Рыдающая фурия

Гермиона спускалась на кухню дома на площади Гримо в махровом халате, слегка растрёпанная и заспанная. Самочувствие сегодня оставляло желать лучшего, с самого раннего утра у нее жутко болел живот, и, как назло, в ее аптечке не оказалось обезболивающего. Но самое противное — внизу лестницы стоял, чтоб ему пусто было, Малфой! Стоял и нагло ухмылялся. — Что смешного? — возмутилась она вместо приветствия. Его выражение лица моментально сменилось на неловкое: — Ничего. Я не смеялся, — Драко уткнулся взглядом в поручень, затем придержал перед ней дверь на кухню, чем вызвал ещё один неодобрительный взгляд: — Нет, ты смеялся, Малфой! Ты стоял и нагло ухмылялся! Черт, Дамблдору надо было настроить твой долбаный портал на километр! Несмотря на заверения Гарри, она все ещё не доверяла ему. — Гермиона, что случилось? — Рон приближался к кухне с палочкой наготове, Гарри шел следом. — Этот недоумок смеялся надо мной! — Не смеялся я! — с обидой воскликнул Драко. — Так какого драккла ты пришел в такую рань? — спросил его Рон. Поттер же жестом пригласил всех зайти в кухню — все это время они вчетвером так и стояли рядом на ее пороге. Малфой тут же оживился: — Вчера в мэноре было празднование окончательного падения министерства магии, Амбридж была там. Эта курица реально носит медальон на себе! Ей очень повезло, что Темного лорда на приеме не было, иначе он бы наверняка скормил ее своей гадине, — его заметно передёрнуло на этих словах. — Эта тварь буквально ест людей? — брезгливо спросил Рон. — Да, — ответил Драко, которого, казалось, сейчас вырвет. — Как только все разошлись, я почти сразу переместился к вам… Гермиона вспомнила, как он переместился к ним впервые — на следующий день после падения Министерства. Три палочки сразу же нацелились на него, Гарри моментально вырубил Малфоя оглушающим, а затем парни связали его, усадив на табурет в прихожей. Когда Драко обыскали, не найдя ничего опасного, Рон привел его в чувство: — Какого хера ты тут забыл?! — гневно выкрикнул Рон, почти сразу ударив того в челюсть. Малфой не кричал, не сопротивлялся, только сплюнул кровь: — Я к Поттеру, по важному делу. В кармане, — он кивнул на свой левый бок. — Письмо для него, я понятия не имею, кто его писал, но принесла птица Дамблдора вместе с порталом, который перенес меня сюда. Прочитать может только адресат, для меня это набор бессмысленных закорючек. Гарри аккуратно вытащил письмо из кармана мантии, все ещё держа Малфоя на прицеле, Гермиона просканировала конверт на предмет темной магии, но обнаружила только кодирующие чары. Малфой не соврал. Гарри принялся читать письмо, и они видели, как с каждым прочитанным словом морщинки на его лбу разглаживаются. Он свернул пергамент и пару минут стоял, молча сверля взглядом соседнюю стену. — Ты дашь Непреложный обет, Малфой. Тот обречённо кивнул: — Вероятность сдохнуть у меня и без того максимальная. Одним обетом больше, одним меньше… — Заткнись, — рявкнул Рон. — И скажи спасибо, что не прибили тебя на пороге! — Кому он будет давать обет? — спросила Гермиона, желая переключить внимание. Гарри обернулся к ней: — Тебе. — Что?! — вскрикнула она одновременно с Роном. — Потом все объясню, сейчас надо действовать быстро, пока его не хватились в мэноре… — И кстати, принёс вам немного еды, — голос Малфоя вырвал ее из этого воспоминания. — По прошлому визиту я понял, что твой домовик, Поттер, не выполнял своих обязанностей… — Он никому ничем не обязан, — рявкнула Гермиона, защищая Кикимера. — И если ты не заметил — на кухне полный порядок. Эльф действительно после того, как Гарри подарил ему псевдокрестраж Регулуса Блэка, занялся домом, постепенно приводя его в жилой вид. — Заметил, — сконфуженно произнес Малфой. — Но я же не знал, поэтому принес вам кое-что из нашей столовой, надеюсь, Кикимер не обидится… И он палочкой призвал из коридора приличного размера коробку. А Гермиона сидела, скорчившись и обхватив живот руками, и не верила своим ушам: Малфоя сейчас серьезно волновали чувства домового эльфа?.. — Хозяин Гарри, — тут же раздался скрипучий голос. — Кикимер не обижается на молодого Малфоя, он все разогреет и соберёт на стол, как раз пора завтракать. — Спасибо, Кикимер, ты прав, самое время, — вежливо сказал ему Гарри. Гермиона была уверена, что после такого общения с эльфом Малфоя перекосило, но убедиться в этом не могла: у нее не было сил даже поднять голову. Домовик же начал деловито доставать из коробки блюдо пастушьего пирога, булочки с корицей, несколько стейков, багет и две бутыли с тыквенным соком. Гермиона, почувствовав очередной спазм в животе, опустила голову на руки, лежащие на столе. — Грейнджер, тебе плохо? — тихо спросил Малфой, пока Кикимер расставлял еду на столе. — Тебе какая разница? — замученным голосом ответила она. — Вообще-то хотел помочь. Гермиона закатила глаза к потолку: — Если у тебя в карманах внезапно не завалялось обезболивающее, то ты мне ничем не поможешь. На самом деле, с ней такое бывало редко, но, видимо, стресс последних нескольких недель дал о себе знать спазмами в матке… — Гермиона, у тебя что-то болит? — Гарри включился в их беседу. Она не хотела жаловаться, но врать не было смысла, друзья бы все равно ее раскусили. — Живот, — выдавила девушка, чувствуя ко всему прочему ещё и лёгкую тошноту. — Низ? — внезапно спросил Малфой. Гермиона возмущённо посмотрела на него. Ещё бы с этим… Черт знает кем она бы не делилась подробностями своей физиологии! — Тебе какая разница? — процедила Гермиона сквозь зубы. — Повторяешься, Грейнджер, — как ни в чем ни бывало ответил он. — Гермиона, — Рон обеспокоенно смотрел на нее. — Может, сходить в аптеку? Под ман… Гарри пнул его под столом. Про мантию-невидимку Малфою точно знать не обязательно. Драко вдруг поднял палочку и направил на Гермиону! — Эй! — выкрикнул Рон и направил на него свою. — Ты что творишь?! — Помогаю, Уизли, не мешай сосредоточиться, — спокойной сказал Малфой и начал чертить в воздухе какие-то руны, скрепив их неизвестным заклинанием. Гермиона даже не успела ничего осознать, как почувствовала, что по телу разлилось приятное тепло, а спазм в животе, скручивающий ее последние несколько часов, внезапно исчез. Она подняла голову — и встретилась с ошеломлёнными взглядами Гарри и Рона. — Полегчало? — спросил Малфой. Гермиона перевела глаза на него: — Да, — немного замешкалась, но все же заставила себя произнести это. — Спасибо. — И что это было? — спросил Гарри. — Чары, снимающие боль и спазмы в период месячных, — ответил Малфой, ничуть не смутившись, словно рассказывал про обыденный поход в магазин. — Откуда ты знаешь о них? Тебе они, вроде как не нужны, — съязвил Рон. — Мама научила. Дафна Гринграсс мучилась каждый месяц, так, что доходило до обмороков. Я ей помогал, — все ещё без тени смущения отбился Драко. — Странно, что ее здоровьем озаботилась твоя мать, а не ее собственная, — нахмурилась Гермиона. Он усмехнулся: — Ей было плевать, она считала Дафну симулянткой. — Ладно, закрыли тему, а то весь аппетит испортите, — пробубнил Рон и придвинул к Гермионе поближе тарелку с пирогом. От запаха еды у неё тут же заурчало в желудке, хотя ещё пять минут назад она была уверена, что не сможет съесть ни крошки… Гермиона открыла глаза — и обнаружила себя в больничной палате. Воспоминания о доме на площади Гримо были настолько яркими, ей не верилось, что все это происходило полтора года назад. Она вспомнила и улыбку Драко, после которой накинулась на него. Сейчас Гермиона поняла: он был восхищён ею, несмотря на потрёпанный внешний вид и плохое настроение. В груди сладко заныло от этого щемящего чувства, такого родного и тёплого. За окном уже было раннее утро, но тяжёлые портьеры не пропускали солнечный свет. Встать и подойти к окну Гермиона не решилась, вместо этого интуитивно взмахнула рукой… Палата вдруг озарилась утренними лучами! Она с недоумением уставилась на свою ладонь, затем подняла вторую — и повторила жест, только уже с другой портьерой. Та тоже послушно отъехала в сторону, и света стало ещё больше. Это что, беспалочковая магия? Гермиона не могла поверить в произошедшее, поэтому попыталась приманить к себе коробку с печеньем, стоявшую на полке у дальней стены. Та послушно поднялась в воздух, но, кажется, девушка не рассчитала силы, и упаковка с глухим стуком упала на паркет. Справа послышался шорох, а затем открылась дверь, из-за которой показалось заспанное и взволнованное лицо Малфоя: — Гермиона, что случилось? Ты в порядке? Она совсем забыла, что он теперь ночует в соседней комнате. Но теперь ей так захотелось похвастаться своими новыми силами! — Доброе утро, Драко! Смотри! Гермиона взмахнула рукой — и портьера закрыла половину огромного витражного окна. Она обернулась и увидела, как Малфой, приоткрыв рот, смотрит на нее восхищённым взглядом, тем самым, что Гермиона только что видела во сне: — Это… Это поразительно, — сказал он, его губы растянулись в искренней улыбке. — Две минуты. И скрылся за дверью. Прошло даже меньше двух минут, как Драко вышел из комнаты, одетый в простые тёмно-синие штаны и серую водолазку, волосы были взъерошены после сна, на щеке виднелся отпечаток наволочки: — Я знал про беспалочковую магию, и даже видел, как Реддл и Снейп проделывали подобное. Но сам никогда не пробовал. Драко сел на ее кровать и легко поцеловал в висок: — Пока тренируешься на шторах? — Нет, я попробовала приманить печенье, но… — и виновато указала на коробку, лежащую на полу. — Ого, это уже сложнее, коробка весит несколько фунтов и лежала далеко! — Драко посмотрел на прикроватный столик. — Попробуй призвать что-то поближе. Гермиона кивнула и направила ладонь на стакан с тыквенным соком, который быстрым рывком подпрыгнул и полетел к ее руке, но она не успела его схватить: весь сок оказался на одежде Драко. Он сжал губы и осмотрел себя. — Ой, прости, пожалуйста, — сказала она, прикрыв рот ладонью. Малфой поднял глаза, но в них не было ни злости, ни досады, только какое-то… Озорство? — Ты уже не в первый раз это делаешь, — и одним движением палочки убрал липкую жижу с одежды. Гермиона чуть напрягла память — и тут же выдала: — Ах, да, точно, мы обменялись зачарованными монетами, и я «случайно» опрокинула на тебя кувшин после твоей абсолютно неуместной и пошлой шуточки, — теперь озорство загорелось и в ее глазах. — Ну, знаешь, как-то же надо было придумать способ предупреждать тебя о своих визитах, — все ещё хитро улыбаясь сказал он. — При этом совершенно необязательно было говорить про такие… Непотребства! — она сложила руки на груди. — А что я такого сказал? — невинно спросил Драко. Гермиона спародировала его жеманный тон: — «Вдруг я перемещусь — а у вас в разгаре групповушка», — и уже серьезно посмотрела на него. — Скажи спасибо, что ограничилось кувшином с соком, рядом вообще-то ещё стояла чугунная сковорода. — Я просто хотел разрядить обстановку, ты и так была на нервах с этим планом проникновения в министерство… Внезапно она почувствовала, как поле зрения сужается по краям, ее разум словно проваливался в темноту, голос Драко отдалялся. Ему на смену пришли совсем другие голоса: — Держи ее крепче, она пиздец вертлявая, — ее грубо швырнули на пол, а затем заковали руки за спиной. Она не могла произнести ни слова, ни вскрикнуть, ни полноценно пошевелиться. Глаза были туго завязаны. Запах пота, алкоголя, немытых тел… — О, ты не один? Заебись, я давно хотел устроить групповушку, а тут такое лакомство, да ещё и с золотой героической пиздой. Громкий смех как минимум четверых человек раздался в промозглой камере, а затем она почувствовала, как на ней разрывают одежду… — ГЕРМИОНА! Очнись, прошу тебя! — истеричный вопль Драко прорвал темноту, и Гермиона увидела его глаза перед собой, он обхватил ладонями ее лицо и безостановочно звал. Только теперь она снова осознала, что находится в больничной палате, все тело бил озноб, а лёгкие никак не могли вытолкнуть воздух. Гермиона издала протяжный стон, а затем — громко расплакалась и прижалась к Малфою с такой силой, словно хотела раствориться в нем. — Все хорошо, Гермиона, я здесь, никто тебя не тронет, обещаю, — шептал он и нежно гладил ее волосы. Однажды это должно было случиться, кажется, она начала вспоминать события из плена. Драко боялся даже представить, что она пережила там! Но увидев её пустой взгляд, налитые кровью глаза, вытянувшиеся когти, и гневно трясущиеся руки, понял: там происходило что-то ужасное… — Как ты можешь прикасаться ко мне, зная, что со мной? — услышал он тихий шепот. От него защемило в груди, и ответ вырвался сам по себе: — Потому что я люблю тебя, Гермиона. Вот так просто. Она подняла голову, по щекам были размазаны чернильно-черные потёки: — Даже сейчас, когда я… Такая? — Даже сейчас, — твердо сказал Драко, вытирая ее слезы платком. — Как насчёт потренировать ногу? Он не ждал от нее ответа, и сейчас всячески старался отвлечь ее, это было необходимо. Гермиона кивнула в ответ, но настроение ее оставалось подавленным. Она поднялась с кровати с его помощью, но на этот раз Драко повел ее в сторону окна. — Так, шажок, ещё, давай ещё пару, сможешь? Там потрясающий вид из окна, — не переставая говорил он, пока Гермиона осторожно переставляла ноги. Драко одернул легкую занавеску — и перед ней действительно раскинулся великолепный весенний сад! Щёлкнул замок форточки, и комнату заполнили звуки птичьих трелей. — Драко, это… Как красиво, — она вдохнула полной грудью. — Я чувствую мимозу, сирень, кажется, ирисы и… Водоросли. Он нахмурился: ближайший водоем был в нескольких километрах отсюда! — Вон там, за кустами пионов, бегает лиса. Кусты пионов росли почти у самой границы поместья. — А ещё, кажется, во дворе Симус ругается с… — Гермиона прислушалась. — С Забини? Драко стоял рядом, крепко держа ее за руку, и был немного шокирован. Вдруг она задала неожиданный вопрос: — Когда я увижусь с остальными? Его лицо помрачнело: — Пока не знаю, Гермиона, твое нахождение здесь — тайна. Видишь ли… — он немного запнулся. — Мы подозреваем, что в ордене завелся предатель, и если он узнает, что ты здесь… То может тебе навредить, или донести Долохову, или натворить ещё чего-нибудь. Поэтому пока ты на лечении — сюда заходят только медики, Поттер и я. За это время мы надеемся его вычислить. Хотя, прекрасно понимал, что они могут не успеть — Гермиона очень быстро шла на поправку, и держать ее в палате как пленницу скоро станет невозможно. Когда она вдоволь насмотрелась на цветущий весенний сад, Драко на руках отнес ее обратно в постель, но она не спешила его отпускать, приникнув к губам. Бережный нежный поцелуй. — Не знаю, имею ли я право говорить тебе такое… Но я… Я тоже люблю тебя, Драко. Он сейчас пожалел лишь об одном, что это мгновение невозможно продлить вечно… Ведь очень, очень скоро ему придется погрузиться в ее память, в самые темные, болезненные и жуткие воспоминания. И умудриться при этом не сойти с ума.