразить эмоции не мог. Это все было не исправить, не принять вот так просто за пару часов, ведь накатывало моментами, ты… он… вы были блядскими лабораторными крысами годами. Вы сидели, что-то мирно обсуждали, и ты отмечала какую-то деталь. Казалось, та была незначительной, просто какой-то небольшой момент из целой вереницы событий дня, однако Калеб ту совершенно не помнил, была лишь одна сплошная темнота без единого проблеска света.  За первой такой шла другая, третья, четвертая, и вот уже пропускать мимо не получалось. Не получалось концентрироваться на остальных, ведь слишком явственно ощущаешь себя порванной, криво сшитой куклой. Следом шли слезы. Потому что Калебу не хотелось ругаться. Он не хотел повышать на тебя голос, злиться. Не желал бить вещи и все остальное, тем самым заставляя тебя вздрагивать. Он… правда не хотел. Просто сейчас какого-то черта становился похож на ребёнка, не осознающего себя, свое тело и мир вокруг. Руки - слишком длинные, а чашка оказывается куда ближе, чем он предполагал. Эвол же слушается плохо, поймать ее не получается, и та самым идиотским образом разбивается. Стук. Звон стекла, котящегося по полу, забивающегося так по разным углам кухни. Это похоже на последнюю каплю, заставляющую слезы обжечь щеки, беззвучно заплакать, ведь юноша ощущает себя абсолютно бесполезным, неправильным, еще более худшим созданием Франкенштейна, чем он был до этого. Казалось бы, его и так собирали по сто раз из едва ли не говна с палками, поэтому хуже быть не могло. Конечно, раскатал губу. В его планы ведь никогда не входило оказываться в подобной ситуации. Так почему же именно он?… И именно сейчас, когда вы признались друг другу в чувствах, решили быть вместе. В его голове всё должно было происходить совершенно не так. Он не должен был оказаться омегой, который собственный феромон контролировать не в силах, из-за чего вы нормально передвигаться не можете. Он не должен был оказаться человеком, который в какой-то момент позорно срывается, повышает голос, прекрасно при этом осознавая, что так делать нельзя. Что ты не виновата. Никто, кроме Ever’а, по сути, не может быть виноват. Этих “не должен” в голове крутилось настолько много, что хотелось просто вскрыть себе череп, ведь думать об ином попросту не получалось. И тут уже не было чипа, который мог бы свести на “нет” все это чувства. Калеб не мог избавиться от мысли, что тот вынимать вовсе не стоило. Что с ним сейчас было бы куда проще. По крайней мере, из взрослого мужчины он бы не стал вдруг подростком, который не умеет фильтровать ни свою речь, ни действия. *** Калебу хорошо - он тянется к тебе, желая это счастье разделить, чтобы ты тоже улыбалась, смеялась, радовалась. Ему плохо - он делает то же самое, просто на сей раз ему хочется в твоих объятиях утонуть. Однако в данном случае юноша сдерживается, не позволяет себе заходить слишком далеко. Сначала - необходимость, ведь было четкое разграничение ролей: он - гэгэ, защитник, мнимый “старший брат” потому, что больше всего тебе хотелось иметь семью. Затем - привычка и страх черту перейти, воспринять желаемое за действительное, совершив непоправимую ошибку. Он ищет тебя. Абсолютно всегда. Искал до этого в толпах людей, в которых быть изначально логично не могло, и продолжает до сих пор. Взгляд его распознает тебя всегда независимо от того, есть маскировка или нет. Находит, словно стрелка компаса Север. Это было похоже на выжженный под кожей инстинкт, который ни одному чипу не было под силу стереть. Сначала парень пытался. Он всеми силами старался заставить себя не смотреть, не шарить глазами в поиске тебя, не задерживаться взглядом дольше, чем на пару жалких мгновений, однако всякий раз проваливался. Он правда не встревал. Не мешал нескольким твоим отношениям, просто наблюдая со стороны, готовый подставить плечо, если вдруг понадобится. Внутри - омерзительная смесь из ревности, ведь испытывать подобное он не имел права, а еще чистейшего отвращения к человеку, который тебя расстроил. Ему казалось, что так будет лучше. Однако ты все равно сама, стоило только ему сделать пару шагов назад, вновь это расстояние сокращала. Ты липла, обнимала, смеялась и запрыгивала юноше на спину, будто бы тот был твоей персональной лошадкой. Ты дула губы, театрально капризничала, чтобы о тебе позаботились, выполнили то или иное желание. Даже рядом с Зейном, которого вы оба знали с детства, ты такого не делал. С ним ты, конечно, тоже обнималась. Ты просила делать для себя снежные фигурки, лезла, однако при этом все равно держала заметную, если приглядеться, дистанцию. Это осознание невольно согревало, ведь юноше хотелось быть для тебя особенным. Чтобы ты полагалась на него чуть больше, чем на остальных. Нуждалась в нем хотя бы немного сильнее. Лишь в таком случае он смог бы остаться рядом, его бы не прогнали. Он ведь тот самый человек, который может объяснить тебе химию, физику, а еще потом вкусно накормить, верно? Он - тот, кто прокатит на своей спине, вытрет слёзы и заплетёт самые потрясающие прически. Однако, в любом из случаев, ты сама, казалось, не позволяла Калебу возвести между вами стену, и он правда не знал, намеренно ли то было. Ты делала это из тех же соображений, из которых все продолжала таскаться с Зейном? Из-за того, что тебе было его жаль? Просто невольно, являясь той еще доброй душой? Или же ты полностью отдавала себе во всем этом отчет? Ему ведь хотелось поступить правильно. А как можно это сделать, совершенно не понимая чужую мотивацию? И при этом испытывая мерзкое чувство, что ему будет достаточно и этой самой жалости, словно он ребёнок, который намеренно разбивает из раза в раз колени, чтобы получить от родителей хотя бы крупицу внимания. Да, ваша связь - попытка сбежать от реальности, обрести хотя бы небольшой лучик света, дарящий тепло, в холодных и белоснежных стенах лаборатории. Вы не были связаны кровью от слова “совсем”. Просто единственным, о чем тогда и в подобной ситуации могли мечтать дети, была семья.  Хоть какая-то. *** Сейчас была, пожалуй, ваша самая долгая остановка на одном месте. По сути, вы были уже практически у цели, у предпоследнего этапа перед конечным пунктом назначения. Некой базы, которую ты и Сайлус спроектировали, построили в кратчайшие сроки с помощью труда незарегестрированных эволверов из других государств. Это было наказуемо. Как минимум - огромным штрафом, максимум - колонией. У таких людей были подпольные организации, где каждый член - мастер своего дела, отчего и работа подобная стоила дорого. Они помогли построить здание не только на земле, но и под ней. Место, способное выдержать тренировки, где был задействован эвол контроля гравитации. Все же шанс, что тот вдруг выйдет из-под контроля гэгэ, на горизонте маячил еще на этапе планирования всего происходящего сейчас. Конечно, масштабы вы на тот момент не осознавали, однако даже так действовали из принципа больше - лучше. Сайлус не экономил, совершенно отказываясь от твоих денег. Рафаэль напитывал всевозможные артефакты различными свойствами. Например, он сделал те, что должны были усилять установленные нанятыми работниками охранные заклинания, которых было правда много. По периметру, вокруг первого и второго этажей дома - огромная цепочка, которую вы совместно разрабатывали. Она окутывала всю вашу территорию, словно один большой купол. Причем куполов этих было несколько. Самый большой - вокруг выкупленного леса. Затем уже шло несколько маленьких каждый акр земли и вокруг ключевых построек вроде того же генератора. На минусовых этажах, в самом доме, каждой из комнат ситуация в этом плане обстояла та же. По сути, вы могли остаться и здесь. Чем дальше вы отъезжали от Линкольн-сити, тем более продуманными в плане своей обустроенности для жизни становились ваши дома. Те как бы кричали о том, что месть - дело хорошее, но ею не прямо обязательно заниматься. То была уже явная идея других мужчин, о которой ты сама понятия не имела. Они давали вам возможность просто жить дальше, не оглядываясь назад. Говоря, что сами обо всём позаботятся. Поэтому вы правда старались пользоваться моментами спокойствия, хотя бы немного, ведь иначе в чём смысл? Зачем было проделывать весь этот путь, чтобы по итогу все мысли сосредотачивались на одних лишь стратегиях, непонятных тренировках, на очередном риске своей жизнью?  На том же страхе. По сути, ты ведь могла связаться с Зейном.  Ты вполне была способна попросить его помочь с подбором таблеток для Калеба, наплевав на всё остальное, ведь благодаря тем чужое состояние станет хотя бы временно стабильнее, что сделает происходящее сейчас намного проще. Ты могла подавлять гэгэ своим альфа-феромоном, с помощью чертового его минимума, ведь мужчина к тем совершенно не привык. Он бы подчинился, омега внутри попросту заставила бы его это сделать. Жестоко, но до омерзительности легко. Ты была способна на столько всего отвратительного, неправильного до мозга костей, ведь таким уж хорошим человеком в действительности не являлась. Вот только Калеба ты любила куда сильнее всяких там удобств и иных вещей. Ты ценила его комфорт, здоровье больше собственных, оттого и подобные варианты не рассматривала. Они, как назойливые мухи, появлялись время от времени, когда становилось тяжелее прочего, но… то был попросту человеческий фактор, вовсе не твое осознанное желание. Важна не мысль, которая даже оформиться не успела, а итоговый выбор и поступок. Так что сейчас ты делала всё возможное, чтобы хотя бы немного стабилизировать психическое состояние своего гэгэ. *** Калеб умел, а главное любил готовить. Это было чем-то вроде медитации. Тем самым делом, которое может помочь отвлечься ото всех проблем, ведь у него была задача приготовить что-нибудь вкусное. То самое, из-за чего ты бы улыбнулась, поблагодарила, а затем с аппетитом начала кушать. Поэтому ты просишь парня о мясном супе и лазанье уже спустя несколько дней. Стоит вам немного разложить вещи, освоиться на очередном новом месте, как ты подлезаешь под чужую руку, щиплешь так за талию и, когда омега опускает на тебя взгляд, безумно усталый после никак не прекращающихся кошмаров, в котором чересчур много громовых облаков, тотчас же произносишь: — Хочу есть, — так, словно тебе семь лет. Будто бы только пришла после школы, после которой успела оббежать едва ли не весь город, и теперь твоя главная задача - отвлечь гэгэ от его скучной и мерзкой домашки, заставить обратить на себя внимание. — У нас со вчерашнего дня остались открытые консервы, я разогрею и… — уже начинает отвечать он, но ты театрально хмуришься и качаешь головой, заставляя замолчать. У Калеба на лице - самое настоящее непонимание. Сейчас он соображает куда медленнее обычного, и это - один из первых разов после побега, когда ты делаешь нечто подобное. Каждый день до этого ты самостоятельно разбиралась со всеми проблемами, ведь мужчина представлял из себя самый настоящий отвратительный балласт. Ты так не считала, однако разве тебя слушали? Он ни с чем не справлялся, а нормальную руку била едва ли не постоянная дрожь, из-за которой даже есть временами становилось проблематично. Тебе приходилось юношу кормить. Он ничего не говорил, просто чувствовал себя в такие моменты отвратительно. Совсем недавно - полковник флота, перед которым в страхе падали на колени. Выдающийся выпускник Академии, лучший из лучших по баллам, побивший старый рекорд и установивший новый. Сейчас - жалкий и абсолютно никчёмный омега, который даже ложку удержать не в состоянии. Стоило ему ощутить чей-то феромон, не принадлежавший тебе, желудок Калеба тотчас же скручивал спазм. Иногда тот был настолько сильным, что удержать внутри содержимое не удавалось. Фильтры в носу особо не помогали. — Нет. Гэ, приготовь ты. Пожалуйста, я хочу мясной суп и лазанью, сделанные тобой. Можно? — ты смотришь на парня снизу вверх, прекрасно осознавая, что то был грязный ход. Омега ведь точно не хотел готовить. Что уж греха таить, сама необходимость дыхания ему была отвратительна. Он не желал двигаться, лишь забраться в самый дальний и тёмный угол, скрывшись от всего мира, ведь подводил сейчас не только разум, но и чёртово тело. А с таким комбо тот сталкивался впервые. Ты не была врачом, психологом - тем более, просто… тебе казалось, что нужно как-то отвлечь, но как именно представляла в данной ситуации не слишком хорошо. Это больше походило на ходьбу по тонкому льду, который то и дело трещал под ногами, грозясь треснуть. Тебе было страшно. Страшно сделать что-то не то. Страшно сломать любимого человека своими неумелыми действиями окончательно. Поэтому сердце в груди билось сейчас чересчур быстро, каждый его стук - импульс боли, отдающейся даже в лёгких. Юноша медлит.  До него не сразу доходит смысл твоих слов, на это требуется несколько слишком долгих в этой ситуации секунд. Он хмурится в явном непонимании сначала, затем - неверии, ведь… недавно он даже есть сам способен не был, а тут такая просьба. Разве можно ему сейчас доверять?… По мнению омеги, нет. Нельзя было. Ни сейчас, ни в ближайшем обозримом будущем, ведь Калеб и предположить не мог, попросту не смел, сколько еще пробудет в этом едва ли не овощном состоянии. Казалось бы, всего лишь ужин, но даже такая малость казалась чем-то из ряда вон. Если бы спросили тебя, ты бы без раздумий ответила, что доверяешь. В прошлом, сейчас и в будущем. Абсолютно всегда. Ты могла бы вручить свою жизнь в руки этого человека хоть в данный момент. Ты с осторожностью относилась к Сайлусу, Зейну, всем остальным. Просто потому что.  Потому что была лаборатория, о которой ты вспомнила всего год назад, все те эксперименты и врачи. Потому что абсолютно ко всем испытываешь подобное, и на то у тебя были основания. Ты держала дистанцию, показывая лишь одну определённую часть себя, обнажая перед взором первую стену из множества. Не распространялось это лишь на Калеба. И нет, ты ценила людей вокруг себя. Их как личностей, каждый чужой поступок. Просто не могла иначе, чувствуя себя в полной безопасности лишь рядом с одним-единственным человеком. — Хорошо, - спустя еще пару мгновений наконец-то произносит омега. Звучит он при этом неуверенно. Нотки эти, прежде незнакомые и чуждые этому голосу, сейчас стали куда привычнее. Юноша не пытался те более, как в самом начале вашего путешествия, скрывать. Он уже не так часто натягивал на своё лицо безразличную ко всему свету маску, когда на деле ему было страшно. После кошмаров гэгэ больше не старался уйти от тебя подальше, словно одно знание того, что они ему сняться, могут заставить тебя разлюбить. Он позволял тебе быть рядом, понемного делясь то одной, то другой деталью после долгого молчания. Казалось бы, память должны были стирать. Из раза в раз, снова и снова до тех пор, пока в чужой голове не оставался идеально-чистый лист, который могли по-новой заполнить всем, что считали нужным. Однако выяснялось, что идеально удалить ту нельзя. Большую часть - да, но самые крупные, яркие её фрагменты, блокировавшиеся до этого медикаментами, чипом, сейчас возвращались. К сожалению, яркие и крупные, в контексте вашего прошлого, относилось скорее к плохому, чем к чему-то хорошему. Оно было наполнено страхом, слезами, запахом пота и крови. Это был больнично-белый цвет, серый различных оттенков, шорох бумаги и стук металлических колодок обуви о пол, ведь с ними на сапогах - удар больнее. Это саднящие щеки, руки, само тело, и кожа, испещренная синяками вместе с красными точечками после инъекций и капельниц. На языке тогда - безвкусная жижа, вязкая и склизкая. Настолько противная, что ты буквально ощущаешь весь её путь вниз: по горлу до желудка, в котором затем она оставалась неправильным комом. — Я помогу! — сразу же отзываешься ты, не в силах сдержать облегченно-счастливую улыбку. Хорошо. Просто чудесно. Калеб согласился, это ведь уже можно считать первым шагом, да? Одним из целой кучи ждавших вас впереди. Настоящая мелочь, но после всего она казалась подарком свыше. Омега кивает, все еще слегка неловкий, скованный, и ты решаешь снова начать действовать, подтолкнуть к этим самым действиям и своего гэгэ. Он ведь до этого столько раз шел тебе навстречу, помогал, поддерживал. Он столько раз в полнейшем одиночестве взваливал на свои плечи всё до последней капли. Он был тем, кто протягивал тебе руку после каждого падения. Тем, кто обрабатывал твои колени. И тем, кто всегда прятал за своей спиной ото всех учёных в лаборатории. Калеб вызывался, закрывал тебя, кричал и брыкался, если ему отказывали, словно так смог бы доказать, что этим сумасшедшим нужен именно он для экспериментов, а не ты. Сильнее, выше, старше. А ведь ваша разница составляла всего два жалких года. Он был ровно таким же ребёнком, который в один момент решил стать взрослым. Омега дарил тебе всего себя, старательно исполняя каждую твою наиглупейшую просьбу. Поэтому ты, схватив парня за здоровую руку, буквально на буксире отводишь его на кухню. Гэгэ не сопротивлялся. Он просто шел, смотря так на твой затылок, невольно сжимая свои пальцы чуть сильнее, ведь те сейчас были переплетены с твоими. Горячо. Ладонь - вся в мозолях, кожа - жёсткая. Но даже так она ощущалась нежнее всего в целом мире, даже лепестков цветов. Вот так идти позади было до сих пор очень странно. Куда привычнее - впереди, закрывая тебя, уступающую в росте, собой. Тебя, потребность защищать которую выбилась уже на самих чёртовых костях. Калеб знал, что ты сильна. Не могла не быть. Просто… все эти дни он в полной мере постепенно осознавал то, насколько. Умная, хитрая, в которой скрывалось еще больше различных граней. А ведь ему казалось, что он знает тебя буквально идеально, начиная с каждого шрама и заканчивая тем, какое оружие ты меньше всего любишь использовать, буквально до модели. Ты была той, кем он дорожил сильнее всего на этом свете. Всю память, где ты была, он защищал всякий раз едва ли не ценой собственной жизни, ведь, лишись он тебя… Сердце неприятно и крайне болезненно бьется о рёбра. И уже в следующий миг ты сжимаешь руку омеги в своей крепче. Сейчас ты постоянно следила за чужим эмоциональным состоянием, буквально отслеживала его, словно какая-то ищейка, по феромону. К счастью, контролировать тот юноша не умел, и учить его ты не особо спешила. Так было проще в том плане, что ты могла прийти на помощь. Поддержать, обнять, сделать свой собственный запах чуть насыщеннее, ведь тот был тем единственным, что парня сейчас успокаивало. Да, это было неправильно. Да, в тебе проявлялся некий контроль-фрик, ты искренне ненавидела любую возможность выхода ситуации из-под контроля. Она и так… не сказать, что под ним как-то постоянно была. Ты просто старалась изо всех сил, окей? — Мясо я поставила размораживаться еще с утра. — стоит вам пройти на кухню, ты, не выпуская чужой руки из своей, проходишь к холодильнику. — Так что уже, думаю, всё. Плюс тут ещё несколько видов фарша на всякий случай, я… Тебе хотелось подготовить всё идеально. На столешнице уже лежала разделочная доска, миски с овощами и иными необходимыми ингредиентами стояли рядом. Конечно, Калеб мог отказаться. Он мог бы сказать “нет”, уйти затем в вашу спальню и… ты бы не расстроилась, не посчитала свои усилия напрасными, попросту максимально спокойно убрав всё это на места. Просто ведь существовала вероятность, что он согласится, верно? Верно. И ты хваталась именно за неё, а не что-то иное . Омега прикусывает щеку изнутри, медленно осматриваясь. За прошедшие здесь четыре дня он впервые… как-то сосредоточивал вот так на чём-то взгляд. До этого он просто скользил им по абсолютно всему и ничему при этом, не всматриваясь, не запоминая. Какая-то тарелка, микроволновка и вилка - всё, что вообще было нужно тогда. Сейчас же юноша осознавал, сколь многое ты подготовила здесь. Конечно, не в одиночестве, но… все эти детали знала лишь ты. Одна из верхних полок была заполнена поварскими книгами. Калеб с лёгкостью разглядел каждый из ярких иероглифов на их корешках. Большинство - китайские, ведь парню больше прочих нравилась именно ваша родная кухня. Пускай… в генетическом плане вы и были тем еще наоборот, созданным в лаборатории, однако родились ведь там. Ведь первым его самостоятельно приготовленным для тебя блюдом стала лапша с говядиной. Пересоленная, со слишком толстыми кусочками мяса, которые было тяжело жевать. Она стала тем, что ты потом просила изо дня в день до тех пор, пока он не решил попробовать сделать что-то ещё. И ещё. Затем - небольшие горшочки на подоконнике с овощами, салатом. Те еще не начали расти, но каждый был подписан. Они стояли явно на случай, если вы вдруг достаточно задержитесь. Вся мебель - в выдержанных тёмно-коричневых и чёрных цветах. Кухню можно было бы назвать классической, если бы не гирлянда на стене, на все ней же - куча разных фотографий за прошедшие два с половиной года. На стульях - подушки, на столе - книги, учебники, создававшие уютно-домашний беспорядок. Хотя для Калеба домом считался бы любой угол, в котором рядом есть ты. — Спасибо… — шепчет он, невольно замеривший на месте. Юноша ведь… и правда был тебе за всё благодарен, просто до этого не благодарил. Ни разу. Почему - тот ещё вопрос, самому себе не до конца как-то ясно. Мягко улыбнувшись, ты качаешь головой, а затем, поднеся чужую руку губам, целуешь костяшки пальцев. В тот же миг феромон гэгэ становится плотнее, насыщеннее, выдавая волнение, трепет, лёгкое смущение из-за этой близости. С момента начала побега вы не целовались, не пересекали черту, следующую за объятиями. Оттого сейчас этот поцелуй ощущался даже чересчур ярко, пуская вниз по позвоночнику, до самого кончика, мурашки. — Не за что, гэ. Начнем готовить ужин?