Во век не забуду

*** Антон приезжает в Санкт-Петербург, исполняет свою мечту. Его душа кричит и светиться, когда он с чемоданом выкатывается с аэропорта в толпу народа. — Сейчас бы быстро найти такси... — мелькает в мыслях. Подросток поворачивается, натыкаясь на циганку. Девушка машет подолом юбки, быстро, отвлекая внимание шатена на себя. — Ай-да, погадаю тебе на будущее твоё, вижу много интересного тебя ждёт, — и подросток ведётся, следует за девушкой очарованный ее видом. Незнакомка быстро приводит Воронежца в метро — там, как оказалось, ее лавка. По одному только взгляду парень садится за стол и начинает смотреть за тем, как чародейка размешивает и раскладывает на красной скатерти карты таро. Юноша и моргнуть не успел, как перед ним лежат четыре карты, и две из них лежат горизонтально, как бы, разветвление пути. — О, так и знала, что что-то интересное у тебя, гляди, — Шастун склоняется над картами, а циганка указывает изящным ноготком на первую из карт. — Встреча тебя ждет, не простая, как будто давно забытая. Обещание за тобой лежит, слова крепкие, да такие что с этим человеком вы судьбой связаны, — тягуче говорит девушка, а Шастун сглатывает. — Дальше смотри, расходятся карты, легли, видишь. Судьба с этим человеком, любовь, чувства: жаркие, невиданные, запрещённые, желать будешь скрыть это ото всех. Все у вас выйдет, но нельзя тебе будет от этого человека уезжать. Нити между нами всеми, а между вами тонкая, износилась уже вся, и, если поедешь обратно, порвется она, оба умрете. Не смей, слышишь, не смей от этого человека уезжать! — резко и грубо говорит девушка. — Да как же я пойму, что это за человек, если я не знаю его даже? — негодует кудрявый. — Поймешь всё, сам поймешь и он поймет, главное: не уезжай, — Девушка щёлкнула пальцами перед глазами юноши. *** — Эй, парень, чего разлёгся, тебе плохо? — Шастуна похлопали по щекам и тот открыл глаза. Перед ним незнакомый ему парень, маленький, тёмненький, и голос такой низкий, забавный немного. — Да я что-то циганка тут... — юноша подорвался оглядываясь. Даже чемодан на месте был, пошарил по карманам: телефон, наушники, бумажник — всё на месте. — Странно. — Что странного? Какая циганка, ты чего несешь? Точно всё хорошо? — проговорил паренёк. Антон, только когда встал, заметил, что тот не высокий, и ростом ему по предплечье. — Извини, эм, меня Антон зовут, — протянул он первый руку нервно, нащупывая рядом ручку от чемодана. — Серега, — пожал руку уже «знакомец». — Приятно познакомиться, а я, ну, только вот приехал с Воронежа. И циганка меня сюда увела, потом, кажется, вырубился. Видимо, она мне что-то подсунула. Я уж думал обокрала, а нет, всё на месте. Вот и думаю — странно, — улыбнулся подросток, объясняя свое поведение. — А, ну, ясно всё, ты чего так, вроде городской, а повелся. Осторожнее в следующий раз, а то тут не то что без денег, без одежды оставят, — Матвиенко посмеялся. — Да, опасненько, — младший усмехнулся. — Не поможешь мне найти хорошую гостиницу? — Хм, гостиницу? Ну, можно в «Брильянт» или в «Елисеевский отель». — А какой по твоему лучше? Хотя нет, лучше туда, куда ближе. Армянин улыбнулся. — Тогда давай в Брильянт, — улыбнулся парень и начал подниматься по ступенькам в верх из метро. Пока парни ехали в такси, обменялись номерами, а Антон не переставал думать. Циганка, что она к нему прикопалась? Какая судьба, какие нити? Ещё и изношенные. Зеленоглазый вообще слабо верил во всякие судьбы и гадания, но та девушка заставила Шастуна чувствовать себя как то странно. Даже сейчас, едя спокойно в такси рядом с новым знакомым, он не переставал слышать ее голос в голове, тот только и твердил: — Не уезжай... — Что? — Антон сказал в слух, и потому Серёжа его переспросил. — Нет, нет, прости, мысли в слух, а долго ещё ехать? — обратился шатен к водителю. — Ещё минуты четыре, — вежливо ответил таксист, следя за дорогой. — Интересный ты, подобрал тебя не местного на улице, повез в отель, а он сидит сам с собой говорит. Давай мне чего нибудь говори, отвлечёшься от этой циганки, — Петербуржец улыбнулся. У парней завязался разговор, и, подъехав к гостинице, у парней были заведены очень интересные темы разговоров. Они продолжили их в кафе «Брильянта», пока Антона заселяли в номер, проверяли документы и уносили багаж. — Надолго, кстати, здесь? — резко не впопад теме ляпнул Матвиенко. — Не знаю, планировал месяц, хочу всё, что можно посмотреть, думал, что будет скучно одному, а тут ты меня нашёл, — кудрявый улыбнулся. — Да, да, я-то нашёл, теперь только думаю, зачем подобрал, — кареглазый усмехнулся. *** На запутанных и ватных ногах Шастун заползает в номер по стеночке. Они решили выпить за знакомство, а потом за красоту Питера, ещё за какого-то Димку Позова, а дальше юноша уже не помнил, за что и за кого они пили. Кудрявый просто рассказывал свои шутки, слушал армянина и оба смеялись. Им было хорошо вместе, Антон рад, что завел новое знакомство и на радостях, упал лицом в белые простыни, засыпая. Утро. Шастуну не сильно нравилась похмельная боль в голове и, нарушивший сон, будильник. От резкого пробуждения и звука телефона у зеленоглазого заболела голова. Чемодан, аптечка, таблетка, бутылка воды. Небольшая цепочка и парень уже встает и уходит в душ, возвращаясь совсем другим человеком. Во-первых, он был чистый. Непослушные после фена волосы топорщились в стороны. Во-вторых, кожа Шастуна бледная и влажная, но за то, в-третьих, лицо выглядит уже приободрённым и готовым к чему-то новому. Первым в плане у Шастуа было посещение исторического музея. Подростка, почему-то, всегда влекло что-то старинное, хрупкое и таящее в себе истории. А самый кайф — это когда по какому-то артефакту слагали байки и легенды. Всегда было чрезмерно волнительно слушать каждую из них. Вот например любимая, про кузнеца и рыцаря. Захватывающая такая, извергает из себя море чувств и эмоций, там даже имя и фамилия рыцаря с Шастуновым совпадало — чудо! Потому сегодня подросток решил отправиться именно в музей и взглянуть на тот временной период, когда была сложена та история. *** — Все верно, проходите вон в ту, вы будите в первой группе, — проговорила билетёрша и указала на проводника с бейджиком и цифрой номер один. Зеленоглазый подошёл к группе, им провели небольшой инструктаж о том что экспонаты руками трогать нельзя, разговаривать шёпотом и не перебивать инструктора. Антон все эти правила знал, много раз ездил на всяческие экскурсии, потому сейчас принялся разглядывать присутствующих. Все внимательно слушали глядя на проводника, а тот не переставал бубнить. — Ну что, начнём? — проговорил мужчина, сложил ладоши у груди, и, наконец, повел группу по первому залу. *** Антону все нравилось, он по долгу задерживался у экспонатов, рассматривая каждый до пылинки. Дойдя до рыцарских времен, Шастун затормозил у одного экспоната и всё не мог оторвать взгляд. Это был меч с красивой деревянной ручкой; коррозия даже не коснулась лезвия и оно блестело как новое; у основания стали вырисовывались красивые буквы «А». И вдруг резко, вопреки запретам, зеленоглазый решил дотронуться до него. Как в тумане, юноша потянулся к гравюре и его рука легла, почему-то, на что-то тёплое, и он резко отдёрнул ее. Рядом кто-то стоял и первее кудрявого дотронулся до лезвия. Студент в страхе поворачивает голову, ожидая увидеть экскурсовода, но нет. Перед ним стоит, и смотрит на него широкоплечий, чуть ниже самого подростка мужчина. У него темные, уложенные гелем волосы, рубашка. Антон поднимает взгляд и замирает, приоткрыв рот. Голубые, глубокие, до щемящей боли в груди знакомые- глаза. Подросток наконец сглатывает и закрывает рот.