Lovefool

Неделю спустя — июнь 2001 года

— Согласно этой легенде, Генрих VIII нашёл пиявку, когда принимал грязевые ванны. А поскольку грязь была собрана на болотах неподалёку от этого города, он издал указ о переименовании города в Личвилл в качестве постоянного напоминания о своём гневе. — Ты опять выдумываешь, — вздохнул Драко, закатив глаза, и остановился перед полуразрушенными каменными постройками, которые в XVI веке были замком.  — Нет, — усмехнулась Гермиона, держа путеводитель у него перед носом. — Видишь? Здесь написано, что даже названия улиц были изменены. Илкли превратилась в Икли-роуд, а Иви Роуд стала Итчи Роуд. Драко фыркнул, пробегая глазами по брошюре, которую Гермиона взяла в мэрии. Но он не смеялся.  — Ещё один тиран с проблемами контроля гнева — это что-то новенькое. А потом ты скажешь мне, что он любил скармливать подданных своей ручной змее. Он отошёл, засунув руки глубоко в карманы брюк, и уставился на старый город внизу, слегка нахмурив брови и опустив уголки губ.  Она так старалась вызвать у него улыбку, которая время от времени появлялась в уголках его губ. Если бы ей удалось рассмешить невозмутимого Драко Малфоя, она бы поняла, что её усилия превосходят ожидания. Золотая звезда за выполненное задание.  Однако он не собирался облегчать ей задачу. Каждый раз, когда она думала, что он вот-вот улыбнётся, он ловил себя на этом и снова делал нейтральное лицо.  Гермиона прекрасно понимала, что даже если бы ей разрешили рассказать друзьям о том, что она стала наставником Малфоя, никто из них не понял бы, почему она так одержима идеей помочь ему. Она могла предугадать реакцию Гарри и Рона, как будто стояла перед ними в этот самый момент. Рон бы заныл: «Почему ты?», а Гарри покачал бы головой, поправил очки и сказал: «Хочешь, я поговорю с Кингсли вместо тебя?» А потом она подумала о своей собственной реакции. О Гермионе Грейнджер, которой она должна быть. Теоретически, ей должна была бы нравиться мысль о том, что Драко Малфой гниёт в Азкабане. В конце концов, он наблюдал за её пытками, много лет издевался над ней в школе и говорил с ней в лучшем случае жестоко, а в худшем — с ненавистью.  И всё же… когда Гермиона стояла рядом с ним, она задавалась вопросом, умеет ли он вообще веселиться, или же время, проведённое под властью Волан-де-Морта, за которым последовал год изоляции и скуки, могло искоренить всякое желание получать удовольствие. Но она была полна решимости.  Чтобы подбодрить его, она даже собрала всю свою храбрость и вчера отправилась в поместье Малфоев. Когда она стояла перед воротами здания, в котором однажды испытала самую сильную боль в жизни, её сердце болезненно колотилось в груди. Она всё равно пробормотала заклинание, которое должно было предупредить жителей дома о её прибытии.  Эльфийка открыла перед ней большие двери, и, хотя ноги у Гермионы подкашивались, она последовала за ней внутрь. К счастью, Нарцисса была не в гостиной. Вместо этого домовой эльф провёл Гермиону через поместье на террасу с противоположной стороны, где она увидела мать Драко, пьющую чай в тени дерева. Когда она начала представляться, Нарцисса быстро её перебила.  — Я знаю, кто вы. Я много раз видела ваше лицо на первых полосах «Ежедневного Пророка». И я помню… Она оставила эту последнюю фразу висеть в воздухе. Гермиона прикусила язык, чтобы сосредоточиться на настоящем моменте и не дать своему мозгу вернуться в тот день, когда её пытали в этих самых коридорах. Вместо этого она начала болтать о Драко и о том, как она стала его новым наставником в программе МАГГЛ. Нарцисса выглядела совершенно сбитой с толку, когда перед ней стояла магглорождённая ведьма и заявляла, что пытается помочь её сыну. Была ли она убеждена в намерениях Гермионы, было неясно, но, по крайней мере, она, казалось, поверила её истории, потому что первым её вопросом было: «Как он? Мой сын?» — У него не очень хорошо идут дела, — честно ответила Гермиона, и Нарцисса кивнула, поджав губы, словно её это не удивило. — Я приучила его всегда ожидать от жизни самого лучшего, — ответила она. — Возможно, это была моя ошибка. Гермиона не ожидала от неё такого самоанализа, поэтому на мгновение потеряла дар речи, прежде чем перейти к сути и положить телефон Нокиа на стол перед Нарциссой. — Вам нужно будет только нажать на зелёную кнопку, когда зазвонит телефон, и вы сможете поговорить с сыном. Батареи должно хватить примерно на неделю. К тому времени я приеду и заряжу его для вас. — Батарея, — сказала Нарцисса, приподняв брови и тыча в телефон своей крошечной вилкой, как будто беспокоясь, что Гермиона его заколдовала.  — Почему вы делаете это для него? Гермиона покачала головой, не зная, что сказать.  Да, ей нравилось тратить всё своё время и силы на, казалось бы, невыполнимые задачи, просто чтобы доказать, что она может это сделать. Но Малфой уже достаточно хорошо подчинялся её требованиям. На днях он даже впервые позвонил Гойлу, который, похоже, нашёл покой в садоводстве и так сильно обожал Леди сквиба, с которой жил, что планировал остаться на лето, хотя формально мог уйти.  Малфой по утрам ел хлопья, гулял на природе после того, как она купила ему пару чёрных кроссовок (на которые он смотрел с таким же отвращением, как Нарцисса на свой телефон, но всё равно носил их, чтобы не пачкать кожаные туфли), и даже не жаловался на то, что сегодня ему пришлось присоединиться к Гермионе в её экскурсии по городу. Ему уже осталось выполнить всего одиннадцать задач. И это всего за неделю. Такими темпами он съедет из этого коттеджа ещё до конца месяца. Однако её беспокоило то, что он до сих пор не воспользовался ни одной из своих «услуг». В глубине души она всегда чувствовала, что он приберегает их на тот день, когда сможет использовать против неё. Что-то, что унизит её так же, как она унизила его, когда объясняла ему, как пользоваться посудомоечной машиной.  С другой стороны, Визенгамот и, соответственно, Кингсли были настолько рады её успехам, что предлагали ей должности и стажировки во всех подразделениях Министерства. Не то чтобы она планировала принять какое-либо из предложений, поскольку у неё были очень конкретные планы на следующий год, которые, если повезёт, уведут её далеко от Министерства.  — Вон там виден коттедж, — сказала Гермиона, указывая на небольшое здание на окраине, такое же оторванное от города, как и он сам от мира.  Драко хмыкнул, его взгляд по-прежнему был немного растерянным. Серьезно, что нужно сделать, чтобы он немного расслабился? Вздохнув, она сложила большие и указательные пальцы в форме квадрата перед глазами, мысленно представляя маленький домик, окруженный прекрасными пастбищами. — Что, чёрт возьми, ты сейчас делаешь? — спросил Драко, но, хотя его голос и звучал раздражённо, она могла сказать, что он всегда был хотя бы немного заинтригован всем тем, что считал странным поведением магглов.  — Снимаю на камеру, — рассмеялась она. — Им удалось поместить движущиеся изображения в коробку, но для статичных изображений они используют свои бесполезные руки, не обладающие магией. Звучит логично. — Он закатил глаза и сделал шаг ближе. — Серьезно, Грейнджер, я думаю, что Визенгамот собирается проверить меня, и окажется, что все, чему ты меня научила, — полная чушь. — Ты не ошибаешься. Есть способы получше, — ответила Гермиона, — но в отсутствие фотоаппарата… — Она поднесла руки к его лицу, держа квадрат прямо перед его глазами. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до него, потому что он был чертовски высоким. — Если ты подержишь его так какое-то время, изображение отпечатается на твоей сетчатке, как мысленный образ. — Ах, запечатлеть этот печальный опыт в моей памяти навеки. Именно то, что мне было нужно. Его голос был полон обычного сарказма, но он не отодвинулся. Это была ещё одна интересная черта в нём. Он никогда не увеличивал дистанцию между ними, когда они находились в личном пространстве друг друга. Как в тот день, когда она объясняла ему, как пользоваться пультом от телевизора, и в конце концов испуганно отпрянула, заметив, что его голова находится достаточно близко, чтобы коснуться её кудрей.  Мгновение спустя он повернулся и посмотрел прямо на неё сквозь маленький квадратик, который она держала перед его глазами. Когда его стальной взгляд встретился с её взглядом, острым, но не таким колючим, как раньше, всё вокруг, казалось, на мгновение затихло. Птицы, громко спорившие на соседнем дереве, ветер, колышущий листья, даже настойчивый гул города внизу — всё исчезло.  Смущённо хихикнув, Гермиона опустила руки и повернула голову в сторону, чтобы он не заметил, как покраснели её щёки.  Было странно, что его глаза так глубоко проникали в её сознание, что она могла с лёгкостью вспомнить, какого оттенка серого они были в тот или иной момент.   

***

Позже в тот же день мистер Уизли взял на себя обязанности наставника, пока Гермиона на кухне работала над своим заявлением в Дурмстранг на ноутбуке. Несмотря на то, что окончательное заявление нужно было писать на пергаменте, ей нравилось писать первый черновик в Ворде, где она могла его редактировать. Она старалась не думать о нелепом разговоре двух мужчин, пока они смотрели «Охоту за сокровищами» по телевизору, но это было трудно, когда мистер Уизли едва сдерживал волнение из-за того, что раскрашенная книга о Человеке-пауке оказалась такой ценной.  — Немного похоже на те карточки из шоколадной лягушки, не так ли? — Больше похоже на первое издание «Темной магии», которое мой отец продал за двенадцать тысяч галеонов много лет назад. Должно быть, эти магглы очень любят пауков. — О, ты, кажется, научился очень ловко переводить маггловскую валюту в галеоны, — с нежностью сказал мистер Уизли. В ответ Драко что-то неразборчиво пробормотал. Мгновение спустя Драко вошёл в залитую солнцем кухню и с любопытством уставился на её ноутбук. Гермиона попыталась не обращать на него внимания и напечатать следующее предложение в своём заявлении, но отвлеклась, когда он достал из холодильника за её спиной бутылку воды. У неё на затылке встали волосы, когда она скорее почувствовала, чем услышала, как он подошёл ближе. — Заявление на должность координатора по реформированию учебной программы в Дурмстранге, — прочитал он через её плечо. Он наклонился так близко, что её локоны коснулись его груди, заставив подавить дрожь. — Планируешь встретиться со своим бывшим возлюбленным, Грейнджер? Гермиона сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, и это было её первой ошибкой, потому что её ноздри наполнились тёплым пряным ароматом, которым он всегда пользовался. Чем-то, что напомнило ей пронзительную свежесть эвкалипта и насыщенный запах кедра. Чем-то восхитительно сложным. — Во-первых, Виктор давно окончил Дурмстранг, — возразила она, запрокинув голову, чтобы посмотреть на него. Вторая ошибка. Его глаза, смотревшие на неё, были прищурены, а серые зрачки озорно поблескивали. Но он по-прежнему не улыбался.  — Ну вот, ты снова начинаешь список, который не закончишь, — поддразнил он её, снова переводя взгляд на её слова.  — Во-вторых, — выдавила она, — если тебе нечего добавить, пожалуйста, возвращайся к своему телешоу. Он не обратил на неё внимания и пододвинул стул к её стороне стола, пробегая глазами по строчкам, которые она написала в заявлении, пока не дошёл до конца страницы. — Это всё? — спросил он, снова переводя взгляд на неё. Его интерес застал Гермиону врасплох, и ей потребовалось мгновение, чтобы покачать головой, прежде чем перейти ко второй странице.  — Новая директриса Дурмстранга планирует полностью изменить школу. Она хочет, чтобы Дурмстранг стал маяком современного прогресса, избавился от всех архаичных идей, — объяснила Гермиона.  — И ты хочешь бросить свою спокойную работу в Министерстве, чтобы немного просветить этих несчастных о магглах? — Дело не только в том, чтобы добавить в учебную программу маггловедение, — возразила она. — Волшебники и ведьмы многого не знают. Теории по философии, социологии, экономике… список бесконечен. Если в Хогвартсе уже есть такие большие пробелы в учебной программе, то я даже не хочу представлять, насколько отстаёт Дурмстранг. Драко хмуро посмотрел на неё, словно она была загадкой, которую он никак не мог разгадать. Это заставило её пробормотать, — Работа в Министерстве была… познавательной. Но я бы предпочла заниматься чем-то более практичным, чем-то, что, как мне кажется, может реально изменить мир. Он хмыкнул, затем открутил крышку бутылки с водой.  — Что? — спросила она, раздражённая его скептическим отношением. — Ничего, — сказал он, пожав плечами и скривив губы, как будто обдумывал что-то очень серьёзное. — Просто трудно представить, что школа, которая гордится своим наследием и традициями, может измениться за одну ночь. — Я же говорила тебе… — Новая директриса, я понимаю. Но она не единственная, кто будет читать твое заявление. И ты довольно подробно описываешь, как хочешь разобрать школу по кирпичику, пока не исчезнет всё, на чём она была основана. Он сделал глоток воды, а затем сделал движение, словно собираясь встать. И хотя её безмерно раздражало, что он высказал ей вполне обоснованную критику, она схватила его за рукав и потянула обратно на стул.  — Ты считаешь, что мне следует быть более осторожной в формулировках? — Я думаю, если они нанимают… магглорожденную, — он посмотрел ей прямо в глаза, произнося это слово, как будто хотел убедиться, что она знает: он никогда больше не будет использовать другое слово на букву «Г», чтобы обратиться к ней, — это значит, что они серьёзно настроены на перемены. Он откинулся на спинку стула. — Тем не менее, я думаю, что было бы неплохо подчеркнуть престиж школы. Уважай их наследие, а затем ненавязчиво расскажи, как новые предметы могут дополнить существующие сильные стороны школы. Нет ничего, что нравилось бы богатым и влиятельным людям больше, чем когда тешат их эго. Гермиона надулась, услышав его совет. Она сама подумывала об этом, когда начала писать заявление. В конце концов она решила этого не делать, подумав, что это будет звучать слишком дёшево.  — Кому как не тебе знать, — наконец сказала Гермиона, нахмурившись и прокручивая страницу вверх.  — Переезжаешь в самое северное место в Скандинавии, да? Ты полна сюрпризов, Грейнджер. — Это временная должность. Я не буду отсутствовать больше пары лет. — А потом? — спросил он. — А потом… Ну, кто знает? Может, вернусь в министерство? Я пока не хочу брать на себя обязательства. Я хочу испытать как можно больше, пока я ещё молода. — Как по-гриффиндорски с твоей стороны. — А ты? — спросила она, удаляя свой вступительный абзац. — Что ты будешь делать, когда выберешься отсюда? Какие у тебя планы? — Думаю, у меня достаточно денег в хранилищах, чтобы какое-то время не беспокоиться об этом, — сказал он, но его ответ прозвучал как ложь. — Серьезно? Никаких амбиций? — Не все хотят менять мир, Грейнджер. Некоторым достаточно просто в нём жить. — Некоторым — да, — согласилась она, — но не тебе? Она не могла объяснить, почему была в этом так уверена. Она снова взглянула на него и увидела, что он смотрит в окно, как человек, у которого много мечтаний, но нет представления о том, как воплотить их в жизнь. — Ярлык, который они мне приклеили, никуда не денется, — тихо сказал он, щурясь от яркого солнечного света. — Было бы глупо притворяться, что я могу сделать всё, что захочу. — Метка? — осторожно спросила Гермиона, но, когда он поймал её взгляд, она услышала это слово так, словно он произнёс его вслух.  Военный преступник. — Если бы Визенгамот так считал, ты бы уже был в Азкабане. — Дело не в этих старых дураках, — сказал Драко, — а в остальном мире. Она хотела поспорить с ним, хотела сказать ему, что все сомневаются в его взглядах. Но он был прав. Мир больше не считал его чистокровным, а после заключения в тюрьму его отца и роли, которую сыграл Малфой Мэнор в войне, сомнительно, что это изменится в ближайшее время.  — Если в мире нет места для тебя, может быть, тебе просто нужно его создать. — И продвигаться по карьерной лестнице? — ответил он, покачав головой, прежде чем снова встать. — Нет, спасибо. Я в порядке. Наблюдая за тем, как он выходит из кухни и возвращается к мистеру Уизли и телевизору, она подумала, что он не такой хороший лжец, каким притворяется.  

***

Гермиона была в приподнятом настроении, когда на следующий день прибыла в коттедж через камин. Сегодня она собиралась отвести Драко в книжный магазин в городе, и он пообещал выбрать хотя бы одну книгу для чтения. Это означало, что она вычеркнет ещё два пункта из списка, и ей не терпелось порекомендовать ему все свои любимые книги, от Джейн Остин до Толкина.  Одно дело — говорить с Гарри о маггловской литературе и фильмах, когда они оба росли в маггловском мире, но ей было очень любопытно узнать, каково мнение волшебника на этот счёт. Особенно волшебника с таким традиционным воспитанием.  Но когда она пришла, то не нашла его ни в гостиной, ни на кухне. — Малфой? — тихо спросила она, но вместо ответа или тишины сверху донеслось тихое бормотание. Любопытно.  Поднявшись по лестнице вслед за шумом, она замерла на предпоследней ступеньке, услышав, как он сказал, — Пэнси, пожалуйста, больше не говори о своих рыбалках… Нет, мне действительно всё равно, какого размера был последний пойманный тобой судак. Твой интерес к рыбе начинает соперничать с утомительными монологами Грега о том, как правильно поливать тюльпаны. Повисла небольшая пауза. Гермиона уже собиралась снова окликнуть его, но тут голос Драко стал ниже, и в нём снова зазвучали дразнящие нотки, которые Гермиона помнила с того дня в забегаловке. Внутри у неё всё сжалось.  — Как насчёт того раза, когда ты в последний раз навещала меня в поместье Малфоев перед оглашением наших вердиктов? Должно быть, Пэнси ответила, потому что Драко тихо рассмеялся. Что-то внутри Гермионы загрохотало, как будто башня из дребезжащих металлических предметов только что рухнула.  Вот как он звучал, когда искренне смеялся. — Мерлин, нет, Пэнси. У нас же есть договорённость, не так ли? Давай придерживаться её. Мы можем повеселиться, но ни одному из нас не нужно большего, верно? Гермиона усмехнулась. Если бы это не было похоже на Драко Малфоя, которого она знала. — Скажем так, мне скучно, — протянул он. — И мне нравится вспоминать тот день. Нравится вспоминать, как ты кричала, когда я целовал тебя между твоих красивых бёдер. — Дыхание Драко внезапно участилось. — Чёрт, Пэнси, ты трогаешь себя, вспоминая, как хорошо тебе было со мной? Глаза Гермионы расширились, всё её тело задрожало от того, что она назвала для себя шоком. Она открыла рот, чтобы предупредить его, что она здесь, но издала лишь хрип.  — Ничего, если я тоже это сделаю? — прохрипел он, и от звука его возбуждённого голоса она чуть не отпрянула, её тело вспыхнуло, кожа натянулась от осознания.  Это поразило её.  Образ Драко Малфоя между чьих-то бёдер.  Между ее бедер. Она схватилась за перила и крепко вцепилась в них, чувствуя, как внизу живота разливается тепло. Но тут она услышала безошибочно узнаваемый щелчок расстегивающегося ремня, и с её губ сорвался писк.  На мгновение всё затихло, и Драко затаил дыхание, словно прислушиваясь. Гермиона пошевелилась, собираясь убежать, прежде чем он сможет с ней заговорить, но от этого лёгкого движения лестница скрипнула.  — Прости, Пэнси, мне нужно идти. Мгновение спустя он выскочил из спальни и встал прямо перед ней, его щёки были такими же красными, как и её, и, к счастью, он был одет. — Грейнджер, — фыркнул он, саркастически приподняв бровь и скрестив руки на груди, — ты что, подслушиваешь? Как предсказуемо. Гермиона открыла рот, но не смогла произнести ни слова.  — Ты похожа на одну из тех рыб, о которых Пэнси не может перестать говорить. Тебе понравилось то, что ты услышала? Думаешь об этом сейчас? А потом его губы дрогнули, и он — он, чёрт возьми, рассмеялся!  Второй раз за сегодняшний день. И не потому, что она его рассмешила, а над ней. — Я… я… — заикалась она, пытаясь вспомнить, как вести себя по-человечески, в то время как его ухмылка становилась всё шире, а кровь медленно отливала от ее лица, словно она втягивала её в свои щёки. Она сглотнула, затем скрестила руки на груди, подражая ему, и процедила сквозь зубы, — Что ж, полагаю, я должна поздравить тебя с тем, что ты нашёл ещё одну цель, для которой магглы используют свои телефоны. К несчастью для тебя, секс по телефону не входит в список, утверждённый Министерством. Она развернулась и поспешила вниз по лестнице, а он смеялся ей вслед. И хотя она не считала этот смех тем, которого она пыталась от него добиться, она не могла отрицать, что этот хриплый звук был приятнее, чем она думала. 

***

Когда они пришли в книжный магазин, Гермиона изо всех сил старалась не думать о том, что, когда Драко Малфой рассказывал о том, как он заставил свою девушку кричать, это всё равно оказывало на неё воздействие, которого она предпочла бы избежать.  Она была здесь с определённой целью. Она не могла отвлекаться на мысли о его светлых шелковистых волосах, щекочущих внутреннюю поверхность её бёдер. И она должна была помнить, что каждый раз, когда он флиртовал с ней, он насмехался над ней. Заставлял её запинаться и заикаться. Чтобы на короткое мгновение почувствовать себя лучше.  Но когда она наблюдала за ним в проходе антикварного книжного магазина, за тем, как он с той же сосредоточенностью, что и с коробками хлопьев, читал корешки книг, она снова это почувствовала. Как натянулась её кожа, как румянец пополз вверх, как сердце быстрее застучало, разгоняя кровь и согревая тело, как внутри всё пульсировало от пустоты.  Этого не должно быть. Этого абсолютно точно и непременно не должно быть. Но когда прядь его безупречно уложенных волос отделилась от остальных и он плавно откинул ее назад, словно требуя, чтобы она не выбивалась из общей картины, ее горло сжалось до такой степени, что стало трудно глотать.  Чёрт возьми, он ей нравился.  Она не помнила, чтобы в последние годы ей кто-то так нравился.  Просто физическая реакция на то, что в её голове возникали образы, в которых он был достаточно хорош, чтобы заставить кого-то кричать, и она ничего не могла с этим поделать.  Нечего стыдиться.  У каждого были свои постыдные секреты. Никто не должен был знать, что её тело тянулось к колючим, высокомерным задирам, которые одевались так, будто собирались попасть на обложку «Форбс», пахли лесом в сумерках и с такими заостренными чертами, что картина Пикассо могла бы им позавидовать.  Он поднял глаза, и она так быстро опустила взгляд на книгу, что была уверена, он заметил, что она на него смотрит. Затем он прошёл мимо неё в узком пространстве между двумя полками, чтобы положить ещё одну книгу на прилавок, и при этом почти задел её грудь рукавом пиджака.  Гермиона подавила в себе это осознание, затем взглянула на прилавок и увидела, что три стопки книг выросли настолько, что продавщице, невысокой женщине со старомодной причёской, пришлось встать на цыпочки, чтобы рассмотреть их, прежде чем она исчезла в подсобке.  Ещё одно доказательство того, что Драко не столько не хватало интереса, сколько мотивации.  Однако до сих пор большинство книг, которые он выбирал, были посвящены более мрачным темам. «Повелитель мух», «О дивный новый мир», «Скотный двор». А также научно-популярные книги о войнах, серийных убийцах и самых известных и жестоких диктаторах в мире. Как будто он пытался доказать, что магглы такие же ужасные, какими он их всегда считал. — Что ещё ты выбрал? — спросила Гермиона, когда он вернулся.  — Что-то о том, как долго смотришь в бездну, пока бездна не посмотрит на тебя в ответ? Кажется, этот Ницше в чём-то прав.  Мгновение спустя он исчез в другом проходе. Она решила не обращать внимания на иронию его выбора или на то, что она не знала никого, кто бы смотрел в бездну так же, как он. Вместо этого она выбрала самые обнадеживающие книги, какие только смогла найти, и тайком подсунула их в его стопки. Мемуары Манделы и Далай-ламы, несколько классических произведений, которые, как она надеялась, смогут проникнуть в его закрытое сердце, например «Маленький принц» и «Гордость и предубеждение».  Она как раз достала первый том «Властелина колец», когда он вернулся к её ряду и снова ухмыльнулся. Это не сулило ей ничего хорошего.  — Я нашёл для тебя кое-что, — сказал он, протягивая книгу в красной обложке. «Камасутра», конечно. Гермиона закатила глаза. — Нет, спасибо, — сказала она с натянутой улыбкой, — я в порядке. — Ты уверена? — прошептал он, подходя ближе, пока не оказался на противоположной стороне прохода. Его лицо выражало нечто похожее на фальшивое беспокойство. — Судя по тому, как сильно ты покраснела, мне очень трудно поверить, что Уизел когда-либо заставлял тебя кричать. Она фыркнула от смеха. Всё это было крайне неуместно.  Впрочем, он был прав.  Секс с Роном не был чем-то потрясающим. Не плохим, просто не потрясающим.  — Это совершенно не твоё дело. Он пожал плечами, затем открыл книгу и пролистал страницы, как будто был не против закончить разговор на этом. Ей следовало бы оставить эту затею. Но её язык снова её подвёл. — Мужчины, — вздохнула она, — всегда так самоуверенно считают, что могут удовлетворить женщину. Его взгляд снова встретился с её взглядом, и на мгновение её сердце перестало биться.  — То, что тебе пришлось притворяться с Уизелом, не значит, что я не знаю, как выглядит настоящий оргазм. — Ах, вот как?  Она открыла «Братство Кольца» и бегло просмотрела страницы невидящим взглядом, ожидая, когда он заговорит.  — Что это должно означать? — Ничего, — пожала она плечами, чувствуя, как его пристальный взгляд прожигает кожу на её лице. Она захлопнула книгу, снова посмотрела на него и сказала, — Я просто хочу сказать — и, пожалуйста, не принимай это на свой счёт, — но женщины довольно хорошо притворяются. Ты можешь даже не заметить разницы. — У Пэнси никогда не было причин притворяться, — прошипел он в ответ, и она увидела, что её слова задели его больше, чем он хотел признать. — Тогда тебе повезло. Он прищурился, глядя на неё, и она одарила его своей самой невинной улыбкой. Затем он сказал, — Я точно знаю, как бы ты выглядела, если бы я сейчас был между твоих ног. Ух, там.  Они вступали в самую коварную из всех вод.  Однако мысль о том, что он стоит перед ней на коленях, задирая ей юбку, пока она держится за полки позади себя, снова чуть не заставила её упасть. Она снова почувствовала, как пульсирует кровь между бёдрами, а соски напрягаются под его пристальным взглядом.  «Брось это», — сказала она себе.  Не позволяй ему провоцировать тебя.  Вместо этого она сделала самую неразумную вещь. Она приняла его вызов. Взглянув на кассиршу, чтобы убедиться, что владелица магазина всё ещё в подсобке, Гермиона собралась с духом, чтобы высказать всё, что она думает.  — Ты так уверен, что понял бы, если бы я притворялась? — Сто процентов. Какое-то время они смотрели друг на друга, как иногда делали на уроках. Каждый хотел доказать, что он прав. Каждый нуждался в том, чтобы быть правым. Затем Гермиона хмыкнула и прижала книгу к груди.  — Думаю, это будет выглядеть примерно так, — прошептала она, откинув голову на полку и проведя зубами по нижней губе. Это было шокирующе, но от этого не становилось менее правдой: когда его глаза расширились, а грудь высоко вздымалась, она чувствовала себя более сильной, чем когда-либо прежде. С Роном было несколько моментов, когда она пыталась быть сексуальной, но пасовала, когда его реакция была скорее растерянной, чем возбуждённой. Но Драко выглядел скорее заинтригованным, чем каким-либо ещё, и осознание этого вспыхнуло под её кожей, как крошечные фейерверки.  Это придало ей ещё больше смелости, чем обычно. — Но нам нужно вести себя тихо, — вздохнула она, затем закрыла глаза и откинула голову ещё дальше назад. Перед глазами у неё снова возник этот образ, она представила, как его большие ладони крепко сжимали её бёдра, как его стальной взгляд устремлялся на неё, а в уголках его рта играла улыбка. Ей не нужно было притворяться, что она тяжело дышит, но она всё же сделала это, чтобы подчеркнуть свои слова.  Ещё один образ: он наклоняет её бёдра к своим губам и целует под юбкой, и ей приходится подавить очень настоящий стон, сильно прикусив нижнюю губу.  — Да, — выдохнула она, глядя на него сквозь ресницы, чтобы убедиться, что он всё ещё был тем же очарованным зрителем, как и раньше. Увидев, что он смотрит на неё с открытым ртом, а его руки сжаты в кулаки, она снова закрыла глаза.  — О, вот так, — простонала она, — да, вот так. — Затем тише, с мольбой в голосе, — Пожалуйста.  Она представила, как он стоит и обхватывает её бёдрами, прижимая к полкам, получая и даря удовольствие в равной степени.  — Так хорошо, — заскулила Гермиона. — Не останавливайся, пожалуйста, пожалуйста. Я так близко.  Он издал сдавленный звук, который она с трудом опознала, что-то среднее между стоном и вздохом, и она подавила желание произнести его имя, простонать: «Ах, Драко», зная, что это выдаст, что она думает о нём, притворяясь, что кончает.  Она знала, что ей нужно закончить это дело до того, как владелец магазина вернётся и вызовет полицию за непристойное поведение. — Я собираюсь… — она осеклась, затем снова застонала, проведя рукой по волосам и запрокинув голову так, что она ударилась о книги позади неё. Она не закричала, но издала сдавленный всхлип, прежде чем ещё глубже зарыться в полки и закончить своё представление несколькими тихими всхлипываниями.  Когда она осмелилась снова открыть глаза, то сама улыбнулась, увидев, каким ошеломлённым и раскрасневшимся он был. Но в его глазах было что-то ещё, что-то гораздо более мрачное и откровенное. Её улыбка померкла, когда она заметила, что он неподвижен, как дикая кошка, готовая наброситься на свою добычу. — Видишь, — сказала она, нервно рассмеявшись, — я же говорила, что женщины могут притворяться лучше, чем ты думаешь. Драко никак не отреагировал, даже не пошевелился. Его лицо было бесстрастным, но грудь тяжело вздымалась. Когда молчание между ними затянулось и напряжение между ними возросло, Гермиона почувствовала, как у неё пересохло во рту.  Неужели она действительно только что успешно соблазнила мужчину, который должен был вызывать у неё отвращение? Мужчину, который должен был испытывать отвращение к ней? — Простите, — робко раздался женский голос с полки у неё за спиной, — не могли бы вы сказать мне название книги, которую вы только что читали? Гермиона отпрянула от полки и врезалась прямо в Драко, ударившись плечом о его грудь. Но пока она пыталась не вдыхать аромат, который не давал ей покоя с тех пор, как он вчера стоял слишком близко к ней на кухне, она почувствовала, как дрожит его рука, обнимающая её за талию.  Удивлённо подняв голову, она замерла, увидев, как сверкнули его зубы, а грудь затряслась от смеха.  — Грейнджер, — прорычал он, хватаясь свободной рукой за полку рядом с собой, словно собираясь упасть, — какого чёрта? Ты самая странная личность, которую я когда-либо встречал. Звук его смеха, полного и глубокого, заставил её рассмеяться в ответ. Но когда она отошла от него и увидела, что у него на глазах слёзы, всё смущение и возбуждение сменились радостью. Она тоже рассмеялась.  Мгновение спустя они оба сидели на потертом ковре в магазине, не в силах подняться на ноги.  Это был самый громкий смех Гермионы за… много лет.  Она никогда не видела, чтобы Драко так сильно смеялся, даже когда это было над другими. Когда они наконец достаточно отошли от истерики, он снова наклонился, коснувшись носом её волос.  — Но это не похоже на хороший оргазм, Грейнджер, — прошептал он хриплым от безудержного смеха голосом. Его пылкие слова заставили её тяжело сглотнуть, лишив её остатков самообладания. — Тот оргазм, о котором я говорю, не такой красивый. Он заставляет тебя морщить нос, обнажать зубы, гримасничать. Гермиона снова чуть не застонала от этих слов и осознания того, что он слишком хорошо знал, о чём говорит. — Тот оргазм, о котором я говорю, заставляет тебя кричать, а не хныкать. Он отстранился, поймав её широко раскрытый взгляд, и его губы всё ещё подрагивали.  — Я думаю, Грейнджер, — медленно и нарочито произнёс он, снова опуская взгляд на её губы, как в тот день в закусочной, — тебе давно пора найти мужчину, который действительно тебя достоин. Затем он выхватил книгу у неё из рук и встал.  Гермионе потребовалась по меньшей мере минута, чтобы взять себя в руки. Но когда она вышла из прохода и увидела, что он расплачивается за книги на кассе, он посмотрел на неё совсем не так, как раньше. Он склонил голову набок, и его глаза потемнели от обещаний, о которых, как она знала, ей не следовало просить.