Рыдающая фурия

— Так, ещё шажочек, держись! Гермиона крепко держала руку Сьюзен и делала свои первые шаги после возвращения в Малфой мэнор. Пока они давались ей с трудом: мышцы успели атрофироваться от недостатка движения и истощения, а швы на левой щиколотке зажили не до конца, но она настояла на том, чтобы попробовать. — Молодец, вот так, по паре-тройке шагов в день — и скоро будешь ходить полноценно, — мягко похвалила ее целительница и усадила обратно на кушетку. Гермиона очень быстро шла на поправку, память тоже потихоньку возвращалась, но пока это были воспоминания до ее плена. Школьные годы, годы борьбы с Волдемортом. И всё-таки кое-что не давало ей покоя. Когда ближе к вечеру к ней пришел Гарри, она встретила его опечаленным взглядом. — Гермиона, все в порядке? — осторожно спросил он ее. — Гарри, ответь мне, пожалуйста. Где Рон? Мне никто ничего не говорит про него, все отмалчиваются. Но я же чувствую, что что-то не так… Что-то не так. Внутри него словно рухнула какая-то стена, и самообладание моментально испарилось: — Ты права. Он… Он не придет, — дрожащим голосом ответил Гарри. — Расскажи, что произошло, — тихо попросила Гермиона. Ему было безумно тяжело и больно, но он заставил себя говорить: — Наверняка тебе уже рассказали про выживших Пожирателей смерти, которые до сих пор держат в страхе магическую Британию. Она утвердительно кивнула. Гарри продолжил: — В сентябре прошлого года в Аврорат проник сотрудник под Империусом, который наложил кто-то из них — и взорвал отдел. В эпицентре находилось несколько человек, в том числе — Рон… — Он умер. Генмиона сказала это без вопросительной интонации. У Гарри хватило сил только молча кивнуть. Для него эта потеря была одной из самых горьких за всю жизнь, наверное, даже больнее, чем смерть Сириуса или Дамблдора. Лучший друг, который был с ним практически с самого начала его пути в волшебном мире, с которым они бок о бок прошли столько испытаний, победили сильнейшего темного мага и планировали дальше бороться со злом. И вот, он стоит перед закрытым гробом в окружении его большой семьи и хоронит то, что от него осталось… — Гарри, — снова тихо сказала Гермиона, явно готовая расплакаться, и вдруг крепко обняла его. Он тоже обхватил ее в ответ, и столько времени копившееся напряжение вдруг вырвалось солёными дорожками на щеках. Они сидели на больничной кровати в обнимку и оплакивали лучшего друга… Гермиона знала, каков будет ответ, не питала никаких иллюзий на этот счёт и прекрасно понимала, что ее просто берегут от лишних волнений. Но озвученные устами Гарри, эти слова все равно нанесли ей огромную душевную рану. «Они пожалеют об этом», — вдруг раздался голос где-то в голове Гермионы. Холодный, безжалостный. «Каждый, кто причастен, будет наказан». Она внезапно ощутила, как короткие подстриженные ноготки начали вытягиваться, кожа на лопатках странно натянулась, словно готовая порваться… Гермиона моментально отпрянула от Гарри. Он в недоумении просмотрел на нее — и ужаснулся: слезы, что текли из ее глаз, были черными, склеры — залиты кровью. — Гарри, я… — голос ее дрожал. — Не понимаю, что происходит, — и показала свои ладони с явно вытянувшимися из пальцев когтями. — Это начинается, когда я злюсь или чем-то сильно расстроена. Что со мной? — тихим шепотом закончила она, глядя на него этими жуткими глазами… Поттер на секунду замер, но затем уверенно взял ее руки в свои: — Гермиона, успокойся, я здесь, рядом, — тихо начал он. — После плена с тобой произошли кое-какие изменения, но ты — все ещё Гермиона Грейнджер, умнейшая ведьма, сильная личность, и моя лучшая подруга. Мы справимся. Гарри тепло улыбнулся ей, и с облегчением заметил, что глаза ее светлеют, когти втягиваются, а мышцы лица расслабляются. — Мы и не такое переживали, — попытался он отвлечь ее. — Помнишь, на втором курсе ты сварила оборотное зелье и случайно превратилась в кошку? Гермиона приподняла бровь: — То есть, это я сделала сама? — удивлённо спросила она. — Я вспомнила, что лежала в школьном лазарете, покрытая шерстью. Но думала, что меня кто-то проклял. Гарри покачал головой: — Нет, мы хотели попасть в гостиную Слизерина, чтобы кое-что выспросить у Малфоя. Но… Тебе попался кошачий волосок вместо человеческого. Каждый раз, вспоминая эту историю, они втроем дружно смеялись. Теперь их осталось двое… Гермиона улыбнулась, белки глаз почти полностью очистились от крови, но улыбка быстро померкла: — Драко, наверное, злится на меня. Гарри нахмурился: — За что? — Я отказалась принять кольцо. Я же теперь… Не такая, — она опустила голову. — Зачем ему лишняя обуза? В груди Поттера неприятно кольнуло: — Что ты такое говоришь? Какая ещё обуза? Малфой немного расстроен, да, но точно не злится. Не отвергай его, Гермиона, ты очень, очень дорога ему, — тепло ответил Поттер. — Я знаю. Я вспомнила, как он признался мне в любви после битвы за Хогвартс. С груди Гарри как будто свалился камень: — Да, ты в тот момент была в пыли, крови и саже, с опаленными волосами и без ресниц — и он все равно сказал тебе это! — Он сам был такой же, — сказала Гермиона, и внезапно рассмеялась. Впервые с момента ее возвращения в мэнор Гарри услышал этот смех! Такой же искренний и звонкий, каким он его помнил. И тут же рассмеялся сам, напряжение, висевшее в воздухе палаты, заметно спало. После этого они попрощались, и Гарри отправился домой, на площадь Гримо. Он так хотел, чтобы Гермиону навестила ещё и Джинни! Но поклялся оставить ее возвращение в тайне, даже от жены. Она была беременна, и очень тяжело переживала этот период. Два месяца назад Джиневра чуть не потеряла ребенка, когда узнала о смерти Артура, поэтому ей совсем нельзя было волноваться. Чуть позже, когда Гермиона будет вне опасности, а сын появится на свет, Гарри наверняка получит от супруги кучу упрёков, а то и полноценный скандал! Но не сейчас…

***

Гермиона заметила, что по мере того, как силы возвращаются к ней, органы чувств будто ощущают все намного острее, чем раньше. Она различала людей по шагам в коридоре, хотя, за тяжёлой дубовой дверью не должна была их слышать. Она также легко могла определить человека по запаху, причем, парфюм не имел значения — ее нос улавливал именно индивидуальный запах каждого. Зрение тоже обострилось до такой степени, что Гермиона видела каждую пылинку, парящую в воздухе палаты. С одной стороны — это очень напрягало, ее мозгу приходилось обрабатывать слишком много информации. С другой — ее новые способности могли помочь в борьбе с шайкой Долохова. Как — она пока не знала, но надеялась, что как только окрепнет, то снова станет полноправным участником Ордена. Нужно только побыстрее встать на ноги. Буквально… Драко постучался и вошёл в палату, освещённую ярким солнечным светом. Погода, наконец-то, смилостивилась над ними, подарив по-настоящему весенний тёплый день. Он улыбнулся, увидев ее с привычной книгой на коленях: — Привет. — Привет, Драко, — смущённо приветствовала его Гермиона. Ей было немного неловко видеть его, потому что этой ночью ей приснилось, как они… Страстно целовались где-то в лесу, недалеко от палатки, в которой находились Рон и Гарри. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Драко, присев на соседний стул. Гермиона отложила книгу, подняла на него взгляд и потянулась к нему обеими руками: — Иди сюда. Ей хотелось его ближе, теснее, теплее… Он на секунду замер, глядя ей в глаза, но не заметил там и тени сомнения или страха, только знакомый согревающий огонек. Драко послушно пересел на кровать, и его тут же обхватили тонкие руки, ее голова легла ему на грудь: — У меня все нормально, вчера я попыталась встать и уже сделала несколько шагов, сегодня закрепила результат, нужно восстанавливать мышцы… Драко перебирал ее кудряшки и слушал голос, от которого в груди неизбежно теплело. А ещё кольцо, что снова реагировало на свою хозяйку, только теперь оно не обжигало, а лишь слегка пульсировало. Он так и не осмелился его снять. — Хочешь, покажу? Гермиона подняла голову и посмотрела на него слегка игривым взглядом. Он слегка стушевался, но быстро взял себя в руки: — А Сьюзен разрешила? — Да, по паре-тройке шагов в день. Драко, чуть нахмурился: — Тогда на сегодня ты уже исчерпала свой лимит, давай подождем до завтра, не напрягай себя так сильно. Его пальцы мягко коснулись бледной щеки, чтобы убрать короткую кудряшку, что цеплялась за ее ресницы, отчего Гермиона блаженно прикрыла глаза. Но затем снова распахнула их, полная решимости: — Я хочу попробовать ещё, ты ведь мне поможешь? Разве он мог отказать? Улыбка тронула его обычно суровое лицо: — Конечно, помогу. Но ты уверена, что не сделаешь хуже? — Уверена. Тем более, ты же будешь рядом. «Ты будешь рядом». После этой фразы Драко был готов взлететь без метлы! Но вместо этого лишь улыбнулся ей: — Хорошо, давай попробуем. Он встал с кровати, протянул ей обе руки, которые Гермиона тут же сжала и начала сползать с кровати, аккуратно поднимаясь на ноги. Уже через несколько секунд она стояла перед ним, чуть покачиваясь. — Как ты? Все хорошо? — обеспокоенно спросил Драко. Гермиона подняла на него взгляд, в котором снова загорелся знакомый огонек: — Да, теперь тебе лучше встать слева, чтобы я опиралась на тебя. Он перехватил ее под левый локоть и крепко сжал его: — Ну, ты готова? Она выдохнула и коротко ответила: — Да. Затем осторожно сделала шаг левой ногой, затем, чуть более скованно — правой, опираться ей, видимо, было труднее. — Вот, видишь?.. — и вдруг ее сознание закоротило. Генмиона уже видела это. Точь-в-точь! Она, крепкая хватка Драко, поддерживающие фразы, осторожные бережные шаги. Даже палата была точно такая же. Только… Это все говорила она. Ему. У него тоже болела нога? — Тебе больно? Пойдем обратно? — его голос вернул Гермиону в сегодняшнюю реальность. Драко насторожило ее дезориентированное выражение лица и потухший взгляд, он так боялся, что эта маленькая прогулка может навредить ей. — Нет, нет, не больно, — тихо сказала она. — Помоги развернуться, мне пока не очень удобно это делать. — А если я возьму тебя на руки — ты не будешь против? — осторожно спросил Драко. Она в ответ лишь кивнула, после чего нежные и теплые руки подхватили ее и бережно перенесли обратно, на кровать. Драко делал все настолько трепетно и аккуратно, словно Гермиона была из тончайшего хрусталя. Она больше не боялась его прикосновений, скорее, наоборот — нуждалась в них. Но это воспоминание… Оно упрямо засело в ее голове. — Драко. — Да? Гермиона на секунду замешкалась, не зная, как сформулировать свою мысль. — Твоя нога… Она… Глаза опустились на его ноги. Какая из них у него болела? Кажется, тоже левая?.. — С ней сейчас все хорошо, я хожу, как видишь, — раздался его голос почти над ухом. Она подняла взгляд и посмотрела в серые омуты. В них на мгновение скользнула боль, но он быстро прогнал ее. — Но хромота осталась, — заметила Гермиона. Драко отвёл глаза и слегка кивнул: — Да, марафоны, скорее всего, для меня закрыты навсегда, — он попытался натянуть улыбку, однако через нее все равно сквозила горечь. — Но это мне не очень-то мешает, все хорошо. Главное, чтобы ты выздоровела. Драко аккуратно прижал ее к своей груди, уже без опаски. Но при этом ему было не по себе. Он прекрасно понимал: память Гермионы восстанавливается так же быстро, как и ткани. И очень, очень скоро ему придется проникнуть в ее самые страшные воспоминания. Это невозможно оттягивать вечно… — Ты… Ты не боишься меня? — вдруг раздался неожиданный вопрос. Драко нахмурился: — Нет, конечно нет, — он опустил глаза вниз и встретился с ее взглядом. — Почему я должен бояться тебя? Гермиона медленно проводила взглядом по его лицу, словно хотела зафиксировать в памяти каждую морщинку. — Я иногда бываю… Сама не своя, и не знаю, что с этим делать. Я спрашивала у Сьюзен, что со мной не так. Но она ничего не говорит… Драко, может, ты скажешь мне? Ее глаза снова сверлили его. — Если тебе не может сказать Сьюзен, то я — тем более, она же у нас медик, — ложь далась на удивление легко. — Она отправила анализы в другую лабораторию, и ждёт результаты, тогда, наверное, и сообщит тебе обо всем. Гермиону этот ответ, кажется, вполне устроил, и она снова прильнула к его груди. На самом деле, все в их небольшой команде понимали: им только предстоит узнать, к чему привели эти античеловеческие опыты и издевательства над ней. А также выяснить: был ли ещё кто-то, выживший после этого? Астория и Марта предполагали, что эти эксперименты были поставлены на поток, не зря в том подвале было целых восемь камер-палат. Но Гермионе об этом, конечно же, знать необязательно. — У меня ощущение, словно внутри появилась какая-то другая я, — снова раздался ее тихий голос. — Холодная, расчетливая, мстительная. Темная. Мне страшно, Драко. Он услышал, как Гермиона всхлипнула на его груди, и погладил ее плечо: — Я понимаю тебя, но я здесь, я рядом, — и поддавшись внезапному порыву, наклонился и нежно поцеловал ее в лоб. Она замерла в его руках. Драко насторожился, не зная, чего ожидать — истерики или очередного преображения. Гермиона медленно подняла голову, в ее влажных глазах снова светился тот самый огонек. Она осторожно коснулась ладонью его щеки, а затем потянулась к губам и прикрыла глаза. От невесомого касания сердце сделало какой-то невероятный кульбит — и заколотилось с неистовой силой. Он аккуратно ответил ей — и чуть не разрыдался сам: как давно он не целовал ее, как давно не ощущал ее губ на своих! Они ничуть не изменили своей мягкости, разве что вкус немного отдавал зельями. Они сидели на кровати и словно проживали их первый поцелуй по-новой. Гермиона слегка отстранилась: — Это всегда ощущалось так… Хорошо? Драко улыбнулся, глядя ей в глаза: — Дв, именно так хорошо, а иногда — не просто хорошо, а восхитительно. — Например, около палатки в лесу? Его глаза округлились: — Ты… Вспомнила это? — Ага, — смущённо умыльнулась Гермиона. Драко невольно бросило в жар. Потому что одними поцелуями там дело не ограничилось… — Что… — он судорожно сглотнул. — Что ещё ты вспомнила? — Ты приходил на площадь Гримо, — она вдруг нахмурились. — Подожди. А как ты туда приходил? Хаотичность ее памяти уже не вызывала у него удивления, но иногда вводила в ступор. Как сейчас. — Я приходил туда как тайный член Ордена Феникса, через портал, — сказал Драко, но быстро осекся. — Не торопи возвращение воспоминаний, Сьюзен сказала, все должно происходить постепенно. Гермиона согласно кивнула, потому что слишком интенсивный поток возвращающейся памяти ее дезориентировал и вызывал мигрень. — Я буду приходить почаще, чтобы тебе не было страшно, и даже могу ночевать здесь, рядом, если хочешь, — Драко продолжал перебирать ее волосы и не отрывал взгляда от янтарных глаз. — А Сьюзен не будет против? — Я поговорю с ней. На самом деле, целительница уже дала разрешение на то, чтобы он ночевал в соседней комнате, когда убедилась, что Грейнджер больше не боится его. Генмиона снова потянулась к его губам и вовлекла в нежный и томный поцелуй…