Рыдающая фурия

Гарри застал Малфоя в читальном зале, перед ним на большом столе лежал блокнот с заметками, который он сверлил взглядом. — Как успехи? Драко поднял голову и приветствовал его коротким кивком: — Пока сложно сказать, но точно исключаю весь медперсонал, каждый их шаг легко проверить, они всегда на виду и не посвящены в подробности наших рейдов или других операций, связанных с шайкой Долохова. Ну, и нас с тобой, естественно, тоже. Гарри усмехнулся и сел в кресло напротив: — А Эрни Макмиллан недавно сказал, что подозревает именно тебя. Малфой чуть дёрнул плечом. Он уже привык к тому, что далеко не все члены Ордена доверяют ему, но в тоне Поттера не было подозрительности в его сторону, скорее, дружеская подколка: — Ну да, недопожиратель и предатель, за чью голову Долохов назначил нехилое вознаграждение. Звучит реалистично, — и криво ухмыльнулся. Драко действительно являлся для оставшихся Пожирателей смерти врагом номер два, после Гарри, разумеется. Потому они почти безоговорочно доверяли друг другу, хоть и пришли к этому не сразу, первое время стычки между ними были обычным делом. — Насчёт самого Эрни, кстати. Он пока в оранжевом списке, — Малфой что-то черкнул в своем блокноте. Недавно они потратили целый день на составление списка членов Ордена и тех, кому были известны подробности их работы, чтобы попытаться найти того, кто сливал информацию. Или хотя бы обозначить круг людей, с кем следует быть осторожными. Драко предложил отметить каждого человека из списка определенным цветом. Зелёным — тех, кто точно не был ни в чем заподозрен, желтым — тех, к кому могли быть незначительные вопросы, оранжевым — подозрительных, и красным — очень подозрительных. И пока большая часть находилась в третьем списке. — Кто на данный момент в красном? — спросил Гарри. — Автоматом туда попали Захария Смит и Теренс Хиггс, после их манипуляций с банковскими счетами и попыткой проникнуть в фамильные сейфы с темными артефактами. Также раздумываю насчёт Хью Буллстроуд и Флоры Кэрроу. Но это предварительно, может, ты ещё добавишь кого-то? — Драко вопросительно посмотрел на него. Поттер на пару секунд задумался: — Насчёт Хью — думаю, нет, они с Миллисентой в прошлом году оба отказались от Метки, попали в опалу, в Битве за Хогвартс не участвовали. По сути, тоже предатели. А вот к Флоре и у меня много вопросов. Флора Кэрроу была одной из немногих Слизеринцев, которые не участвовали в пытках и наказаниях провинившихся, когда ее тетка с братом насаждали там режим Тома Реддла. Во время битвы за Хогвартс ее сестра-близнец Гестия была убита одним из Пожирателей смерти, и девушка примкнула к Ордену Феникса. Но скрытность Флоры, увлечение темномагическими заклинаниями и неоднозначные высказывания вызывали подозрения. Малфой пролистнул несколько страниц и поставил напротив её фамилии, подсвеченной оранжевым, вопросительный знак: — В остальном почти все, кто участвует в рейдах, знает о них и свободно передвигается, в оранжевом. Да, Лонгботтома и всех Уизли я определил в жёлтый, у них нет никакого мотива помогать этим отморозкам. — Согласен, — Гарри кивнул и решил сменить тему. — Что Сьюзен говорит про состояние Гермионы? Драко заметно напрягся. После того инцидента с ее внезапным преображением прошло два дня, которые целительница посвятила более углублённой диагностике ее организма, различным анализам. Сегодня она и вовсе уехала в лабораторию Святого Мунго, единственное место во всей Британии, где можно было найти необходимые реактивы для поиска редких соединений в крови и тканях. На этих словах Гарри стало не по себе… Под конец Малфой добавил: — А ещё Сьюзи обратила внимание на ее регенерацию, для организма с такой степенью истощения, она у Гермионы слишком хороша. На ней за несколько дней зажили все раны, гематомы, царапины. И нога… — Драко задумчиво заштриховывал геометрические фигуры в своем блокноте. — Она была поражена заклятием Путридум. Гарри просверлил Малфоя неверящим взглядом: — Серьезно?! Драко кивнул, снова уставившись на исписанный лист: — И при этом, как видишь, ее нога на месте и тоже почти зажила, хотя, воздействие заклинания было длительным, она же ползла по земле минимум несколько суток. Плюс грязь. Звучало это все действительно странно. — Ты больше не заходил к ней? — спросил Поттер. Ему было важно знать, как восстанавливается ее память, вдруг это как-то поможет в их деле. Драко покачал головой: — Сьюзен пока не пускает, боится нового приступа. Кто знает, чем он может закончиться для нее, для меня, или окружающих, — за этими словами явно скрывалась боль. А Гарри обдумывал новую информацию. То есть, Гермиона превратилась в сверхчеловека? И она ли это вообще?! Потеря памяти, непонятные приступы агрессии, ещё и ускоренная регенерация. Как выяснить, что перед ними — действительно Гермиона Грейнджер? Драко словно понял, о чем тот задумался: — В этот раз она вспомнила кое-что, о чем можем помнить только мы. Гарри вопросительно поднял брови: — Она вспомнила про вас? Тот тяжело вздохнул: — К сожалению, нет, — он закрыл блокнот и запустил ладони в волосы. — Видимо, негативные воспоминания как-то пробуждают в ней… Это. — Это то самое воспоминание, где ты хотел ее убить? — настороженно поинтересовался Поттер. Драко на секунду замер. — Я не хотел. То есть, наверное, хотел но… — его ладони вдруг с грохотом опустились на столешницу. — Я тогда сорвался и не контролировал себя. Херовое оправдание, знаю, Гермиона просто попала под горячую руку, застав меня, выходящим из выручай-комнаты. В библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая только каплями дождя, что стучали по оконному стеклу. — Я бы в любом случае не смог причинить ей вреда, мне ведь уже тогда было не все равно, — тихо закончил Малфой. — Знаю, — сухо бросил Гарри, хотя, внутри его переполняли воспоминания и эмоции с ними связанные. Он прекрасно помнил. Ведь все это развивалось у него на глазах. Оказалось, что Драко Малфой был влюблен в Гермиону ещё с четвертого курса. Это стало неожиданностью для всех, мало кто верил ему. Но Гарри подмечал то, чего не замечали другие: взгляды украдкой и искренняя улыбка, когда Гермиона, взъерошенная, слегка опухшая ото сна, входила на кухню; лучшие кусочки бекона или картофеля регулярно и почти незаметно перекочевывали с его тарелки на ее; невербальные согревающие чары, когда она дежурила на улице. Каждая такая неуловимая мелочь все больше раскрывала Малфоя как человека, умеющего чувствовать, любить. Правда, Гермиона это первое время либо не замечала, либо упорно игнорировала. А его джентльменские замашки вроде придержанных дверей или поданной руки на спуске с крутой лестницы и вовсе воспринимала в штыки!.. — Что по сожженному убежищу? — прервал Драко его воспоминания. Гарри моментально оживился: — Не знаю, каким местом его осматривали Джордж и Невилл, но мы с Терри Бутом кое-что нашли, — он сел в соседнее кресло, призвал чистый лист, карандаш и принялся рисовать. — Под пеплом оказался намертво запечатанный вход в подвал. Он практически не пострадал от заклятого огня, и очень странно, что они не уничтожили его в первую очередь. То ли надеялись вернуться, то ли думали, что мы не сможем взломать их защитные печати. Драко нахмурился и закрыл свой блокнот: — И что там? — Похоже, что там была какая то лаборатория. Но не для зелий или заклинаний. Гарри замолчал и медленно выдохнул, пытаясь побороть гнев: — Там проводили эксперименты. На людях. Карандаш в его руке переломился пополам, сам Поттер крепко зажмурился и с силой сжал челюсти. — Как она выглядит? — спросил Драко, попытавшись отвлечь его. Гарри откинул одну половинку карандаша в сторону, второй начал быстро рисовать: — Всего восемь кушеток, но разделены не просто ширмами, как обычно бывает в больницах, вокруг каждой — толстые каменные стены и крепкие клетки, словно это тюремные камеры. В них все покрыто слоем пепла, видимо, нанесло через скрытую вентиляцию. Он продолжал увлеченно зарисовывать планировку подвала, но ярость все равно сквозила в каждом нанесенном на бумагу штрихе, казалось, она вот-вот порвётся под таким напором! — Все палаты пусты, в них остались только голые кушетки. Кроме одной. В ней явно кого-то держали, там сохранилось постельное белье, какие-то медикаменты, трубки, склянки. Все это сейчас обследуют в нашем медицинском крыле. Смутная догадка проскочила в голове Драко, но то ли от усталости, то ли от объема нахлынувшей информации, он не смог ее уловить, и та быстро исчезла. — Значит, у Сьюзен снова прибавится работы, — задумчиво сказал он. — У нее есть Марта и Астория, они уже давно не просто медсестры, а вполне серьезные специалисты, они справятся, — убедил его Гарри. Драко утвердительно кивнул. Уровень навыков их скромного медперсонала уже достиг такого уровня, что спецам из Мунго было чему у них поучиться! — План подвала я зашифровал, пусть хранится у тебя. На то место установлены сигнальные чары, стоит кому-то к нему приблизиться — мне, тебе или Терри поступит сигнал. Поттер протянул лист бумаги с детскими каракулями, за которыми был спрятан чертеж. Драко положил его в одну из папок, затем повернулся к Гарри: — У меня есть идея: для расследования того, чем Долохов занимался в этой лаборатории, создать отдельную малую группу из тех, кто в теме. Сьюзен с девочками — как медики, я — как зельевар и алхимик, ты — как следователь, а Терри — как специалист по чарам. В школе, насколько я помню, его обходила по ним только Гермиона. В этот раз Малфой держался. — Мне нравится задумка, — ответил Гарри. — Тогда как только Марта и Астория закончат с экспертизой, соберёмся на мозговой штурм. Кажется, мы наткнулись на что-то важное. Поттер почесал шрам на лбу кончиком мизинца. Он уже почти год не болел, но когда его хозяин приближался к какой-то разгадке, начинал слегка зудеть. Это как правило означало, что Гарри Поттер на верном пути.

***

В дверь кабинета постучали. — Войдите, — как всегда строго ответил Малфой. Тяжёлая дверь отворилась, и в помещение заглянула Сьюзен, внимательно окинув взглядом кабинет. — Здравствуй, ты один? — Да, — утвердительно кивнул он, оторвав глаза от очередных бумаг и заметно смягчив тон. — Это хорошо, — целительница плотно закрыла за собой дверь, прошла вперёд и села в кресло напротив. — Драко, нужна твоя консультация. — Да, конечно, что такое? — обеспокоенно спросил Малфой. — Я по поводу Гермионы. Он напрягся. Неужели что-то случилось?.. — Ты же досконально знаешь ее тело, так? Особенно расположение родинок, родимых пятен? Столь интимный вопрос застал врасплох, но, собравшись с мыслями, Малфой сухо ответил: — Знаю. Каждый миллиметр, даже с закрытыми глазами. Сьюзен кивнула: — Хорошо. У нее было родимое пятно в правой подколенной ямке? Драко нахмурился, но с ответом почти не медлил: — Нет, не было. К чему ты клонишь? Неужели опять возникли вопросы к ее личности?.. Сьюзен снова слегка кивнула, словно ее догадка подтвердилась: — Теперь там что-то есть. При первом осмотре я не обратила на него внимания, но недавно, когда помогала ей мыться, оно меня насторожило. Поэтому я и пришла к тебе. — Родимые пятна иногда появляются и у взрослого человека, насколько мне известно, — с недоверием произнес он. — Да, но это — крайне необычное. Оно, во-первых, идеально круглое, цвет отличается от ее других пятен, отдает синевой. А ещё от него под кожей расходятся сосуды. И они… Черные. Это было что-то новое. — Ей что-то вводили через это место, — предположил Драко, стуча пальцами по столешнице. — И это что-то сожгло сосуды. — Да, я тоже так думаю. Ещё момент: у нее кровь фиолетового цвета… Он в ужасе поднял взгляд на целительницу: — Как?! — Не знаю, именно поэтому я и отправила ее анализы в Мунго, все это очень странно. Ощущение, что с ней произошли какие-то изменения на клеточном уровне. И она… Она теперь… — Сьюзен запнулась, словно не желая продолжать. Но Драко настойчиво переспросил: — Она теперь?.. — Не совсем человек, — и опустила глаза. Он медленно откинулся на спинку кресла. Лицо его было почти бесстрастным, но глаза… В них кипел страх, неверие и ярость одновременно! — Я знаю, это страшно слышать, но будем надеяться, что мои предположения — ошибка. Результаты анализов придут в течение завтрашнего дня. — Сообщишь мне? — тихо спросил он. — Конечно, — осторожно сказала Сьюзен, опасаясь, что Малфой может сорваться. — А можно я к ней… Зайду сегодня? — его голос дрогнул. Она покачала головой: — Пока не стоит, мы не знаем, с чем имеем дело. — Не с чем, а с кем! Ты говоришь о ней так, словно она — вещь! — всё-таки вспылил Драко, резко встал с кресла и в два широких шага преодолел расстояние до окна, затем, тяжело дыша, опёрся кулаками о подоконник и опустил голову. — Я совсем не это имела ввиду, — голос целительницы был ровным и спокойным. Сколько раз при ней срывались то один, то другой сильный мужчина. Но она не позволяла себе расклеиться или сорваться в ответ, оставаясь в окружающем безумии островком адекватности и стойкости. — Пока мы не выясним, что с ней происходит, лучше не провоцировать ее, кто знает, на что она способна в таком изменённом состоянии. «Там проводили эксперименты. На людях», — вдруг всплыли в памяти слова Поттера. Малфоя пробил холодный пот. А не могла ли Гермиона могла быть одной из тех несчастных?! — Сьюзен, то, что вам передал на экспертизу Гарри, — Драко медленно развернулся к ней. — Вы что-то нашли? Целительница некоторое время молчала, словно раздумывая, но в конце концов сказала: — Да, кое-что нашли, но пока ещё вся информация систематизируется, нужно собрать это все в отчёт, тогда уже будет понятна общая картина. Опять неведение. Как же Драко ненавидел это чувство! С другой стороны понимал: от разрозненных фактов не будет никакого толка. Наберись терпения, Малфой, уговаривал он сам себя... — Кстати, Гермиона передала тебе спасибо за книгу сказок Барда Бидля, — Сьюзен, улыбнувшись, прервала гнетущую тишину кабинета. Брови Драко поползли наверх: — Она… Она что, прочитала ее?! Та кивнула в ответ, по-прежнему улыбаясь: — Да, прочитала, за несколько часов. И, кажется, даже не поняла, что книга написана рунами. Непривычная нежная улыбка озарила и его осунувшееся лицо: — Тогда, возможно, она скоро вспомнит и все остальное, — но тут же осекся. Ведь тогда вернутся и страшные воспоминания о том, что с ней происходило в плену. Сьюзен уловила перемену в его настроении: — Это неизбежно, Малфой, за одними воспоминаниями потянутся другие, за них будут цепляться следующие и так далее. Ты не сможешь это остановить. Но именно этого ему так хотелось! Хотелось удалить, вырезать, выжечь все те ужасные образы из ее головы, чтобы они снова не причиняли ей боли! Но он знал, что Гермиона никогда бы не позволила ему так поступать с собой, никогда бы не простила ему такое вмешательство. Его свободолюбивая, своенравная, любимая гриффиндорка.