Lovefool

Июнь 2001 года. Часть 3

 

Среди всего, чего она могла ожидать от этого вечера, проигравший Артур Уизли, точно не входил в этот список. Но когда Драко и Гермиона наблюдали, как он, бормоча ругательства себе под нос, исчезает в доме, а из окна мелькнул зелёный свет камина, стало ясно — он действительно ушёл. Возможно, им стоило отнестись серьёзнее к его возмущению по поводу того, что они «сговорились против него», особенно в тот момент, когда он уже не мог уместить все свои карты УНО в руках. — Он что, только что ушёл? — спросил Драко, уставившись на входную дверь коттеджа. — Думаю, шесть поражений подряд могли немного задеть его самолюбие, — усмехнулась Гермиона, кладя карты рубашкой вверх на садовый столик, на котором стояли бутылка вина и три бокала. — Может, нам стоило быть с ним помягче. — Я не виноват, что ты продолжала использовать свои карты перехода хода, так что мне ничего не оставалось, кроме как заставить его взять больше карт, — обвинил ее Драко. Она прищурилась и ухмыльнулась. Как будто они оба не знали, что мистер Уизли был прав. Теперь она положила ещё одну карту, синюю шестёрку, и стала ждать его следующего хода. — Куда ты пойдёшь после этого? Назад в поместье Малфоев? — Пока нет, — ответил Драко. — Мама запланировала «тур по континенту», как она это назвала. Она хочет уехать послезавтра и показать меня всем своим друзьям в Западной Европе. Она считает, что это поможет моей магии стать такой же сильной, как раньше… — Он махнул рукой в сторону коттеджа. — До всего этого. — Звучит здорово, — ответила Гермиона, хотя его ответ дал ей понять, что после завтрашнего дня они больше не увидятся. Не то чтобы она надеялась, что он захочет увидеться с ней снова, когда к нему вернётся магия. Она бы никогда не поступила так глупо. Но мысль о том, что завтра, когда будет выполнен последний пункт из списка — поездка на маггловском поезде в соседний приморский город, — всё это лопнет как мыльный пузырь, всё ещё немного ранила. — Полагаю, что так, — согласился Драко. — У неё есть друзья в очень влиятельных кругах волшебников. Особенно в Париже и Вене. Это подготовит меня к тому, чтобы принять наследие Малфоев, как она хочет. — Понятно, — ответила Гермиона, покусывая нижнюю губу. Ничто из этого не должно было её удивлять. Конечно, он вернётся в свой мир, полный традиций чистокровных и старых денег.  Это место было не более чем мечтой. А его ответ был всего лишь обнажением истины, которая всегда была рядом. Когда они вернутся в реальность, та ночь, когда она играла в «УНО» с Драко Малфоем, покажется не более чем плодом её воображения.  — Когда ты уезжаешь в Дурмстранг? — спросил он с лёгкой запинкой в голосе. — Через месяц. Драко хмыкнул, глядя на свои последние три карты, как будто в этот самый момент принимал очень важное решение. — Я подумываю о том, чтобы попросить маму отложить поездку. — Правда, — запыхавшись, ответила Гермиона. — Почему? Драко покачал головой и бросил на стол ещё одну карту. Когда их взгляды встретились, у неё возникло безумное чувство, что он ждёт, когда она попросит его остаться. Скорее всего, он не это имел в виду, и она просто выдавала желаемое за действительное, но от этого её сердце всё равно трепетало и сжималось. Потому что даже в том маловероятном случае, если бы он намекал на их совместное будущее, она не могла дать ему надежду на то, что после окончания программы у них может что-то получиться. Не только потому, что она ещё не была готова к новым отношениям или не планировала надолго задерживаться на одном месте, но и потому, что пытаться перенести это в реальный мир было безумием.  Драко Малфой и Гермиона Грейнджер принадлежали этому месту. В этом коттедже они могли притворяться, что никаких ярлыков нет и их прошлое не имеет значения.  Им не место за пределами этого дома.  По крайней мере, не вместе. — Тебе стоит поехать, — сказала Гермиона, с трудом сглотнув комок в горле, когда уголки его губ дрогнули и он шмыгнул носом, как будто не ожидал ничего другого. — Похоже, это отличная возможность. — Конечно, — согласился он. — Моя мама считает, что это поможет мне...  выздороветь. — Он закатил глаза, произнося это слово. — Полагаю, это именно то, что мне нужно после «Адаптации и Гуманизации». Гермиона рассмеялась, услышав название программы МАГГЛ. Однако она не хотела говорить, что согласна с его матерью. В конце концов, Гермиона сама не особо заботилась о своём психическом здоровье, так кто она такая, чтобы учить других? Но было логично предположить, что Драко нужно время, чтобы всё обдумать и найти своё место в мире. Это была ещё одна причина, по которой она не могла попросить его остаться до её отъезда в Дурмстранг. — УНО, — сказала Гермиона, наблюдая, как он берёт ещё одну карту, прежде чем она сбрасывает свою последнюю.  Но когда она посмотрела на стопку, радость от победы показалась ей пустой. Собрав карты и убрав их в коробку, Гермиона снова взяла в руки список из Министерства и вычеркнула ещё два пункта: настольные игры и барбекю.  Ей нужно было взять себя в руки, нужно было относиться ко всему этому не так серьёзно. Предполагалось, что это будет летняя интрижка. Ей действительно нужно было перестать придавать значение его словам и поступкам, которых, возможно, и не было. Поэтому вместо этого она вспомнила, как мистер Уизли и Драко пытались понять, как заставить угли в гриле продолжать тлеть, и дули на них с разных сторон, пока не посинели от напряжения.  Тихонько усмехнувшись, она ещё раз пробежалась глазами по списку. Драко оставалось сделать всего две вещи, поэтому Гермиона решила, что «Танцы под маггловскую музыку» станут последним пунктом, который они выполнят сегодня вечером. Она даже одолжила у старой подруги из начальной школы магнитофон и диск с хитами последнего десятилетия.  Гермиона была достаточно навеселе после всех своих побед в «УНО» и выпитого вина, так что танец во внутреннем дворике под песню Spice Girls казался ей вполне осуществимым. Это также помогло бы ей отвлечься от тревожного жжения в груди, возникшего после их разговора. — Ладно, — сказала Гермиона, постукивая ручкой по садовому столику и встречаясь с ним взглядом. — Готов потанцевать? — Ты хочешь, чтобы я под это танцевал? — спросил Драко с гримасой на лице, пока Wannabe играла на проигрывателе, который Гермиона поставила на один из садовых стульев. — Конечно, нет. — Да ладно тебе, — рассмеялась Гермиона, хватая его за запястье и пытаясь поднять. Он прирос к стулу, как дерево.  — Если ты думаешь, что я буду устраивать перед тобой представление без какой-либо расплаты, то ты сильно ошибаешься. — Улыбка на его лице не сулила ей ничего хорошего. — Что думаешь, Грейнджер? Самое время наконец воспользоваться одной из моих услуг? При виде этого самодовольного выражения на его лице у неё учащённо забилось сердце. Она всегда была начеку, ожидая, когда он наконец выскажет какую-нибудь нелепую просьбу. Гермиона склонила голову набок и сердито посмотрела на него. От этого он только шире заулыбался. — Думаю, тебе стоит познакомить меня с разными маггловскими танцами, и я решу, какой из них хочу разучить. Её сердце снова ёкнуло, и она усмехнулась. — И это всё, чего ты хочешь от меня? Ты же не можешь быть серьёзно. — Настолько же серьёзно Снейп относился к отсутствию ухода за волосами. Они оба рассмеялись в ответ на его реплику, но затем блеск в его глазах померк, как будто он только что понял, что плохо отозвался о человеке, которого больше нет в живых. Человеке, который спас его от полного краха.  Гермиона жалела, что знает, каково это — забывать о своих потерях, пока случайное событие или фраза не вернут её к реальности. Как часто ей казалось, что Фред всё ещё жив и вот-вот закончит фразу за Джорджа, но она понимала, что этой забавной шутки никогда не прозвучит?  Оторвавшись от стола, чтобы избежать отражения душевной боли в его глазах, она глубоко вздохнула и нажала на кнопку «Далее» на пульте, решив, что будет танцевать под любую следующую песню. Как назло, заиграла «Макарена».  — Приготовься к культурному просвещению, Малфой, — сказала Гермиона с ухмылкой, которая, как она надеялась, выглядела дерзкой, а не гримасой. Она танцевала макарена на дне рождения своей подруги, на котором бывала бесчисленное количество раз во время летних каникул, так что считала себя в этом деле экспертом. Но когда она начала поворачиваться на сто восемьдесят градусов, случайно подставив Драко вид сзади, с её губ сорвался истерический смешок.  Перекинув волосы через плечо, она посмотрела на него. Её сердце забилось в такт её движениям, когда она увидела, что он разинул рот и недоверчиво рассмеялся. Возможно, ей следовало бы смутиться и начать стесняться. Но вместо этого она почувствовала себя такой же сильной, как в тот день, когда она сымитировала оргазм в книжном магазине. Было что-то такое в том, что за ней наблюдал Драко Малфой, что заставило её забыть обо всех запретах и стать самой собой. В тусклом свете факелов, которые они воткнули в землю для вечеринки с барбекю, его глаза казались почти чёрными, а красивое точёное лицо сияло. — Ну же, Малфой, станцуй со мной макарену, — невинно предложила она, словно не осознавая, что трясёт задницей перед волшебником, воспитанным на ценностях пятнадцатого века.  — Только через мой труп. — Не твой стиль, да?  — Это то, что маглы называют танцем? Больше похоже на призыв. Я почти уверен, что с минуты на минуту пойдёт дождь.  Она игриво подмигнула ему и снова нажала на кнопку на пульте. По её венам разлилось возбуждение, а в животе запорхали бабочки. Под песню Ace of Base она изо всех сил изображала неуклюжих маггловских парней, которые топтались на месте в клубах, где она пару раз бывала с Джинни.  — И что это за танец? — недоверчиво спросил Драко, когда она переступила с ноги на ногу, размахивая руками. — Белый Мужчина в Клубе, — парировала она, подняв руки перед собой и двигая кулаками вверх и вниз. — Я бы сказала, что это идеально для тебя. Можно даже использовать Прикус Белого Мужчины, как один из вариантов. Чтобы продемонстрировать это, она прикусила нижнюю губу верхними зубами. Драко снова рассмеялся. — Если ты когда-нибудь увидишь, как я так танцую, пожалуйста, заавадь меня. Гермиона в ответ сморщила нос, а затем нажала «Далее». — О, а вот это ты точно сможешь! — воскликнула она, когда зазвучала песня Narcotic группы Liquido. — Это просто прыжки. Она увеличила громкость, а затем подняла руку над головой и подпрыгнула в такт припеву. Гермиона почувствовала, как при каждом прыжке задирается подол её лёгкого летнего платья, как развеваются её кудри, и ощутила себя... свободной.  Удивительно свободной.  — Прыгай, Малфой, — позвала она, перекрикивая громкую музыку, и протянула ему руку. В ответ он лишь покачал головой. Однако уголки его губ дрогнули, давая понять, что ему нравится наблюдать за ней так же, как ей нравится, что он за ней наблюдает.  Ещё одно нажатие на пульт, ещё одна песня. Что-то медленнее, нежнее. Песня Moby, название которой она не могла вспомнить, но в которой мгновенно растворилась. Снова подняв руки над головой, она закрыла глаза и стала вращать запястьями в такт плавной мелодии, слегка покачиваясь на тёплом ветру. Зная, как пристально он за ней наблюдает, она запрокинула голову, и её локоны защекотали обнажённые плечи.  На мгновение она оказалась в другом месте. Только она, музыка и горящий взгляд Драко. И в этот единственный миг она впервые за много лет почувствовала себя цельной. Все части её души были на месте и идеально сочетались друг с другом. Ей не нужно было бороться с собой или своими эмоциями.  Она просто была такой.  В этот момент с ним.  Существовала.  Когда она открыла глаза, Драко снова был с открытым ртом, а его грудь вздымалась, но уже не от смеха. Гермиона чуть не споткнулась, когда до неё дошло значение его выражения лица, и у неё пересохло во рту. Жар его взгляда спустился с её груди к животу, где он пронзил её мышцы.  Она хотела, чтобы он встал, хотела, чтобы это был танец, который он разделил бы с ней. Глубоко вдохнув, она снова закрыла глаза, представляя, как Драко медленно поднимается с металлического стула и преодолевает расстояние между ними. Схватив себя за локоны обеими руками, она покачала бёдрами, и призрачные руки на её талии притянули её к нему. Она почти чувствовала его тепло, его тело, прижатое к её, его губы, касающиеся её волос.  У Гермионы перехватило дыхание, и тихий стон застрял у неё в горле, когда она представила, как бёдра Драко медленно и размеренно двигаются в такт её движениям.  Мгновение — и он всё ещё сидел на стуле и смотрел на неё, не сводя глаз с того места, где её грудь натягивала вырез платья. Но как раз в тот момент, когда она собиралась снова протянуть к нему руку, чтобы позвать его сделать то, о чём они говорили уже несколько дней, песня закончилась, а вместе с ней и этот момент.  Затем раздалось весёлое позвякивание, похожее на звук ксилофона, и Гермиона замерла.  По какой-то причине именно Dancing in the Moonlight заставил Драко наконец встать. Он преодолел расстояние между ними так быстро, что Гермиона едва успела сделать вдох, как оказалась в его объятиях.  Гермиона не считала себя хорошей танцовщицей. Дело в моторике и всё такое. С Роном они постоянно спотыкались и наступали друг другу на ноги, когда им приходилось танцевать на мероприятиях. Она была слишком упряма, чтобы позволить вести себя. Рон не был в этом виноват. Хотя с Виктором всё было немного проще. Благодаря его уверенности было легче следовать за ним.  И всё же ничто не могло подготовить её к той лёгкости, с которой Драко провёл её через простую последовательность движений, а её тело подчинилось ему, как будто было создано только для этого.  Удивлённо рассмеявшись, она посмотрела на него. Её ладонь покалывало в том месте, где она соприкасалась с его ладонью, а другая его рука лежала на её пояснице.  Он ухмылялся, и это было, пожалуй, хуже всего.  Драко закружил её, проведя под рукой, и она запрокинула голову, смеясь и согревая воздух вокруг себя, прежде чем снова оказаться в его объятиях.  — Полагаю, в том, чтобы вырасти «высокомерным придурком», всё-таки были свои плюсы, — пробормотал он, и Гермионе пришлось сосредоточиться и обдумать его слова, чтобы понять их. — Много занятий танцами? — предположила она. Он кивнул, не сводя глаз с её губ. — Ты прекрасна, когда смеёшься. На этот раз Гермиона действительно споткнулась, крепче сжала его руку и перестала улыбаться. Она вовремя взяла себя в руки, но сердце в её груди бешено колотилось.  На днях она решила, что позволит одурачить себя этой новой версии Драко. Что она не будет сомневаться, насколько это реально. Но когда его слова осели в ее сознании, девушка, которой она была в прошлом, девушка, которая смотрела на себя в зеркало, думая, что она уродина, выслушав его оскорбления, всплыла на поверхность. Она никогда не задумывалась об этом слишком долго, но, в конце концов, она была всего лишь подростком и не могла не поддаться влиянию его слов, даже если ей нравилось убеждать в обратном Гарри и Рона. — Это довольно большой скачок от... как ты меня назвал, когда услышал, что кто-то пригласил меня на Святочный бал? Длиннозубая грязнокровка? Драко отпрянул, как будто она снова его ударила, но она крепко держалась за него, не давая убрать руки с её тела.  — Не вздрагивай от этого слова, Драко, — строго сказала она. — Я никогда его не боялась. И тебя тоже. Его челюсть напряглась, но он не отпустил её. Напротив, его пальцы ещё сильнее впились ей в спину. Гермиона обняла его за шею. Когда они начали медленно покачиваться в такт музыке, она провела пальцами вверх по его мягким светлым волосам, и он перестал дышать.  Гермиона даже не была уверена, пытается ли она что-то доказать или просто действует инстинктивно.  — Тебе не нужно объяснять, как ты перестал считать меня такой отталкивающей, — прошептала она, сокращая расстояние между ними, пока их тела не соприкоснулись. — В конце концов, ты и мне казался довольно отталкивающим. Кажется, я в ответ назвала тебя жалким маленьким хорьком? — Я помню, — рассмеялся он, положив руки ей на спину и прижав её к себе ещё крепче. Его чудесное тепло и аромат окутали её, и у неё закружилась голова. — Никто не мог поставить меня на место так, как ты. — Я тут подумала, — сказала Гермиона, понимая, что принимает необратимое решение. Если он согласится провести с ней ночь в отеле завтра в том курортном городке, который они планировали посетить, она действительно позволит ему одурачить себя. Она рискнёт, ведь для него это всего лишь способ скоротать время, и он расскажет своим друзьям-чистокровным о ночи, когда переспал с грязнокровкой, просто потому что других вариантов не было.  Честно говоря, она и сама немного рисковала.  — Пожалуйста, закончи предложение, — прорычал Драко, но в его голосе слышалось скорее отчаяние, чем нетерпение.  — Завтра, — продолжила Гермиона, взяв себя в руки и проведя ногтями по его затылку. — Что насчет завтра? Боже, какие у него потрясающие волосы! Его короткие пряди такие шелковистые, каких она никогда не касалась.  — Может, мы могли бы... — Гермиона нахмурилась, когда его волосы снова скользнули у неё между пальцами. — Подожди. — Она положила руки ему на плечи и подозрительно посмотрела на него. — Твои волосы... Только не говори, что ты сам их подстриг. Его лицо помрачнело, и, хотя он пытался это скрыть, он не успел утаить от неё правду. — О боже! — воскликнула она, отстраняясь от него. — Ты ведь и раньше много раз ездил в город один, не так ли? Руки Драко соскользнули с её талии, а губы изогнулись так, что она поняла: ему не нравится, куда она клонит. — Скажи мне правду, Малфой, или я клянусь... — Я хожу в парикмахерскую в городе, — ответил он. — Если ты думаешь, что я буду ходить как Хагрид только потому, что у меня нет магии... — О, ну конечно, — усмехнулась она, скрестив руки на груди и не обращая внимания на то, как сильно ей хотелось вернуться в его объятия. — Что ещё ты от меня скрываешь? — Ничего, — быстро ответил Драко и сделал шаг в её сторону. — Клянусь. Гермиона отступила назад, качая головой. — Значит, для тебя это была просто шутка? Ты уже давно исполнил список, но решил, что будет веселее, если я тоже в этом буду участвовать? Теперь настала очередь Драко нахмуриться. — Что? Нет, конечно, нет. Никто никогда не интересовался, почему у меня не отрастают волосы, так что я просто не видел необходимости объяснять. — Но ты знал, что это было в списке, — обвинила его Гермиона. — Ты знал, что после этого, — она указала на них, намекая на их танец, — не будет никакой необходимости ехать завтра. Он пожал плечами и посмотрел куда-то ей за спину. — Какая разница, когда я закончу этот дурацкий список? Гермиона разочарованно фыркнула. Его слова пробудили в ней самый старый страх. Что она никому не нужна. Что всё это было пустой тратой времени. Что он просто развлекался. Это казалось бессмысленным, учитывая, что он намеренно не возвращал свою магию, но, возможно, это была ещё одна загадка Драко Малфоя. Может быть, ему нравилось смотреть, как она выставляет себя дурой, пытаясь его задобрить и даже предлагая ему свои услуги, больше, чем мысль о том, что он вернёт свою магию. Может быть, он так мстил ей за то, что она увидела его в таком уязвимом состоянии. Может быть, весь этот флирт был просто уловкой, может быть, он ждал подходящего момента, чтобы посмеяться ей в лицо. В её памяти всплыл его образ: лицо искажено усмешкой, а взгляд режет, как самое острое лезвие.  Ты правда думала, что я запачкаю руки о грязнокровку? От этой мысли у неё кровь застыла в жилах. — Так когда ты закончил с этим списком? — потребовала она, стряхивая с себя возбуждение из-за того, что он с ней заигрывал, и сосредотачиваясь на вполне реальном гневе, который бурлил в её крови. — Что ещё ты сделал, о чём не удосужился мне рассказать? Драко вздохнул и переступил с ноги на ногу. — Ли, парикмахер, несколько раз приглашал меня поиграть в покер со своими приятелями пенсионерами. А когда мой наставник перестал приносить еду, я, кажется, несколько раз приглашал его к себе на ужин. Мы вместе смотрели телевизор, и он рассказывал мне о своей жизни. Он один из самых безобидных магглов, которых я встречал. Он достаточно старый, чтобы участвовать в какой-то маггловской войне, так что он понимает... и у него острый язык... Увидев, как на лице Гермионы гнев сменился недоверием, он снова закрыл рот.  — Невероятно, — пробормотала Гермиона. — В Визенгамоте меня сочтут полной дурой за то, что я ни разу не задалась вопросом, почему у тебя не отрастают эти дурацкие волосы. Я должна быть умнее. Мне приказали доложить, как только появится прогресс! Гермиона знала, что говорит не то, что хотела сказать на самом деле. Но она едва могла накричать на него: Неужели я тебе вообще когда-нибудь была небезразлична? Или всё это было какой-то извращённой слизеринской игрой? Драко закатил глаза, как будто не мог придумать ничего менее важного, чем то, что работники Министерства подумают об этой ситуации. — Не думал, что ты так строго следуешь правилам. — Дело не в этих чёртовых правилах, — раздражённо выпалила Гермиона. — Я упорно трудилась, чтобы оставить свой след в Министерстве за максимально короткий срок. Моё предложение по улучшению прав домашних эльфов в настоящее время рассматривается Кингсли и его советниками. Если они узнают, что какой-то сопливый чистокровный выскочка меня одурачил… — Ты так говоришь, будто этот чёртов список повлиял на твою жизнь, — прошипел Драко в ответ, скрестив руки на груди и стиснув зубы. — Спустись с небес на землю, Грейнджер. Это меня здесь заперли. Не всё вертится вокруг тебя. Его слова прозвучали как пощёчина. Этот выпад был ей не в новинку. Рон часто обвинял её в том, что она больше заботится о себе, чем о нём. И, возможно, именно поэтому она не могла оставить это без ответа. — Как ты смеешь, чёрт возьми, Драко Малфой?! Ты хоть представляешь, сколько времени... — Она глубоко вздохнула, подошла к садовому столику и хлопнула ладонью по списку. — Сколько усилий я вложила в это? — Мне очень жаль, что я доставил тебе неудобства своим наказанием, но я никогда не просил... — начал он с усмешкой, но Гермиона не собиралась позволять ему превратить это в одну из его гневных тирад. — Мне пришлось полностью перестроить свой рабочий график в Министерстве, чтобы присматривать за тобой! Я несколько раз работала до середины ночи, чтобы уложиться в сроки и убедиться, что мы вытащим тебя отсюда до конца лета. Я ездила в поместье, где меня, чёрт возьми, пытали, чтобы ты мог снова поговорить со своей матерью! И я даже заключила с тобой эту нелепую сделку. Семнадцать возможностей унизить меня. И всё это для того, чтобы тебя не заперли в Азкабане. — Когда его глаза расширились от удивления, она уперев руки в бока, сказала, — Да, Драко, потому что именно там ты бы и оказался, если бы не выполнил список! Так что не смей обвинять меня в том, что я думаю только о себе. Я имею право злиться из-за того, что ты не сказал мне правду. Из-за того, что я потратила столько времени, помогая тебе, хотя в этом не было никакой необходимости. Ты должен быть благодарен, что я так переживаю за тебя! — Он снова открыл рот, но Гермиона ещё не закончила, — И прежде чем ты обвинишь меня в том, что я делаю это ради собственной выгоды или потому что ты мой любимый проект, может, тебе стоит спросить себя, почему ты всегда ожидаешь от людей худшего. Мне очень жаль, что ты, похоже, не понимаешь, что такое эмпатия, но то, что ты не способен заботиться о других, не значит, что все остальные такие же! — Теперь ты закончила? — огрызнулся Драко, опустив руки.  Она так думала. Она не могла быть уверена. В голове у неё всё перемешалось, грудь тяжело вздымалась под платьем. Она даже не могла сказать, почему так злилась, почему всё это так много для неё значило. Она знала только, что была расстроена. Расстроена тем, что её оставили в неведении. Расстроена тем, что теперь ей придётся его отпустить. — Да, — выдохнула она.  — Можно мне кое-что сказать? Гермионе потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Она нервничала, но готовилась к жестоким и резким словам, которые он наверняка собирался сказать. Ещё один глубокий вдох, а затем, — Да. — Прости меня. Гермиона моргнула, а затем покачала головой. Конечно же, она ослышалась. Но он настаивал на своём и повторил, — Ты права. Мне не следовало лгать. Прости. От его слов она мгновенно растеряла весь свой гнев. Чего она точно не ожидала услышать из уст Драко Малфоя, так это извинений. Она убрала руки с бёдер. — Зачем ты солгал? Драко выдохнул сквозь стиснутые зубы и провёл рукой по своим идеальным волосам. — Сначала я не хотел признавать, что уже сделал всё это. — А потом? — спросила она, помрачнев ещё больше.  Он так долго молчал, что она почти ожидала признания. Внутри неё одновременно боролись надежда и тревога. Она не знала, что будет делать, если он скажет, что всё это было лишь попыткой провести с ней больше времени. Возможно, он заметил нерешительность на её лице, потому что затем пожал плечами, и его лицо снова стало бесстрастным. — Думаю, я просто не хотел, чтобы ты знала, что я подружился с маглом. Гермиона хмыкнула, пытаясь скрыть своё разочарование, но, скорее всего, безуспешно. — Что ж, тогда всё, — сказала она, пожав плечами и натянуто улыбнувшись. — Поздравляю, Малфой, ты прошёл программу МАГГЛ. Завтра утром я вернусь с кем-нибудь из Министерства, чтобы восстановить твою магию. Она попыталась отойти, но, когда она уже собиралась протиснуться мимо него, он схватил её за запястье. Гермиона уставилась на его длинные пальцы, сжимающие её кожу, а затем снова перевела взгляд на него.  — Как насчёт того, чтобы завтра съездить к океану? — Ты всё ещё хочешь поехать? — спросила она в ответ, чувствуя, как учащается её пульс. — Завтра утром ты сможешь вернуть свою магию. Разве не этого ты хотел всё это время? Драко открыл рот, словно собираясь что-то возразить, но долго ничего не говорил. Она могла бы легко вырваться из его хватки, но его взгляд пригвоздил её к месту.  — Да, — наконец сказал он с ноткой смирения. — Конечно. Я этого хочу. Гермиона снова попыталась уйти, но он сжал пальцы ещё сильнее. — Давай хотя бы попробуем ещё раз, — сказал он, и в его словах было больше мольбы, чем приказа. — Если сегодня наша последняя ночь вместе, давай попрощаемся как взрослые люди. Может, ты скажешь что-нибудь? Неохотно признаешь, что я не такой уж невыносимый собеседник? Гермиона понимала, что эти нежные поддразнивания были его способом разрядить напряжение между ними. Заставить её остаться. И она хотела остаться. Хотела узнать, что принесёт им эта последняя ночь. Но её сердце было разбито, и она чувствовала себя слишком уязвимой, слишком ранимой. — Становится холодно, — солгала она, думая, что это заставит его согласиться с тем, что лучше закончить сейчас, чем тянуть с этим ради неловкого прощания.  Драко отпустил её запястье и кивнул. — Жди здесь. Он скрылся в доме прежде, чем она успела с ним поспорить, и вернулся через несколько секунд с пледом.  — Драко... — вздохнула Гермиона, но он проигнорировал её слабую попытку возразить и накинул одеяло на её обнажённые плечи. — Предложение мира от дома Малфоев. Изготовлено из лучшей шерсти, которая когда-либо украшала овечью спину. — Я почти уверена, что это полиэстер. Когда он не стал обвинять её в том, что она выдумала ещё одно слово, а просто продолжал держать одеяло перед собой, она неохотно подняла на него глаза.  Именно мягкость его взгляда, тот факт, что он отбросил все свои защитные барьеры, окончательно сломили её сопротивление. Она никогда не видела его таким открытым и честным. Было трудно представить, что этот по-мальчишески полный надежд мужчина носит стоическую маску, которую он пытался надевать почти каждый день.  Поэтому, когда он убрал руки с одеяла и плавным движением запястья протянул ей раскрытую ладонь, она поняла, что снова растворилась в нём. Гермиона вложила свою руку в его, понимая, что тем самым она проявляет к нему больше доверия, чем он того заслуживает. Одного ощущения его тёплой кожи, скользящей по её руке, было достаточно, чтобы она сглотнула, преодолевая давление в горле.  Он повернул их руки так, чтобы они соприкасались ладонями, и подвёл её к шезлонгу, в котором любил читать в солнечные дни. Она хотела было возразить из-за размера шезлонга — он был достаточно длинным, чтобы на нём можно было лежать, но недостаточно широким для двоих, — но, как и во время танца, её тело, казалось, само подчинилось, когда он потянул её за собой.  Мгновение спустя она обнаружила, что её голова лежит у него на плече, тело прижато к его боку, а одна сильная рука обнимает её за плечи.  Гермиона затаила дыхание, пока её тело привыкало к новой реальности. Её окутывал запах эвкалипта и кедра, а рука зависла над его грудью. Когда она заговорила снова, в её голосе слышалось удивление. — И что это за прощание такое? — Редкий случай, — прошептал он игривым, но хриплым голосом, — когда ты можешь развенчать самый распространённый миф о Пожирателях смерти — оказывается, у нас есть сердце. Кто бы мог подумать? — Легонько подтолкнув её руку, он опустил её на ткань своей рубашки, прямо над мощным биением своего сердца.  Всё, что происходило до этого момента, можно было списать на спонтанность. Но когда он начал поглаживать её плечо через одеяло, а его губы коснулись её макушки, они уже не могли списать это на спонтанность момента. — Так ты действительно тусуешься с пенсионерами? — спросила Гермиона, теребя пуговицу на его рубашке большим и указательным пальцами. От пожатия плеч Драко между ними пробежала волна, которая подтолкнула её ближе к его губам. — Ты удивишься, — сказал он прямо ей в волосы. — Они совсем не такие, какими я представлял себе магглов. По сравнению с ними ругательства слизеринцев кажутся безобидными, особенно по вечерам, когда играют в покер. — Никогда бы не подумала, что стану свидетелем того, как великий принц Слизерина признает, что ему нравится общество магглов. — Отчаянные времена, Грейнджер. Кроме того, они думают, что я какой-то экзотический питомец. — Что? Как так? — Возможно, я рассказал им историю о том, как я вырос в загородном поместье без какого-либо доступа к внешнему миру, чтобы объяснить, почему я разбираюсь в интернете ещё хуже, чем они. Гермиона усмехнулась. Мысль о том, что Драко сидит за столом с кучей сквернословящих стариков, заставила её прижаться к нему так сильно, что она почувствовала себя безвольной в его объятиях. Это было не то, о чём она думала, когда решила поддаться своим чувствам.  Всё должно было быть не таким напряжённым, не таким личным.  Быстрый перепихон. Летняя интрижка.  Что-то, что она могла бы записать в свой список забавных впечатлений.  Это не должно было быть похоже на влюблённость, на то, что она собирается оставить частичку своего сердца. Свободная рука Драко легла ей на талию, его ладонь обжигала сквозь тонкий шифон платья. Несмотря на то, что он уже прикасался к ней там во время танца, без движения это прикосновение казалось почти невыносимо интимным. Она откашлялась. Её мышцы дрожали от предвкушения, а кожа горела так, что ей хотелось сбросить с себя одеяло. — Мистер Ли участвовал во Второй мировой войне? — спросила она, чтобы отвлечься от мыслей о том, что простое прикосновение его большого пальца к её животу возбуждало её сильнее, чем любое другое прикосновение, которое она могла вспомнить. В том числе и то, которое они с Роном пережили на выходных на залитой солнцем вилле в Италии, когда они ещё были безумно влюблены друг в друга. — Тогда он, должно быть, уже довольно стар. — Чуть больше восьмидесяти? — пробормотал Драко сдавленным голосом. — Полагаю, для магглов это довольно много. — И он всё ещё работает?  — Он сказал, что работа — это его якорь, опора и здоровье. Он назвал это целью, — ответил Драко. — Когда он начал приставать ко мне с расспросами о моей цели, я сказал ему, что мне нравится рисовать, просто чтобы от него отвязаться. Я не ожидал, что в следующий раз, когда я приду стричься, он протянет мне альбом для рисования и карандаши.  — Так вот как всё было. Драко что-то пробормотал, и этот звук эхом отдался в её пальцах, которые всё ещё возились с пуговицами его рубашки. Глубоко вдохнув, чтобы унять жар в животе, Гермиона опустила ладонь ему на грудь и снова почувствовала, как сильно бьётся его сердце.  Оно так отличалось от всех тех сердечных ритмов, которые она чувствовала раньше, что она не могла не сравнить его с другими. Сердце Гарри, когда они обнимались, всегда билось ровно и успокаивающе. И в отличие от быстрого, нервного трепета юной любви, который она чувствовала в груди Рона, сердце Драко билось сильно и размеренно. Ей следовало бы знать, что ни одна часть тела Драко Малфоя не была слабой, даже его сердце. Рука, лежавшая на её талии, скользнула вверх по спине, медленно, позвонок за позвонком, следуя линии позвоночника.  Она не могла понять, почему думала, что его прикосновения будут представлять собой безумные попытки и борьбу за доминирование. Реальность прикосновений Драко была совсем иной.  С её губ сорвался вздох, когда он обхватил её шею, покрытую мурашками под волосами. Этот звук показал, что она была настолько чувствительна, что его прикосновение почти причинило ей боль. Когда он снова заговорил, его голос звучал прерывисто, как будто он только что пробежал спринт. — Скорее всего, мы больше не увидимся после того, как мне вернут мою магию. — В ближайшее время — нет, — ответила Гермиона. «По крайней мере, лет десять», — подумала она.  Гермиона не собиралась годами сидеть на одном месте. Если работа в Министерстве и научила её чему-то, так это тому, что она не готова быть привязанной к рабочему столу. Она хотела, чтобы её жизнь была полна движения и возможностей, пока она достаточно молода, чтобы наслаждаться такой свободой. — Тогда можно я кое о чём попрошу? — сказал он, лениво поглаживая большим пальцем то место, где бешено колотилось её сердце. — Ещё одна услуга за список? — Нет, не услуга. Каким-то образом за последние несколько минут их голоса стали звучать тише. Шёпот растворился в тёплом летнем воздухе. Она почувствовала в его низком хрипловатом голосе обещание хранить секреты, которыми он никогда ни с кем не поделится.  И, возможно, ей не стоило ему верить, но она поверила.  — Тогда что? — Гермиона подняла голову и посмотрела на него. Драко опустил взгляд, его глаза были темнее, чем когда-либо, а зрачки поглощали весь свет.  — Раз уж мы больше не увидимся, — начал он, и Гермиона согласно кивнула, опустив взгляд на его бледные губы и облизнув свои. — Может, ты поцелуешь меня на прощание? Гермиона не смогла сдержать улыбку, услышав его слова. — Так взрослые прощаются? — Так я хочу с тобой попрощаться, — ответил он так серьёзно, что у неё сердце ушло в пятки. Она снова перевела взгляд на его лицо, вцепилась пальцами в ткань его рубашки, просунула безымянный палец между двумя пуговицами и коснулась разгорячённой кожи, натянутой над сердцем, которое билось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот вырвется и упадёт ей на ладонь.  И, возможно, дело было в том, что он так вежливо просил о том, о чём она не переставала думать, но она не могла найти ни одной причины для отказа. Гермиона оперлась на его грудь, чтобы приподняться и оказаться с ним на одном уровне, а затем — прежде чем она успела себя отговорить — наклонилась и коснулась губами его рядом с губами.  Рука на её шее дёрнулась, затем скользнула выше, пальцы сжали волосы на затылке и удержали её на месте.  Драко не наклонил голову и не сократил расстояние между их губами, но она увидела, как он закрыл глаза и нахмурил брови, словно это простое прикосновение обожгло его, как раскалённое клеймо.  Именно его реакция заставила её повернуть голову чуть левее, чуть ближе к тому месту, откуда вырывалось его прерывистое дыхание.  Когда ее губы коснулись уголка его рта, они оба замерли, не в силах вдохнуть, и лишь слегка сжали друг друга пальцами. — Прощай, Драко, — выдохнула она, прижавшись к этому месту, и не знала, что это было — то ли он терял контроль, то ли её прощание заставило его отчаяться, — но он наконец повернул голову, всего на дюйм, и их губы впервые встретились. Это не было похоже на прощание, по крайней мере, не совсем.  Это даже не поцелуй, а скорее прикосновение друг к другу. Это было похоже на «Привет», «Приятно познакомиться» и «А, так вот кто ты такой».  Когда они оба резко вдохнули в первый раз и её нижняя губа оказалась между его губами, процесс знакомства, казалось, превратился в разговор. «Мне правда можно это сделать?» и громкое «Да, да, пожалуйста, сделай». С едва уловимым урчанием в груди Драко повернулся на бок, крепко обхватив её за плечи, а другой рукой потянул за волосы на затылке, так что её голова откинулась назад, а рот приоткрылся. Он не принял приглашение. Вместо этого он поцеловал её в нижнюю губу один раз, второй, посасывая её до тех пор, пока она не запульсировала и не заколола, и Гермиона была готова взорваться.  Теперь она была в этом уверена.  Это было не прощание.  Это было приветствие.  В одном из них она узнала, что Драко не такой нетерпеливый, как можно было бы предположить, исходя из его воспитания. Вместо этого он был таким же дотошным, каким она видела его в последние пару недель. Таким он был во всём: читал инструкции на упаковках с хлопьями, готовил, смеялся, рисовал… жил.  Он широко расставил пальцы на её шее, прижал большой палец к подбородку, а затем начал энергично массировать кожу под ним. Гермиона уже тяжело дышала ему в рот, её рука, зажатая между их телами, всё сильнее прижималась к его крепкой груди, а ногти царапали ткань и крошечный участок кожи под безымянным пальцем. Её лёгкие наполнялись его ароматом, а кожа впитывала его прикосновения. Она была дикой и свободной и чувствовала себя невероятно красивой.  Всё началось с самого простого поцелуя. — Прощай, Грейнджер, — прошептал он в её приоткрытый рот, прикусив нижнюю губу и посасывая её до тех пор, пока из её груди не вырвался едва слышный стон. Он зацепил большим пальцем её подбородок и надавил на горло, пока она не сглотнула, а затем провёл этим пальцем вниз по гортани к маленькому треугольнику между ключицами.  С силой толкнув её в плечо, отчего у неё свело мышцы живота, он притянул её верхнюю часть тела к себе, вынудив её руку выскользнуть из их переплетения и обхватить его грудную клетку, прижавшись к лопатке. Когда она ахнула от этого внезапного движения, он наконец углубил поцелуй, сплетаясь языками, нежно исследуя друг друга, совсем не так, как она ожидала от его поцелуев.  Гермиона не могла не думать о том, что это совершенно несправедливо.  Он должен был получить от неё удовольствие и оставить её слегка удовлетворённой. Оставить ей приятное воспоминание, летний сон, прежде чем она отправится в самое отдалённое место Северной Европы.  Он не должен был быть таким заботливым. Таким щедрым.  «Интрижка», — напомнила она себе. Это интрижка. Но движения его языка у неё во рту не были похожи на интрижку. Он ласкал, давил и лишал её всяких мыслей и остроумия. Он рисовал самые прекрасные картины, обещая будущее, которому не было места в прощальном поцелуе.  В тот момент, когда Гермиона поддалась его прикосновениям и позволила ему вести себя, его рука продолжила своё путешествие вниз. Большой палец скользнул по её ключице, затем ниже, к выступающему изгибу, где вырез платья больно впивался в кожу. Она вздрогнула и всхлипнула, её лодыжка скользнула по его ноге, зацепившись пяткой кроссовки за сильную мышцу икры. К тому моменту, как он углубил поцелуй, Гермионе показалось, что она парит. Её разум зацепился за отдельные моменты. За него, за них. Образы, впечатления, ощущения. Каждое из них было настолько сильным, что ей нужно было рассмотреть их отдельно от ситуации в целом. Между её бёдер пульсировало, давнее желание прижаться к нему, почувствовать его рядом, унять боль.  Он провёл по её обнажённой руке, и металл его кольца запустил мурашки, прежде чем он обхватил её локоть своей тёплой рукой.  Её рука снова оказалась в его волосах, она резко потянула за пряди и притянула его ближе.  Вот он, его вкус на её языке, его дыхание, вибрирующее в груди, и их приоткрытые рты.  Она ощущала влажное, гладкое прикосновение его языка, который скользил и изгибался, касаясь её языка, щёлкая по краям передних зубов — почти как извинение за его школьные оскорбления, — погружая её язык глубже в её рот, а затем возвращая его в темноту своего рта. В висках у неё стучали слова: мольбы, требования и вздохи. Ей нужен был кислород, она отчаянно хватала ртом воздух, её грудь прижималась к его плоскому животу.  И там было его имя. Драко Малфой.  Драко Малфой.  Драко Малфой.  Мальчик, который её оскорблял.  Мужчина, который исследовал её с таким терпением и усердием, каких не проявлял ни один любовник — ни реальный, ни воображаемый.  — Драко, — выдохнула она в их поцелуе, когда желание в её животе усилилось, а внутренние мышцы бёдер задрожали, когда она медленно подняла ногу выше.  Со стоном, выдававшим его отчаяние, он схватил её за колено и подтянул его ещё выше. Гермиона вздрогнула, когда прохладная ткань его брюк скользнула по внутренней стороне её бедра, а затем прикусила его язык, когда он подтянул её ногу так высоко, что она легла ему на бедро.  Они жадно целовались, и его страстные стоны, и её всхлипывания заглушались лишь громким стрекотанием сверчков, прячущихся в пастбищах и высокой траве вокруг них.  А потом он надавил именно там, где ей было нужно. Он был твёрд как сталь, когда придвинулся ближе, обхватив её ягодицы через платье, пока его твёрдый член не прижался точно к её клитору, и, о боже, — Гермионе пришлось отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, — она запрокинула голову и издала хриплый крик.  — Чёрт, — протянул он, уткнувшись ей в подбородок, и следом за этим ругательством его зубы впились в её кожу. — Грейнджер, чёрт возьми... — Он громко сглотнул, его рука уже не сжимала, а откровенно ласкала её ягодицы, направляя её движения. — Можно мне? Она понятия не имела, что именно должна была ему позволить, но сопротивление подталкивало её к чему-то чудесному, и ей было всё равно. Затем он отстранился, и Гермиона заскулила, потому что это было единственное, что имело для неё значение. Но он не оставил её. Вместо этого он притянул её к себе и повернул спиной к спинке шезлонга. — Ох, — выдохнула Гермиона, обвивая руками его шею и позволяя себе снова отвлечься, пока он покрывал нежными поцелуями пространство между её плечом и шеей, шепча на ухо слова прощания. Она лишь краем сознания отметила, что он возится с опорой для спинки позади неё, когда звуки растаяли, и он начал посасывать и покусывать её кожу. Но тут что-то громко щелкнуло, и через мгновение спинка рухнула. Она с удивлённым вскриком упала навзничь, и её сердце подпрыгнуло в груди, когда она оказалась лёжа на спине и увидела его лицо. Даже в тусклом свете она могла разглядеть, что он покраснел, его пухлые губы были приоткрыты, а глаза стали пепельно-серыми. Его волосы растрепались. Гермиона почувствовала лёгкое удовлетворение от осознания того, что это её рук дело. Что он улыбался из-за неё. Не самодовольно и не высокомерно. А с удовлетворением. С благодарностью. — Чертовски красивая, — прошипел он почти обвинительным тоном. Он прижал ладонь к дереву рядом с её головой и навис над ней. Его бёдра то отстранялись, то приближались, напоминая ей о том, что он находится между её бёдер, а головка его члена упирается в её влажное нижнее бельё, прямо в то место, куда она бы его ввела, если бы они не были одеты.  Другая рука обхватила её лодыжку и подняла её высоко к его бедру, расположив так, как нужно, а затем подтолкнула её колено наружу, чтобы она раздвинула ноги ещё шире. — О, это... — Она снова зажмурилась, закинула руки за голову и позволила ему взять инициативу в свои руки. — Это так... О боже. Драко тихо усмехнулся в ответ на её довольно глупый комментарий, а затем надавил сильнее, растягивая её нижнее бельё, пока не вошёл в неё на дюйм, несмотря на все слои одежды. Мерлин, Драко Малфой был внутри неё, и это было... это было...  Его губы на её губах прервали отчаянную попытку додумать эту мысль. Его поцелуи становились всё более грязными, пошлыми, а язык повторял движения его бёдер.  «Что ж, это точно был не прощальный поцелуй», — подумала она и истерически хихикнула ему в рот. Он наказал её за веселье, резко прижав свой таз к её, так что металл его ремня впился ей в живот, а темнота перед глазами взорвалась красками, когда молния его брюк задела её клитор.  В ответ она притянула его к себе за плечи, крепко обхватив ногами за талию и впившись каблуками в его копчик.  Когда он застонал, словно от боли, она поняла, что он у неё в руках. А когда она приподняла бёдра, чтобы соответствовать его толчкам, он начал издавать такие чертовски сексуальные звуки, что она подумала, что может кончить, просто слушая, как он достигает оргазма.  Она не хотела снова сравнивать этот момент с предыдущими интимными встречами, но Рон всегда был таким сдержанным в проявлении своего удовольствия. Поэтому, услышав, что она делает с Драко — его стоны, вздохи и отчаянные попытки глотнуть воздуха, — она обнаружила в себе то, о чём даже не подозревала. И когда он оторвался от её губ, чтобы прошептать слова прямо ей в ухо, прижавшись губами к её мочке, Гермиона почувствовала, как снова возбуждается, как в её клиторе нарастает покалывающее напряжение, как будто она одновременно парит и падает. — Подожди, Грейнджер... чёрт, я сейчас... — Он попытался отстраниться, но она не позволила. Она хотела доставить ему удовольствие больше, чем себе; хотела услышать, как он будет стонать в конце. — Да, Драко, — простонала она, впиваясь ногтями в его напряжённые плечи. — Пожалуйста, да. — Гермиона, — ответил он, и её имя прозвучало с его губ болезненно и серьёзно. Он двигал бёдрами, пока не вошёл в неё, крепко сжав руку в её спутанных волосах. — Это чертовски безумно. Не могу поверить, что я... — Он снова застонал, а затем продолжил: — Я собираюсь кончить, как... Он так и не закончил фразу, но при следующем резком толчке головка его члена попала в точку прямо за её входом, и Гермиона испытала сильнейшее наслаждение. Наслаждение было таким острым и интенсивным, что Гермиона вскрикнула от неожиданности, запустила пальцы в его волосы и начала неистово двигаться, стремясь продлить это чувство.  Её реакция, должно быть, вызвала у него цепную реакцию, потому что он начал двигаться так, словно на самом деле был глубоко внутри неё. Одной рукой он опирался на лежак, пока тот не заскрипел. Она поймала его взгляд и увидела, как от удивления расширились его зрачки. Позади него в небе мерцали звёзды, а луна была наполовину скрыта за облаками.  И она не могла не задаваться вопросом, как бы они выглядели на одном из его рисунков — два тела, затерянные в темноте, их переплетённые силуэты, едва различимые в мерцающем свете ближайшего факела.  От этой мысли она ещё сильнее возбудилась, царапая ногтями хрустящую ткань его рубашки на спине и крепко обхватывая ногами его талию. Мгновение спустя он рухнул на неё сверху с глубоким гортанным стоном.  Долгое время после этого всё было тихо, их дыхание постепенно пришло в норму, и единственным звуком, нарушавшим тишину, была песня ночных существ.  — Безумие, — наконец рассмеялся он ей прямо в ухо, и в его голосе звучали радость и недоверие. — Что, чёрт возьми, ты со мной сделала? — Поцеловала на прощание? — ответила она с беззаботным смешком, провела рукой по его боку, затем постучала по его тазу и прошептала очищающее заклинание без палочки.  Драко снова застонал. — Мерлин, Грейнджер. Магия. Я уже и забыл, каково это. — Осталось совсем немного, — прошептала она в ответ, снова проводя пальцами по его волосам, просто потому, что это было её любимым занятием. Она поняла, что будет скучать по этому. Несмотря на то, что сегодня вечером она узнала, как сильно ей нравится прикасаться к нему, она не скоро оправится от этого.  Драко что-то промычал в ответ, а затем медленно скатился с неё и снова лёг на бок. Когда она поймала его взгляд, он снова ухмылялся, сверкая зубами в темноте.  — Мне очень понравился твой вариант прощального поцелуя, — сказал он, слегка коснувшись кончиками пальцев её щеки. Гермиона не смогла сдержать улыбку, и её сердце замерло от нежности в его взгляде. — Я бы хотел отблагодарить тебя за то, что ты спасла меня из Азкабана, — прошептал он, заправляя ей локон за ухо. Его прикосновение было таким нежным, словно не он трахнул её до потери пульса. — Ты позволишь мне? — Поцелуй в знак благодарности? — спросила она, чувствуя, как в животе всё сжимается от мысли, что он всё ещё может захотеть отплатить ей тем же.  — М-м-м, — промычал он, снова целуя её и начиная заново. Нежные прикосновения губ, зубов и языка, пальцы, скользящие по коже, а затем стягивающие тонкую бретельку её платья до самого локтя. К тому моменту, когда его губы коснулись верхней части её груди, выступающей из выреза платья, Гермиона заёрзала и сжала ноги.  Она никогда ещё не была так возбуждена, никогда ещё не была так на взводе. Поэтому, когда он перекинул её ногу через свою талию, раздвинув её бёдра, она была более чем готова к его исследовательским пальцам.  — Спасибо, что не бросила меня, Грейнджер, — выдохнул он, прижавшись губами к её платью и лаская языком затвердевший сквозь ткань сосок, пока она не начала извиваться под ним, подаваясь бёдрами вперёд, пока его пальцы неуклонно продвигались вверх по внутренней стороне её бедра.  Ещё одно «спасибо» впилось в её кожу, зубы нежно царапнули её. Со следующим «спасибо» его пальцы оказались на её трусиках и нашли клитор с такой точностью, что она всхлипнула в тёплый ночной воздух.  Возможно, ей стоило смутиться из-за того, насколько мокрым стало её нижнее бельё, возможно, ей не стоило так легкомысленно стонать. Возможно, она слишком сильно открылась мужчине, в надёжности которого не была уверена.  Но ей уже было всё равно.  Ей было всё равно, что он думает о её распутстве, и даже всё равно, испытывает ли он к ней какие-то чувства или просто использует свои немагические таланты, потому что она была единственной привлекательной ведьмой, которую он встретил за последний год. Ей было всё равно, потому что он, даже не пытаясь, нашёл ритм, в котором двигал указательным и средним пальцами, и это было как раз то, что ей было нужно, чтобы приблизиться к взрывному оргазму. Как только она была близка, он опустил голову к её соску и стал посасывать его через платье, а медленные движения его пальцев были готовы разорвать её на части. Но он резко прекратил все движения.  Гермиона заскулила, потянула его за волосы и прижалась грудью к его губам.  — Прими благодарность, Гермиона, — пробормотал он, скользя губами по её шее и ключицам, пока снова не смог завладеть её губами. Он чуть сильнее надавил двумя пальцами на её клитор, чтобы подчеркнуть свои намерения.  — Я благодарен тебе, — сказал он, касаясь её губ. — Ты просто должна принять это. Его слова разрушили последние барьеры в её сознании. Крепко поцеловав его в ответ, она сделала то, о чём он просил, и подалась бёдрами навстречу его прикосновениям, стремясь к чувству, которое так долго было для неё недосягаемым. Она приняла его благодарность и превратила её в ослепляющее удовольствие. — Да, именно так, — простонал он. — Чертовски горячо, Гермиона. Она заткнула его очередным страстным поцелуем, втянув его язык в свой рот и сильнее прижимаясь к его пальцам. Она была так близко — так близко, но ей не хотелось, чтобы это заканчивалось, не хотелось, чтобы его прикосновения исчезли навсегда.  И вот, когда оргазм уже был готов овладеть ею, она отстранила бёдра от его прикосновений и схватила его за запястье, когда он попытался повторить движение. — Пока нет, — простонала она в его приоткрытый рот. Казалось, он был полон решимости сломить её сопротивление, потому что он опустил голову к её груди и втянул её сосок в рот, проводя языком по ткани платья, пока она не готова была кончить от одного лишь трения о её грудь и скольжения нижнего белья по клитору. Ослабив хватку на его запястье, она направила его пальцы туда, где он был ей нужен. — Я хочу, чтобы ты это сделал, — услышала она свой голос, но он показался ей странным, слишком натянутым. Драко не пришлось просить дважды: его пальцы принялись рисовать узоры и круги на её клиторе, пока ей не пришлось прижаться губами к его макушке, чтобы заглушить стоны.  Под его умелыми пальцами она чувствовала себя так, словно была одним из его рисунков. Каждое прикосновение к её клитору, казалось, имело более глубокий смысл, каждая линия, которую он рисовал, была частью большой картины; картины, которая никогда не станет для неё понятной, если она не позволит ему узнать всё. Это был самый поэтичный оргазм в её жизни. И в то же время самый интенсивный. Перед её глазами вспыхнул свет, мышцы напряглись, ногти впились в кожу на его запястье, покачивая в такт своим движениям.  Однако она не закричала. Вместо этого она уткнулась лицом в его волосы, чтобы заглушить звуки, пока он снова не поднял голову и не проглотил их.  Когда она наконец пришла в себя, он всё ещё целовал её.  Даже когда её губы болезненно пульсировали, он продолжал целовать её.  В конце концов им стало так холодно, что он, не прерывая поцелуя, натянул одеяло на них обоих, притянул её к себе и накрыл её обнажённую руку своей большой ладонью, чтобы согреть кожу. В какой-то момент Гермиона увидела, как за её полуопущенными ресницами небо озарилось первыми лучами рассвета. Её губы едва касались его губ, а его пальцы выводили на её пояснице слова и смыслы, которые она не могла расшифровать. — Прощай, Драко, — выдохнула она в образовавшуюся между ними щель.  — Прощай, Гермиона, — ответил он, с каждым звуком касаясь её губ.  

***

Когда она проснулась несколько часов спустя, ей не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что она одна. Одеяло плотно облегало её тело, но она всё ещё чувствовала его вкус на своих губах, всё ещё ощущала его прикосновения. Медленно сев, она увидела, как мистер Уизли вышел на улицу с поджатыми губами. — Значит, он ушёл? — спросила Гермиона, понимая, что ей должно быть всё равно. Это никогда не должно было перерасти во что-то большее. Она должна радоваться, что Драко не превратил этот момент в неловкость. Логика, лежавшая в основе этого решения, не помешала разочарованию тяжким грузом лечь ей на сердце, когда мистер Уизли кивнул, обеспокоенно склонив голову набок. — Он ушёл, как только к нему вернулась магия, — грустно сказал он, скривив губы. — Я попросил его хотя бы попрощаться с тобой. Гермиона покачала головой, заставив себя улыбнуться.  Она подумала о Драко, склонившемся над своим альбомом для рисования, подумала о том, как он в книжном магазине с серьёзным выражением лица рассматривал книгу с обратной стороны. Она подумала о его взгляде, когда она танцевала для него вчера вечером, о его сосредоточенном выражении лица, когда она учила его готовить, подумала о его остротах и о том, как со временем они превратились из язвительных в остроумные, подумала о его улыбке и смехе.  Она подумала обо всём новом, что узнала о нём, обо всех случаях, когда он удивлял её и опровергал её предположения о нём.  И последнее, что она собиралась запомнить: он стоит перед ней, пока она, моргая густыми ресницами, щурится от первых лучей солнца, его серебристые глаза сияют от эмоций, слишком сложных, чтобы она могла их назвать, он осторожно проводит большим пальцем по её скуле, прежде чем она наконец поддаётся усталости. — Да, — ответила Гермиона, сдерживая слёзы, которые вот-вот должны были хлынуть. — Он попрощался.