Рыдающая фурия

Гермиона сидела на подоконнике и смотрела, как теплый майский дождь умывает сад поместья Малфоев. Сегодня она встала сама, без посторонней помощи, благополучно добралась до окна, и теперь вдыхала влажный воздух. Настроение ее было под стать погоде: Гермиона проснулась словно совсем другим человеком. Хотя, в ее случае эта фраза звучала странно по определению. Человек ли она вообще?.. Но именно сегодня остатки ее подросткового озорства и наивности, которые были с ней с момента возвращения в мэнор, кажется, испарились окончательно. Гермиона вспомнила один из самых страшных эпизодов в своей жизни, после которого изменилось почти всё.

***

Гермиона стремительно бежала по коридору, игнорируя боль в грудной клетке от учащенного дыхания. Ее ноги сами перескакивали через две, а то и три ступеньки, пару раз она даже споткнулась, но продолжала бежать. К нему. Сейчас! С ним что-то случилось, Гарри был не в состоянии рассказать в подробностях, сам еле стоя на ногах, но Гермиона чувствовала: Драко плохо, очень плохо. Она потянула на себя тяжеленную дверь в палату, и коридор наполнился криками. Сьюзен почему-то ругалась на Блейза, а Драко… Он метался по кровати, и кричал так, словно его выворачивали наизнанку! В руках целительницы Гермиона внезапно увидела… Пилу! А рядом — большой хирургический стол с кучей других жутких приспособлений. Конечность Драко была поражена каким-то проклятием и разлагалась на глазах, некроз распространялся все выше и уже почти достиг его колена. Она все поняла… Гермиона кинулась к Сьюзен, но Блейз преградил ей путь. Вырываясь из его хватки, она закричала: — Что вы делаете?! Вы всерьез хотите отрезать ему ногу? — Если мы хотим спасти его жизнь, это — единственный выход, — громко ответила ей Боунс, пытаясь перекричать пациента, который извивался на кровати. Гермиона снова попыталась оттолкнуть Забини, но тот был сильнее: — Без анестезии?! Ты с ума сошла? — Анестезия на него не действует! Даже оглушающее не работает, Блейз пытался! — бросила Сьюзен через плечо, давая сигнал медсёстрам, которые стояли тут же, с позеленевшими от ужаса лицами… Гермиона всё-таки вырвалась, оставив в руках Блейза разорванный джемпер, и кинулась к ним, но Забини тут же перехватил ее за плечи и потащил в коридор. Она начала яростно сопротивляться, в глазах ее боли было не меньше, чем сейчас у Малфоя, словно чувствовала все то же, что и он: — Вы же убиваете его! — кричала Гермиона, вырываясь из крепких рук Блейза, но тот был сильнее, и всё-таки смог вытолкнуть ее из палаты и выйти следом, захлопнув дверь. Крики тут же стихли. — Грейнджер, если этого не сделать — Малфой точно умрет, — пытался он достучаться до нее, но она в ответ только громко плакала, цепляясь за его грязную мантию, пропитанную кровью и гноем, периодически нанося кулаками удары бессилия по его ребрам. Холодный рассудок, казалось, покинул ее в этот момент, Гермиона не слышала и не слушала, что ей говорили. Перед ее глазами все ещё стояла эта жуткая картина: бьющийся в судорогах Драко, его нога, которая сгнила почти до костей, и хирургические приспособления, которыми Сьюзен собиралась отделить конечность от его тела… Спустя час Гермиона все ещё сидела на холодном полу около двери в палату, рыдания перешли в тихие завывания и судорожные всхлипы. Забини ушел на очередное патрулирование территории, перед этим извинившись и починив ее джемпер — в коридорах мэнора всегда было прохладно, даже в июле. Наконец, она услышала щелчок замка, и в коридор вышли медсестры, за ними следом — Сьюзен, лица у всех были уставшие и отрешенные. Гермиона тут же вскочила на ноги, боясь услышать страшное, но целительница ее успокоила: — Жив. Но потерял очень много крови. У него есть проблемы со свёртываемостью? Она с трудом понимала, что у нее спрашивают, ей было важно услышать только первое слово. Но потом, когда смысл наконец, дошел, нахмурилась и произнесла: — Да, да, есть. У Драко даже кровь из разбитого носа останавливалась с трудом. Скорее всего, во всем виноваты вековые традиции кровосмешения среди чистокровных волшебников… — Это плохо. Протезы будет очень сложно подобрать, — устало сказала Сьюзен. — И в принципе двигательную активность придется значительно снизить. Холодок пробежал по спине Гермионы. — То есть, он не сможет больше участвовать в операциях и рейдах? — Скорее всего, нет, — сухо констатировала целительница. «Это будет для него ударом», — с горечью подумала она. Эти твари отобрали у него возможность бороться с ними. Отныне Драко Малфой — самый бесполезный член Ордена феникса. — Можно зайти к нему? — тихо спросила Гермиона. Сьюзен кивнула в ответ и добавила: — Он всё-таки потерял сознание под конец операции. Гермиона вошла в палату, где на белых простынях лежал настолько же бледный Драко. Сердце сжалось. Его тело было окружено датчиками, трубками, дыхание было слегка неровным, но он больше не кричал и не стонал, обескровленное лицо больше не искажалось от боли. Она аккуратно присела на соседний стул, накрыла его ладонь своей: — Драко, я здесь, все будет хорошо, — шептала Гермиона, а по щекам текли предательские слезы. — Что бы ни случилось, я люблю тебя. Кольцо на ее безымянном пальце переливалось в утреннем свете. Через месяц после битвы за Хогвартс они вдвоем решили сбежать от всех на пару дней, и сняли небольшой домик на побережье во Франции. Именно в тот день, когда они прогуливались по тесным улочкам магловского города, Драко вдруг оставил ее за столиком на открытой веранде кафе, а через десять минут пришел, сел рядом на стул и… — Гермиона, я хочу сказать тебе кое-что. Когда магический мир снова будет в абсолютной безопасности, сколько ещё мы будем бороться, теперь уже с Долоховым — я не знаю. Поэтому… — он немного запнулся. — Я решил, что должен сделать это… Сейчас. И достал из кармана светлых брюк бархатную коробочку, открыл и чуть трясущимися руками протянул ей. Гермиона увидела внутри гладкое золотое кольцо с небольшим рубином, который был надёжно утоплен в корпус. — Не хотел, чтобы это было что-то фамильное, из семейного сейфа, хотел выбрать что-то сам, более подходящее для тебя, — тихо сказал Драко, ожидая ответа. — Так ты согласна стать моей женой? У нее перехватило дыхание от нежности, с которой это было сказано. Гермиона и сама понимала, что каждый их день, несмотря на падение Волдеморта, может стать последним. Она любила Драко. Он любил её. Поэтому… — Да, — произнесла она еле слышно, и кольцо тут же оказалось на ее пальце. — Я немного поколдовал над ним, там внутри гравировка. — И что же там написано? — спросила Гермиона, не желая больше снимать его, даже чтобы рассмотреть слова, потому что по телу сразу разлилось приятное тепло, словно изделие наконец-то обрело истинного хозяина. — «Ты исцелила мои раны». Она улыбнулась, наклонилась к нему ближе и поцеловала, теперь, уже в новом статусе, поцелуй казался таким настоящим, правильным, и плевать на всех, кто скажет что-либо про их союз!.. Драко издал негромкий стон, и она наклонилась над его кроватью, положив ладонь на лоб. У него был небольшой жар, но не критичный. Гермиона просидела около него почти два часа, пока у нее не затекла спина, потом пришла Сьюзен, чтобы проверить показания: — Гермиона, иди спать, он в надёжных руках, — тихо сказала она и мягко сжала ее плечо. — Он выжил, это самое главное. Но фактически стал инвалидом. Что, если у Сьюзен не получится подобрать нормальный протез? Как это отразится на его психике, и без того покалеченной войной? Гермиона лежала на их кровати, пытаясь уснуть. Наволочка на соседней подушке все ещё сохраняла его запах, она же невидящим взглядом сверлила высокий потолок с лепниной, и в какой-то момент ее захватила темная и густая ярость. Эти твари заслуживают самого страшного наказания. За Драко. За Фреда. За Римуса. За Колина. За Лаванду. И снова за Драко. Через несколько дней Сьюзен примерила ему первый протез, и именно Гермиона помогла ему сделать первые шаги. Но сразу стало ясно: конструкция ему не подходит… Драко пытался храбриться, делать вид, что все хорошо, и даже шутил. Но она-то знала, что творится у него внутри. В этот раз Гермиона не сможет исцелить его раны, но обязательно отомстит за него всем, кто сделал это! Именно поэтому уже на следующий день она напросилась в штурмовой отряд, при этом вдрызг разругавшись с Гарри! Он был категорически против ее участия, потому что видел ее эмоциональное состояние. Гермиона хоть и была одной из самых здравомыслящих волшебниц, что ему известны, но также знал, на что способна ее темная сторона. Но так или иначе — Гермиона отправилась с ними в яростной решимости. Но что-то сразу пошло не так! Они попали в засаду, противников оказалось слишком много… Она видела пустые глаза Фэй Данбар, неестественно повернутую шею Марка Робинсона, как рухнул на землю Джордж Уизли, а в направлении Эдварда Пьюси полетел зелёный луч… Что случилось с остальными — Гермиона не знала, после этого в ее сознании наступила кромешная темнота. Она не знала, хочет ли вспоминать, что с ней происходило в плену. Это снова могло пробудить в ней ее темное нутро. С другой стороны — там кроются имена тех, кому Гермиона обещала отомстить.

***

Драко сразу почувствовал изменения в ее настроении, когда вечером принес ей ужин: — Все в порядке? — спросил он, мягко поцеловав Гермиону в висок. Она молча кивнула. Затем так же молча принялась за жаркое, не поднимая взгляд на Драко. — Гермиона, — в его голосе явно послышалась обеспокоенность. — Что случилось? Ты сегодня какая-то притихшая. Она, наконец, подняла голову и встретилась с его взглядом: — Я… Твоя нога. Как она? В серых глазах на секунду скользнула боль, но тут же сменилась привычным теплом: — Все хорошо, ешь. Гермиона доела порцию, все ещё не говоря ни слова, затем, медленно промокнув губы салфеткой, снова пристально посмотрела на него: — Какой это протез по счету? Он на несколько секунд замер. Но на этот раз не стал прятать свою боль. Тяжело вздохнув, Драко тихо сказал: — Шестой. Она мысленно посчитала в голове: — То есть, каждый продержался около двух месяцев… — Нет, на некоторых и недели не проходил, — сказал он так обыденно, словно они обсуждали ботинки или перчатки. — Этот пока не доставляет неудобств, уже четвертый месяц. Гермиона опустила взгляд на его левую голень: — Из чего он? Драко чуть усмехнулся: — Если я скажу — ты не поверишь. Она посмотрела ему в глаза тем же меланхоличным взглядом, и он понял, что Гермиона сейчас совсем не настроена на шутки: — Он магловский. Сплав титана, карбон и какие-то особые шарниры. Очень дорогая штука. Она снова смотрела на его ногу, словно пытаясь увидеть под штаниной что-то. — Можно посмотреть? — тихо спросила Гермиона. Драко на секунду замешкался, но все же медленно потянулся к кромке брюк и начал задирать ткань наверх, обнажая жутковатые металлические конструкции и механические соединения. Это смотрелось настолько невероятно и неестественно здесь, где все управлялось с помощью магии! Гермиона потянулась к одной из блестящих холодных деталей, но не коснулась, а просто провела вдоль нее пальцами по воздуху. — Болит? — спросила она, взглянув на него снизу вверх. — Иногда, — признался Драко, его губы чуть дернулись в неуверенной улыбке. — Но по крайней мере, не отторгается и не натирает до крови. Гермиона снова посмотрела на его протез. Невозможно представить, что чувствует человек, у которого отняли его часть. Они ответят за это. Каждый из них. И стоило этой мысли оформиться в ее голове, она снова почувствовала это. Темное внутреннее «я», как Гермиона окрестила это существо, которое, пробуждаясь, заставляло глаза наливаться кровью, ногти и зубы удлиняться, а теперь она ощутила кое-что ещё: из ее лопаток словно проросли какие-то ветки, заставив вскрикнуть от боли, ткань на спине с треском порвалась. — Гермиона! — услышала она испуганный голос Драко, который соскочил с ее кровати, но ничего не могла поделать с собой. А взглянув на собственную тень на стене в лучах заката, Гермиона увидела, как за ее спиной развернулись перепончатые крылья! — Чт… Что это?! — в панике закричала она. Драко успокаивающе начал тараторить: — Гермиона, я не знаю, что это, такое я вижу впервые, но все в поряд… — Каком порядке?! Я превращаюсь в неведомую тварь — и ты говоришь — все в порядке?! Громогласный рык вибрацией отдался по полу и стенам, в шкафчиках задребезжало стекло. Вдруг из ее глаз побежали черные слезы: — Уходи! — голос стал тише, но все с тем же замогильным тембром. — Нет, я никуда не уйду, — произнес Драко, глядя прямо ей в глаза. Зачем он намеренно подвергает себя опасности? Значит, ей придется заставить его уйти. Она встала с кровати и медленно пошла в его сторону, жуткие крылья неуклюже раскачивались над ее головой: — Ты что, не боишься меня? Гермиона подошла к нему почти вплотную, она чувствовала запах его пота, чувствовала его страх. Если он соврет ей — ему конец… — И да, и нет, — ответил Драко, тяжело дыша и по-прежнему не отводя взгляд. Она чуть склонила голову на бок, требуя продолжение ответа. Он же судорожно сглотнул и тихо сказал: — Мне страшно от того, что с тобой случилось, что ты пережила у них в плену. Но я не боюсь тебя. Потому что знаю: ты не причинишь мне вреда. — С чего ты взял? — ее голос почти вернулся к обычному, но внешний облик не менялся. — Потому что… — он сглотнул, и тут же продолжил. — Потому что ты — моя невеста. И Драко аккуратно вытянул из-под воротника уже знакомую цепочку с тем самым кольцом. И как только рубин сверкнул в последнем луче заходящего солнца, крылья, когти и зубы начали втягиваться обратно, белки глаз просветлели, а у самой Гермионы от изнеможения задрожали ноги и она чуть не рухнула на пол. Но сильные руки Драко тут же подхватили ее и понесли на кровать, где он бережно уложил ее и укрыл одеялом. Она боялась смотреть на него, боялась увидеть в его глазах страх, брезгливость или разочарование. Она ведь могла его убить! — Гермиона, — его пальцы мягко коснулись подбородка и приподняли ее голову наверх. Но в его взгляде не было и намека на все то, что она представляла. Только тепло, понимание, и чуточку боли. — Я… — всхлипнула Генмиона. — Я ведь могла убить тебя! Тебе нужно быть от меня подальше, я опасна… — Нет, — уверенно покачал он головой. — Ты не причинишь мне вреда, и не только потому, что мы обручены, но и потому, что любим друг друга. А это — самая сильная защитная магия, которая только есть на планете. Так когда-то говорил Дамблдор. Теперь это говорит Драко Малфой, и в его голосе было столько нежности и тепла, что черные дорожки снова невольно побежали по ее щекам. Неужели ее слезы теперь всегда будут такими?.. Драко тут же, как ни в чем ни бывало, вытер их платком и поцеловал ее в лоб: — Мы справимся, любимая. И ему хотелось верить. Любовь помогла выжить Гарри. Дважды. Она же направляла Северуса Снейпа всю его жизнь. Теперь спасает Драко от ее гнева… Он в этот момент бережно осмотрел ее спину, но не нашел там никаких ран или шрамов. Крылья втянулись, словно их и не было: — Все хорошо. Скоро придет Сьюзен, расскажи ей про крылья, может, она посоветует, как с ними лучше взаимодействовать, раз они у тебя теперь есть, — тепло улыбнувшись, сказал он. После этого Драко нежно поцеловал ее и, слегка прихрамывая, ушел, пообещав вернуться через пару часов. А Гермиона все ещё не до конца отделалась от внутреннего голоса, который продолжал твердить одно: «Они ответят за это». Она сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться. Как обычно делает Гермиона Грейнджер? Составляет план. Набраться сил. Вспомнить имена. Составить список. И каждого из них — найти и наказать. Как только она немного окрепнет, то обязательно сделает это, теперь, с такими способностями, ей будет легче справиться с этим. Внезапно ее осенило. А что, если, темное второе «я» — это не ее проклятие, а дар, что поможет исполнить ее миссию?