Lovefool

Октябрь 2006 года — 5 лет спустя 

  — В общем, я порылся в её сумочке, — сказал Рон, нахмурившись и облокотившись на стол. — Зачем тебе было рыться в её сумочке? — спросил Гарри, пока Гермиона ковыряла свой крошечный кусочек торта вилкой, пока шоколадная крошка в форме листьев не упала ей на тарелку. Не то чтобы её не интересовали периодические отношения Рона с Лавандой Браун, которые переросли в интрижку после того, как Лаванда вышла замуж, но она не видела ни Гарри, ни Рона уже несколько недель и очень хотела, чтобы они хоть раз поговорили о чём-то другом.  Погода для конца октября была на удивление хорошей: тёплый ветерок ласкал их, пока они сидели в прекрасном саду маггловского кафе, а лучи солнца, пробивавшиеся сквозь кроны деревьев, создавали идеальную атмосферу для разговора о более важных вещах.  Например, первый день рождения сына Гарри и Джинни. Их работа в аврорате. Или тот факт, что Гермиона должна была отправиться в Японию меньше чем через неделю.  Вместо этого Рон проигнорировал вполне резонный вопрос Гарри и сказал, — Знаешь, что я нашёл? — Нет, что? — Они только что купили обеденный стол. То есть она просто взяла и потратила две тысячи галеонов на обеденный стол. — Где? — спросил Гарри, как будто не мог себе представить, что кто-то тратит столько денег на мебель. — Дело не в том, где, Гарри, а в том, что она никогда его не бросит. — Ну и что тут нового? — возразил Гарри, потягивая чай. — Ты знал об этом уже два года. — Ты прав, — вздохнул Рон, откинувшись на спинку стула. Его колено, обтянутое брюками лососевого цвета, нервно дрожало. — Ты прав. Я знаю, что ты прав. — Почему ты не можешь найти кого-нибудь незамужнего? Когда я не был женат, я знал много симпатичных одиноких женщин. Наверняка кто-то есть. — Ты не был одинок со времён Хогвартса. Ты знал хорошеньких одиноких девушек, но все они уже нашли себе пару. Сейчас ты не знаешь хорошеньких одиноких женщин, — ответил Рон, закатив глаза, а затем взглянул на Гермиону, ожидая, что она заступится за него. Она покачала головой. Этого не случится. Она ни за что не поддержит его внебрачную связь с Лавандой.  — Что ж, по крайней мере, Гермиона наконец-то нашла себе пару, — ухмыльнулся Гарри. — Ты просто рад, что я избавила тебя от Риты Скитер, — ответила Гермиона, сердито глядя на него. — Не могу дождаться, когда окажусь в Японии и смогу полностью игнорировать всю ту чушь, которую печатают в «Ежедневном пророке». — Значит, Виктор не пытается сделать тебе предложение, пока ты водишь его за нос? Скитер просто выдумала это? — спросил Рон, пытаясь стащить с её тарелки шоколадный листочек, который она защищала, тыча вилкой ему в пальцы.  — Нет, я думаю, что он и правда собирается сделать предложение, — вздохнула она, встретившись с обеспокоенным взглядом Гарри. — Он уже несколько недель намекает на это. Все эти разговоры о его товарище по команде, который женился прямо на поле для квиддича, и о брачных традициях его семьи… Вздохнув, она протянула Рону листочек, который он взял с широкой дурацкой ухмылкой. — Брачные традиции? — Что-то про ловлю лягушек на болоте рядом с тем чёртовым замком, который его родители называют домом, а потом использование их в качестве ингредиента для зелья, которое сделает тебя невероятно плодовитым? — сказала Гермиона с гримасой. — Не то чтобы мы планировали в ближайшее время заводить детей. — Звучит... довольно романтично, — фыркнул Гарри.  Она отмахнулась от него. — Думаю, если он вернётся к международным поездкам, то довольно скоро поймёт, что для таких вещей ещё слишком рано. — Что ж, удачи тебе в попытках избежать предложения. Если кто и может избежать обязательств, так это ты, — рассмеялся Гарри, но Рон, похоже, был с ним не согласен. — Виктор — один из последних хороших людей. Не позволяй, чтобы его забрал кто-то другой. — Какая ирония, — фыркнула Гермиона, помешивая чай. — В прошлом году ты твердил мне, что я совершаю огромную ошибку, сближаясь с ним. — Ну, это было до того, как он подарил Рону абонементы на все свои квиддичные матчи в Европе, — сказал Гарри, слегка подмигнув ей.  — Это клевета, Гарри, и я этого не потерплю, — обвинил его Рон. — Знай, что Виктор ходит со мной в паб каждый раз, когда ты не можешь. — Прости, Рон, но мой мозг, страдающий от недосыпа, не справляется с нашими походами по пабам, — прошипел Гарри с неожиданной резкостью. — Попробуй сам стать старшим аврором и отцом в один год. — Я бы предпочёл не становится ни тем, ни другим, — выпалил Рон, и у Гермионы упало сердце, когда она поняла, что напряжение, возникшее между двумя её лучшими друзьями, так и не рассеялось с их последней встречи. — Эй, — мягко окликнула она их, — давайте не будем ссориться? Они оба откинулись на спинку стула и уставились друг на друга, как два непослушных мальчика, которых мать заставила извиниться друг перед другом. Гермиона ненавидела находиться в таком положении. — Да ладно, — пробормотал Рон, отведя взгляд от Гарри и уставившись на Гермиону. — Я просто хочу сказать: если ты не схватишь Виктора, это сделает кто-то другой. Поверь мне, Гермиона, я знаю, о чём говорю. И тогда тебе придётся провести остаток жизни, зная, что кто-то другой женат на твоём муже. Гарри закатил глаза, услышав, как Рон преувеличивает, но Гермиона почувствовала, как у неё упало сердце.  Виктор был многогранной личностью. Большинство его качеств были великолепны.  Отлично поддерживает разговор, отлично справляется со своей работой, отлично выглядит и ещё лучше в постели.  Но она не была уверена, что это её муж.  

***

Гарри и Гермиона прогулялись по близлежащему парку, чтобы ещё немного поболтать после того, как Рон ушёл на работу. У Гарри редко было больше свободного времени, чем у Рона, поэтому Гермиона не удивилась, когда он глубоко вдохнул, словно готовясь к следующим словам.  — Мне кажется, Рон меня ненавидит. — Что? — Гермиона резко повернула голову в его сторону. — С чего ты это взял? — Я думаю, он ненавидит свою работу, ненавидит быть аврором. И я думаю, он злится на меня за то, что я убедил его пройти обучение вместе со мной. — У Рона сейчас сложный период, — ответила Гермиона, но даже ей самой эти слова показались пустыми.  — Дело не только в этом. Дело в том, что... — Гарри вздохнул. — Несколько дней назад Робардс сказал мне, что Рон провалил очень важную работу и даже не извинился, когда ему об этом напомнили. И ты же видишь, какой он, с каждым днём он становится всё угрюмее и угрюмее. Гермиона поджала губы, услышав оценку Гарри. Это была одна из причин, по которой она много лет назад советовала Рону не идти по стопам Гарри. Не то чтобы он прислушивался к ней, даже когда они ещё были вместе. Но она каким-то образом предвидела это. Рон не был создан для работы, которая требовала стойкости. И в этом не было ничего плохого. Она просто хотела, чтобы он признался себе в этом, пока не стало слишком поздно.  — Ты пытался с ним поговорить? — Каждый раз, когда я что-то говорю, он срывается на меня. Говорит, чтобы я не утруждал себя. Джинни однажды попыталась с ним поговорить, и он не разговаривал с ней целую неделю. Ты же знаешь, каким он может быть, когда что-то вбил себе в голову. Гермиона кивнула. — Он полон решимости доказать, что может это сделать, даже если ему будет от этого плохо. — Вот именно. — Ты хочешь, чтобы я с ним поговорила? — Может быть, — Гарри покачал головой и поправил очки. — Но только если эта тема возникнет сама собой. Иначе он просто разозлится ещё больше. Гермиона тяжело вздохнула. Быстрым движением запястья она проверила время на своих часах. — Виктор ждёт тебя? Она виновато улыбнулась ему. — Я уже опаздываю. Я обещала встретиться с ним в Косом переулке за обедом, прежде чем он отправится на сборы со своей командой. Это наша последняя встреча перед моим отъездом в Японию. Гарри быстро обнял её. — Тогда не заставляй его ждать. Увидимся в Норе в это воскресенье? Гермиона кивнула и поспешила к точке аппарации, чтобы встретиться со своим парнем.   

***

  — Я не хочу уходить, — пробормотал Виктор, прижимаясь губами к её губам и так сильно сжимая её свитер, что тот начал растягиваться. Его нежность и довольно грубое обращение с ней были интересным противоречием даже за пределами спальни. Но Гермиона не жаловалась. Ей нравилось, что он бывает немного грубым. Это позволяло ей отключить мозг, что часто казалось невозможным. Ещё вчера, когда он прижал её к столу и провёл мозолистыми руками по её бёдрам, она подумала, как же ей повезло, что она наконец-то нашла партнёра, который понимает, что ей нужно. Если бы только их физическая совместимость отражалась в её чувствах к нему. От приглушённых шёпотов и покашливаний Гермиона напряглась в его объятиях и прижалась к его груди. — Мы устраиваем сцену, — упрекнула она его, повернув голову и увидев, что очередь перед камином выросла примерно на двадцать человек, которые либо очень внимательно за ними наблюдали, либо старались смотреть куда-то в сторону. — Пусть смотрят. Я хочу, чтобы все знали, что я не могу держать руки подальше от своей невесты. — Девушки, — поправила его Гермина. — Пока что, — рассмеялся Виктор, прежде чем схватить её за волосы и притянуть к себе. Гермиона дала ему ещё две секунды, прежде чем отстраниться.  — Твоя команда ждёт. Виктор надул губы. — Мы не увидемся несколько месяцев. Мне плевать на мою команду. Она попыталась одарить его своим самым строгим взглядом, но его дурацкая улыбка была настолько заразительной, что у неё ничего не вышло. Вместо этого она провела рукой по его рубашке.  — Я буду писать тебе каждый день, пока не уеду в Японию. — Звонить по камину, — парировал он. — Да, мы будем на связи при любой возможности. Он снова поцеловал её, прежде чем она успела что-то сказать.  — Здесь есть люди, которым нужно быть в другом месте. Плавное растягивание гласных и аристократический акцент, доносившийся издалека, она мгновенно узнала. Её сердце тяжело забилось в груди. Ахнув, Гермиона снова толкнула Виктора в грудь, и он, отшатнувшись, упал в камин. В животе у неё запорхали бабочки, чего с ней не случалось уже много лет. Она тут же почувствовала себя виноватой. Виктор всё ещё ухмылялся, не обращая внимания на её внутреннее смятение. — Созвонимся по камину сегодня вечером?  — Да, — ответила Гермиона, чувствуя, как по спине пробегает холодок от его взгляда, в котором она даже не была уверена. — Мы поговорим после твоей тренировки. Виктор притянул её к себе и в последний раз крепко прижался губами к её губам. Отпустив её, он прижал одну руку к груди, а другой бросил летучий порох в камин.  Как только Виктор исчез в языках зелёного пламени, Гермиона обернулась и смущённо улыбнулась людям, стоявшим в очереди за ней. Она продолжила идти вдоль длинной очереди, и её тело едва не вибрировало от нарастающего напряжения. И когда она увидела его, когда её взгляд остановился на высокой фигуре с характерной копной светлых волос, всё вокруг, кроме него, отошло на второй план. Драко стоял немного в стороне от очереди, и на его лице читалась смесь веселья и раздражения.  — Гермиона Грейнджер заставляет всех опаздывать, целуясь со своим Квиддичным парнем, — насмешливо сказал он, и одного лишь звука её имени, произнесённого этим глубоким баритоном, впервые за много лет, было достаточно, чтобы удовольствие разлилось по каждой клеточке её тела.  О, какой же она была дурой. Какой же она была совершенно неисправимой идиоткой. Драко Малфой возвышался над ней с таким царственным видом, что казалось, будто он вырос с тех пор, как она видела его в последний раз. Его плечи были настолько широкими, что ткань тёмно-серой мантии натянулась. Его волосы были такими же аккуратными и уложенными, как всегда, но челка была растрёпанной, и ей пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не смахнуть ее. — Малфой, — коротко кивнула она, пытаясь сдержать ухмылку, которая уже расползалась по её лицу, но безуспешно, судя по его улыбке.  Он выглядел гораздо серьёзнее, чем она помнила. Исчезли простые чёрные брюки и рубашка на пуговицах, исчезла лёгкость в его движениях. Вместо этого на нём был сшитый на заказ костюм и жилет, а на груди висела серебряная цепочка с фамильным гербом Малфоев. Из-за тугого узла на галстуке и тяжёлой мантии, обтягивающей плечи, казалось, что он несёт на себе груз всех предков Малфоев-Блэков. — Ты всё ещё пытаешься попасть на первую полосу «Ежедневного Пророка», да? Гермиона насмешливо посмотрела на него. — Виктор очень любвеобильный. Иногда он забывает, что мы не единственные люди на земле. Драко хмыкнул и приподнял брови.  — Что?! — выпалила Гермиона в ответ, и их перепалка мгновенно стала привычной. — Ничего, — ответил он, пропуская людей, стоявших за ним, вперёд по очереди. Для человека, у которого была срочная встреча, он не слишком торопился. — Как давно ты с ним? Гермиона нахмурилась и перекинула несколько локонов через плечо. Она не могла объяснить, почему вдруг так насторожилась. Ей просто казалось неправильным обсуждать свои отношения с мужчиной, от одной улыбки которого у неё до сих пор подкашиваются ноги.  — Почти год, — сухо ответила она. — А что? Драко пожал плечами и отошёл ещё на несколько шагов, пока люди позади них исчезали в клубах дыма и шипении камина. Лёгкий порыв ветра, вызванный их движением, донёс до неё его запах. Эвкалипт и кедр. Ей так и не удалось найти запах, который мог бы его заменить, и он был настолько уникальным, что мгновенно пробудил в ней воспоминания. — Полагаю, это объясняет, почему вы до сих пор провожаете друг друга у камина. Вы всё ещё на этапе медового месяца, да? Гермиона тихо рассмеялась и поджала губы. Ей не хотелось думать о том, как он целовал её, словно они были безумно влюблены друг в друга, но её взгляд скользнул по его губам, таким же тонким и бледным, какими она их помнила. Ей нужно было взять себя в руки. Всё это было крайне неуместно. — И ты являетешься экспертом в этой области, основываясь на своём опыте с... кем? Драко прищурился, и его тело напряглось. — Если хочешь знать, я скоро обручусь. Боль в груди, которую она почувствовала, услышав его слова, была неправильной во многих отношениях. Между ними никогда ничего не было и не будет. Тот факт, что он женится, не изменит реальность, в которой они уже живут. И все же…  — Скоро обручишься? — спросила она, пытаясь ухватиться за странную формулировку, вместо того чтобы анализировать неприятное ощущение в груди. — Я иду на встречу с её родителями. Это одна из традиций чистокровных. Брачный контракт был подписан между моим отцом и главой семьи Гринграсс при моём рождении. Он должен быть исполнен до моего двадцать шестого дня рождения. — Гринграсс? Дафна? — Её сестра. Астория. Гермиона мысленно вздохнула. Теперь она не могла испытывать к сопернице никаких противоречивых чувств. Астория пожертвовала огромную сумму на законопроект Гермионы о защите молодых оборотней, когда Гермиона ещё работала в Министерстве. Она с трудом сглотнула, а затем заставила себя снова улыбнуться. — Поздравляю. Астория — прекрасный человек. — Да, я тоже это слышал. — Он поправил рукава мантии, затем откашлялся, и непринуждённая болтовня сменилась неловкостью. Вопрос был лишним, поскольку намёк был очевиден. Он собирался обручиться с человеком, которого знал лишь мимолетно со времён учёбы в Хогвартсе. Должно быть, он заметил удивление на её лице, потому что сказал, — Сегодня я впервые встречаюсь с её семьёй. С самой Асторией я не увижусь, пока не будут согласованы все детали, касающиеся приданого. — О, — сказала Гермиона, — эти чистокровные традиции всё ещё из другого века. Драко пожал плечами, но движение получилось вялым. — Это то, что сделает маму счастливой. Гермиона не могла сказать ничего такого, что не прозвучало бы как нравоучение, и ей не хотелось показаться снисходительной, поэтому она ободряюще кивнула.  — Недовольство написано у тебя на лице, — рассмеялся Драко, и от морщинок вокруг его глаз у неё тяжело заколотилось сердце.  — Возможно, я слишком современная ведьма, чтобы понимать тонкости договорных браков. Но это не значит, что в них есть что-то неправильное. — Ну... — Он вздохнул, и его взгляд затуманился, пока он смотрел, как люди позади них уходят.  Гермиона невольно переступила с одной ноги на другую. Пять лет назад между ними тоже была тишина, но она всегда была либо напряжённой, либо комфортной. Никогда не была такой неловкой, как сейчас.  — Ты всё ещё рисуешь? — наконец спросила она. Драко снова перевёл взгляд на неё, и в его глазах читалась мрачная эмоция, от которой у неё перехватило дыхание.  — Время от времени, — сказал он. — Нужно многое... сделать, чтобы восстановить репутацию Малфоев. — Я видела статьи в «Ежедневном пророке», — призналась она, и он в ответ приподнял бровь. — Военные репарации, речь, с которой ты выступил на последнем торжественном мероприятии Министерства, повышение осведомлённости о менталитете Пожирателей смерти, который всё ещё преобладает в определённых кругах общества... Драко поднял ладонь и поморщился. — Не нужно все это повторять, Грейнджер. Я пытался. К большому огорчению моего отца, который предпочёл бы, чтобы мы навсегда застряли в прошлом. Группа сотрудников Министерства возвращалась с обеденного перерыва и толпилась у камина в «Дырявом котле». Драко взял её под локоть и повёл подальше от очереди.  — А ты уезжаешь в Японию, если верить Пророку? Спасаешься от кольца, которое Крам хочет надеть тебе на палец? Гермиона закатила глаза. — Риту нужно вернуть в банку. — Драко удивлённо открыл рот, но прежде чем он успел спросить, что происходит, Гермиона сказала, — Первая часть — правда, да. Я уезжаю в Японию через две недели. — А, так ты распространяешь свой гриффиндорский идеализм по всему миру? — Нет, — ответила Гермиона. — Всё совсем наоборот. Я пишу книгу о различных магических системах и о том, как они могут улучшить нашу систему образования. Я думаю, мы все можем учиться друг у друга. — Может, нам стоит... — Он на мгновение замялся, и между бровями у него залегла морщинка. Когда он не ответил, Гермиона одними губами спросила: «Что?»  Он покачал головой и слегка улыбнулся, как будто только что пришёл к какому-то выводу. — Что ж, — сказал он, — было приятно поболтать, но мне, наверное, стоит... — Он указал на камин, в котором исчезли последние сотрудники Министерства. Пальцы Гермионы чесались от желания схватить его за рукав и не отпускать. Она быстро засунула их в карманы пальто. Виктор не раз просил её больше прикасаться к нему. Проявлять привязанность. Он говорил, что нет никого практичнее неё. Почему же тогда она была готова вцепиться в мантию Драко Малфоя? — Я и так уже опаздываю.  — Да, конечно, — поспешно ответила Гермиона, отступая на шаг и указывая на камин. — Я не хочу мешать тебе обсуждать приданое Астории. — Мы ведём переговоры не о её приданом, — сказал Драко. — А о моём. Он поднял в руке дорогой на вид бумажный пакет, в котором, как она предположила, были подарки для его будущих тестя и тёщи. Гермиона не смогла сдержать изумления и удивлённого возгласа. — Ты что, не слышала, Грейнджер? Малфои уже не такой востребованный товар, как раньше. Она хотела возразить, что он вовсе не товар и что ей больно слышать, как он говорит о себе с такой горечью, но понимала, что не имеет права это делать.  Они не виделись пять лет, кто она такая, чтобы вмешиваться в его дела? Она не знала мужчину, стоявшего перед ней. Не знала, что с ним произошло, почему он чувствовал себя обязанным принять наследие своей семьи, каким бы сомнительным оно ни было.  Она знала только то, что скучает по молодому человеку, которым он был не так давно. По тому, кто рисовал картинки, кто читал «Властелина колец» и любил его, кто играл с ней в «УНО» до поздней ночи.  — Я тоже рада была снова тебя увидеть, — наконец сказала она. — Не могу поверить, что до сегодняшнего дня мы ни разу не встречались. — Почему? — спросил он с самоироничной улыбкой, которая почти разбила ей сердце. — Ты надеялась увидеть меня снова? В ответ она сморщила нос и последовала за ним к камину. Как только он оказался внутри с летучим порохом в руке, у неё снова ёкнуло сердце. В его взгляде было что-то такое, что лишило её дара речи. Сожаление? «Ну почему именно сегодня?»  Мгновение спустя он растворился в зелёном пламени, оставив после себя лишь эхо своих слов. 

***

Две недели спустя большой филин застал её врасплох, когда гордо уселся перед окном гостиной.    Я буду в коттедже в Личвилле в полдень.  — Д.   В письме Драко не было никаких подробностей, но этих скупых слов оказалось достаточно, чтобы у Гермионы всё перевернулось внутри, и это лишь подтвердило, что она приняла правильное решение, отправившись в Ирландию, чтобы поговорить с Виктором после его матча.  Расставание было тяжёлым, Виктору очевидно было больно.  И всё же... она знала, что приняла правильное решение.  Она сделала это не столько ради себя, сколько для того, чтобы избавить Виктора от мысли, что она ему подходит.  Гермиона ещё раз постучала пальцами по письму. В голове у неё крутилась мысль: Стоит мне это делать или нет?  До вылета оставалось всего восемь часов, но она собрала все вещи еще несколько дней назад. Она попрощалась с Джинни, Гарри и Роном и убралась в квартире так, что не осталось ни пылинки. Итак, не было никаких практичных причин не идти.  Однако были другие, более эмоциональные.  Насколько ей было известно, Драко уже был помолвлен.  Она не видела официального объявления, но это не значит, что этого не произошло. И даже если нет — даже если Драко всё ещё ни с кем не встречается, — это не значит, что с ним стоит видеться.  Всего несколько минут, проведённых с ним у камина в «Дырявом котле», открыли ей то, о чём она всегда подозревала.  Дело было не только в его внешности, запахе или в том, что его пристальный взгляд ещё несколько дней не давал ей покоя. Дело было даже не в том, что её тело реагировало на него так, что это можно было назвать только глупой одержимостью.  Всё дело было в его присутствии. Вот так просто. Она не верила в ауру и прочую чепуху, связанную с прорицаниями, но должна была признать, что в Драко Малфое было что-то неуловимое. Что-то, что она не могла объяснить логически. Что-то, что можно было только почувствовать.  Словно вибрация в воздухе, словно водоворот, притягивающий невидимые силы внутри неё. Виктор обладал властным и харизматичным характером, так что дело было не только в уверенности.  Какой бы ни была эта невидимая сила, она открыла ей глаза на то, что было недостающим элементом в её отношениях с Виктором.  Гермиона вздохнула и отодвинула письмо подальше от себя на кухонном столе.  Ей не стоит идти. Не стоит снова с ним встречаться.  С другой стороны, если она не пойдет, то так и не узнает, зачем он написал. Это означало бы, что они вечно будут гадать, что могло бы быть.  А следующая часть была, пожалуй, самой страшной.  С тех пор как его сова доставила письмо, в глубине души у неё теплилась нелепая мысль: Что, если он хотел увидеться с ней, потому что тоже чувствовал это невидимое притяжение между ними?  Гермиона покачала головой. Ей нужно было развеять эту мысль. Не могло быть, чтобы он почувствовал ту же безумную химию во время их неловкого десятиминутного разговора.  Абсолютно точно, нет.  Вздохнув, Гермиона отодвинулась от кухонного стола и начала наводить порядок на полке со специями. Луна наверняка поблагодарила бы её за то, что она позаботилась о том, чтобы все травы были отделены от других специй и расставлены в алфавитном порядке. Но как только укроп оказался рядом с эстрагоном, беспокойство Гермионы усилилось настолько, что она почувствовала, как вибрирует от напряжения.  — Чёрт с ним, — пробормотала она, затем подошла к камину, взяла немного летучего пороха и рявкнула, — Коттедж в Личвилле. Мгновение спустя она оказалась в гостиной дома, который, как ей казалось, она больше никогда не увидит. Бархатный диван всё ещё стоял там, гордый, но одинокий, перед старым телевизором. В коридоре она увидела те же облупившиеся обои.  Шум, донёсшийся из кухни, вывел её из ностальгического состояния. Она зашагала в ту сторону, готовая высказать Драко всё, что о нём думает. Как он посмел позвать её сюда в день её отъезда? Как он посмел так вторгнуться в её мысли? Как он посмел быть таким… таким… таким собой?! Но как только она вошла на кухню, ей показалось, что она врезалась в стеклянную стену: от открывшейся перед ней картины у неё перехватило дыхание. Драко был в одной из своих чёрных рубашек на пуговицах. Он склонился над кухонным островом и быстро и решительно рисовал угольным карандашом. — Грейнджер, — сказал он, даже не взглянув на неё. — Почему ты так долго? Должно быть, у Гермионы отвисла челюсть, потому что, когда он наконец взглянул на неё, на его лице сияла широкая улыбка. В этот момент он выглядел таким мальчишкой, что ей показалось, будто она провалилась в кротовую нору и перенеслась на пять лет назад.  — Ты в курсе, что мне предстоит двенадцатичасовой перелёт? — Кажется, я читал что-то подобное в Пророке, да, — ответил он. — Очень странно, если хочешь знать моё мнение. Ты что, забыла, что существуют портключи? Она фыркнула и скрестила руки на груди, которые покалывало от волнения. — Отправляться на другой конец света с помощью портключа гораздо менее удобно. Драко хмыкнул и нахмурил брови, сосредоточившись на рисунке.  — Так зачем ты позвал меня именно сегодня? И получил ли ты вообще разрешение от министерства на то, чтобы прийти сюда? — Мне не нужно разрешение. Коттедж принадлежит мне. Гермиона опустила руки. — Коттедж принадлежит... ? — Мне, — ответил он, на мгновение снова устремив на неё свой проницательный взгляд. Словно острый гарпун пронзил грудь..  На мгновение она задумалась о том, что бы сказали по этому поводу Гарри и Рон. Рон уже очень эмоционально отреагировал, когда узнал о её разрыве с Виктором. Ей казалось, что он поседеет, если он узнает, что она пришла сюда, потому что несколько минут, проведённых в компании Драко Малфоя, показали, что она никогда не сможет испытывать к Виктору такие же чувства.  — Я купил его у Министерства несколько лет назад. Я бываю здесь нечасто, но это хорошее место, куда можно сбежать, если мне нужно побыть одному. — Ты купил свою тюрьму? — Я воспринимаю его скорее как место для размышлений. А, так Драко Малфой превратился в буддиста. Гермиона снова скрестила руки на груди и постаралась изобразить как можно более раздражённое выражение лица. — Это всё равно не объясняет, зачем ты меня сюда позвал. Наконец он опустил карандаш и выпрямился во весь рост, не переставая улыбаться. Ей почти показалось, что она увидела того Драко Малфоя, каким он был две недели назад. Того, кто был застегнут на все пуговицы и держался скованно, как и положено Малфою.  — Я подумал, что мы могли бы сходить в книжный магазин. Гермиона практически ощущала, как на её лбу появляется глубокая морщинка, которая останется навсегда.  Ничего не сходилось.  После пяти лет полного радиомолчания он однажды проснулся, посмотрел в зеркало и подумал:  Эй, знаешь, как мне с пользой провести моё драгоценное время? Попросить Грейнджер сходить со мной в книжный магазин в Личвилле, как в старые добрые времена!  Это было совершенно немыслимо.  Если не… Да, если только она не выдавала желаемое за действительное.  Если только она не была единственной, кто заметил, что удивительная искра между ними не угасла.  Гермиона прикусила щёку изнутри, её взгляд скользнул по его освещённому сзади телу, словно она могла найти ответы в его позе. Её взгляд остановился на его длинных пальцах, и она почувствовала, как её тело вспыхнуло от воспоминаний о том, как они касались её, как они ласкали её, словно она была чем-то ценным, чем-то, что нужно беречь.  — У меня есть два часа. — Она резко посмотрела на него. — Пусть это будет того стоить.  

***

В то время как коттедж застрял в прошлом, книжный магазин слишком сильно изменился за эти годы. Старые изношенные ковры и деревянные половицы исчезли, уступив место желтоватому ламинату. Книги теперь были идеально расставлены по жанрам, а раздел «Самопомощь» в передней части магазина был просто огромным. Гермиона не могла не возмутиться этими переменами. Ей казалось, что часть её прошлого только что была переписана, и это было ещё одним напоминанием о том, что прошлое невозможно вернуть.  — Итак, — наконец сказал Драко, стоя позади неё, после того как они зашли в отдел, где она однажды сымитировала оргазм. Она нашла утешение в том, что этот отдел, по крайней мере, был посвящён фэнтези и научной фантастике. — Ты и Виктор? Гермиона прищелкнула языком и оглянулась на него через плечо. — Ничего страшного. Люди постоянно разрывают отношения. Мир продолжает вращаться. — Скитер с этим не согласна. Гермиона со вздохом повернулась к нему, а он процитировал, — «Золотая девочка, оставляющая за собой след из разбитых сердец. Ничего нового?» Она уже собиралась закатить глаза от такого преувеличения, но в том, как он это сказал, было что-то такое, что-то более глубокое, скрытое в этих словах, что заставило её почувствовать смирение. Гермиона знала, что причинила Виктору боль, и это не было ложью. Она хотела бы знать то, что знает сейчас, год назад, когда они встретились на матче по квиддичу, на который её притащил Рон. Им обоим было бы намного проще, если бы она не позволила себе поверить, что может влюбиться в него так, как всегда хотела любить другого человека.  — Давай поговорим о твоей помолвке, — сказала Гермиона с дразнящей улыбкой. — Лучше не надо, — ответил Драко, доставая с полки первую попавшуюся книгу и перелистывая страницы.  — Переговоры о приданом прошли не по плану? — Они хотят, чтобы я отрекся от отца, — сказал Драко. В его голосе не было злости, но от его покорности у неё всё равно сжалось сердце. — Как бы я ни осуждал его прошлые поступки, он и так достаточно страдает в Азкабане. Ему не нужно читать в «Ежедневном пророке», что его единственный сын собирается разорвать с ним все связи. — Тогда... не обручайся.  — Тогда? Гермиона покачала головой. Какое она имела право говорить такое человеку, которого не видела много лет? С прерывистым вздохом она отвернулась, делая вид, что изучает книжную полку перед собой, и провела пальцами по корешкам научно-фантастических книг.  — Ты сказал, что помолвка порадует твою мать? Позади неё воцарилась тишина. Гермиона смотрела на книги перед собой, пока названия на корешках не начали расплываться перед её глазами. Она ждала его ответа. — Тюремное заключение моего отца и резкое падение нашего социального статуса тяжело сказались на ней, — наконец ответил он. — Союз с семьёй Гринграсс снова откроет для неё многие двери. — Значит, ты женишься, чтобы твою мать снова пригласили на чай? Как только эти слова сорвались с её губ, она пожалела о них. Она была полна решимости не позволять своему мнению влиять на её реакцию. — Мама была… — В его голосе прозвучала болезненная хрипотца. — …довольно меланхолична. Если бы её снова пригласили на чай, это сделало бы её счастливой, и я бы с радостью ей это подарил. Гермиона медленно повернулась, с такой силой вжавшись ладонями в полку позади себя, что они впились в кожу.  — А как же твоё счастье? Этот вопрос, казалось, задел его за живое. Уголки его губ опустились, а в глазах отразились эмоции, которые она не могла понять. Она знала, как мастерски он умеет скрывать свои чувства, поэтому тот факт, что он ничего от неё не скрывал, снова разбил ей сердце. — Заслуживаю ли я счастья, Грейнджер? Вопрос застал её врасплох, и она сильнее вжалась в полку позади себя.  — Конечно, заслуживаешь. Драко избегал её взгляда, уставившись в пол по другую сторону прохода.  — Многие с этим не согласятся. — Но ты же не женишься, потому что общественность всё ещё настроена против тебя, не так ли? Это совсем не похоже на того Драко Малфоя, которого я знаю. Он так быстро перевёл взгляд на неё, что она чуть не задохнулась. — Ты думаешь, что знаешь, кто такой Драко Малфой?  На мгновение она потеряла дар речи, настолько явным было обвинение в его словах. — Ты прав, не мне это комментировать. Это твоё решение. Ты должен поступать так, как считаешь правильным, независимо от мнения других. — Да, должен, — согласился Драко. Снова повисло молчание, а потом он спросил, — Почему ты рассталась с Крамом? У Гермионы скрутило живот.  — Я просто не думала, что мы выдержим такое расстояние. — Значит, ты планировала расстаться с ним ещё до того, как мы снова встретились? Потому что с моей точки зрения, этот поцелуй выглядел... — Я не была уверена, ясно? — резко ответила Гермиона, выпрямившись. — Я не была уверена в том, чего хочу. — И ты стала уверена после того, как... Последнюю часть он оставил открытой, но Гермиона отчётливо расслышала эти слова. Он давал ей возможность сказать то, что всё это время висело в воздухе между ними. Но она не знала, сможет ли это сказать. Стоит ли ей это говорить. — Ты снова рисуешь? — мягко спросила она, надеясь перевести разговор на менее откровенную тему. — Да. Встреча с тобой вдохновила меня. Черт возьми.  Гермиона знала, что снова пялится на него, но как он мог говорить такие вещи... и с такой уверенностью, ведь они не виделись много лет? — Ты мог бы написать мне раньше, — сказала она, чувствуя, как от раздражения у неё сводит мышцы. — Может, я и не была в Лондоне, но я была на связи. — Я не думал, что ты будешь рада моим письмам. Гермиона шмыгнула носом и в отчаянии запустила руку в волосы. — Что мы здесь делаем, Драко? При этих словах он выглянул в окно на залитую октябрьским солнцем улицу. — Я часто об этом думал, — пробормотал он так тихо, что ей пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его слова. — Если бы я тогда принял правильное решение. Когда он снова поймал её взгляд, у неё перехватило дыхание.  Несколько напряжённых мгновений они просто смотрели друг на друга через узкий проход, и воспоминания накатывали на неё волнами, пока она не почувствовала себя котлом, наполненным Амортенцией.  — Меня не будет целый год. — Я в курсе, — Драко склонил голову набок, и на его губах наконец появилась улыбка. — Как думаешь, Грейнджер, мы действительно знаем друг друга? Гермиона тихо усмехнулась, а затем поджала губы. — Честно? Я так не думаю. — Да, — согласился он. — Я тоже. Она не могла понять, почему осознание того, что они почти не знают друг друга, так её тяготит.  — Ты бы хотела это изменить? — осторожно спросил он, словно почувствовав её огорчение. — Что ты имеешь в виду? Драко снова ухмыльнулся. — Как насчёт дружбы? Я мог бы наконец отправить тебе письмо. Гермиона снова недоверчиво рассмеялась. Друзья? Он хотел с ней дружить? Почему это звучало ещё более безумно, чем романтические отношения?  — Я думала, ты не веришь, что мужчины и женщины могут быть друзьями. Драко в замешательстве поморщился. — Когда я такое говорил? — По пути из Лондона в Личвилл? — Нет, нет, нет. Я этого не говорил. — Прежде чем Гермиона успела возразить, что он именно это и сказал, он продолжил, — Да, ладно, я это сказал. Мужчины и женщины не могут быть друзьями. — Ещё одна короткая пауза, а затем, — Если только они не живут на другом конце света друг от друга. Тогда могут. Она склонила голову набок, заинтригованная его выводом.  — Это поправка к предыдущему правилу. Если два человека находятся так далеко друг от друга, что не рискуют поддаться влечению, они могут быть друзьями. Гермиона потрогала языком резец. Слово «влечение» крутилось у неё в голове, как карусель.  — Друзья? — Он протянул руку в её сторону. Гермиона некоторое время смотрела на него. Под кожей всё ещё ощущалось покалывание, а в животе беспокойно порхали бабочки. Но он был прав. Они не знали друг друга. И, возможно, если она узнает его получше, то очнётся от причудливых грёз, в которые погрузилась в этот момент.  — Да, — сказала она, взяла его за руку и уверенно пожала. Она была уверена, что на расстоянии сможет сохранить их отношения такими платоническими, какими они должны быть. И кто знает? Может быть, если она узнает его получше, это поможет ей раз и навсегда избавиться от романтического влечения. — Друзья.