Рыдающая фурия

Дверь в кабинет Драко резко распахнулась: — Флора мертва, — с порога объявила Тонкс, за ней плелся ошарашенный Лонгботтом. — Когда мы пришли на место, она уже почти окоченела. В кабинете наступила тишина. Гарри и Драко переглянулись. Их снова опередили. Список, который они составляли, оказался бесполезным, теперь под подозрением мог быть кто угодно! Поттер прервал молчание: — Кто-то, кроме здесь присутствующих знал о встрече? Его строгий взгляд скользил по лицам Тонкс и Невилла, в голосе слышалась явная угроза. — Нет, — отрезала Нимфадора. — Но у меня есть подозрения. — Поделись с нами, — Драко, глядя на нее, сложил ладони в замок и опустил их на стол. Она сверлила его взглядом: — Где ты был, Малфой? Последние полдня? Драко поднял бровь, но сохранил равнодушное выражение лица: — В больничном крыле, Сьюзен и остальные медики могут подтвердить. — Что-то ты зачастил туда, — все ещё с подозрением спросила Тонкс. — У меня снова проблемы с протезом, а ещё я варю им некоторые зелья, об этом знают все. — Тонкс, за Малфоя могу поручиться лично… — Гарри, мне кажется, ты не видишь очевидного! Где он шлялся в августе и сентябре прошлого года? Не налаживал ли связь с Долоховым? Поттер опустил голову и потёр пальцами виски, ему не хотелось ругаться с таким опытным аврором, как Тонкс. После смерти Римуса ее наивность и ребячество словно испарились, она стала жёсткой и непреклонной. И только с Тедди он мог увидеть ее другой — нежной, любящей и заботливой. Сейчас же ему нужно было сбавить накал страстей, поэтому Гарри постарался ответить ей максимально спокойно: — Он искал Гермиону, и ты об этом прекрасно знаешь. — Как бы то ни было — я ему не доверяю. Невилл, ты что думаешь? — Тонкс обернулась, надеясь найти у него поддержку. Но Лонгботтом покачал головой в ответ: — Не согласен с тобой, для Пожирателей смерти Малфой — предатель, стоит ему попасться кому-то из них — ему конец… — Не надоело говорить обо мне в третьем лице? — перебил его громкий голос. Драко откинулся на кресле и скрестил руки на груди, его глаза были холодными, как сталь, но при этом казалось, что ещё немного — и они начнут метать молнии. Все взоры обратились к нему. — Да, я все ещё здесь, и да, Лонгботтом полностью прав: если они расправились с моим отцом — то и меня при любом удобном случае прикончат, как и тебя, сестрёнка. Тонкс возмущённо фыркнула, она терпеть не могла, когда он ее так называл: — Все это очень подозрительно, братишка, язвительно ответила Нимфадора. — Мы ведь даже сывороткой правды тебя проверить не можем, потому что ты — окклюмент. — Так, стоп, — прервал их Поттер и громко хлопнул по подлокотникам кресла. — Если мы все между собой перегрыземся, это будет Долохову только на руку! — затем повернулся к хозяину кабинета. — Малфой, ты проверял кабинет на наличие жучков? Драко нахмурился: — Каких ещё жучков? Максимум, сюда залетают мухи с улицы… — Нет-нет, так маглы называют прослушивающие устройства. Все дружно переглянулись. — Нет. Нет, не проверял, — задумчиво ответил Малфой. Поттер кивнул: — Советую поискать, у меня есть версия, что периодически кто-то прослушивает наши разговоры. Он взглянул на Гарри: — Только как их могли установить? Безграничный доступ в кабинет есть только у меня и у тебя. — Это можно было сделать во время доклада, собрания, совершенно незаметно, они, как правило, очень маленькие, — Поттер начал загибать пальцы и кивать на предметы мебели. — Приклеить под стол, за шкаф, заткнуть в шов мебели, в щель в полу… — Понял, все сделаю, — сухо прервал его Драко. — Потайных ходов здесь не может быть? — спросила у него Тонкс, разглядывая ряды шкафов с бесконечными дверцами, гнев ее немного стих. — Был один, но я его замуровал ещё год назад, — ответил Драко. Наступила тишина. Ее снова нарушил Поттер: — Советую также при обсуждении важных вопросов использовать в кабинете заклинание «оглохни», может, это собьёт с толку прослушку… — А вы разве до этого, все это время, не заглушали кабинет?! — тихо спросила Тонкс, но в голосе ее снова послышалась ярость, волосы стали огненно красными. Драко и Гарри виновато опустили глаза. Она же закрыла ладонью лицо и покачала головой: — Вы — идиоты, — сказала Нимфадора, хотя по ее тону было ясно: она хотела выразиться намного грубее. — Это же элементарные меры предосторожности! Ладно, Малфой в Ордене относительно недавно, но ты-то, Гарри?! Ты же помнишь собрания на площади Гримо! Уж тебе ли не знать о мерах безопасности? Поттер продолжал сверлить взглядом пол, ему нечего было ответить. — Тоже мне, лидеры сопротивления… — выплюнула Тонкс, развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из кабинета, все ещё немного задумчивый Лонгботтом пошел за ней. Тяжёлая дверь с грохотом закрылась, оставив в нем двоих. — Она права, мы просто конченые кретины, — сказал Гарри. — Элементарно — удлинители ушей под дверь… Драко покачал головой: — В кабинете почти герметичный порог, удлинители ушей туда не пролезут, да и кто в здравом уме будет стоять под дверью в мой кабинет с этими штуками, его бы уже давным-давно кто-нибудь засек. Но насчёт «оглохни» — впредь будем им пользоваться при любом обсуждении. — Согласен, — Поттер снял очки и протер их манжетой толстовки. — То есть, мы потеряли ещё один возможный источник информации, Флора мертва. Малфой молча кивнул. — А память Гермионы почти восстановилась. Драко тяжело выдохнул: — Ты опять? — Да, я опять, Малфой. Нам нужно хоть что-то, тем более, Марта сказала, что эта процедура Гермионе никак не повредит. В ответ Гарри услышал лишь напряжённое молчание. — Поэтому, надо сказать медикам, чтобы они подготовили все, что нужно для этого. Драко запустил руки в волосы: — Я, конечно, доверяю квалификации Марты, но мне все равно безумно страшно за Гермиону. — А за себя ты не боишься? Неизвестно, что ты там увидишь, — тихо сказал Гарри. Тот ответил очередным тяжёлым вздохом: — Боюсь. Я помню свои ощущения, когда её пытала Беллатриса. И ничего не мог сделать, — глухо ответил Драко. — Ты вообще-то помог нам сбежать, и сбежал вместе с нами, — улыбнулся Гарри. — Малфой, это — в прошлом. И то, что ты увидишь в воспоминаниях Гермионы — тоже в прошлом, помни это. Сейчас она в безопасности и рядом с тобой. Малфой лишь кивнул ему в ответ. Гарри же нацепил очки обратно и снова хлопнул ладонями по подлокотникам кресла: — Ладно, давай попробуем вместе поискать жучки, у меня есть немного свободного времени. Он поднялся с кресла, и они вдвоем с Драко начали сканировать помещение, проверяя каждый сантиметр.

***

Драко вошёл в палату Гермионы уже под конец дня. Никаких жучков они с Поттером так и не нашли, и, разочарованные, разошлись. Но картина, которую он увидел, не на шутку испугала его: Гермиона сидела на кровати, крепко вцепившись в Асторию, ее всю трясло, то и дело слышались судорожные всхлипы. — Что случилось? Гермиона? — он быстро подошёл к кровати и сел на стул, стоявший рядом. Астория посмотрела на него печальным взглядом: — Она вспомнила кое-что страшное. — Драко… — раздался вдруг тихий голос. — Да, любимая, я здесь. Гермиона выпустила из объятий медсестру и потянулась к нему, он послушно сел с ней рядом, она вцепилась в него, как будто от этого зависела ее жизнь. Хрупкое тело все ещё дрожало, черные слезы пропитывали черную водолазку. Светлые вещи в ее палату он больше не надевал, как оказалось — пятна от этой темной субстанции не отстирываются ничем… Драко обхватил ее в ответ и начал гладить по непослушным волосам, шепча на ухо успокаивающие слова. Когда Гермиона немного пришла в себя, он спросил у нее: — Почему ты сразу не позвала меня, как только тебе стало плохо? Она, все ещё всхлипывая, ответила: — У тебя наверняка… И так много дел, а я… Тебя все время отвлекаю… — Ты можешь отвлекать меня сколько угодно, Гермиона, — сказал Драко и обнял чуть крепче. — Что ты вспомнила? Она сначала замерла в его руках, затем ее снова начало трясти, дыхание участилось: — Нет… Нет, Драко, не заставляй меня, пожалуйста! У нее начиналась истерика, это было опасно! — Тише, тише, я рядом, все хорошо, не рассказывай мне, если не можешь. Он нежно поцеловал ее в лоб. — Я просто… Я просто еле сдержала себя, чтобы снова не превратиться, я боюсь, что могу опять что-нибудь… Натворить. Или навредить кому-то… Драко провел с ней пару часов, говоря на отвлеченные темы, нежно целуя ее, пока она окончательно не успокоилась. Затем он вышел из палаты и направился в лаборантскую, где сидела Астория, заполнявшая различные бланки. — Гринграсс, Гермиона пришла в себя, мне сейчас нужно поработать, но на ночь я вернусь к ней. Она рассказала тебе, что вспомнила? Медсестра нахмурилась и опустила глаза: — Рассказала в двух словах, — перо чуть хрустнуло в ее руке. — Но не думаю, что тебе следует такое знать. Драко ее слова задели. Как это ему нельзя было узнать, что вспомнила его невеста?! — А я думаю, что следует, — с раздражением сказал он. Астория подняла на него строгий взгляд: — А я думаю, что мне, как врачу — виднее. Гермиона сама попросила меня, чтобы я не рассказывала тебе. Поэтому, прости, Малфой, но я ничего не скажу, — и снова уткнулась в больничные карты. Драко тяжело вздохнул. Из всех медиков у Гринграсс был самый колючий нрав, но он понимал, что здесь она полностью права. Кроме того, это был выбор Гермионы, и Малфой беспрекословно принял его. Она тоже берегла его, насколько это было возможно в ее положении. — Понял. Вам что-то нужно? — задал он дежурный вопрос. — Нет, спасибо, пока все есть, — ответила Астория, уже совсем другим, более дружелюбным тоном. Покидая лечебницу, Драко думал о предстоящей процедуре проникновения в воспоминания Гермионы. Она ясно дала понять, что не позволит ему увидеть их, это дело, к его радости, снова откладывалось. Но пусть эту проблему теперь решает Поттер. Драко не посмеет проникнуть в ее разум без согласия.

***

Гермиона стояла у окна своей палаты. Она наблюдала за отблесками заката в отражении стекол небольшой теплицы, стоявшей в глубине сада. Сегодня он был кроваво-красным. У кого-то это вызывало тревогу, какие-то негативные предчувствия, но не у нее: Гермиона обожала подобные игры природы, особенно теперь, когда ее зрение обострилось. Она отчётливо видела в отражении даже самое маленькое облачко, каждую птицу, пролетающую через полосу света. В саду Гермиона тоже могла различить буквально каждый цветок, а если открывала окно — безошибочно угадывала их запахи, а также наслаждалась щебетом птиц и далёкими гудками тепловозов. Где-то неподалеку, видимо, проходила железная дорога. Визит Драко действительно успокоил ее, привел в чувство и позволил анализировать то, что вспомнилось, с холодным разумом. Самым главным для нее сейчас были имена. И первый в списке — конечно сам Антонин Долохов. Один из самых опасных и сильных слуг Волдеморта, шрам от его заклинания, полученного в Отделе тайн, до сих пор украшал ее грудную клетку. А нападение его своры на похоронную процессию, когда волшебники прощались с погибшими в битве за Хогвартс, было просто за гранью! Только усилиями авроров и быстрой реакции тех, кто владел боевыми заклинаниями, удалось избежать новых смертей. Но раненых оказалось много, в том числе — заклятиями, автором которых был именно Долохов. А ещё Гермиона, наконец, дала название своему новому «я». Недавно Драко принес ей книгу по древнеримской мифологии, где она с удивлением обнаружила информацию о богинях, так похожих на ее агрессивное альтер эго. Фурии. Богини мести. Одна из них, Тисифона, мстившая за убийства, особенно приглянулась ей. Даже имя у нее было созвучно с ее собственным. Ещё больше Гермиону удивил внешний вид этих богинь: несколько картинок изображали женщин с волосами-змеями, острыми когтями, зубами, черными глазами. А на одном из них у Тисифоны были ещё и перепончатые крылья… То есть, яд химеры превратил ее в оружие возмездия? Но какой в этом смысл? Если она собиралась отомстить своим же создателям, то их старания оказались напрасны. И тут Гермиона вдруг вспомнила тот день, когда разгромила палату! Она накинулась на Драко и собиралась его… Убить. Почему? Он вдруг показался ей врагом, которого следует уничтожить! Но ее остановил запах. Его запах. У Гермионы никак не получалось сложить всю картину воедино, а ужас воспоминаний о днях, проведенных в плену, мешал снова заглянуть в них. Это было очень больно. Это было очень страшно. Мерзко. Ее начинало трясти и мутить от них. Именно поэтому она и поставила себе главной задачей вспомнить не события, а имена тех, кто ее истязал, и желательно записать их. Вторая задача — набраться сил, чтобы использовать свои способности и магию более эффективно.

***

Астория снова зашла к ней вечером с ужином на подносе: — Привет, ну как ты? — с улыбкой спросила она. — Все нормально, я уже могу полноценно перемещаться по палате, правда, пока медленно и осторожно, — браво отчиталась Гермиона, сидя на подоконнике. — Супер! Перевязка тебе уже больше не требуется, швы полностью зажили, поэтому теперь главное — питаться и двигаться, — заявила Гринграсс, поставив поднос на прикроватный столик. — Хорошо, — ответила пациентка, затем чуть кашлянула и спросила. — Астория, можно у тебя кое-что попросить? — Да, конечно, — сказала медсестра, меняя постельное белье на кушетке Гермионы. — Мне нужны бумага и карандаш. — Карандаш? — прищурилась медсестра, словно что-то вспоминая. — Карандаш можно завтра попросить у Марты, у нее они вроде как есть, она не очень любит чернила. А чистую бумагу я могу принести хоть сейчас, этого добра у нас хватает. Зачем тебе? — Хочу зафиксировать кое-что из своих воспоминаний, чтобы структурировать их, иногда мне тяжело привязать какое-то из них к конкретному времени. Подумала, что это может помочь. Астория кивнула: — Хорошо, завтра я все тебе принесу. А теперь — ужин, — кивнула она на поднос, где стояло блюдо с куриными ножками, тосты и чашка чая. Гермиона медленно жевала мясо, мысленно проговаривая фамилии тех, кого вспомнила. Снова и снова, чтобы вдруг не позабыть их до завтра, когда она сможет их записать.