Кэйл, Кейл и Раон

Март — самое ненавистное время для всех студентов. Начало нового учебного года. Наших героев это тоже не обошло стороной. Если быть точным, Хенитьюз не любил только одно — вставать по утрам. А Барроу, хоть и давно закончил учёбу, грустил из-за того, что Кейл уходит из дома на весь день, и у них практически не остаётся времени даже на обычное свидание. Даже когда оно находилось, Барроу не всегда понимал, о чём Хенитьюз вообще говорит. Нет, он, конечно, не пытался втиснуть санскрит в бытовые споры… хотя, подождите. Например, совсем недавно, на кухне: — Кейл, что хочешь поесть сегодня на обед? — спросил Барроу, пока Кейл с головой был зарыт в книгу. — त्वं क खादिष्यसि? अहं विश्वविद्यालये भविष्यामि। — выдал тот, и, как ни в чём не бывало, вернулся к чтению. Кэйл застыл с вилкой, втыкающейся в пустую тарелку. Никто ничего не понял. Ни один демон не призвался, перевод не появился. Молчание продолжалось до тех пор, пока Барроу не вздохнул и не встал, чтобы найти телефон. На часах было около шести утра. Кейл уже был при полном параде: чистая рубашка, зачëсанные волосы, стопка книг в охапке и лента бумажек, приклеенная к запястью как список "не забыть перевести перед смертью". Пары начинались в девять. Барроу даже не удивлялся. Если кто и называл его поехавшим филологом, то это был сам Барроу — и совершенно обоснованно. Вместо положенных двух языков Кейл изучал... пять. Активно. Плюс три — "чисто по приколу", плюс один — на спор с профессором, и ещё один — потому что проиграл спор чуваку с потока. Это делало его универсальным переводчиком, ходячим синтаксическим справочником и потенциальным подрывником всех нормальных разговоров. Квартира напоминала филиал Вавилонской башни. Стены были обклеены бумажками. Словечки на иврите, персидском, грузинском, латинском и паре африканских языков, названия которых Барроу даже выговорить не мог. Лестничные перила были помечены фломастером: сверху — местоимения, снизу — спряжения. На зеркале в ванной — идиомы. На коте — к счастью, ничего, хотя был момент, когда Барроу подозревал, что тот носит на шее записку с китайскими пословицами. — Тебя подвезти? В такое время общественный транспорт не ходит, — устало спросил Кэйл, пробираясь через стопку распечаток. — Да, пожалуйста, — наконец-то нормальный корейский. Аллилуйя. Барроу замолчал. Он знал: это будет очень долгий год.

*** 

По началу всё шло своим чередом: бумаги, что были приклеены на холодильник милым магнитиком с винной бутылкой, сменяли другие. Барроу даже успел выучить несколько слов, правда не сильно много, ведь листы Хенитьюз менял ежедневно. Стопки распечаток только увеличивались, книги, что до этого мирно стояли все каникулы на полках, теперь оккупировали стол в библиотеке (он был перенесен из спальни). Количество заметок в квартире, с разными словами, тоже увеличивалось. Кот, кажется всё больше шипел на один из углов. Всё, что и стоило ожидать от учебного года.  Кейл уже не верил в выходные. Не потому что их не существовало — просто он сам давно потерял к ним доступ. Хенитьюз учился, как будто от этого зависела судьба мира. Даже в воскресенье, когда вся страна лениво переворачивалась на другой бок, он с утра заполнял квартиру шелестом бумаг и запахом кофе. Поэтому, когда однажды утром он вышел из библиотеки (бывшей спальни), потянулся — и выдал: — Я сегодня полностью свободен. И завтра тоже, — Барроу чуть не уронил телефон. — Ты… что? — Научрук сказал: "или выходные, или я тебя отчислю". Так что, эти два дня я полностью твой.  Кейл пожал плечами, будто ничего особенного не произошло. А Барроу в тот момент впервые за месяц почувствовал, как внутри него включается надежда. Он буквально услышал хор. Кейл уже хотел что-то ещё произнести, но не успел. На него накинулся Кэйл, с буквально светящимися глазами.  — Прям совсем никакой учебы? Да?  — столько надежды было в этих словах.  — Да Кэйл, никакой.  — Тогда чем займемся? Фильм? Может приготовим что-то вместе? — голова наклонилась к плечу.  — О, не волнуйся, я уже знаю что мы будем делать, — Хенитьюз повторил действие Кэйла, дразня. — У меня закончились ручки, блокноты и всякая мелочь, надо в канцелярский магазин. Собирайся, сейчас поедем.  Ангельский хор замолчал, зазвучала седьмая труба апокалипсиса. О, он помнил последний поход в канцелярский магазин. Ад на Земле. Особенно пугал Кейл, находящийся там: в него словно вселяется демон Асмодей — демон буйства и разрушительной энергии. Ужасно, скучно, нестерпно.  — Может... может ты сам поедешь?  На него устремился очень недовольный взгляд, не просто недовольный, а взгляд наполненый презрением. Где он такое уже видел? Взор тëмно-красных глаз упал на мирно спящего Раона. Что отец, что сын: одна Сатана.  Ответа, кстати, не последовало. Кейл не дал и шанса отбиться. 

***

Вбивая адрес магазина в навигатор, Барроу вздыхал, предвещая время, что будет тянуться вечно. О, он естественно понимал, зачем нужно его присутсвие, кто же будет нести пакеты? Явно не Хенитьюз.  — Боже, Кейл, зачем нам магазин что в другом конце города? — он глянул на красноволосого, тот набирал текст на телефоне. Очень агрессивно. Кто-то в интернете оскорбил его любимую книгу?  — Там он больше, а ещë только там и есть моя любимая фирма ручек, — писать в телефоне не перестал.  — Что пишешь? — он не переставал пытаться завести разговор, они же столько времени нормально не разговаривали!  — А, да так, не сильно интересно. Перевожу текст, домашняя работа по одному из спец предметов, — Кейл показал ему экран телефона подтверждая сказанное.  Спустя несколько морганий, Хенитьюз уже хотел вернуть телефон к себе. Но руку перехватили а телефон забрали.  — Никакой учёбы, да?  Кэйл положил его к себе в сумку и тронулся. Колёса машины нехотя покатились, будто бы они понимали, куда их везут. Барроу глянул в окно, мысленно прощаясь с остатками своего уик-энда. Увы, Асмодей был неумолим. Мир беспощадно сливался в одно целое, дома заменяли деревья и наоборот. Включённая музыка играла на периферии мозга, добавляя атмосферы. По навигатору писало, что ехать примерно час, но смотря на огромный поток машин, уже начинаешь сомневаться. В прочем, им никогда нельзя доверять на все сто.  Кейл, которому явно наскучило сидение без дела, решил попробовать вернуть свою собственность.  —  Кэйл, верни телефон.  — Не-а, — в глазах завелись чëртики, — хотя, если ты попросишь хорошенько, то может и верну — нет, они там не заводились, он сам был чертëнком.  — Но это мой телефон, а то, что ты делаешь – это кража собственности, — ни намёка на понимание, очевидно. Бессмысленно. Он ни за что не будет потакать этому ублюдку в его извращëнных играх.  Брови у Барроу поднялись домиком. Вероятно, это месть за непредвиденную поездку. 

*** 

— Пошли, нам в тот отдел, — развернувшись на пятках, Кейл сразу направился в указанную сторону. Шёл так, словно планировал штурмовать Китайскую стену, а не брать годовой запас ручек. По крайней мере, выглядел он очень уверенно. Впрочем, как обычно. «Тот отдел», как выразился Кейл, был местом с огромным выбором ручек и карандашей. Совершенно одинаковых, на взгляд Барроу. Разве что у ручек мог быть разный корпус. Например, ручка в виде морковки или с бубенчиком на верёвочке. Насколько вообще удобно таким писать? А вот карандаши даже этим не блистали — как под копирку. Но люди, стоявшие возле стеллажей, явно намекали на обратное: брали один, возвращали. И так по несколько раз. Немыслимо. Вон та женщина в синем платье взяла карандаш, покрутила, даже вроде что-то прочитала на нём, а потом с отвращением вернула обратно. Рядом пацан выбирал пасту ручек по весу — взял две одинаковые, и, словно старые весы, взвешивал в руках. Барроу всё больше казалось, что он оказался в месте, где собираются исключительно странные личности. Как хорошо, что у него в знакомых нет художников. Запах пасты и дешёвого пластика раздражал слизистую носа. С другого отдела доносился звук листания страниц — напоминало его кабинет. У кого-то зазвонил телефон. Отвратительный звонок, к слову. Кейл взял по одному карандашу с разных мест. Покрутил один, другой. Единственное различие — буквы на корпусе: HB и 2H. Интересно. А если взять другие? 3B и 2B... Если первые хоть как-то отличались, то эти — хоть под микроскоп засовывай, разницы не заметишь. Все они подчистую серые, с чёрными концами. Никакого разнообразия. — Ты что делаешь? — голос сзади вывел из раздумий. Вовремя. Ещё немного, и он, корпоративный монстр, начал бы их кусать, в надежде разгадать их разность. — Пытаюсь найти различие, — он протянул парочку Кейлу. Совершенно одинаковую, с серым покрытием. — Этот, с подписью 3B, более мягкий. 2B — тоже мягкий, но твёрже, чем прошлый, — Барроу сделал умное лицо и с важным видом вернул их на место. Как может быть карандаш мягким? — Я тут закончил. Пошли дальше. — Постой. А зачем вообще такие различия? Почему нельзя было сделать их везде одинаковыми? — Кэйл, посмотри на меня и подумай. Я разве художник? Откуда мне знать? Не забивай голову такими вещами. Хенитьюз впихнул Кэйлу покупную корзину с десятком ручек (и ни одной в виде морковки). Ну да, аристократические руки не должны носить такие тяжести. Как только они дошли до места с тетрадями (никто не знает, почему Кейл до сих пор не перевёл всю свою деятельность в цифровой формат и всё ещё носится с бумажками), Барроу сразу захотел вернуться к точно разным карандашам. Видимо, не только они вышли за канцелярией. Возле стеллажа стоял очень надоедливый знакомый Кейла. Единственное, что оставалось делать Барроу — надеяться, что он их не заметит. Но сегодня был явно не его день. — Кейл-ним! Добрый день! — скорее всего, Хенитьюз тоже был не сильно рад. Его тело дёрнулось, и он попятился назад. — Привет, Чхве Хан. Ты что тут делаешь? — спросил Кейл, медленно подходя к черноволосому. — Да я проходил мимо, решил заглянуть. А это...? — он уставился на Барроу. — Это мой парень. Кэйл Барроу, — он обвёл руками его силуэт в воздухе, как бы говоря: «да, он настоящий, я сам в шоке». Чхве Хан нахмурился, на мгновение потеряв дар речи. Похоже, он не ожидал, что у Кейл-нима вообще есть личная жизнь, не говоря уже о «парне». Барроу кивнул в знак приветствия самым надменным образом, на который был способен. — Приятно. Наверное, — и тут же повернулся к Кейлу, — Кейл-ним, я не ожидал что у Вас с вашим графиком есть парень... Мне казалось, Вы свободны. Про Вас есть слухи и в нашем корпусе, — Чхве лучезарно улыбнулся.  На словах “вы свободны” по виску Хенитьюза скатилась капля пота, было не понятно как на такие слова отреагирует Кэйл. И не очень-то и хотелось знать.  — И какие же слухи ходят про моего парня? Что все думают, что он свободен, — в подтверждение слов про парня, он притягивает Кейла за талию. Хенитьюз хотел схмуриться от явного нажима кистью на талии, но ему было даже страшно представить, что было бы, если б Чхве Хан подумал о том, что тот состоит в абьюзивных отношениях.   — Ничего особенного, просто слухи. Вы же понимаете, что их часто преувеличивают, — стиль речи с Барроу кардинально отличается от разговора с Хенитьюзом. Что ж, необычно.  — Естественно. Радует, что ты это понимаешь.  Вокруг повисло молчание. Даже звуки с других отделов стали тише, а возможно и вовсе прекратились. Недоверие Чхве можно было резать мечом, он смотрел на Кэйла оценивающим взглядом, не понимая, что его Кейл-ним в нём нашёл.  Недоверительного Барроу же эта ситуация по началу напрягла, но сейчас смотря на этого мальчишку, что выглядит как побитая собака, становится смешно. Абсурд, сейчас начнется клишированая ситуация с допросом? С вопросами а-ля “как долго вы вместе?”, “у вас серьезные отношения”? Если так, то он будет смеяться в голос.  Молчание перебил Кейл, что громко вздохнул. Явно недоволен происходящим. Возможно, у них с Барроу даже одинаковые мысли сейчас. Кто знает.  — О, Чхве Хан. Я слышал, что ты первый на своем потоке. Поздравляю, — попытка сгладить ситуацию.  Глаза черноволосого потеплели, как Земля во время наступления весны.  — Да! Это было не сложно, — этой улыбкой можно было бы осветить город в дождивую погоду. Удивительно, как у этого парня настроение меняется, стоит сказать ему всего пару ласковых слов.  Барроу фыркнул и обратил свои глаза к потолку, лампы светили прямо в сетчатку, заставляя прихмурится; всё лучше, чем смотреть на лицо этого Чхве. Надо от него избавиться.  — Был рад с Вами познакомиться, но нам нужно дальше продолжать покупки. Иначе задержимся мы тут надолго, — прищур глаз, насмешливая улыбка.  — Я понимаю. До свидания.  Чхве Хан быстрым и беззвучным шагом ушёл в сторону касс, минуя стеллажи и людей. — И что он тебе сделал? Нормальный же парень, — голос Кейла звучал отрешëнно, словно его совершенно тут ничего не касалось.  — Мне не нравится, как он на тебя смотрит,— вопросительный взор Хенитьюза был яснее всех слов.  — Пошли ревнивец, иначе действительно тут надолго задержимся. 

*** 

— Скидочная карта нашего магазина имеется? — голос кассирши звучал монотонно и устало. Круги под глазами добавляли ей ещё более усталый вид.  — Да, — Кейл приложил нежно-голубого цвета карту к терминалу. Неприятный звук оповестил о том, что она прошла успешно.  — С вас 93 тысячи и 300 вон, — голос, что до этого был бесстрастным, стал немного удивлëнным. Глаза проверяли список покупок, смотря, не пробили ли им случайно принтер. Но нет, всё было в порядке. Про себя она подумала о том, как бы было комично, не пройдя оплата. Выглядят они на двадцать лет, не больше.  Кэйл не думая приложил свою чёрную карту. Терминал пикнул, подтверждая платёж. Кассирша, явно пытавшаяся не смотреть слишком в упор, кивнула — будто только что обслужила наследника какой-нибудь корпорации. — Спасибо за покупку, ваши товары будут упакованы, — она чуть склонила голову, протягивая чек. — И… удачного дня. Барроу взял чек, мельком глянув на строчку со скидкой. — Ха. Эта карта хоть что-то да делает. А то я уже начал думать, что её завели исключительно ради цвета. — Её завели ради приоритета обслуживания, — Кэйл фыркнул, — чтобы не стоять в очереди с людьми, которые спорят за лишнюю тысячу вон. — Надеюсь, ты включаешь в это и кассирш, которые морально выгорели. — Только тех, что комментируют возраст клиентов, — отозвался Кэйл, принимая аккуратно упакованный пакет с блокнотами, как будто там были керамические куклы эпохи Чосон. Барроу хмыкнул и открыл дверь, выпуская его первым. — А теперь в следующий круг ада? Или ты решил, что нам не хватает пары свечек, набора открыток и ручки, которая пишет запахом лайма?  Кейл глянул на него вопросительно, с выраженным вопросом “ что ты несёшь”.  — Нет. Это всё, можем ехать домой  — Может лучше в ресторан? Я не хочу готовить. А сейчас как раз время обеда, — проговорил он, ставя пакеты в багажный отдел машины.  В это время Кейл с недовольным лицом сидел в машине: идея ехать куда-то его не преобольщала.  — Закажем доставку на дом. Зачем ехать куда-то?  — Дорогой, ты такой жестокий. Меня, значит, заставил ехать с тобой, а ты со мной не хочешь, — если бы не наигранно обиженный голос, Кейл может и сжалился. Но он слишком устал.  Хенитьюз оставляет это высказываение без ответа, лишь хмыкнул. — Ты мне лучше ответь. Тебе не надоело носить мой телефон у себя? Давай его сюда.  — Отдам, если мы съездим кое-куда. Что думаешь? Равноценно же, — лисья улыбка украсила его лицо. — Делай что хочешь. 

*** 

Они подъехали к дорогому бутику в самом центре Сеула. Здание возвышалось над улицей, будто вырезанное из света. Глянцевый фасад, почти полностью из стекла, отражал окружающий город, делая его частью декора. Никаких кричащих вывесок — только строгое название бренда, выгравированное серебристо-серым шрифтом на белой панели. Оно словно заявляло: “Мы слишком известны, чтобы нуждаться в рекламе.” Люди, заходившие внутрь, двигались как персонажи с показов мод — с прямой спиной, медленно, с выражением на лице "я достоин". У некоторых сумки стоили больше, чем аренда квартиры в этом же районе. Дверь открыл пожилой мужчина в безупречном костюме. Тёмно-серый, едва уловимо переливающийся материал, идеальные стрелки, седые волосы, уложенные как по линейке. Запонки на манжетах блеснули в луче солнца, будто мимолётное напоминание: он тут не просто так. — Добро пожаловать в White Star, — голос был ровным, как будто отрепетированным. Кейлу даже показалось что он уже слышал это название. Но где?  Внутри всё дышало деньгами. Белые стены, бежевый мрамор, мягкий, приглушённый свет — без единой резкой тени, как будто само освещение прошло кастинг. Воздух не пах парфюмом — он пах роскошью: смесь свежей кожи, дорогих древесных нот и чего-то стерильного, холодного, как больничная чистота. Кейлу на мгновение захотелось снять обувь, будто он зашёл не в магазин, а в храм. Каждая деталь — от ровно стоящих манекенов до идеальных изгибов вешалок — выглядела так, словно её вымеряли лазером и утверждали на совете директоров. — Кэйл, — Хенитьюз остановился, оглядываясь, — ты куда меня привёз? Голос его был низким, слегка прищуренным — как у человека, что понимает, где он оказался, и не до конца этому рад. Раньше для него подобные магазины были рутиной. Он рос среди людей, для которых слово "эксклюзив" значило "базовое". Но за несколько лет обычной жизни от глянца отвыкаешь быстро. И сейчас всё это ощущалось почти абсурдным. — Мне нужны новые вещи. Да и тебе не мешало бы прикупить что-то, — небрежно отозвался Кэйл. Он устало потёр переносицу. Барроу всегда устраивал из шопинга маленький модный апокалипсис. Он придирался ко всему — к швам, строчкам, даже к оттенку ткани при разном освещении. Казалось бы, проще было бы шить весь гардероб на заказ. Но нет. Этот взрослый ребёнок обожал ходить по магазинам лично, чтобы, как он говорил, почувствовать энергетику ткани. И ладно бы он делал всё сам. Но нет, с собой он всегда таскал Кэйла. Тот был и критиком, и моральной поддержкой, а главное — человеком, что должен кивать или морщиться в нужный момент. Благо в местах, где он покупал одежду были специальные сотрудники, что носили одежду. Хотя... надо признать — выглядит Барроу после всех примерок всегда с иголочки. Чертовски хорошо. Слишком хорошо. Возможно, поэтому Кэйл всё ещё с ним это терпит. Даже если швей (и их спины) жалко. — Только давай недолго...  Барроу на это только рассмеялся. Кейл вечно так говорит — и никогда быстро не выходит. Женщина в идеально выглаженной рубашке и тёмно-серых брюках спешила к ним, стараясь сохранять достоинство, но по походке было видно — она нервничает. Не растеряна, нет. Просто будто старается вспомнить, не оставили ли где-то лишнюю пылинку. — Здравствуйте, господин Барроу! — выдохнула она, резко кланяясь. — Вы не предупредили, что приедете, мы не успели подготовиться. Голос её был вежливым, но с той интонацией, которая больше подходит фразе «пощадите», чем приветствию. Кейл недоверчиво огляделся. Магазин выглядел всё также — идеальным, стерильным, музейным. Но вот атмосфера изменилась. Продавцы не бросались выполнять команды, не строились в линию, но он заметил, как одна из девушек резко перестала поправлять волосы, а кто-то в углу быстро вытащил наушник и притворился, что наводит порядок. Барроу кивнул женщине, даже слегка улыбнулся. — Всё хорошо, мисс Кан. Мы просто заглянули, ненадолго. Кейл стиснул пальцы на ремешке сумки. — Что за "господин Барроу"? — прошептал он. — Называют так, — отозвался тот как ни в чём не бывало. — На работе. — Тебя боятся. — Уважают, — Барроу повернулся к Кейлу и ухмыльнулся. — Иногда в тишине. Кейл прищурился. Он догадывался, что у Барроу не только шоколадки и щедрые чаевые в биографии. Но теперь — всё выглядело иначе. Не просто богатый. Опасно богатый. Он склонился чуть ближе, прошептал: — Это твой магазин? — Один из. — Один из? — Кстати, — продолжил Барроу, явно наслаждаясь его реакцией, — сюда поступила новая коллекция от той самой марки, что ты тогда назвал "фантазией для сумасшедших". Думаю, тебе подойдёт. Кейл замер, не зная — то ли сбежать, то ли задать ещё сотню вопросов. Больше ему нравился вариант сбежать, но насколько это безопасно? — Дома поговорим. И нет, брать мы эту новую коллекцию не будем. Кэйл на это высказывание заметно погрустнел. Но отступать явно не планировал. — Может быть вам что-то нужно? Чай, кофе? — подала голос нервная глава этого филиала. Мисс Кан была новым менеджером. И лично она никогда не встречала главу, но по рассказам и знанию истории почему уволили прошлого менеджера, её бросало в дрожь. Хотя она явно была старше владельца, и в привычном понимании этот малец должен был уважать её и прислушиваться ко мнению, что она дает. Она так думала до этого момента, в данную секунду она ощущала значимое давление с его стороны. Ей было очень жаль этого парня, что стоит рядом с её боссом, он, вероятно, не знал с кем связался. Кейл ответил вежливо, но отстранённо, взгляд блуждал в поисках выхода. Ему совершенно не нравилось, что на них смотрят как на важных персон. Ну, то есть, Барроу — да, важная персона. Он — нет. Кэйл обернулся к нему с ухмылкой, словно почувствовал это желание сбежать. — Пошли уже искать тебе что-то, — с ленивым азартом сказал Барроу и схватил Кейла за руку. Его тон говорил: ты не сбежишь. — Может, наконец купим тебе что-то приличное? Хочешь новый костюм? — Мы же сюда ради тебя приехали, — возразил Кейл, но сопротивления не было. — Мне ничего не нужно. — Так говорят все, пока не увидят себя в рубашке с итальянским воротом, — хмыкнул Барроу. Они остановились у отдела с одеждой на вешалках — никакой скучной классики: брюки интересного кроя, удлинённые жилеты, тонкие рубашки с чуть вычурной элегантностью. Цвета варьировались от спокойного графита до сливочного айвори, а ткани казались слишком идеальными, чтобы в них просто ходили по улицам. — Всё ещё думаешь, что тебе ничего не нужно? — спросил Барроу, склонив голову набок, как будто изучая не одежду, а Кейла. — Я точно не хочу превращаться в манекен, — хмыкнул тот, но взгляд невольно задержался на вешалке с мягкими песочными брюками. Барроу, не теряя времени, снял пару вещей и отдал их консультанту, бросив взгляд, от которого тот чуть не уронил планшет. — Примерочные свободны? — спросил он, и, услышав подтверждение, добавил, — отлично. Мы пока выберем ещё несколько комплектов. Кейл фыркнул. — Ты с таким азартом этим занимаешься, будто наряжаешь куклу. — Возможно. Только кукла у меня ходит, дышит и ворчит, — с довольной улыбкой ответил Барроу. — Очень редкий экземпляр. Кейл закатил глаза, но на губах появилась тень усмешки. — Идеальный повод не давать тебе доступ к примерочным. Ещё начнёшь комментировать. — Обязательно начну. Но попозже, — заметил Барроу, подбирая к рубашке ремень с серебряной пряжкой. — Сейчас ты должен просто выглядеть безупречно. — Ублюдок. Подал голос забытый консультант. На вид — бледнее снега и мертвее мертвеца. — Пройдëмте к примерочным? — его интонация выдавала беспокойство, а сам он старался даже боковым зрением не смотреть на порученных ему покупателей. Кейл внимательно осмотрел количество одежды, громко выдохнув, произнес: — Пожалуй, это лучшая идея за весь день. Местом, куда их проводили, было сложно назвать примерочной в привычном смысле. Скорее — будуар какого-нибудь принца эпохи Ренессанса. А может, именно с него и брали вдохновение: весь интерьер был выдержан в европейском стиле, пусть и с лёгкими отголосками корейской утончённости. Стены, обтянутые тканью цвета топлёного молока, повторяли оттенки главного зала. Ближе к стенам — несколько мягких кресел с округлыми подлокотниками, а между ними — низкий журнальный столик, на котором стояла стеклянная баночка с печеньем, бутылка воды и салфетки, аккуратно сложенные в тонкой фарфоровой посуде. В центре же — высокая ширма, украшенная золотой вышивкой по персиковой ткани. За неё и скрылся консультант, с осторожностью укладывая туда целую гору одежды, которую с такой... любовью выбирал Барроу. — Что ж, — Кэйл обратился к консультанту, — мы будем мерить вещи, а Вы — на выход. Кэйл тут же нацепил на лицо самую дружелюбную дежурную улыбку из всего своего арсенала — и, не дожидаясь реакции, выпнул парня за пределы «примерочной», громко хлопнув дверью. Тот, судя по лицу, хотел что-то сказать — возможно, в попытке спасти остатки достоинства. Но желание сохранить работу оказалось сильнее. Он слишком долго шёл к этой зарплате. За дверью его уже ждала мисс Кан, держа в руках пластиковый стакан с водой. Даже если бы в нём плескался яд — он бы выпил без колебаний. — Ну как? — тихо спросила она. — Я не знаю кто этот парень с господином Барроу... Но он либо дурак, либо клинический сумасшедший! Он вообще не фильтрует речь! Мисс Кан, почему я?! — Су Хо... спокойно, — у неё дёрнулся глаз. — Я выпишу тебе премию. И выходной. Только, прошу, сделай так, чтобы нас всех не уволили к чёрту. Су Хо был уравновешенным и спокойным юношей, в некотором роде “святым”. У него всегда были только восхищëнные отзывы, прекрасная работа без единой ошибки за всю его карьеру. Выглядел всегда безупречнее всех на одну ступень, иногда даже наносил незаметный макияж на лицо, образцовый сотрудник, хоть на стену почёта вешай. Сейчас выглядел как в первый рабочий день, в глазах одна усталость, на лице ни намека на улыбку. А прославленная уравновешенность летела в пропасть. Всё его тело кричало о том ,что ему совершенно не нравилось то, чем он занимается. — Я даже не знаю, как сотворить Вашу просьбу, меня совершенно не слушают! Относятся ко мне так, словно я мебель! Или вешалка! И оба же... красивые как черти... Какая несправедливость. Хо задумался, но даже в отсутствие Барроу не рискнул озвучить вслух то, что вертелось на языке. В это же время... Видя, что Барроу выкинул бедного сотрудника как надоедливую собаку, он закатил глаза. Бедный парнишка. — Итак, дорогой. С чего начнем? Может с этого? — он взял в руки сдержанный чёрный костюм. По виду, на нем были тысячи застëжек и столько же пуговиц. Асимметричный приталенный пиджак, прямые брюки на завышенной талии, плащ на одну сторону. Прекрасный костюм для похода на бал. — Мне кажется он идеально тебе подойдет. — Что ты забыл за ширмой? — Кейл выглядел непроницательно, а слова, что произнес Кэйл, он и вовсе проигнорировал. — Ну ты же точно сам не справишься, помогу тебе переодеться, — наклон головы, прищур глаз. — Я попрошу консультанта. Как его, Су Хо вроде? После таких слов, лицо Барроу из уверенного превратилось в обиженно-оскорблëнное на несколько секунд. — Он тебе так понравился? — Я бы не сказал, что прям понравился. Выглядит милым. Кейл неспеша снимал свою кофту. Он с опозданием понял, что последнюю фразу лучше было не произносить. Застыл, глядя на руки, совершенно не хотя поднимать голову. Да и особо смысла не было, он и так знал, какое у того выражение лица. Даже гадать не надо. — Милым? Правда? — тон был холодным как сталь. — Тогда я его уволю. Подожди пару минут. Хорошо? Не дожидаясь ответа, Барроу развернулся и направился к двери. Но не успев сделать и четырёх шагов, замер от прилетевшей ему вешалки в спину, очень вычурной вешалки в спину, если быть точнее. Кейл себе не изменяет. — Что ты собрался делать? — Кейл, может и выглядел бесстрастно, но взгляд у него был ледяной, а голос — на удивление твёрдым. Барроу медленно повернул голову, бросив взгляд через плечо. Он выглядел озадаченным, но не испуганным — скорее так смотрит человек, которого впервые за долгое время кто-то осмелился перебить. — Ты только что кинул в меня вешалку? — Очень дорогую вешалку, между прочим, — спокойно сказал Кейл. — Под стать магазину. Барроу развернулся полностью. Лицо у него всё ещё было непроницаемым, но в уголке губ дёрнулся крошечный нерв. — Это угроза? — Это просьба. Пока что. Не устраивай показательные казни. Ты зол на меня — так и скажи. Но не срывайся на постороннем человеке, тем более за какую-то глупую фразу, которая, вообще-то, была шуткой. Барроу подошёл ближе, изучающе посмотрел на него. Между ними повисла тишина — не напряжённая, но будто электрическая. — Ты вступаешься за него? — Я вступаюсь за адекватность. — Вешалкой. — У каждого свои методы, — пожал плечами Кейл. — И, как видишь, сработало. Ты всё ещё здесь. Барроу выдохнул — не то ли усмешкой, не то ли коротким смешком. — Ладно, — сказал он. — На этот раз он остаётся. — О, ваше милосердие достойно памятника, — буркнул Кейл, снова отворачиваясь к одежде. — Но только потому, что ты кинулся его защищать. Интересно. Ты всегда такой вспыльчивый, когда кто-то милый попадает под удар? Кейл никак не отреагировал. Но теперь он чувствовал, что Барроу всё ещё стоит позади и наблюдает. И что несмотря на его отступление — решение уже где-то зреет. Ну что за ребенок переросток? Хенитьюз решил основательно заняться одеждой. Оставаться в этом бутике дольше часа он точно не хотел — с него хватит. Взяв забытый костюм в руки, он провёл пальцами по гладкой поверхности ткани, скользя по складкам, ловя игру света. Материал был плотный, тяжёлый, но струился будто вода. Интересно, какая тут смесь? Шерсть с чем-то шёлковым? А может… Он не успел договорить мысль. Лишь почувствовал, как кто-то подошёл со спины, едва уловимо изменив давление воздуха. Барроу обнял его за талию — неспешно, с такой бережностью, будто прикасался к драгоценности, способной рассыпаться от грубости. Положил подбородок на его плечо, не произнося ни слова. Кейл вздрогнул от неожиданности, но не стал вырываться. Просто остался на месте, крепче сжав ткань костюма в руках. — Ты в курсе, что с тобой невозможно работать? — тихо проговорил Барроу, почти касаясь губами его уха. Голос звучал лениво, но в нём уже пробивалось то странное напряжение, что накрывало его не в первый раз. — Я стараюсь, — не оборачиваясь, отозвался Кейл. — Это, между прочим, прогресс. Барроу слегка хмыкнул, а затем, неожиданно быстро и совсем не по-доброму, укусил его в шею. Несильно, но достаточно ощутимо, чтобы у Кейла пересохло во рту и дрогнули пальцы. — Эй... — он резко обернулся, но Барроу уже смотрел прямо на него, прищурившись. — Будешь должен, — сказал тот, и губы его изогнулись в тонкую улыбку. — За милого консультанта. За вешалку. И за то, что я пока ещё терплю это. Кейл прищурился в ответ, явно собираясь что-то съязвить, но потом передумал. Просто тяжело выдохнул и отвернулся обратно к костюму. — Только попробуй снова меня укусить — я тебе этой вешалкой не в спину запущу, а прямо в лоб, — буркнул он, но уже без особого гнева. — Замëтано, — мягко сказал Барроу, и отступил на шаг, но его присутствие всё ещё ощущалось — словно взгляд в затылок.

***

— Я с тобой за покупками больше не пойду, к чёрту. Барроу засмеялся, заглушив звук ремня безопасности. — Мне казалось в магазин канцелярии ты первый меня привёл, — он фыркнул и повернулся к рулю. Кейл на это высказывание никак не отреагировал, молча глядел в окно. Тишину скрашивал только рёв мотора. — Ты его правда милым считаешь? — руки сильнее стиснули руль, костяшки пальцев побелели. — А, того консультанта? Забудь, — практически безэмоционально произнёс он, не поворачивая даже головы. — Забудь? — тон был раздражённым. — Я никогда не забываю то, что меня бесит. — Ты ведёшь себя как ребенок с трëх-летним кризисом. Прекращай это. —А вот и буду! Хенитьюз посмотрел на Кэйла с явным вызовом, почти ухмылкой — губы изогнулись, но в глазах ничего весёлого не было. — А вот и буду, — повторил он тише, но с тем упрямством, что у Кейла вызывало одновременно и головную боль, и странное тепло под рёбрами. Кейл медленно отвернулся обратно к окну, устало прикрыв глаза. — Ты утомляешь, Барроу. — Взаимно. Машина снова наполнилась звуком дороги, но теперь он казался будто глуше, будто каждый метр приближал что-то неизбежное. — Надеюсь, консультант хорошо выспится сегодня, — лениво пробросил Барроу, словно между делом, но интонация была скользкой, как масло на мраморе. — Завтра будет сложный день. Кейл чуть заметно поморщился. — Ты не собираешься... — А почему нет? — в голосе Барроу — почти пение. — Я же никогда не забываю то, что меня раздражает.