Lovefool

20 сентября, 2010, 05:45 Д: Панси Д: Панси Д: Панси П: Черт возьми, Драко. Сейчас шесть утра, а ты звонил мне три раза? Никто не звонит в такое время. Д: Мне нужно с тобой поговорить. П: Что случилось? Д: Я ночевал у Гермионы вчера, и как-то всё само собой закрутилось. Короче говоря, мы… П: Сделали это? Д: Не совсем. Но… да. П: Честное слово, Драко, наконец-то. Годами я смотрела, как ты тоскуешь по ней. П: Я постоянно говорила тебе, разве нет? Это как убить двух зайцев одним выстрелом. П: Как это было? Д: В процессе было круто. Д: Я имею в виду, мы же говорим о Гермионе. Конечно, это было потрясающе. Д: Но после… я думаю она пожалела. П: Мерлин, мне жаль. Она тебе так сказала? Д: Ей не пришлось ничего говорить, я итак все понял. Она практически вышвырнула меня из своей квартиры, как только мы проснулись и не могла смотреть мне в глаза. Блядь, Панси. Что мне делать? Я чувствую себя ужасно. П: Я не обвиняю тебя. Но… не думал ли ты… я не знаю… наконец-то признаться ей в своих чувствах? Д: Мне кажется я что-то подхватил. П: Тот самый вирус, который заставляет тебя бояться посмотреть правде в глаза? Д: ХаХа. Тебе нужно в комики. 20 сентября, 2010, 06:02 Д: Панси? Д: Ау?

***

20 сентября, 2010, 05:50 Г: Рон? Г: Рон, ты не спишь? Р: Гермиона? Что происходит? Сначала какой-то ненормальный разрывает Панси телефон, теперь ты? Г: Я сделала кое-что ужасное. Р: Что случилось? Г: Драко остался у меня на ночь. Я была расстроена из-за родителей, а он… он подарил мне кое-что очень особенное, и не успела я опомниться, как мы уже целовались и потом… Р: Вы сделали это? Г: Ну… и да, и нет. Мы не дошли до конца. Р: Это круто, Гермиона. Я конечно сомневался в начале, но вы ребята подходите друг другу. Р: Это как два минуса дают плюс. Даже родители так думают. Р: Как это было? Г: Я думала, что это было отлично. Р: Но? Г: Говоря гипотетически… Г: Ох, Рон, так неловко, писать о таком… Р: Не хочешь вместо этого позвонить? Г: Нет, я не думаю, что смогу произнести это вслух. Г: Ладно, итак, говоря гипотетически… представь ты делаешь куни девушке и одно твое ухо прижато к подушке дивана, а ее нога закрывает второе. Как ты думаешь, ты бы расслышал, что она сказала? Р: Почему это звучит, как кинки вопрос по арифмантики? Г: Рон… Р: Насколько громко гипотетически эта девушка говорила? Г: Я не знаю. На обычной громкости? Р: И что она сказала? Г: … Г: Я люблю тебя. Р: Черт возьми, Гермиона. Так держать! Г: Не сейчас. Так что ты думаешь? Он меня услышал? Р: Я без понятия. Точнее, откуда мне знать? Р: Только если… Р: У меня есть идея. Никуда не уходи. Г: Стой, что ты имеешь в виду…? Г: Рон?

***

20 сентября, 2010, 06:10 Д: Панси? Ты правда бросила меня посреди кризиса? П: Прости. Рон хотел провести… довольно интересный эксперимент, так что мне нужно было помочь. Д: Почему у меня такое чувство, что я не хочу знать о чем ты, черт возьми, говоришь? П: В любом случае, я мыслю сейчас яснее. Так что, ты хочешь мое честное мнение? Д: Порази меня. П: Считаю ли я, что Гермиона пожалела о страстной ночи с тобой? Чёрт возьми, нет, не считаю. Могу ли я тебе это гарантировать? Нет, не могу. Единственный человек, который может это гарантировать, — сама Гермиона. Так что вытащи голову из бледной задницы и поговори с ней. Д: Что если это разрушит нашу дружбу? П: Ты думаешь, что ваша дружба слишком хрупкая, чтобы выдержать честный разговор? Д: Я не могу потерять ее. П: Если она действительно твой друг, как ты говоришь, ты её не потеряешь, каким бы ни был исход вашего разговора. Д: Гермиона больше, чем просто друг. П: Нет, пока ты с ней не поговоришь.

***

20 сентября, 2010, 06:13 Р: Ладно, я тут. И у меня есть несколько ответов. Г: Вы с Панси правда… Г: Знаешь что, неважно. Какие ответы? Р: Всё зависит от обстоятельств. Г: … Р: Нужно учитывать некоторые факторы. Насколько сильно ты прижимала ногу к его уху? Насколько громко ты говорила? Насколько он был сосредоточен на текущей задаче? Г: Так, у тебя нет никаких ответов. Р: Не будь так нетерпелива. Здесь есть свои нюансы, но в целом я могу с уверенностью сказать, что в большинстве случаев ты слышишь приглушённый голос, но не можешь разобрать слова. Г: Это так? Г: Ладно… Г: Спасибо, это было и правда полезно. Р: Больше никогда не говори, что я ничего для тебя не делаю. Г: … Г: Давай, просто, не будем больше никогда говорить об этом. Г: И не вздумай рассказывать Гарри! Р: Ох, да можешь просто уже признать это. Обещаю, что не расскажу Гарри. Г: Что признать? Р: Что я теперь твой лучший друг.

***

Сегодня был один из тех дней, когда всё кажется не таким, как обычно. Кофе, который она приготовила, был не совсем свежим, а поездка в маленькую французскую пекарню, что находилась по соседству, сопровождалась моросящим дождём и сердитыми гудками проезжающих мимо машин. К сожалению, её любимые круассаны распродали, и возвращение домой стало ещё более неприятным, когда проезжавший двухэтажный автобус окатил её грязной водой. В этот день она так часто жала на кнопку «стереть» на клавиатуре, что к концу у неё осталось меньше слов, чем в начале. С тех пор как этим утром она практически выгнала Драко из своей квартиры, солгав, что у неё назначена встреча за бранчем с одним из её друзей-магглов, в её животе словно застрял камень. С каждым мгновением он становился всё тяжелее и тяжелее. Даже если бы ненаучный эксперимент Рона оказался успешным, и Драко не услышал её признания той ночью, она всё равно чувствовала, что внутри неё что-то изменилось навсегда. Она сомневалась, что когда-либо сможет подавить это чувство. Её любовь к нему была настолько сильной, что ее тело больше не хотело притворяться, что она не испытывает к нему никаких чувств. Эта любовь словно исходила из каждой ее клетки. Вздохнув, она в тысячный раз за этот день подняла телефон, уверенная, что снова будет разочарована. Но её сердце забилось быстрее, когда она увидела сообщение от Драко с приглашением на обед на следующий день. Он хотел поговорить.

***

Гермиона провела бессонную ночь, и когда на следующее утро она проснулась, её живот всё скручивало. В голове роились мысли о всевозможных «что, если», и она пыталась предугадать и подготовиться к любому исходу. Мысль о том, что она может потерять Драко из-за ошибки, которую совершила в самый уязвимый момент, была почти так же невыносима, как потеря родителей. От этих мыслей ей стало так плохо, что она даже не смогла выпить свой обычный утренний кофе. Вместо этого она удалила ещё несколько слов из своей рукописи, пока её телефон на столе не завибрировал. Это был Драко. Прочистив горло и выпрямив спину, она попыталась взять себя в руки, хотя её пульс участился. — Алло? — Гермиона, привет, — сказал он, и его голос прозвучал странно подавленным. — Что такое? — спросила Гермиона, мгновенно насторожившись. — Что-то произошло? — Это... — Последовала долгая пауза, и она задалась вопросом, какое выражение лица было у него в этот момент. Затем он произнес хриплым голосом, — Я расскажу тебе позже. Я просто позвонил, чтобы спросить, можем ли мы перенести наш обед на завтра. Кое-что случилось... и я... Беспокойство охватило ее тело, пока желудок не превратился в комок кислого напряжения. — Ты в порядке? — Я позвоню тебе позже вечером, – ответил Драко, но его голос дрогнул. — Драко... — Ничего страшного. Не волнуйся. Я скоро с тобой свяжусь. И он повесил трубку.

***

Телефонный звонок не принёс ей успокоения, и поэтому она решила отложить работу над рукописью. Вместо этого она посвятила время наведению чистоты в своей квартире. Физическая активность была единственным, что помогало ей сохранять спокойствие, особенно когда солнце начало садиться, а она всё ещё не получила от него вестей. Она попыталась заставить себя съесть что-нибудь из того, что Молли оставила в холодильнике, но её аппетит совсем пропал, и даже торт не мог её утешить. Когда к девяти часам он всё ещё не позвонил, она наконец решила действовать и взяла телефон. Драко не отвечал, пока не прозвенело больше десяти гудков. Когда он наконец поднял трубку, на другом конце провода были слышны лишь помехи. — Драко? — прошептала Гермиона, расхаживая по своей сверкающей кухне. — Привет, — ответил он голосом, грубым, как наждачная бумага. — Что происходит? Ты же сказал, что позвонишь. — Точно. — Пожалуйста, поговори со мной. — Нет, не точно, — простонал он. — Мне очень жаль. Прозвучавшая пауза заставила Гермиону задуматься. — Ты пьян? — Да, я выпил несколько бокалов огневиски. Гермиона закусила нижнюю губу, ожидая продолжения. — Ли умер. — О, Драко. Мне так жаль. Последовало долгое молчание. — Его опекун позвонил мне сегодня утром, чтобы сообщить об этом. Он спросил, хочу ли я присутствовать на сегодняшних похоронах. У него было не так много близких, и я был одним из немногих, кто навещал его, так что... — Так вот куда ты ходил сегодня? — Я всё ещё там. В коттедже. Гермиона кивнула и взглянула на часы. С помощью камина она могла бы оказаться рядом с ним меньше чем за минуту, обнять его и утешить так, как ему было нужно. Но что, если он не захочет, чтобы она была рядом? Что, если она снова переступит черту? — Не то чтобы это было неожиданно, — продолжил Драко. — Ему было больше девяноста лет, и его разум... Снова наступила тишина, прерываемая только его прерывистым дыханием. — Прости, — наконец пробормотал он. — Думаю, нам лучше поговорить завтра. Я не хочу портить тебе настроение. — Ты не... — Но прежде чем она успела закончить фразу, он уже повесил трубку. Гермиона ошеломленно уставилась на свой телефон, ее грудь разрывалась от боли и гнева. Это была одна из тех вещей, которые сводили ее с ума в Драко больше всего на свете: его идея о том, что она хочет видеть его рядом только в том случае, если он способен принести ей радость. Что она не может справиться с его болью или что он не должен полагаться на нее. Прежде чем она успела остановить себя, она направилась к камину. Если он решит, что она переходит границы, он всегда может просто вышвырнуть ее из коттеджа. Но она, по крайней мере, должна была показать ему, что хочет быть рядом с ним, независимо от того, что он чувствует. Что она хотела утешить его так же, как он столько раз утешал ее. Вдохнув ещё раз, она бросила каминный порох в огонь и очутилась в тёмной гостиной коттеджа в Личвилле. Воздух внутри был ледяным, и её дыхание застыло в воздухе дрожащими облаками. Темнота давила на окна со всех сторон. Впервые за много лет коттедж показался ей одиноким и неуютным, а не привлекательным. Она не стала звать Драко, а медленно прошла через холл и заглянула на кухню. Там было темно и пусто. Холодрыга. Хмыкнув, она продолжила подниматься по лестнице, гадая, прячется ли он в спальне или в комнате, которую использовал для рисования. Вместо этого она обнаружила его сидящим в коридоре в чёрном похоронном костюме, с недопитой бутылкой виски рядом. Его глаза были закрыты, а голова прислонена к стене позади него. Он не плакал, но на его лице застыла болезненная гримаса. Гермиона присела рядом с его согнутыми ногами, а затем осторожно подняла его голову от стены и положила себе на плечо. Драко легко поддался ей. Даже если он и не заметил её присутствия, он, вероятно, услышал, как она вошла, как только сработал камин. — Тебе не стоило приходить, — выдохнул он ей в ключицу, но, несмотря на это, одной рукой обнял её за талию, прижимая к себе. — Конечно, стоило. Я могла бы пойти с тобой на похороны. Драко покачал головой, а затем притянул её ещё ближе. Запах алкоголя ударил Гермионе в ноздри, и её сердце сжалось. Она осторожно обвила руками его шею, запустив пальцы в короткие волосы и под тугой воротник его рубашки. — Когда я видел его в последний раз, он подумал, что я один из его товарищей, с которыми он сражался на войне. Кто-то, кто умер у него на глазах в одной из тех траншей, которые магглы использовали на фронте. Я был в плохом настроении из-за всей этой истории с моим отцом... И когда он продолжал настаивать, что я мертв, что я погиб во время войны... Не знаю, наверное, что-то во мне сработало, и я рявкнул, что больше не буду его навещать. — Драко, — сказала Гермиона, крепче обнимая его, чтобы успокоить. — Тебе не нужно винить себя. Многие люди, в чьих семьях есть больные Альцгеймером, переживают трудные времена. Важно то, что ты был рядом с ним столько, сколько мог. — Но Ли не был членом семьи. — Разве не так? В каком-то смысле? Вместо ответа Драко судорожно вздохнул. Гермиона, уставившись в темноту коридора, почувствовала, как холод его кожи проникает в её пальцы. — Пойдём, — сказала Гермиона, осторожно высвобождаясь из его объятий. Ей удалось положить его руку себе на плечо и помочь ему встать. Он стоял на ногах довольно неуверенно, но без сопротивления позволил ей отвести его в спальню. Из-за его веса и инерции Гермиона чуть не упала на кровать вместе с ним, но быстро пришла в себя и отстранилась. Сначала она сняла с него ботинки, позволив им упасть на деревянный пол один за другим. Затем она расстегнула его тёмный шёлковый галстук и две первые пуговицы на рубашке. Драко наблюдал за ней, пока она помогала ему устроиться поудобнее, и его взгляд прожигал её кожу тысячей игл. — Пойду включу отопление. Здесь холодно, — произнесла она, собираясь уходить. Он протянул руку и поймал её прежде, чем она успела сделать шаг. — Тебе лучше пойти домой, Гермиона, — сказал он, но его пальцы сжимали её ладонь с такой силой, что это вызвало у неё противоречивые чувства. Драко застонал, словно был недоволен собой, затем отпустил её руку и прижал ладони к глазам. — Прости, — пробормотал он. — Здесь действительно холодно, да? Пожалуйста, просто уходи. Гермиона осталась на месте, ее мысли лихорадочно метались. Вздохнув, она снова присела на край кровати и взяла его ледяную ладонь в свои. — Драко, — произнесла она так нежно, как только могла, сжимая его руку, пока он не повернул голову и снова не посмотрел на нее. — Будь честен со мной, пожалуйста? Ты хочешь, чтобы я осталась? Следующий выдох Драко вырвался с трудом, его глаза умоляли о чем-то, чего он не мог произнести даже под воздействием алкоголя. — Почему тебе так трудно это сказать? — спросила Гермиона, убирая прядь волос с его лба. — Ты же знаешь, что я хочу быть с тобой, когда я тебе нужна, верно? Когда ты отталкиваешь меня, когда думаешь, что твои чувства не стоят моего времени, это ранит меня еще больше. Драко поморщился, затем отвернулся, прикрыв глаза рукой. Когда он больше ничего не сказал, Гермиона отступила, но его грубый голос остановил ее в дверном проеме. — Недавно я разговаривал со своей матерью, — начал он. — Её целитель считает, что она, возможно, унаследовала своё... хроническое состояние меланхолии от одного из родителей. Гермиона снова повернулась к нему, её губы приоткрылись, но она не могла произнести ни слова. Боль в груди усилилась, став почти невыносимой. Она понимала, что эта информация значила для него. Он продолжил, — Этот последний год… я не могу вспомнить, чтобы когда-либо был счастливее. Мысль о том, что я могу потерять это... потерять нашу дружбу... — А теперь, Драко... — Это заставило меня задуматься, а на самом деле — надеяться, что я смогу чувствовать себя так всю оставшуюся жизнь, пока я с человеком, которого люблю. Но может ли такое счастье длиться вечно? А что, если этого не произойдёт? Что, если однажды я стану таким же, как моя мать, и сделаю своего партнёра таким же несчастным, как и я? В моей жизни уже было так много моментов, когда я... Его голос дрогнул, и сердце Гермионы забилось так сильно, что она почувствовала, как оно поднимается к горлу. — Прости, забудь об этом. Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. Он не стал продолжать, но в наступившей тишине ей показалось, что она всё же уловила суть его мыслей. С болезненным вздохом Гермиона снова оказалась рядом с ним, опустилась на кровать и убрала его руку от глаз, обрамлённых влажными ресницами. — Грустить, когда умирает кто-то, кого ты любишь, — это совершенно нормально, — твёрдо сказала она, впиваясь пальцами в его предплечье. — Не прячься от меня. Я видела твою метку, твои шрамы, я знаю о твоем прошлом и о боли, которую оно тебе причиняет. Ничто из этого не определяет, кто ты такой. — Тогда кто я? Чего я действительно достиг с тех пор, как покинул это место? Гермиона облизнула губы, и в её глазах заблестели слёзы. Мысль о том, что он всё ещё считает себя молодым человеком, запертым в этом коттедже, словно острый клинок, пронзила её сердце. Он так много сделал, чтобы выступить против чистокровного образа мыслей! Все эти интервью, речи, совместная работа с Министерством в рамках кампаний — но она знала, что он не хочет этого слышать. Ему было нужно не услышать о его достижениях или о том, как сильно он помог ей добиться успеха. Всё, чего он хотел, — это чтобы его воспринимали как того, кем он являлся на самом деле. — Ты слышал, что я сказала тебе в свой день рождения? — Что именно? Судя по его растерянному выражению лица, она уже знала ответ. Вчера она бы с облегчением подумала, что он не услышал её признания в любви, но сейчас ей больше всего на свете хотелось, чтобы он узнал. Чтобы он понял, что она любит каждую его частичку — свет, тьму, всё. Она хотела, чтобы он знал, что она не боится встретиться с его демонами вместе с ним. — Ты знаешь, кто ты, Драко, — сказала она вместо этого, потому что не хотела произносить эти слова только для того, чтобы он забыл из-за алкоголя. — Ты видишь, кто ты, в отражении в моих глазах каждый день. Мышцы его лица расслабились, он сжал губы в тонкую линию и тяжело сглотнул. В его глазах заблестели слёзы, и Гермиона наклонилась, чтобы запечатлеть один долгий поцелуй в уголке его рта. Она почувствовала, как его рука зависла над её головой, словно он хотел притянуть её, но она встала прежде, чем он успел принять это решение. — Я пойду включу отопление, но скоро вернусь, хорошо? — сказала она и вышла в темный коридор, закрыв за собой дверь. Замерев, она остановилась, наблюдая, как ее дыхание превращается в белые облачка в морозном воздухе. Последние несколько часов Гермиона переживала, что Драко мог услышать ее признание и намеренно проигнорировать его. Теперь она думала лишь о том, как ему важно слышать эти слова от нее каждый день. С решительным вздохом она спустилась по лестнице и включила центральное отопление в доме. Потребуются часы, чтобы батареи наполнились достаточным количеством тепла, но, по крайней мере, теперь Драко не проснется на следующее утро с похмельем и обморожением. Когда она вернулась в его спальню, он уже спал. Гермиона осторожно укрыла его толстым пуховым одеялом, прежде чем снять обувь. Затем она скользнула под одеяло, не прикасаясь к нему, и легла на бок, наблюдая, как его бледное лицо сияет в лунном свете. Он был так невероятно красив, что ей приходилось вцепляться пальцами в подушку под головой, чтобы не протянуть руку и не провести по его острому подбородку. Но он был гораздо большим, чем просто внешность. Гораздо большим, чем он сам о себе думал. Наблюдая за мужчиной, который уже целое десятилетие держал её сердце в своих руках, она, сама того не осознавая, приняла твёрдое решение. Самой большой ошибкой, которую она когда-либо совершала, было скрывать от него свою любовь. Она собиралась доказывать ему — снова и снова, сколько потребуется, — что её любовь к нему не была чем-либо обусловлена. Что ему не нужно было ничего делать, кроме как быть самим собой, чтобы заслужить её.

***

Октябрь 2010 года

— О, я знаю, я знаю! Коктейль! — воскликнул Рон с дивана, держа Панси подмышкой. — Коктейльная вечеринка, коктейльное платье, коки... — Ты берешь в рот слишком много коков, — рассмеялась Панси. Гермиона яростно замотала головой, несколько раз ударив по бумаге, на которой, была нарисована банка с медом. — Я думаю, можно с уверенностью сказать, что это не коктейль, — произнес Симус, игриво закатывая глаза. Гермиона кивнула ему, затем попыталась достать ложкой мед, который стекал обратно в банку. Затем настала очередь Гарри строить догадки, — Стеклянная банка, полная лекарств? Зелья? Одно из тех липких, что прилипают к горлу? Гермиона со стоном подняла глаза к потолку, в то время как Джинни и Панси смеялись над неспособностью своих мужчин угадать что-либо в их игре с картинками. Почему она не с ними в команде? Расстроенная, она решила нарисовать следующее слово и изобразила большой круг рядом с банкой. — Темная яма! — воскликнул Рон. — Темная яма, полная патоки. О, это же Черное озеро, да? — И время вышло, — произнес Драко с победной улыбкой, постукивая по своим часам. Гермиона ударила по банке, на которой было написано: «Мёд», а затем по кругу, — Луна. Медовый месяц. Ну же, ребята, вы же должны быть умнее! — Очевидно, нет, — сказал Драко, и когда она поймала его взгляд, он все еще улыбался ей. Боже, она ненавидела проигрывать ему, но так любила его улыбку, что, казалось, оно того стоило. Панси откашлялась, а затем произнесла, — Что ж, я бы не отказалась от коктейля. Дамы, пройдемте со мной на кухню, приготовим всем по порции маргариты? Гермиона на мгновение задумалась. Весь вечер она провела на диване рядом с Драко, и она заметила, что подруга Панси, с которой она познакомилась во время лыжных прогулок в Альпах, не сводила с него глаз с тех пор, как ей пришлось встать. Поскольку они сидели на диване рядом с Гарри и Джинни, это было достаточно близко, чтобы она могла чувствовать тепло его тела, проникающее в её руку и бедро, а его одеколон окутывал её, словно уютное одеяло. — Гермиона, ты тоже, — сказала Панси, приподняв свои идеальные брови, как будто прочитала её мысли. Бросив последний взгляд на Драко, чья ухмылка сменилась лёгкой улыбкой только для неё, она последовала за Панси и Джинни на кухню. — Что вы, девушки, думаете о Мелани? — спросила Панси, когда они вошли в большую кухню, и достала из ящика миксер, очень похожий на магловский. — Правда, она милая? — Она определённо не сводит глаз с Драко, — ответила Джинни со странной тоской в голосе, прежде чем взглянуть на Гермиону. — По правде говоря, — прошептала Панси, наклонив голову, чтобы заглянуть в дверной проем и убедиться, что их никто не подслушивает, пока она доставала пакет со льдом из морозилки, — когда мы в последний раз катались на лыжах вместе, я показала ей фотографию Драко, и она сразу же в него влюбилась. Я пригласила её сюда, потому что подумала, что Драко уложит ее в постель. Он заслуживает немного активностей после того, как так долго был монахом. Панси положила пакет со льдом на стойку и встретилась взглядом с Гермионой, в её глазах светилось что-то похожее на мрачное любопытство. — А ты как думаешь, Гермиона? В конце концов, ты знаешь его лучше всех. Гермиона попыталась принять непринуждённый вид, пожав плечами, хотя всё в ней кричало о том, чтобы вернуться к Драко. В последние несколько дней она так старалась — тысячью крошечных жестов — выразить свою любовь. В то утро, когда они проснулись вместе в коттедже, они провели несколько часов в постели, разговаривая о мистере Ли и его жизни. Их руки были переплетены под одеялом, но в остальном они не прикасались. Позже, когда они умылись и отправились завтракать в городское кафе, Гермиона задумалась о том, чтобы сменить тему и поговорить о том, что произошло между ними. Однако она заметила тень в его глазах и не хотела отвлекать его от горя, переходя к чему-то столь важному. Она решила подождать, пока он не будет готов к её словам, пока они не перестанут восприниматься лишь как утешение. Вместо этого она снова нежно взяла его за руку на обратном пути в коттедж и заключила в еще одно долгое объятие в залитой солнцем гостиной, прежде чем вернуться домой через камин. Последние несколько недель она почти каждую ночь проводила у Драко, сидя у камина и наблюдая за тем, как он разбирает кипу бумаг, необходимых для оформления и продажи имущества Блэков, унаследованного его матерью. Он выяснял, связаны ли его состояние и имя с поместьем Малфоев, и готовил заявление для прессы, которое должно было объявить об этом всему волшебному миру. Драко был напряжен на протяжении всего процесса, и Гермиона старалась поддержать его своим присутствием, снова и снова выжидая подходящего момента, чтобы сказать что-то важное. И вот теперь появилась потрясающая брюнетка. — Она владеет сетью пекарен в Швейцарии и создает самые креативные и потрясающие торты на свадьбы. Мне так повезло, что она согласилась приехать в Англию только для того, чтобы испечь наш, — сказала Панси. Она еще и предприниматель. — Необыкновенная ведьма. Она окончила Шармбатон с отличием, — добавила Панси. Такая же умная, как и Гермиона. — И она всегда в центре внимания на вечеринках. Это должно пробудить Драко от его добровольного целибата. К тому же, более веселая. А Гермиона всё ещё не сказала Драко ни слова. Всё ждала, когда же, наконец, наступит подходящий момент. — Гермиона? — Панси вывела её из задумчивости с нежной улыбкой. — С тобой всё в порядке? Ты выглядишь немного бледной. Гермиона покачала головой, наблюдая, как Панси нарезает четыре лайма своей волшебной палочкой, а затем поднимает их, чтобы выдавить сок в миксер. — Мне что-то душновато, — сказала Гермиона. — Я, пожалуй, выйду подышать свежим воздухом. — Конечно, — ответила Панси, и её улыбка стала ещё теплее, напомнив Гермионе улыбку злой ведьмы из сказки о Гензеле и Гретель, которая заманивала детей в свой дом. Неужели Панси пыталась вытянуть из неё какое-то признание? Гермиона нахмурилась и вышла из кухни. До нее донесся голос Джинни, который лишь подтвердил её подозрения. — Боже, Панси, ты могла бы быть еще более очевидной. Она ожидала увидеть Драко и Мелани, сидящих на диване, но, обнаружив, что они оба исчезли, её сердце забилось от волнения. Быстро пересекая гостиную, она не обратила внимания на Гарри и Рона, которые продолжали обсуждать планы на предстоящий мальчишник — что-то связанное с квиддичем, что звучало очень опасно. В это время года сад был довольно пустынным, деревья теряли последние листья, и холодный воздух проникал сквозь тонкую ткань её платья. Снаружи не было слышно ни звука, но Гермиона почувствовала непреодолимое желание пойти в дальний конец сада, где находилась большая круглая оранжерея, наполненная цветущими растениями. Однажды Пэнси рассказала ей, что ей нравится выращивать собственные цветы, и, к большому разочарованию Рона, Гойл приходил несколько раз в неделю, чтобы ухаживать за ними. Это помогло ей создавать идеальные букеты, которые украшали дома её клиентов, когда она демонстрировала им свои окончательные результаты. Глубоко вздохнув, Гермиона открыла стеклянную дверь и расправила плечи на случай, если застанет Драко в компании кого-то ещё. Однако все её опасения рассеялись, когда она увидела его сидящим на скамейке перед рабочим столом, за которым, как она предположила, Панси создавала свои букеты. — Драко? — произнесла Гермиона, и он оторвался от письма, которое держал в руках, словно застигнутый за чтением чего-то секретного. Она наблюдала, как он быстро сложил пергамент и убрал его в карман брюк, прежде чем повернуться к ней лицом. — Привет, — сказал он, прочистив горло. — Что ты здесь делаешь? — Я искала тебя, — искренне ответила Гермиона. — Я подумала, что ты мог быть с... Драко приподнял брови, но она покачала головой. — Что ты читал? — О, ничего, — ответил он с улыбкой, которая должна была успокоить, но на самом деле выдавала его секрет. С подозрительным прищуром она преодолела разделявшее их расстояние и села рядом с ним на скамейку. Запах этого места был почти ошеломляющим. Несмотря на то, что большинство цветов уже закрылись на ночь, сладость их скрытых бутонов все еще наполняла ее ноздри. — Так ты думала, с кем я был? — Если это неважно. Можно мне прочитать? Они заговорили одновременно, их голоса слились в один. Драко поджал губы, затем ухмыльнулся ей. — Как насчет того, чтобы ты сказала мне, с кем, по-твоему, я был, и тогда я дам тебе прочитать письмо? Гермиона сморщила нос. — Я подумала, что ты, возможно, был с Мелани, — сказала она, не пытаясь скрыть лёгкое раздражение в своём голосе. — И почему я должен был быть с ней? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Не притворяйся, что не заметил, как она весь вечер не сводила с тебя глаз. Улыбка Драко стала ещё шире от её слов, и она хотела, чтобы он обратил внимание на ревность, которую она так явно выразила. Ей нужно было, чтобы он открыл для неё дверь, создал пространство, достаточно широкое, чтобы слова могли проникнуть внутрь. Вместо этого он вытащил из кармана пергамент и протянул ей. — Я собирался рассказать тебе сегодня вечером в любом случае, — сказал он с нервным вздохом. С ещё большим любопытством она развернула письмо, пробегая глазами по аккуратно нацарапанным строчкам. — Они хотят опубликовать твою книгу?! — воскликнула она, снова поднимая на него глаза. Драко кивнул, и его улыбка стала шире, обнажив зубы. — Я поговорил с мамой о предложении и убедился, что она не против. Но я также хотел спросить и тебя. Поскольку ты неотъемлемая часть этой истории, я хотел убедиться, что ты не возражаешь, если другие люди прочитают её. Даже если я предполагаю, что это будет лишь небольшое количество людей. — Не возражаю? — спросила Гермиона, переводя взгляд с пергамента на его светло-серые глаза, сияющие от радости и неуверенности. — Ты шутишь? Это невероятно! Я так рада за тебя! — Правда? — Да, — выдохнула она, затем обвила руками его шею и сжала так крепко, как только могла, стараясь не помять бумагу. — Да, конечно, я рада, идиот. Ты сделал это. Это твое достижение. — Кого ты называешь идиотом? — усмехнулся он, уткнувшись в её кудряшки, и сжал её спину, прижавшись носом к её уху. Охваченная счастьем, Гермиона слегка отстранилась, чтобы вновь взглянуть на него, и нежно провела ладонями по прохладному материалу его костюма, нежно коснувшись сгибов локтей. Это был бы идеальный момент, чтобы наконец рассказать ему о том, что произошло между ними чуть больше месяца назад. — Драко, я... — Это всё благодаря тебе, ты знаешь. Без тебя я бы никогда не закончил книгу. Улыбка Гермионы дрогнула, слова так и вертелись у неё на языке. Это был бы идеальный момент для признания, но, к сожалению, она не смогла их произнести. Сегодняшний день должен быть посвящён ему и его достижениям в первую очередь. — Я думаю, мистер Ли заслуживает больше благодарности, чем я. Именно он вдохновил тебя вернуться к рисованию. Обязательно напиши ему посвящение. Драко кивнул, его грудь тяжело вздымалась. Сжав его руки, она наконец заставила себя произнести, — Мы должны вернуться к остальным и отпраздновать эту новость Маргаритой, которую готовит Панси. — Да, — сказал Драко, его глаза блуждали по её лицу в слабом лунном свете, что почти заставило её заговорить снова. Затем он встал. — Ты иди первым, — сказала она. — Я просто хочу ещё немного насладиться тишиной, прежде чем вернуться. Он задержался у двери, окутанный красотой висящих роз и полоской лунного света. Гермиона улыбнулась ему, и этот момент снова придал ей сил. Она так долго ждала подходящего случая, что могла бы подождать ещё несколько дней. Но когда она увидела, как Драко исчезает в ночи, напряжение в её груди стало почти невыносимым. Внезапно её посетила другая мысль: больше не нужно ждать подходящего момента. Идеальный момент наступал тогда, когда она чувствовала, что готова сказать. И она уже давно была готова. Гермиона бросилась за ним, её сердце бешено колотилось. Она не знала, что скажет, когда догонит его, но знала, что должна сказать это сегодня вечером, иначе у неё никогда не хватит смелости. — Драко! — позвала она, и он остановился прямо у коры большого дерева, земля под его ногами была покрыта слоем опавших листьев. — Что случилось? — спросил он, когда она поравнялась с ним, и ее руки снова легли ему на плечи, чтобы обнять. — Ты слышал, что я сказала в тот вечер, в свой день рождения? — выпалила она, прежде чем ее разум успел остановить ее. — В твой день рождения?.. — Драко покачал головой, его пальцы обвились вокруг ее предплечий, согревая от морозного ночного воздуха. — Ты ведь не слышал, верно? Ты не слышал, что я сказала? Он рассмеялся, но звук получился натянутым, а его губы скривились в замешательстве. — Честно говоря, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. — Я знаю, мы не говорили об этом. И я понимаю, что, возможно, ты больше не захочешь это слышать, но я... — Гермиона... — начал он, но она перебила его. — Ты должен позволить мне сказать это. Только один раз, потому что иначе я, возможно, никогда не смогу, а я очень, очень хочу это сделать. Он кивнул, почти отчаянно, его грудь вздымалась под белой рубашкой, застегнутой на все пуговицы, словно он был ошеломлён её настойчивостью. Гермиона сделала ещё один судорожный вдох и продолжила, — Я ждала подходящего момента, чтобы повторить то, что я сказала той ночью, но боюсь, что он может никогда не наступить. И мне нужно, чтобы ты знал, как сильно… нужно, чтобы ты знал так много вещей... Отлично, теперь она говорила бессвязно. Драко, казалось, не возражал, его внимание было приковано к ней, что по её телу пробежали мурашки. — Ты как-то сказал мне, что я должна найти мужчину, который действительно заслуживает меня, помнишь? — Я... я помню, — пробормотал Драко, ещё крепче сжимая её руки. — Конечно, я помню. — Хорошо, — сказала Гермиона, кивая так сильно, что её кудри рассыпались по плечам. — Если ты всё ещё веришь в это, я хочу, чтобы ты попросил меня повторить то, что я сказала той ночью. Его губы слегка приоткрылись, но она всё ещё ощущала его нерешительность и видела беспокойство, которое отражалось в его глазах. Он хотел знать, желал услышать, но пока не мог заставить себя задать вопрос. — Это не обязательно должно произойти прямо сейчас, — произнесла Гермиона, стараясь сдержать волнение, хотя никогда ещё не чувствовала себя такой сильной и полной счастья, как в тот момент. Это было правильно. Правильное время. Правильный человек. Так было всегда, даже если она и не осознавала этого. Единственное, что стояло на пути, — это её тщеславие. Беспокойство из-за того, что она испытывала к нему гораздо больше чувств, чем к любому другому мужчине в своей жизни. Из-за того, что не могла признаться, боясь потерять его. — Когда ты почувствуешь, что готов, я хочу, чтобы ты спросил меня, что я сказала той ночью. Драко, всё ещё смотрел на неё с приоткрытым ртом, его волосы мерцали в слабом свете, а глаза были широко распахнуты. — Хорошо? — вздохнула Гермиона, и часть её смелости покинула её, когда он довольно долго не отвечал. — Ты сделаешь это? — Ты хочешь, чтобы я спросил тебя, что ты сказала в ночь своего дня рождения, — повторил он, словно ему нужно было соединить слова воедино, чтобы они приобрели смысл в его голове. — Да. — И что произойдёт, когда я это сделаю? Гермиона улыбнулась, и их дыхание смешалось в ночном воздухе. На мгновение она просто наслаждалась моментом, который был между ними, облегчение наполняло её грудь, пока она не почувствовала, как воздух и свет проходят сквозь неё. С головокружительным смехом она приподнялась на цыпочки. — Ты сказал, что если я найду мужчину, который действительно меня заслуживает, он заставит меня кричать, а не стонать, помнишь? — спросила она, отстраняясь, и увидела восхищённый интерес в его зрачках, то, как он тяжело сглотнул, прежде чем снова кивнуть. Гермиона вновь наклонилась и прошептала ему на ухо, — Когда ты будешь готов спросить меня о том, что я сказала той ночью, я хочу, чтобы ты выполнил свое обещание. Я хочу, чтобы ты заставил меня кричать, Драко Блэк. С недоверчивым смешком, казалось, весь воздух покинул его тело. Он застыл, как статуя, когда она снова поднялась на пятки, и единственным движением было быстрое моргание его полупрозрачных ресниц, на которых отражался свет из дома за их спинами. Не дожидаясь его реакции, Гермиона развернулась и поспешила обратно в дом. — Что случилось? — спросила Панси, как только она вошла. Слизеринка заметила, что у Гермионы перехватило дыхание, а на лице появилась широкая улыбка, когда она прижала замерзшие ладони к своим разгоряченным щекам. Гермиона покачала головой, а Панси протянула ей один бокал с «маргаритой». — Издатель опубликует его книгу, — сказала она, и Панси, приподняв брови под челкой, выглянула из-за плеча Гермионы в сад. — Так вот почему он стоит на холоде, как будто в него попало Остолбеней? Улыбка Гермионы стала еще шире, и она снова покачала головой, заставив Панси вскинуть кулаки в воздух и завизжать от радости. Она заметила, что Мелани с большим энтузиазмом болтает с Симусом и, похоже, не очень скучает по Драко. — Она вообще интересуется Драко? — спросила Гермиона, и Панси проследила за её взглядом, устремленным на подругу. Панси покачала головой, и её хитрая улыбка сказала Гермионе достаточно. — Я думала, что небольшой толчок не повредит. Это определённо заставило тебя добиться того, чего ты хочешь, не так ли? — Не совсем, — возразила Гермиона. — Я просто убедилась, что он знает, что теперь мяч на его стороне. — Ты уверена, что хочешь доверить ему этот мяч? — рассмеялась Панси. — Он может просто достаточно сильно ударить им по стене, и мяч попадет ему в лицо. Двери террасы позади них снова открылись, и у Гермионы мурашки побежали по шее. — А вот и он, — сказала Панси, ободряюще кивнув Гермионе. — Герой дня. Второй известный автор среди нас. Гермиона наблюдала, как её друзья собрались вокруг Драко, чтобы поздравить его, а сама стояла как вкопанная, сжимая в пальцах бокал с коктейлем. Сам Драко выглядел настолько ошеломлённым, что она не была уверена, осознавал ли он вообще, что Гарри и Рон обнимают его, его зрачки были расширены, а взгляд устремлён в пустоту. Когда они подняли бокалы, произнося тост, он, наконец, снова посмотрел ей в глаза, как это было несколько месяцев назад на новогодней вечеринке у Тео. Однако на этот раз он не улыбался. Его взгляд был полон мрачного намерения, которое заставило все волоски на ее теле встать дыбом, соски напрячься, а легкие сжаться так сильно, что она с трудом могла проглотить коктейль.