Рыдающая фурия

В монолитную дубовую дверь раздался осторожный стук. Сьюзен, которая только что сделала новую перевязку пациентке, громко сказала: — Войдите! И в палату вошёл тот, кого Гермиона так ждала. Она подняла глаза на Гарри Поттера, видя знакомые черты — и в то же время словно не совсем его узнавала. — Я оставлю вас, Гермиона, ты не против? Мне нужно проследить за варкой обезболивающего отвара. Девушка в ответ согласно кивнула, и Сьюзен вышла из палаты. — Привет, — тепло улыбнулся Гарри и сел на стул рядом, по рекомендации целительницы пока опасаясь прикасаться к ней. — Привет. Гермиона пристально рассматривала друга. Он сильно повзрослел, возмужал и отличался от себя из ее воспоминаний. В черных волосах кое-где была видна седина, плечи стали шире, а глаз по диагонали пересекал ровный шрам, разрывающий бровь и заканчивающийся на щеке. По линии этого же шрама радужка его правого глаза наполовину приобрела темно-фиолетовый оттенок. Его ранили?.. — Как ты? — голос тоже стал ниже и грубее, но интонации были по-прежнему узнаваемыми и такими теплыми. Гермиона была так рада ему! — Понемногу вспоминаю все, вот, сегодня вспомнила школу, и вас с Роном. Кстати, а когда он придет ко мне? Гарри на секунду замер, его улыбка начала гаснуть, но у него получилось взять себя в руки: — Он… Пока не может, он достаточно далеко, — уклончиво ответил ей Поттер. Она, к его счастью, не стала зацикливаться на этой теме и перешла к описанию того, что ей удалось вспомнить. А удалось вспомнить достаточно много! В этом очень помогла «История Хогвартса», которую принес Малфой, но как только о нем самом зашла речь, Гермиона вдруг нахмурилась, словно ей стало больно: — Гарри, я хотела спросить тебя про Драко. Когда я пыталась вспомнить о нем что-нибудь, то по памяти он показался мне очень… Очень неприятным человеком, он оскорблял меня, и даже грозил убить! Он в ответ посмотрел на нее нечитаемым взглядом: — Насчёт оскорблений — да, в школе вы, мягко скажем, недолюбливали друг друга, Малфой в то время был той ещё скотиной, — затем немного задумался. — А при каких, ты говоришь, обстоятельствах он хотел тебя убить? Гарри совсем не помнил такого эпизода. Либо Гермиона в свое время умолчала о нем… — Я вроде как застала его за чем-то противоправным в коридоре школы, он был уже взрослым, наверное, старшие курсы… В общем, когда он понял, что я что-то видела, кинулся на меня с палочкой и пригрозил. Убить, — тихо закончила она. Поттер задумался. Судя по описанию, ей вспомнился шестой курс, когда Малфой получил задание от Тома Реддла. Именно тогда он начал ломаться, и вполне под эмоциональным гнетом всего, что навалилось, мог совершить что-то подобное! Гарри не оправдывал его, но и не обсуждал: для них обоих семья значила очень много. Задание в итоге было выполнено не до конца, но главное, чего добивался Волдеморт — случилось: Дамблдор всё-таки умер на вершине Астрономической башни. И в этот же момент, в последние минуты его жизни, Драко присягнул на верность Ордену Феникса… — Нет, Гермиона. Сейчас — это совсем другой человек, поверь мне. Драко действительно исправился, раскаялся, и очень-очень много раз извинялся, в том числе перед тобой. Лично. А вот этот эпизод Гарри уже помнил очень хорошо, когда застукал их двоих, страстно целующихся в коридоре полуразрушенного Хогвартса. Никто и никогда бы не подумал, что между такими непохожими людьми могут вспыхнуть такие искренние и сильные чувства. И ему действительно хотелось помочь им вновь обрести их… — За последнее время я сам узнал его гораздо лучше, и точно могу сказать: если бы не Драко, у нас бы не получилось победить Волдеморта так быстро. Гермиона нахмурилась. От этого имени веяло чем-то темным и жутким. Но кто это такой, она пока вспомнить не могла, история Хогвартса была прочитана ей только до середины семнадцатого века. — Этот Волдеморт… Почему от его имени у меня подступает тошнота? — Это темный волшебник, который год назад был повержен, — сказал ей Гарри, но тут же поспешил сменить тему. — Не торопи восстановление памяти, Сьюзен сказала, что это должно происходить постепенно. А про Драко могу сказать: присмотрись к нему внимательнее, он очень достойный человек. Гермиона снова взглянула в добрые глаза друга: — Хорошо. Он на самом деле ведёт себя очень мило, вот, принес мне книгу, — и указала на том, лежавший рядом. Гарри улыбнулся: — Вообще-то, это твоя любимая. Она чуть приподняла брови: — Правда? Он кивнул. Кажется, в ее случае первое впечатление бывает дважды, книга действительно безумно ей понравилась. Снова. После этого Гарри пожелал ей поправляться и на свой страх и риск слегка пожал исхудавшую ладошку. Гермионе в этот раз удалось подавить желание отстраниться. Это — ее друг, и она должна доверять ему.

***

— Нихера не понимаю. Мы прибыли на пепелище! — Джордж Уизли нервно прикурил сигарету. — Там абсолютная пустота, только голые стены, все буквально выжжено Адским пламенем. Гарри и Драко молча слушали их отчёт, тоже пребывая в замешательстве. — Видимо, нас поджидали, Джордж. И уничтожили базу вместе со всеми уликами, — тихо ответил Невилл, откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. — Адское пламя, к сожалению, не оставляет ничего. Ни магических отпечатков, ни следов. Ни людей. И что там у них было — теперь мы никогда не узнаем. Действительно, такое они видели в первый раз, чтобы убежище уничтожали таким варварским способом, обычно их либо охраняли бесчисленным количеством заклинаний-ловушек, либо маскировали под безобидные дома, склады и прочее. Либо при перемещении уничтожали все под ноль, испаряя даже фундамент зданий, и только остатки магических отпечатков говорили о том, что Пожиратели все же были здесь. Кажется, они нашли новый способ заметать следы… Пока Невилл устало завершал свой доклад, Джордж докуривал уже вторую сигарету и все так же нервно постукивал по подоконнику длинными пальцами. — Может, хватит? — обратился к нему Лонгботтом. — Что?! — вдруг выкрикнул Уизли, гневно повернувшись к Невиллу и раздавив сигарету прямо в руке. Кабинет на мгновение погрузился в полную тишину. — Барабанить, говорю, хватит, и так голова раскалывается! Тот вышвырнул остатки сигареты в форточку, намеренно громко захлопнул ее так, что зазвенели стекла, и быстрым шагом направился к выходу. Поравнявшись с креслом, где сидел Невилл, он язвительно прошипел: — Чтобы не раскалывалась голова, существует волшебное средство, называется топор, — и покинул кабинет. — Он всегда такой психованный? — спросил Драко удивлённо. Ему нечасто удавалось видеть Джорджа, они все ещё недолюбливали друг друга и старались пересекаться как можно реже, но обычно тот создавал впечатление спокойного и собранного человека. — Нет, вообще-то это редкость, — Лонгботтом хмуро смотрел на дверь, за которой только что скрылся Уизли. — Он, наверное, просто устал, да ещё и годовщина скоро. Действительно, уже через несколько дней должен исполниться год с момента битвы за Хогвартс и смерти Волдеморта. — Не стоит его винить, мы все на взводе, угрюмо сказал Гарри. — Особенно в его случае, я вообще не понимаю, как он держится! — Да уж, потерять четверых членов семьи за год… — медленно протянул Драко. Они все переглянулись. Каждый из них за этот год кого-то потерял. Люциуса Малфоя приспешники Долохова подкараулили у входа в Министерство. Естественно, никто и не подумал прикрепить охрану к бывшим Пожирателям, которые пошли на сделку со следствием и давали показания. Лишенный палочки, он совершенно не имел шансов против нападавших. Отец Невилла, в отличие от Малфоя, покинул этот мир тихо, мирно и без боли. Он умер во сне в своей больничной палате, по-прежнему не узнавая сына, разум его так и не восстановился. А Гарри… Гарри потерял очередного «отца», на этот раз — в лице Артура Уизли, которого до смерти запытали в плену. А также лучшего друга… Драко больше не мог выносить это гнетущее молчание, поднялся с кресла и прошел к уже всем знакомому шкафчику. Бутылка виски. Три бокала. Вопросительный взгляд. На этот раз от выпивки никто отказываться не стал.

***

Гермиона шла по темному коридору, как она теперь знала — школы чародейства и волшебства Хогвартс. Путь ей освещали редкие факелы и небольшой шарик света на кончике волшебной палочки. Она совершенно не боялась находиться здесь, потому что была уверена — никто не посмеет причинить вреда старосте школы. Но приближаясь к одному из оконных проемов, Гермиона почувствовала тонкий запах алкоголя, который с каждым ее шагом становился все сильнее. Вот это да, нарушитель комендантского часа, да ещё и пьяный! Лунный свет из огромного окна хорошо освещал коридор, но в нем никого не оказалось. Однако взгляд вдруг выхватил в темноте под широким подоконником движущееся светлое пятно, которое при приближении оказалось блондинистыми волосами. — Малфой? — не веря своим глазам, сказала она. Он попадался ей после отбоя уже второй раз за месяц, но сейчас Гермиона была готова к любой его выходке, она больше не позволит ему угрожать ей! В этот раз Малфой сидел на полу, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону, словно маятник. Услышав ее голос, он поднял голову, и Гермиона увидела воспалённые остекленевшие глаза. Сколько же он выпил? Ответ нашелся сразу же: у соседней стены поблескивали осколки минимум двух бутылок, в которых ещё недавно находился виски. Малфой медленно поднялся на ноги, опираясь на стену, держался на них он с большим трудом. Испугалась ли она? Ни капли, в таком виде он точно не мог ничего ей сделать: — Малфой, за нарушение комендантского часа, распитие алкоголя и раскидывание мусора в коридоре я снимаю со Слизерина тридцать очков… В этот момент его губы шевельнулись и он что-то сказал, но Гермиона не расслышала: — Что? Драко сделал шаг к ней — и она моментально направила палочку на него: — Не приближайся, — но тот не послушал ее, вместо этого снова сделав шаг, и наконец Гермиона расслышала в его шепоте: — Убей меня… Убей. Она не поверила своим ушам. Но не сдвинулась с места, а Малфой шагнул ещё раз, так, что ее палочка впилась в горло ровно над выступающим кадыком: — Убей меня, пожалуйста, — прохрипел он. А глаза… За алкогольной пеленой с силой бились отчаяние и страх, а через секунду они были скрыты слезами, губы его мелко тряслись, без конца повторяя одно и то же, словно сломанная пластинка: — Убей меня, Грейнджер, убей меня, пожалуйста, убей… — бесконечно умолял он, слезы, пересекая темные круги под глазами, стекали по бледным щекам и бесшумно разбивались о холодный каменный пол. — Малфой, ты чего?! — Гермиона внезапно осознала, что боится не его, а за него. Она опустила палочку, а Драко, словно потеряв точку опоры, покачнулся и упал набок, приложившись плечом о каменную стену. Затем он сполз по ней, сел на пол и снова запустил ладони в волосы. Только сейчас Гермиона заметила, что его почти бесцветные пряди местами покрыты кровью! Подойдя чуть ближе, она увидела разбитые кровоточащие костяшки. Что же с ним происходит? Чтобы человек, который всегда так беспокоился о своей шкуре, просил убить его? Всерьез обеспокоенная, девушка прошептала заживляющее заклинание и очистила волосы. Малфой замер, а затем поднял на нее затравленный взгляд, полный неверия… Она открыла глаза, и поняла, что это был очередной сон с воспоминаниями. В палате ощущался знакомый парфюм, и Гермиона медленно повернула голову: Драко сидел неподалеку на стуле в очках и читал книгу. Услышав шуршание простыни, он повернулся к ней, на секунду замер, а затем с улыбкой сказал: — Привет. Как ты? Она прислушалась к ощущениям. Нога уже почти не беспокоила, слабость постепенно сходила на нет. И его присутствие тоже не вызывало тревоги. — Привет, нормально. А где Сьюзи? Малфой отложил книгу на прикроватный столик: — Она на сегодня взяла выходной, ей нужно навестить кое-кого из родных. Он снял очки: — Как твоя память? — Она возвращается очень хаотично, иногда огромными кусками, иногда — секундами. Я вспомнила тебя. Но… Тоже очень комкано, — подбирая слова, сказала Гермиона. — Наверняка это что-то из школьных лет? — спросил Малфой. Она сдержанно кивнула. Драко отвёл взгляд, кажется, его опасения подтвердились: — Да, в школьные годы мы, мягко говоря, не ладили. Подружились уже позже, — затем снова взглянул ей в глаза. — Прости меня, за все, что ты вспомнила, мне за это безумно стыдно… Сам он разглядывал ее лицо, на котором уже почти сошли синяки, но небольшие шрамы и царапины все ещё были видны. — Стыдно за то, что ты просил меня тебя убить? — осторожно спросила Гермиона. Драко внезапно пробил холодный пот. Он совсем забыл об этом эпизоде, и даже какое-то время считал, что это ему померещилось в алкогольном бреду. Но память девушки неожиданно подсунула ему момент, когда все его существо находилось на грани между смертью и сумасшествием. — И за это тоже, — выдавил Малфой. — Как тебе книги? Он за несколько дней принес ей ещё несколько изданий по истории магии, и сейчас очень хотел, чтобы все ее внимание переключилось на них. — Интересные, и я много вспомнила благодаря им, — но Гермиона не собиралась переключаться. — А почему я должна была тебя убить? Это как-то связано с Волдемортом? Драко вздрогнул, стоило только ей произнести это имя! Он судорожно вздохнул и запустил ладони в волосы, точно тем же самым движением, уже знакомым Гермионе. — Да, — наконец коротко сказал Малфой. — А почему ты хотел убить меня? — ее голос вдруг стал отдавать металлом. Нет, ее память точно издевается над ним! Он тысячи раз просил у нее за это прощения — и снова оно его догоняет… Малфой пытался совладать с собой, но — тщетно. — Я не… Это получилось случайно, я растерялся, — выдавил Драко, не глядя на неё. — Я не хотел, прости… Но она его перебила, последнее слово потонуло в громком: — Нет, хотел, я прекрасно помню, как твои пальцы сдавливали мое горло, — голос Гермионы стал низким, глухим, хриплым, совершенно не похожим на ее. Малфой поднял голову — и увидел, что она сидит на кровати с идеально ровной спиной, глядя прямо на него, черты лица внезапно заострились ещё сильнее и приобрели сходство с хищной птицей, а глаза… Глаза налились кровью! — Гермиона, что с тобой? — дрожащим голосом прошептал он и потянулся к ней… — Не смей приближаться ко мне! Громкий нечеловеческий рык раздался под сводами палаты, и Драко в ужасе отшатнулся назад, все его тело сковал первобытный страх! Если бы у него была шерсть, загривок наверняка встал бы дыбом. В помещении наступила тишина. По его лицу и спине тонкими ручейками стекал пот. Он совершенно не понимал, что с ней происходит! Неужели это все — последствия нахождения у Пожирателей? — Гермиона! Что они сделали с тобой? — осторожно прошептал Драко. Ее лицо медленно приобретало прежние черты, плечи расслабились и опустились, она несколько раз быстро моргнула, словно пытаясь избавиться от пелены, кровь постепенно отливала от белков глаз, прежние янтарные радужки тоже постепенно возвращались: — Драко, — она покачнулась и медленно легла обратно на подушки. — У меня сильно кружится голова. Ее голос тоже вернулся к ней, тихий и усталый. Словно и не было того странного преображения. Либо она не помнила про это. Он вытер пот со лба, пытаясь прийти в себя: — Тебе просто нужно поесть, завтрак уже готов, хочешь? Гермиона молча кивнула и даже слегка улыбнулась ему. Малфой призвал из соседней комнаты поднос, на котором стояла тарелка с кашей и ягодный морс. При этом его сердце продолжало колотиться как бешеное! Нужно немедленно сообщить о произошедшем Сьюзен, с Гермионой явно что-то не так…