Рыдающая фурия

— Я вспомнила наш первый поцелуй, — с порога заявила ему Гермиона, как только он зашёл в ее палату. Драко чуть не споткнулся на пороге: — Да? Это… Замечательно, — голос его при этом звучал не очень убедительно. — Дерьмовое у нас вышло Рождество, да? — спросила она, видимо, пытаясь разрядить обстановку. Он тяжело вздохнул: — Да. Дерьмовое. Дерьмовей разве что было следующее Рождество, без нее, когда он вдрызг напился в одиноком и пустом мэноре, после разрушив гостиную. — У Гарри так и остался шрам от медальона? Драко, наконец, подошёл к ее кровати и привычно сел рядом: — Да, овальное красное пятно, но уже без эмблемы Слизерина. Гермиона потянулась к нему и мягко поцеловала: — А где в этот момент был Рон? Я что-то не помню его поблизости. Драко нахмурился: — С твоих же слов, они поругались с Поттером, он психанул и ушёл. — Оу, — она опустила взгляд вниз, на свои руки с ухоженными короткими ноготками. — Он вернулся, через какое-то время, — попытался подбодрить ее Драко. — То есть, Рождество мы встречали втроём? Гарри, ты и я? Он кивнул в ответ. 25 декабря 1997 года Драко медленно подошёл к палатке, в которой слышалась какая-то суета. Хотя, это было тихое шебуршание, по сравнению с тем, что сейчас происходило в мэноре! Все попрятались по комнатам, чтобы вдруг не навлечь на себя гнев своего господина. Что ж, Рождество удалось на славу… Он вошёл в палатку и сразу же увидел Грейнджер, которая металась по ней в странном возбуждении. На кровати извивался Поттер и иногда выкрикивал что-то нечленораздельное. — Что здесь… — Малфой! — дрожащим голосом воскликнула она. — Помоги мне его снять! И умоляюще посмотрела на него. Тут он заметил, что ее лицо мокрое от слез, а правая рука находится под странным углом. — Что у тебя с рукой? — Да плевать, нужно снять с него крестраж! Она явно была на взводе, но Драко все же сконцентрировался и быстро вправил ей плечо с помощью Эпискеи. Та вскрикнула и буквально на мгновение скользнула по нему взглядом, а затем снова переключилась на стонущего и бредящего Поттера. Его это слегка задело: Грейнджер даже не поблагодарила его. Но в то же время прекрасно понимал, что Поттеру сейчас гораздо хуже. Он подошёл ближе к кровати и увидел, что медальон действительно словно намертво приклеился тому к груди. Грейнджер пробовала несколько заклинаний, но ничего не помогало. Драко тоже использовал парочку, но результата не было: крестраж будто врос в кожу! — Придется… Срезать, — тяжело дыша, сказала она и произнесла заклинание ножниц. И медальон с неприятным звуком, наконец, оторвался от груди Поттера, оставив красный отпечаток, похожий на ожог. Грейнджер быстро кинула его в маленькую сумочку, и продолжила метаться по палатке под звуки несвязного бормотания: — Нужно холодной воды, и бадьян. И ещё, наверное, придется, наложить повязку… — Грейнджер, — окликнул ее Драко. — А ещё палочка… О боже, я сломала его палочку! — причитала она, схватившись за голову, все ещё находясь в ажитации. Нужно было ее успокоить, причем срочно. Она была не из тех, кто впадает в истерику, но столько событий одновременно, да ещё и буквально побег от неминуемой смерти всего-то несколько минут назад могли пошатнуть психику любого. — Грейнджер! — уже громче сказал он, но та по-прежнему никак не реагировала на него. Тогда Драко сделал то, что первое пришло ему в голову: схватил ее за запястье, притянул к себе и впился в губы отчаянным поцелуем! Грейнджер на секунду замерла, затем неожиданно начала отвечать ему с не меньшим пылом. Когда они, наконец, разорвали поцелуй, чтобы отдышаться, Драко спросил: — Тебе лучше? Она подняла на него ошеломлённые глаза и слегка кивнула. Не ударила, не оттолкнула, не накричала. А потом и вовсе обхватила его в ответ и уткнулась лицом в грудь. Да, не так он себе представлял их первый поцелуй… Драко не мог поверить в то, что происходит. Может, это просто её реакция на стресс? Но Грейнджер вдруг подняла голову: — Тебе не опасно быть здесь? Он чуть усмехнулся: — В мэноре сейчас намного опаснее. Он зол как никогда, разгромил холл. Поэтому, если ты позволишь, я пока побуду здесь. Следующие два часа они хлопотали вокруг Поттера, залечивая ожог от медальона, укусы Нагайны, затем она начала обтирать его холодной губкой, а Драко сел рядом и бережно вытаскивал из ее густых волос осколки стекла и щепки. В процессе Грейнджер рассказала ему подробности их вылазки в Годрикову впадину и поблагодарила его за вправленный вывих плеча, который она заполучила при трансгрессии из окна дома Батильды. Его же чуть не стошнило от того, как обошёлся Волдеморт с телом известного историка. Все, что связано с этой проклятой змеёй вызывало у него отвращение, но чтобы додуматься до такого… Это уже было что-то из области некромантии. В какой-то момент она вдруг посмотрела прямо ему в глаза: — И как давно это у тебя? Вопрос застал врасплох: — Что? Грейнджер не отводила глаз: — Ты меня поцеловал некоторое время назад. Драко сглотнул, на секунду замер, и всё-таки не выдержав ее прямого взгляда, опустил голову: — Прости, я… Не знаю, что на меня нашло. Я не должен был делать… Этого. Где-то минуту в палатке раздавалась только бессвязная речь Поттера. Сейчас она накричит, ударит и выгонит его… — Дурак ты, Малфой, — вдруг услышал он ее тихий голос. А потом Грейнджер коснулась его подбородка, заставила поднять голову и накрыла его губы своими. Они сидели у постели бредящего Гарри Поттера, ее лучшего друга, и целовались…

***

— Малфой! Лонгботтом вошёл в его кабинет, тяжело дыша, насквозь промоченный ливнем: — Захария Смит, его видели в шайке Долохова! Драко нахмурился и молча кивнул, приняв информацию. Он нисколько не удивился. — Вот скотина! Я ему ещё со школы не доверял, — сказал Невилл и попытался просушить одежду, и от его куртки повалил густой пар. — Ты мне тут решил сауну организовать? — с лёгкой усмешкой сказал Драко. Тот тихо выругался: — Ладно, выйду в коридор, — и покинул кабинет. Малфой же достал блокнот с цветными отметками. Что ж. Насчёт Смита он и так не сомневался. Но у Драко было предчувствие: их предатель гораздо, гораздо ближе. Лонгботтом вернулся в кабинет через десять минут и плюхнулся в кресло: — Ещё есть новости от Флоры Кэрроу, она хочет через пять дней встретиться с кем-то из нас и сообщить что-то важное. Драко внимательно посмотрел на него: — Кто об этом знает? — На данный момент — только ты и я, она передала мне зашифрованной запиской. — Хорошо. Я сообщу Поттеру, он скажет, кто в этот день будет свободен и сможет пойти с тобой. Невилл согласно кивнул, но тут же резко спохватился: — Только не Забини! В их прошлую встречу она обещала ему… Кое-что оторвать. Драко внутренне улыбнулся: Блейз действительно был худшей кандидатурой на сопровождение, так как во времена Хогвартса умудрился закрутить роман с обеими сестрами Кэрроу одновременно. Закончилось все жутким скандалом. А учитывая характер и замашки Флоры, она действительно могла воплотить угрозу в реальность… Через какое-то время Лонгботтом покинул кабинет, и стоило ему уйти, как рядом материализовался серебристый енот и голосом Сьюзен проговорил: — У Гермионы приступ, срочно приходи! Драко моментально подскочил с кресла и чуть ли не бегом направился в больничное крыло. Стоило ему войти туда, как из второй палаты послышался грозный рык, грохот, звуки разбивающего стекла… Из двери напротив вышла Сьюзен с перепуганным лицом: — Драко, она… Она, наверное, вспомнила что-то, превратилась и разнесла всю палату! Может, у тебя получится ее усмирить? Я её… Боюсь. Она смотрела на него со страхом и надеждой. Малфой осторожно приоткрыл дверь, и грохот на секунду прекратился, а когда зашёл, то увидел, что от палаты мало что осталось. Мебель раздроблена в щепки, окна, стекла, посуда — разбиты, стекло хрустело под его ногами. В воздухе летали перья из разорванной постели и обрывки ткани. Посреди этого всего стояла Гермиона. Нет. Не совсем Гермиона. Нечто с перепончатыми черными крыльями, острыми когтями, зубами, глазами, залитыми кровью. Стоило только ей увидеть Драко, как она оскалилась, лицо исказилось болью и ненавистью одновременно. Гермиона кинулась на него с громогласным: — Ты! — и в один большой прыжок преодолела расстояние между ними. Драко не успел никак среагировать, только застыл и зажмурился, казалось, каждый его мускул окаменел. Значит, такова его судьба — умереть от рук… Когтей и зубов любимой женщины... Но никакого удара, укуса или пореза не последовало. Вместо этого он услышал, как Гермиона принюхивается: — Не ты? — голос звучал уже без рычания, будто удивлённо. Затем Драко почувствовал, что она подошла вплотную и снова несколько раз вдохнула воздух рядом с ним, а потом он и вовсе ощутил ее дыхание где-то у своей ключицы. — Не ты, это не ты… — уже своим голосом сказала Гермиона. Он, наконец, осмелился открыть глаза, и увидел, как она прильнула к нему, уткнувшись носом куда-то в шею, крылья исчезли, а когти втянулись, словно их и не было. — Это не ты, не ты… — продолжала шептать Гермиона, и в ее голосе почему-то слышалось облегчение. Драко не стал уточнять, что она имела ввиду, лишь осторожно обнял. Но тут же ощутил, как Гермиона медленно сползает вниз. Кажется, силы покинули её… Он уже привычно подхватил девушку на руки и окликнул Сьюзен, чтобы она привела в порядок хотя бы разрушенную кровать. Пару минут спустя Драко опустил обессилевшее тело на подушки. Гермиона вдруг подняла руку и провела ладонью по его щеке, глаза ее полностью очистились от красного и родные карие радужки смотрели на него с привычной теплотой: — Это был не ты, — снова сказала она, опустила ладонь и закрыла глаза. Уже через полминуты раздалось недвусмысленное сопение. — Уснула? — тихо спросила Сьюзен, приводя в порядок палату. — Да, — ответил он, мягко поцеловал Гермиону в лоб и принялся помогать целительнице устранять последствия припадка Гермионы.

***

Вернувшись в кабинет, Драко застал там Поттера. Он лениво листал свежий «Пророк», но, услышав шаги, отложил его: — Ты от Гермионы? Малфой устало кивнул. — Как она? Драко поднял глаза на него: — Разгромила палату. Я ее еле успокоил. Гарри удивлённо приподнял брови: — Кто ее так разозлил? — Не знаю, скорее всего, какие-то очередные воспоминания. Драко прошел к своему столу и сел, чуть откликнувшись в кресле. — Кстати, Астория тебе ничего не передавала? — поинтересовался Гарри. Малфой нахмурился: — Нет, они все попрятались, когда Гермиона… Разбушевалась. Тихий смешок: — Так вот почему она передала это именно мне, сбежала от нашей фурии. В общем, вот. Поттер взмахнул палочкой, и на стол лег небольшой лист пергамента: — Это результаты анализа крови, найденной в том подвале. Драко уставился на лист, снова и снова перечитывая написанное. Кровь принадлежала Гермионе… — Это ее держали там, — тихо сказал Гарри. — И ремни были предназначены, чтобы удерживать ее при трансформации, видимо так. Кровь. Ремни. Пытки ядом химеры. Какие ещё ужасы ей пришлось пережить? Драко с силой сжал челюсти, ярость переполняла его. — Тебе не кажется странным, что они спалили все, что было сверху, а подвал оставили? — голос Гарри вырвал его из гнетущих мыслей. Тот задумался. Поттер прав. Только что все это значит? Что это им даст? — Странно. Но не более того. Он все ещё пытался уложить в голове все факты. — То есть, они выпустили Гермиону из темницы — а затем все сожгли? — предположил Гарри. — Или она сбежала, а потом они сделали это? — Судя по одежде, в которой ее нашли, скорее второе, — ответил Драко. — Все равно, ерунда какая-то, — Поттер снял очки и помассировал веки. Пару минут в кабинете стояла почти полная тишина. — Малфой? — вдруг раздался голос Гарри. — Гермиона начала что-то вспоминать, мне кажется, пора… — Нет, — резко ответил он. — Она ещё слишком слаба. — Она разнесла в щепки палату — это называется, она слаба? — настойчиво спросил Поттер. Драко тяжело вздохнул: — После таких превращений она еле стоит на ногах, поэтому — да, слаба, — затем отвернулся. — К тому же я… Я сам ещё не готов увидеть это. — Понимаю, — Гарри вернул очки на переносицу. — Но это все же придется сделать, рано или поздно. Сейчас первоочередная задача — выведать информацию у Флоры. Драко был рад, наконец, перевести тему: — Ты уже видел Лонгботтома? — Да, через несколько дней он и Нимфадора Тонкс отправятся на встречу с ней в Лондон. Невилл сказал, что у нее появилась информация о местонахождении Долохова. И они вдвоем начали обсуждать детали новой операции. Драко и Гермиона получили небольшую отсрочку от этой неприятной процедуры.