Lovefool

Октябрь 2009 года — В тот же день

Квартира Драко представляла собой бесконечное пространство, отделанное темным деревом и стеклом, в котором отражались последние лучи заходящего солнца. Но мебели не было. Шаги Гермионы эхом отдавались в просторной квартире, а ее голос отражался от голых стен, когда она спросила, — Тебя ограбили? Драко что-то напевал, ведя её всё дальше по пространству, отражающему его одиночество. — Я хотел начать всё сначала, — сказал он. — Поэтому я попросил Асторию забрать всё, что хочет. — Он обвел рукой пустую гостиную. — Как оказалось, это было всё, кроме нашей кровати. — Как давно ты так живёшь? — спросила она, кружась вокруг себя, прежде чем отвлечься на потрясающий вид парка, из которого они только что вышли. — Пару месяцев? — Драко пожал плечами. — Я хотел нанять Панси, но она занята с другими клиентами, и... я понял, что мне в любом случае не нужно много вещей. — Драко Малфой снова живёт как монах, — сказала Гермиона, покачав головой. — Программа МАГГЛ действительно помогла тебе обрести внутренний покой? На его лице появилась улыбка, бледные губы изогнулись в усмешке. Но когда он заговорил, его тон был ровным. — Что-то вроде того. Прочистив горло, она обошла его и вошла в пустую комнату. Слева от неё был камин, изящный, с белой отделкой, и она решила пока сесть рядом с ним. Взмахом палочки Драко разжёг пламя. В его квартире не было холодно, несмотря на пустоту, но как только она почувствовала нежное тепло огня, её охватил другой холод. Тот, который уже давно поселился глубоко в её душе. Вздохнув, она опустилась на пол и закрыла глаза, чувствуя, как жар проникает в кожу. Когда она снова открыла их, Драко сидел рядом с ней, устремив печальный взгляд на огонь. — Итак, насчёт ужина, — наконец сказал он, отвлекаясь от своих мыслей. — Что бы ты сказала насчёт китайской еды на вынос? — Ты всё ещё ешь маггловскую еду? — В последнее время это всё, что я ем. Винки решила, что она предана Астории, хотя я предложил ей лучшую оплату. Ещё один вздох. — Домовой эльф снова предал Малфоя. Должно быть, это семейное. — Полагаю, я не из тех, кто внушает доверие, — произнёс он, и его слова прозвучали как шутка, но сердце Гермионы сжалось от боли. Как и во многих высказываниях Драко Малфоя, за его сарказмом часто скрывалась горькая правда. Пустая квартира и почти отстранённый тон, которым он говорил, напомнили ей о том, как она впервые навестила его в коттедже в Личвилле. Она не могла не задаться вопросом — если быть точнее, не беспокоиться, — не страдает ли он снова от депрессии. — Я не думаю, что это правда, — вырвались у неё слова прежде, чем она успела их обдумать. Когда она повернула голову, чтобы увидеть его реакцию, уголок его губ слегка приподнялся, как ей показалось, в насмешливой улыбке. — Разве не так? — Ну, например, даже несмотря на то, что ты говоришь, что женщины и мужчины не могут быть друзьями, ты всё ещё общаешься с Панси, не так ли? — Панси — это совсем другое дело. — Как так? Она не женщина? — Она... — Драко вздохнул и пожал плечами. — Возможно, тебе стоит встретиться с ней, чтобы понять. Она похожа на пикси под бодроперцовым. Иногда бывает трудно угнаться за ней. Я уже перестал пытаться. Гермиона прижала бедра к груди, затем склонила голову набок, обдумывая его слова. — Значит, ты можешь дружить с женщиной, если она тебе не по зубам? — спросила она с дразнящей ухмылкой, на что Драко ответил сердитым взглядом. — Я немного повзрослел, Грейнджер, веришь ты в это или нет. Возможно, у меня уже не те убеждения, которые были во время нашего последнего разговора. — В самом деле? Что ещё изменилось? Драко покачал головой, и его глаза вновь затуманились от скрытой боли. Он встал и прошёл через комнату. Она наблюдала, как он снимает пиджак, как двигаются его лопатки под рубашкой, прежде чем он исчез в другой комнате. У неё пересохло во рту, и она обрадовалась, когда он вернулся с бутылкой вина и китайским меню на вынос. Он налил вино в два бокала на длинных ножках и протянул один из них ей. Когда он снова опустился на пол, она сжала пальцами ножку своего бокала, борясь с желанием протянуть к нему руку и успокоить ту неведомую боль, которая так ярко исходила от него.

***

Несколько часов спустя, когда они уже закончили с едой, бутылка вина была выпита, а все темы для обсуждения исчерпаны, Гермиона наконец спросила, — Как поживает твоя мама? Драко вздохнул, его грудь тяжело опустилась под рубашкой. Он откинулся назад, опираясь на ладони, и его сухожилия напряглись, словно он мысленно готовился к нападению, как только прозвучал этот вопрос. — Это трудно объяснить. — Может попробуешь? Драко запрокинул голову, его светлые глаза уставились в пустоту над каминной полкой. — Какое-то время ей было действительно лучше, — произнес Драко с задумчивой улыбкой. — А теперь? — Сейчас она... похоже, у нее очередной период меланхолии. — Из-за твоего развода? — Конечно, она против развода, — смягчился Драко, — но, нет, причина не в этом. — Что изменилось? Выражение его бледного лица вновь сменилось, и в отблесках огня его светлая щетина на подбородке окрасилась в оранжевый цвет. Его губы растянулись в сардонической усмешке, являя собой еще одну смесь эмоций, которую она не могла полностью понять. — Она влюбилась. — О, — ответила Гермиона, прикусывая нижнюю губу, на которой остались пятна от вина. Несмотря на то, что она знала, что Люциус Малфой приговорен к пожизненному заключению в Азкабане, она никогда не думала, что их семья может распасться. — Значит, это безответно? — Нет, — сказал Драко, снова вздохнув. — Очень даже взаимно. — Тогда..? — Мой отец узнал об этом примерно месяц назад, и его реакция... Скажем так, моей матери до сих пор трудно с этим смириться. Гермиона нахмурилась, ожидая, пока он продолжит объяснять. — Он угрожал ей юридическими последствиями. Сказал, что отберет у нее поместье Малфоев и лишит меня наследства. — И он может это сделать? — Технически, да. Хотя он и находится в тюрьме, всё состояние Малфоев по закону принадлежит ему. Не думаю, что это беспокоит маму. Она могла бы легко переехать в одно из поместий Блэков, если бы захотела. — Он отодвинул бокал с вином немного в сторону и оперся на ладони. Его брови были нахмурены, когда он продолжил, — Это из-за множества писем, которые он ей присылает. Иногда, даже кричалки. Они стали особенно жестокими, когда я сказал ему о намерении развестись, но сейчас они вышли на новый уровень... — Абьюза? — помогла ему Гермиона, и по гримасе Драко она поняла, что ему трудно принять такой образ своего отца. — Я говорил ей не открывать их, поставить защитные чары на Поместье от кричалок, но она не перестает надеяться, что однажды он поймёт. — А этот новый мужчина? Драко облизнул губы, и напряжение в его теле немного спало. — Ты никогда не догадаешься. Гермиона покачала головой, потому что искренне не могла представить себе никого, кого Нарцисса Малфой могла бы предпочесть своему мужу. — Робардс, — произнес Драко, встретившись с ней взглядом и приподняв брови. — Робардс? — недоверчиво переспросила Гермиона. — Тот самый Гавейн Робардс? Глава ДМП? Босс Гарри? — Именно он. — Не может быть. — Ну да, именно это я и сказал, когда она впервые рассказала мне о нём. Более красноречиво, конечно. — Гермиона сердито посмотрела на него, и он рассмеялся, еще больше расслабившись. — Они, наверное, уютно устроились перед камином, пока мы разговариваем. Если бы не напряжение, которое мой отец создает в их отношениях, они могли бы быть самой счастливой парой, которую я когда-либо видел. — Ого, — рассмеялась Гермиона. — Думаю, мне просто придется поверить тебе на слово. — Удивительно, что ты ещё не слышала об этом от Поттера. Хотя они и держали это в секрете, я уверен, что он должен был, по крайней мере, что-то подозревать. — Гарри сейчас очень занят, стараясь выспаться при любой возможности. Не думаю, что у него есть время на сплетни. Драко задумчиво кивнул, снова уставившись на огонь. Гермиона склонила голову набок, молча наблюдая за ним. Она вспомнила тот день, когда впервые встретила его в коттедже восемь лет назад, и ту тишину, которая тогда царила между ними. У неё защемило сердце при мысли о том, что после всего случившегося он, возможно, будет так же несчастлив, как и тогда. — Я думаю, это могло стать причиной, по которой Астория решила, что хочет развестись, — произнёс он задумчиво, нахмурив брови. — Так ясно видя счастье моей матери. — Значит, вы вообще не были счастливы друг с другом? — Счастливы? — Драко покачал головой, уголки его губ опустились. — Это никогда не было нашей целью. Гермиона сжала пальцами ножку своего пустого бокала, задаваясь вопросом, каковы были их цели, если не быть счастливыми. — В любом случае, я по-другому посмотрел на Асторию, когда увидел маму и Робардса вместе, и подумал… что ж, если нам суждено провести остаток жизни вместе, я должен хотя бы попытаться сделать её счастливой. Я пытался, но... — Но? — Я думаю, этого всегда было недостаточно. Она не могла сказать, что заставляло её сердце болеть сильнее: то, что он считал себя недостаточно хорошим, или то, что он всё ещё нес на себе такую большую ответственность за всех в своей жизни, не получая ничего взамен. Он заслуживал, чтобы кто-то хоть раз в жизни позаботился о нём. Было ли неразумно хотеть стать для него таким человеком? Скорее всего, да. Но это не мешало ей желать этого больше, чем чего-либо другого, чего она могла бы желать в недалёком прошлом. — Ты всё ещё рисуешь? — Некоторое время нет, — ответил Драко. — Не рисовал после того, как закончил рассказ. — О, он готов? Можно мне взглянуть? Последовало долгое молчание, которое она не могла понять. Затем он произнёс, — Возможно, позже. Гермиона изогнула губы в улыбке, чувствуя, что её так же влечёт к загадочному Драко Малфою, как и много лет назад. — Что насчёт вечеров покера? Драко снова покачал головой. — Мистер Ли сейчас находится в лечебном учреждении. Его разум... — слова прозвучали словно скрежет, — почти полностью утрачен. Сердце Гермионы сжалось при мысли, что даже Личвилл не может дать ему то спасение, которое ему так необходимо. — Мне так жаль. Драко покачал головой, затем заставил себя улыбнуться. — Вот опять я порчу всем настроение. Блейз и Тео правы — в последнее время со мной просто невыносимо. — Драко, — мягко сказала Гермиона. — Это нормально — чувствовать себя не лучшим образом. Тебе позволено испытывать негативные эмоции, когда всё вокруг рушится. Драко рассмеялся и пожал плечами, словно всё было в порядке. Но для Малфоя не сохранять самообладание было немыслимо. Она не хотела напоминать ему о том, насколько безумным казалось поведение его отца, поэтому вытянула ноги так, что её пальцы оказались совсем рядом с его бёдрами. Он нахмурился, глядя на них. — Что это за... у тебя на носках изображено лицо Поттера? — О! — воскликнула Гермиона, собираясь отдернуть ногу, но он схватил её за лодыжку своими длинными пальцами. — Подожди, — сказал он с недоверчивым смешком, — это ты?! Когда Драко наклонился, чтобы ещё раз рассмотреть её носок, она со стоном закрыла лицо ладонями. — И Уизел? Я всегда думал, что «Золотое трио» тщеславно, но это... — Он рассмеялся, и впервые за сегодняшний день его голос звучал искренне. — Это просто потрясающе. — Сегодня день стирки, — пробормотала Гермиона в ладони, чувствуя, как горят её щеки. — Кроме них, у меня ничего не осталось. Она почувствовала, как он подвигал её ногой туда-сюда, рассматривая вытянувшиеся лица её самой и её лучших друзей. — Я получила их в подарок. Это мерч, — сказала она, глядя сквозь пальцы. Драко рассмеялся ещё более искренне, если это было возможно. — Ты хочешь сказать, что сейчас есть десятки, если не сотни волшебников, которые носят носки с вашим лицами? Вот что происходит, когда ты становишься героем? — Они продаются по всему миру. Я получила их в подарок, когда была в волшебном городе в Японии. Ты бы видел лицо кассирши, когда она поняла, что на носках моё лицо! — Этот ужас продают по всему миру? Значит, тысячи волшебников носят ваши лица? Она снова попыталась отдернуть ногу, но он сжал её крепче и начал щекотать пятку. — Не завидуй, Драко, — сказала она с беспомощным смехом, опуская руки, чтобы улыбнуться ему. — Я могу достать тебе пару. — Только если там не будет Поттера и Уизела. — Боюсь, что нет. Но я могла бы достать трусы с моим лицом. — Конечно, нет. Ты шутишь. — Драко в изумлении уставился на неё, а она продолжала улыбаться ему, и его удивление сменилось шоком. — Ты меня разыгрываешь, да? Пожалуйста, скажи мне, что нет нижнего белья с твоим лицом. Гермиона пожала плечами и приподняла брови. — Нет, серьёзно, — сказал Драко. — Нет мужского нижнего белья с твоим изображением, не так ли? — А что бы ты сделал, если бы они были? — Как ты думаешь? Потратил бы всё состояние Малфоев-Блэков на покупку каждого из них, разумеется. — Тогда у тебя была бы пара нижнего белья на каждый божий день до конца твоей жизни. — Нет! — воскликнул он, снова щекоча её ногу, пока она не начала хихикать. — Перестань врать. Это не может быть правдой. — Видели бы Вы своё лицо, мистер Малфой, — ответила она, и он начал щекотать её сильнее, пока она не попыталась оттолкнуть его руку свободной ногой. Он отпустил её со смехом, который должен был звучать обиженно, но на самом деле звучал очень радостно. Гермиона легла на пол, раскинув руки, и наслаждалась его тёплым смехом. От вина и всех его предыдущих признаний у неё закружилась голова. Её пальцы ног всё ещё были достаточно близко к его бедру, чтобы ощущать исходящее от него тепло, подобно жару камина. — Я уже целую вечность не чувствовала себя так хорошо, — произнесла она, когда стихли последние смешки, и положила руку на ноющий живот. — Как? — спросил Драко, и хотя она лежала с закрытыми глазами, почувствовала, как он лег рядом с ней, касаясь плечом её плеча. Его запах окружал её в пустой квартире, но сейчас, когда он был так близко, всё было по-другому. Ошеломляюще. — Молодой, — вздохнула Гермиона, прежде чем открыть глаза. Повернув голову, она обнаружила, что Драко пристально смотрит на неё, а за ним мерцают огни Лондона. — Молодой, — согласился он, всё ещё улыбаясь. — Я тоже. — Ты сказал, что не вызываешь доверия, — тихо произнесла Гермиона. — Я считаю, что это серьезное заблуждение с твоей стороны. Я убеждена, что ты заслуживаешь гораздо больше доверия, чем можешь себе представить. — Это так? — прошептал Драко в ответ, поворачиваясь на бок и приподнимаясь на локте, пока его полностью не осветил оранжевый свет камина. Гермиона кивнула, и ее пальцы снова задрожали от желания прикоснуться к щетине на его щеке. Но она понимала, что это было бы неосмотрительно. Ему не нужно было знать, что она испытывает к нему физическое влечение. Ему требовалось, чтобы кто-то был рядом с ним — только с ним — без всякого притворства или скрытых мотивов. Он нуждался в понимании того, что его ценность превосходит любые слова. — Разве ты не заметил, Драко? Даже если мы не будем видеться или писать друг другу годами, я всегда буду хотеть быть твоим другом, — произнесла она с искренностью в голосе. Губы Драко изогнулись в очередной полуулыбке, искренность которой она не смогла определить. — Ты будешь верна мне до конца? — Да, — произнесла Гермиона, ощущая, как вино, разбитое сердце и теплота обволакивают её. — Я буду верна тебе. На мгновение, которое показалось ей вечностью, они просто смотрели друг на друга, и её дыхание перехватило. Мысль, которую она старалась не допускать, возникла сама собой — мысль о том, что он может наклониться и поцеловать её. Затем он ухмыльнулся, но это больше походило на гримасу, и снова принял сидячее положение. Единственным звуком, нарушавшим тишину, было потрескивание дров в камине, а Гермиона изо всех сил пыталась придумать, что сказать, чтобы смягчить напряжённость своего признания. К счастью для неё, именно Драко в конце концов нарушил молчание, — А теперь скажи мне, кто производит нижнее бельё с Золотой Девочкой. Мне нужно купить эту компанию. Гермиона закатила глаза и усмехнулась, не обращая внимания на то, как напряжение в её теле переросло в жгучее покалывание — как будто крошечные огненные муравьи заполонили её тело.

***

Ноябрь 2009 года

Музей доисторического магического искусства произвел на нее глубокое впечатление. Не только сама выставка, хотя ей были очень интересны шаманские тотемы, наскальные рисунки и древние волшебные палочки, но и вид из больших окон на бурю опавшей листвы. — Я подумал, что до конца дня мы будем говорить, как Рита Скитер, — сказал Драко, пока Гермиона восхищалась лопаткой, которая использовалась для приготовления первых зелий в Коринфии. — Как? Драко со смехом покачал головой. — Этот чудесный совок, дорогой читатель, использовался не только для зелий, но и для более... пикантных целей. Ходят слухи, что ночью, когда варились все зелья, его использовали для более интимных видов дисциплинарных мер. Просто возмутительно, не так ли? Гермиона фыркнула так громко, что группа пожилых ведьм, которые восхищались волшебными мантиями из Древней Греции, бросили на них раздраженные взгляды. — Теперь твоя очередь, — произнес Драко, указывая на посох, который, как она знала, использовался в шаманских ритуалах. Она снова рассмеялась, мельком взглянув на ведьм, которые вошли в соседнюю комнату. Подняв брови, она представила себе все возможные фантазии, которые могли бы прийти в голову журналистки, и воскликнула, — О, скандал, какой скандал! Как этот музей не закрыли власти, остается загадкой для вашей любознательной ведьмы. — Драко ободряюще кивнул ей, когда она прочистила горло. — Ходят слухи, что этот посох использовался для разжигания не только магии во время ритуалов, если вы понимаете, о чем я, дорогие читатели. — Улыбка Драко была самой приятной наградой, которую Гермиона могла бы придумать, поэтому она продолжила, — Но хватит о печальном зрелище, которое заставило бы покраснеть не только Макгонагалл. Давайте поговорим о скандальном происшествии, о котором мне стало известно. По словам очевидцев, нашего любимого наследника чистокровной династии, с такими великолепными волосами, что они наверняка застрахованы, видели в компании не кого иного, как знаменитой сердцеедки, нашей дорогой Золотой девочки. Улыбка Драко стала более волнующей, когда он взял на себя инициативу. — Неужели Золотая девочка снова сплела свою паутину и поймала ничего не подозревающего парня? Ответ может крыться в том, что последовало за их посещением музея, когда пару заметили в маггловском театре. — О, — произнесла Гермиона, пытаясь придумать, что бы добавить в духе Риты. — О, какие интересные подробности удалось раскопать вашему выдающемуся репортеру. Действительно ли принц Слизерина попал под влияние магглов? Драко рассмеялся и покачал головой. — Это значит «да»? Хочешь пойти со мной в кино сегодня вечером? Улыбка Гермионы застыла. — О. — Она втянула воздух сквозь зубы и немного успокоилась. — Я бы с удовольствием, но не могу. — Почему? У тебя горячее свидание? Это заставило ее поморщиться. — Ну, да, что-то вроде того. Улыбка Драко сменилась выражением шока на лице. — Ну, я имею в виду, что это не свидание. Сегодня вечером в Министерстве состоится праздничный вечер, и, поскольку я не хотела идти туда без сопровождения, я спросила Невилла, не хочет ли он пойти со мной. — Лонгботтом? — Драко удивленно рассмеялся. Гермиона не хотела признаваться, что он был первым, кого она подумала пригласить, но решила, что ему, возможно, не захочется идти, учитывая его непростую историю с Министерством. Вместо этого она сказала, — Невилл — мой хороший друг, и я подумала, что сегодняшний вечер может быть для него интересным, так как Министерство собирает средства на проект по сохранению природы. Хотя я думаю, он, возможно, немного неправильно понял мои намерения, учитывая, как сильно он заикался, когда я его спрашивала. Драко кивнул, затем снова улыбнулся, хотя она не могла понять, насколько искренне. На мгновение она понадеялась, что он собирается отговорить её от этой идеи или вместо этого предложит присоединиться к ней, но потом он сказал, — Тебе стоит надеть зелёное сегодня вечером. Тебе очень идёт зелёный. — Правда? — спросила Гермиона с натянутой улыбкой, и Драко ещё раз кивнул, ведя её в соседнюю комнату музея. — К тому же, Лонгботтом, к моему удивлению, стал настоящим красавчиком. Я с трудом поверил своим глазам, когда увидел статью о нём в «Ежедневном пророке». Гермиона попыталась скрыть своё разочарование, прежде чем последовать за ним. — Кто бы мог подумать, что Драко Малфой когда-нибудь сделает комплимент Невиллу Лонгботтому. Драко усмехнулся, затем дружески обнял её за плечи и слегка сжал. — Разве ты не слышала, милая? Я теперь совершенно другой человек. — Наш любимый искупленный наследник чистокровной династии, — процитировала она Риту. — Или дегенерат, позорящий имя Малфоев, если вы спросите моего отца, — беззаботно сказал он, прежде чем отпустить её и подойти к витрине с несколькими волшебными кухонными принадлежностями. Он начал рассказывать скандальные истории об их использовании, и Гермиона смеялась его шуткам, но в глубине души её сердце сжималось.

***

Декабрь 2009 года

— Не может быть, чтобы магглы перевозили рождественские ёлки таким образом, — простонал Драко, перехватывая ёлку подмышкой и едва не поскользнувшись на льду. — Ну, мы могли бы воспользоваться моей машиной, но раз уж ты так настаивал на том, чтобы больше никогда в неё не садиться, это единственный вариант. — Я всё больше убеждаюсь, что вся эта рождественская феерия — просто тщательно продуманный план, чтобы помучить меня, — пробормотал он за её спиной, и она рассмеялась в ответ. — Никто не умер из-за того, что их квартира была украшена к Рождеству, Драко. Перестань быть таким Гринчем. — Кем? — Просто ещё один фильм, который добавится к постоянно растущему списку того, что мы собираемся посмотреть в этом месяце, как только ты перенесёшь телевизор в гостиную. — Мы можем просто посмотреть его в спальне, — предложил Драко у неё за спиной, и она услышала улыбку в его голосе. Её щёки пылали, несмотря на холод. — Что? — спросил Драко, когда она не ответила. — Моя кровать достаточно большая для нас обоих. — Конечно, — сказала Гермиона. — Она, вероятно, достаточно велика, чтобы вместить всю семью Уизли. Но зачем мне утруждать себя украшением твоей гостиной, если я не смогу ничего из этого увидеть? Мимо Гермионы прошёл мужчина с большой собакой на поводке, и она услышала, как Драко прошипел, — Эй, кыш, это не твоё дерево, чтобы на него мочиться. Это заставило её снова рассмеяться. Если бы кто-то в Хогвартсе сказал ей, что однажды она будет нести рождественскую ёлку по улицам Лондона вместе с Драко Малфоем, она бы объявила этого человека сумасшедшим. Но вот они здесь. И Гермиона не могла припомнить времени, когда бы так ждала этого сезона с тех пор, как стёрла память своим родителям. — Зачем вообще было утруждать себя украшением моей квартиры? — Ты знаешь, почему, — ответила Гермиона. — Луна привезла так много коробок с блестящей мишурой и рождественскими безделушками в виде самых уродливых волшебных существ в мире, потому что считает, что они заслуживают такой же любви, как и остальные. Из-за этого для гораздо менее броских вещей моих родителей больше нет места. Они просто потерялись бы среди всего этого безумия. Драко стоял за её спиной и молчал, но она чувствовала его беспокойство, словно оно было осязаемым. Они говорили об этом лишь пару раз. Гермионе не нравилось обсуждать эту тему. В конце концов, каждый раз, когда она уезжала в Австралию перед своим днём рождения, она получала ежегодное напоминание о том, что её родители не желают её видеть. Даже если её отец стал более открытым для идеи вернуть её в свою жизнь, мама по-прежнему отказывалась от любых контактов. Рождество всегда было самым сложным временем в году, и именно в это время она скучала по своим родителям больше всего. Даже живя в Японии, где Рождество отмечается совсем не так, как в Великобритании, праздничное убранство вызывало у неё тоску и грусть. Конечно, она могла бы проводить много времени в «Норе», и это помогло бы ей отвлечься, но возможность украсить пространство вещами своих родителей всё равно казалась особенной. — Хорошо, я перенесу телевизор в гостиную, — вздохнул Драко у неё за спиной. — Только не жди, что я куплю диван. — Я бы и не подумала навязывать тебе традиционные способы рассадки, — рассмеялась Гермиона и, обернувшись через плечо, послала ему благодарную улыбку.

***

Пол в гостиной Драко Малфоя со временем стал самым любимым местом Гермионы в мире. Теперь, когда он наконец уступил и купил ковер, который покрывал большую часть комнаты, они почти все вечера проводили, сидя или лежа перед камином. Они просматривали работы друг друга, смотрели рождественские фильмы и наслаждались сладким печеньем Молли. Поскольку Гермиона так долго жила в Японии, она привыкла спать и ужинать на полу. Хотя ей все еще казалось странным, что один из богатейших волшебников Англии не хотел обставлять свою квартиру, в том, как они проводили время вместе, было что-то интимное. По крайней мере, теперь, с рождественской елкой, телевизором у дальней стены и ковром, это место больше не выглядело совершенно заброшенным. Драко наконец-то согласился показать ей еще несколько своих рисунков, хотя и не раскрыл конец истории. Она провела пальцем по линиям особенно душераздирающего рисунка, на котором маленького мальчика заставляли пытать слуг совы на глазах у его родителей. В это время он читал пятую главу третьего тома её книги, делая пометки на страницах красным пером. Теперь он носил очки для чтения, и это было несправедливо, потому что в них он выглядел ещё более привлекательным. В последние несколько недель она изо всех сил старалась подавить своё влечение к нему и сосредоточиться на их дружбе. Но в такие ночи, как эта, ей хотелось переступить невидимую черту, которую она сама для себя провела. — Итак, Луна и Невилл вчера пошли на третье свидание, — сказала она, ожидая его реакции. Когда ничего не последовало, она продолжила, — Похоже, Луна, наконец, может съехать в следующем году. В ответ она услышала лишь тихое хмыкание. — Прошлой ночью мне снова приснился этот сон, — сменила тактику Гермиона, не дождавшись от него ничего, кроме кивка. Ей нравилось, с какой сосредоточенностью он читал её работу, но она скучала по разговорам с ним, когда между ними наступало молчание, которое длилось дольше нескольких мгновений. — Тот, в котором я сдаю СОВ по сексу. — Ага, — сказал Драко, не отрывая взгляда от страницы. Рукава его рубашки были закатаны, и выцветшая Тёмная метка на предплечье почти не была видна. Она думала, что он будет скрывать её от неё, как делал много лет назад, но, похоже, он больше не чувствовал необходимости скрывать своё прошлое. — Да, и у меня были отличные оценки по всем предметам, — сказала Гермиона, надеясь, что это, наконец, заставит его обратить на неё внимание. Но, как обычно, когда он был поглощён её работой, он не обращал внимания на её слова. — Работа руками, оральный секс, проникновение, особенно петтинг. — Ммм? — спросил Драко. — Был только один предмет, по которому я получила удовлетворительно, — продолжила Гермиона со вздохом, словно рассказывала о чём-то очень скучном и обыденном. Драко пробормотал что-то себе под нос, а затем решительно перечеркнул строчку, заставив Гермиону сморщиться. — Ты хочешь знать, что это был за предмет? — Конечно. — Мастурбация. Драко наконец оторвал взгляд от страницы, и на его лице появилась довольная улыбка. — Ты получила удовлетворительно только по мастурбации? Она ухмыльнулась ему и приподняла бровь. — Значит, ты слушал? — А как я мог не слушать? — рассмеялся Драко, опуская рукопись себе на колени. — Когда ты рассказываешь мне о таких увлекательных вещах? И кто же проверял тебя по этим предметам? — Это были письменные тесты. — Никаких устных? — в голосе Драко послышались дразнящие нотки. — Никаких практических тестов? Неудивительно, что ты получила по всем из них «Отлично». Всем известно, что между теорией и практикой огромная разница. — Ты хочешь сказать, что, по-твоему, я преуспеваю только в теории? — спросила Гермиона, не скрывая своего удивления. — Я бы не осмелился так утверждать. Хотя... — с легкой усмешкой произнёс Драко, оставляя недосказанность витать в воздухе. Он снова опустил глаза на страницу, но Гермиона ещё не была готова к тому, чтобы его внимание снова ускользнуло от неё. Поэтому она задала вопрос, — А какие сны о сексе тебе снятся? — Сны о сексе? — Драко покачал головой. — Мне они не снятся. — Неужели у тебя совсем нет никаких фантазий? — удивилась Гермиона. — Только не говори мне, что тестирование твоих сексуальных способностей — это твоя фантазия, Грейнджер? Конечно, у меня есть фантазии. Просто мне не снится секс. — Хорошо, тогда, о чем ты фантазируешь? — спросила она, не отступая. На этот раз, когда он вновь посмотрел на неё, в его взгляде уже не было веселья. Гермиона с трудом сглотнула. — Хочешь знать о моих фантазиях? — повторил он, словно удивляясь её настойчивости. Гермиона пожала плечами, стараясь сохранить невозмутимость и притвориться, что её ничуть не задевает направление, которое принимает их разговор. Прочистив горло, она отбросила прядь волос за плечо. — Я слышала, что мужчины фантазируют иначе, чем женщины, поэтому мне любопытно. Брови Драко взлетели вверх, а губы задрожали. — Ну, это довольно просто, — ответил он. — Женщина... — Какая женщина? — Я не знаю. Безликая женщина. — Ух, и что она делает? — Она подходит ко мне и... — И? — Разрывает мою рубашку, — произнес он, подчеркивая свои слова быстрым жестом руки. Взгляд Гермионы скользнул ниже, к груди, которую она лишь однажды коснулась кончиками пальцев, но никогда не видела. — А потом? — Это всё, — пожал плечами Драко. — Что значит «это всё»? Это вся фантазия? Женщина разрывает на тебе рубашку? Плечи Драко затряслись, но смех остался беззвучным. Он лгал, не так ли? — Что ж, полагаю, это только подтверждает мое предположение о том, что у мужчин нет воображения, — сказала она. — Да, — рассмеялся он, вычеркивая очередное слово, словно вырывая сорняк. — И, конечно же, мы никогда не будем ставить под сомнение мнение того, кто сдал СОВ по сексу на «Превосходно». Гермиона проворчала что-то и слегка сморщила нос, как будто в притворном недовольстве. — Итак, — произнес он наконец, откладывая в сторону её рукопись и потирая глаза. — Нам нужно обсудить тот факт, что ты получила удовлетворительно только по мастурбации? Гермиона с озабоченным видом склонила голову набок. — Я бы предпочла поговорить о том, что ты выглядишь уставшим. Что-то случилось? Он испустил глубокий и разочарованный вздох. — Сегодня в поместье приезжал управляющий моего отца. Очевидно, угрозы Люциуса были не просто словами. Похоже, он уже вычеркивает нас из своего завещания. И он хочет, чтобы мы оба были выжжены на гобелене Малфоев. — Мне очень жаль. — Всё в порядке, правда. — Ты неважно выглядишь, Драко. — Я просто изнемогаю от того, что ты страницу за страницой описываешь тонкости того, как использование грязевого слизняка вместо обычного слизняка, найденного в саду японских волшебников, может полностью изменить действие их зелий от простуды. Гермиона покачала головой, глядя на него, затем указала на пространство перед собой ладонью. — Иди сюда. Он не спросил почему, ведь он никогда не спрашивал, когда она просила его о чем-то. Вместо этого он снял очки и положил их на пол рядом с собой, прежде чем приблизиться к ней. — Повернись, — сказала Гермиона, и, хотя он слегка нахмурился, повернулся к ней спиной. Приподнявшись на коленях, Гермиона подняла обе руки к его шее, надавливая на маленькие углубления, где его голова соединялась с шеей. Она медленно массировала их большими пальцами, пока его голова чуть-чуть не запрокинулась от ее прикосновений. — Это какая-то техника, которой ты научилась, пока была в Азии? — спросил Драко, его голос стал грубее, как будто он сдерживал стон. — Нет, это то, что моя мама обычно делала для меня. Так можно стимулировать парасимпатическую нервную систему. Это поможет тебе расслабиться. — Пара… что? Гермиона закатила глаза, её всегда удивляло, как мало волшебники знают о человеческой биологии. Вместо того чтобы ответить на его вопрос, она просто шикнула на него и сказала, — Тебе не нужно понимать, как это работает, чтобы получить облегчение. Просто расслабься и наслаждайся. Она ожидала, что он скажет что-то ещё, но вместо этого он, казалось, растаял от её прикосновения, и стон, наконец, вырвался наружу, пронзив её низ живота, как копье. — Властная, — выдохнул он, и она увидела, как его глаза закрылись. Стараясь игнорировать покалывание в груди, ноющую боль внизу живота и изо всех сил стараясь не вдыхать его запах, она массировала его в течение нескольких минут, пока он снова не застонал и не сказал, — Чёрт возьми, Грейнджер, это так приятно. — И в тишине комнаты она почти не сдержала собственного стона. Убрав руки с его шеи, она немного отстранилась, чтобы вдохнуть. Драко с легкой улыбкой обернулся к ней, затем потянул за руку и опустил их обоих на пол. Гермиона перестала дышать, когда обнаружила, что её голова покоится у него на груди, а рука прижата к его сердцу. — Устал, — пробормотал Драко, и ей захотелось что-то сказать, может быть, пошутить, чтобы снять напряжение. Вместо этого она просто замерла, наслаждаясь его объятиями. Всё было в порядке, не так ли? Просто дружеское объятие, ничего такого, что могло бы выйти за рамки. Она не могла сказать, как долго лежала, прижавшись к его груди. Они оба были неподвижны, если не считать биения их сердец. Но как только она собиралась поднять ладонь выше, чтобы наконец ощутить кончиками пальцев щетину на его лице, камин позади них громко затрещал. Звонок по камину. — Моя мама, — ответил Драко, быстро выпрямляясь. Гермиона смотрела на него, пока огонь в камине шипел и потрескивал, оповещая о звонке. Однако во взгляде Драко было что-то такое, от чего у нее внутри всё сжалось. Он ведь не хотел, чтобы его мать знала, что у него была компания в это время, не так ли? — Я пойду, приготовлю нам ещё чаю, — сказала Гермиона, и облегчение, отразившееся на его лице, заставило её порадоваться, что она не протянула руку и не коснулась его лица. — Спасибо, — сказал он, когда она ушла. Гермиона застыла на кухне, несколько мгновений глядя на чайник в своих руках, кровь застыла у неё в жилах. Конечно, в этом был смысл. Так оно и было. Он всё ещё не был официально разведён, всё ещё находился в состоянии умеренной депрессии, и в его жизни происходило столько всего; конечно, он не хотел объяснять своей матери, почему Гермиона оказалась в его квартире в одиннадцать часов вечера. Глубоко вздохнув, она стряхнула с себя разочарование и пошла наполнять чайник водой. «Друзья, — сказала она себе, — мы просто друзья».

***

Канун Нового 2009 года

Смех Тео был заразителен. Он наполнял радостью пространство, перекрывая крики, пение и хихиканье других людей. Это был безудержный смех, который не сдерживали и не боялись общественного мнения. Она не помнила, чтобы в Хогвартсе он был таким открытым и жизнерадостным, но тогда она была занята решением проблем Гарри. Теперь смех смешивался с безумным «ха-ха-ха» Джинни, которое она издавала только тогда, когда кто-то совершенно поражал ее шуткой. Их общий смех был, пожалуй, самым радостным звуком, который Гермиона когда-либо слышала в своей жизни. На маленькой крыше было полно людей, которых Гермиона любила, и тех, с кем, как ей казалось, она никогда бы не встречала Новый Год. Видя, как хорошо все ладят друг с другом, она не могла не задаться вопросом, почему факультеты в Хогвартсе всегда так упорно не желали общаться. Гарри и Блейз стояли в стороне, увлечённо обсуждая результаты матчей по квиддичу. В это время Дафна и Луна медленно поднимали руки в воздух, словно две сказочные принцессы под песню группы Sixpence None the Richer’s «Kiss Me». Когда Драко пригласил её присоединиться к нему на вечеринке Тео, он выдвинул два условия: она может привести столько своих друзей, сколько захочет, и принести проигрыватель с диском, под который они танцевали восемь лет назад. Очевидно, он считал ремикс 90-х вершиной маггловской музыки. Несколько дней назад Гермиона очень волновалась. Она боялась, что все эти яркие личности столкнутся или старая вражда выйдет наружу. Но, кажется, её опасения были напрасными. Единственным, кто проявил упрямство и не пришёл, был Рон. Вместо этого он сидел дома и ждал, когда Лаванда освободится от напряжённой и скучной вечеринки своего мужа на работе, чтобы провести с ним остаток ночи. Гермиона предпочла не комментировать это. На вечеринке было много людей, с которыми Гермиона раньше не встречалась. Большинство из них были ведьмами и волшебниками из высшего общества со всего континента. Они, казалось, вились вокруг Тео и Драко, словно влюблённые голубки. Даже сейчас, когда Тео шутил с Джинни, некоторые из них прятались за их спинами, только и ожидая возможности вмешаться в разговор, как только представится возможность. Когда Гермиона искала Драко, она обнаружила его на краю зала с такой сногсшибательной брюнеткой, что ее можно было бы поместить на обложку Ведьминого Досуга. Он с улыбкой кивал в ответ на все, что она говорила, время от времени делая глоток шампанского. Затем он отвел взгляд и встретился с глазами Гермионы. Его губы расплылись в улыбке, обнажив зубы, и, хотя она приказала себе не обращать на это внимания, у неё закружилась голова от прилива эндорфинов, который пронесся по её телу при виде этого зрелища. С извиняющимся жестом и произнесенными словами, которые были неразличимы из-за громкой музыки, Драко пересек крышу и оказался перед ней. — Потанцуй со мной, — сказал он, поставив бокал с шампанским на один из высоких столиков. Взяв Гермиону за руку, он повел ее на танцпол. Она едва успела возразить, как он закружил ее в простом танце, его ладонь была теплой и сухой. Со счастливым смехом Гермиона придвинулась ближе, ощутив, как его губы коснулись ее виска. И хотя ее сердце снова сжалось от тоски, ночь была слишком прекрасна, чтобы размышлять о сложностях своих чувств к человеку, который постепенно стал самым близким и важным в ее жизни. Благодаря согревающим чарам, окутывающим крышу, Гермиона почувствовала, как рука Драко скользнула по тонкому материалу ее платья цвета лесной зелени. — Ты мне нравишься без бороды, — сказала Гермиона, нежно погладив его по щеке. Краем глаза она заметила, как брюнетка разочарованно вздохнула, прежде чем вернуться к своим друзьям. — Наконец-то я могу видеть твоё лицо. — Не могу тебя винить, оно довольно красивое. Он наклонил её назад, и когда его пальцы крепче сжали её, это прикосновение пронзило её, как молния. — Я действительно хочу поблагодарить тебя за приглашение, — рассмеялась Гермиона, когда он снова помог ей выпрямиться. — Я же говорил тебе, не волноваться, — прошептал Драко ей на ухо. — Они все гораздо больше похожи, чем хотят казаться. — Хм, да, ты был на удивление прав насчёт этого. Я отлично провожу время. — Вот что я тебе скажу, — сказал Драко, притягивая её к себе ещё ближе, пока её грудь не коснулась его груди. — В следующую новогоднюю ночь, если ни один из нас не будет ни с кем, у тебя будет свидание. — Договорились, — сказала Гермиона, не обращая внимания на тяжесть в груди, и улыбнулась ему в плечо. — Десять секунд до полуночи! — воскликнул кто-то за её спиной, и, пока все вокруг начинали обратный отсчет, Драко продолжал крепко обнимать её, слегка покачивая в такт музыке, звучавшей на заднем плане. Когда до полуночи оставалось всего несколько секунд, Гермиона заметила, что Джинни и Гарри широко улыбаются друг другу. Её сердце забилось сильнее при виде этой сцены. — Три! — кричали люди, и Драко перестал раскачивать их, хотя его большие ладони, казалось, не собирались отпускать её. — Два, — произнесла она с нежной улыбкой, глядя на него. — Один! Вокруг них раздались одобрительные возгласы и свист. Гермиона заметила, что Гарри наклонил Джинни так же низко, как ранее Драко, и, широко улыбаясь, прижался губами к её губам. Тео поцеловал самую очаровательную женщину на вечеринки, а Дафна запечатлела поцелуй на щеке Луны, прежде чем повернуться к своему мужу Блейзу и обнять его за шею. Когда глаза Гермионы встретились с глазами Драко, в них читалось напряженное понимание. Слегка усмехнувшись, Драко наконец наклонился и прижался губами к её щеке, едва касаясь кожи. Кто-то запел «Auld Lang Syne», и когда люди позади них подхватили мелодию, пальцы Гермионы сжались на его пиджаке. На этот короткий миг всё казалось идеальным. Пока она не закрыла глаза и не подалась вперёд, навстречу прикосновению его губ. Драко почти мгновенно отпустил её, его глаза расширились от удивления. Мгновение он изучал её лицо, а затем его взгляд переместился за её плечо. — С Новым годом! — раздался голос Блейза за её спиной. Драко бросил ещё один взгляд на Гермиону, затем обошёл её и обнял друга. Мгновение спустя Гарри и Джинни присоединились к компании, и все снова обменялись объятиями и тостами. Когда праздничное настроение немного утихло, она взглянула на него ещё раз. Когда их глаза встретились, ей показалось, что она увидела в них понимание, которое напомнило ей об их общем прошлом. Затем она вспомнила о каминном звонке и о том, что он не хотел, чтобы его мать знала о её присутствии в его доме. Она улыбнулась ему, поднимая свой бокал с шампанским. Драко поднял свой бокал в её сторону, и его губы изогнулись в улыбке, которую она видела у него бесчисленное количество раз за последние недели. Эта улыбка была похожа на гримасу. И она не могла не задаться вопросом, какая невысказанная история скрывается за ней. И вновь ее охватило непреодолимое желание, которое, как она понимала, было неподходящим. Не сейчас, когда он переживал развод, не сейчас, когда его семья распадалась. Сейчас было не время. Тихий голос в глубине ее сознания прошептал: «А что, если никогда не наступит подходящее время? Что, если это все, что ты когда-либо получишь от него?» В этот момент она почувствовала, как ее улыбка дрогнула. Впервые она не смогла сохранить невозмутимое выражение лица. Она быстро отвернулась, скрывшись за спинами Джинни и Гарри, и уставилась на бесконечное пространство мерцающих огней и фейерверков вдалеке, прежде чем заглушить все свои чувства бокалом шампанского.